Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бессердечный

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Мартин Кэт / Бессердечный - Чтение (стр. 9)
Автор: Мартин Кэт
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      Джастин с трудом перевел дыхание, выпрямился, и теперь тело его казалось негибким и оцепеневшим. Он осторожно повернул ее спиной к себе и принялся застегивать пуговицы на ее платье.
      – Прошу прощения, – сказал он хрипло. – Я не думал, что это случится.
      Едва ли требовалось извинение. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее. Ей хотелось и большего. Но она не могла сказать ему об этом.
      – Вашей вины в этом нет. Просто случилось то, что случилось.
      Эти пронзительные серые глаза, всегда непроницаемые, сейчас были полны смятения. Потом они приняли обычное выражение. Он снова надел маску.
      – Учитывая возможные последствия, лучше, чтобы такого больше не случалось. Было бы разумнее, если бы мы некоторое время не виделись. – Он отстранился от нее, опустил закатанные рукава рубашки и застегнул пуговицы на манжетах. – Я уеду из города. У меня есть кое-какие дела. Меня не будет несколько недель.
      Сердце ее сжалось.
      – Несколько недель? – Она старалась не думать о том, каким мрачным станет теперь этот большой пустой дом без него. И как отчаянно она будет по нему скучать. – Но вы ничего не говорили о своем отъезде.
      Джастин выглядел смущенным, и она поняла, что это решение он принял только что. Он уезжал из-за нее, из-за того, что произошло между ними, а ведь то, что случилось, было скорее ее виной, чем его.
      – Мне надо проверить, насколько продвинулись дела на текстильной фабрике. Я оставлю список работ, которые вам предстоит выполнить, пока меня не будет. Вам будет лучше, если я не стану вам мешать и отвлекать вас.
      – Да… думаю, это так.
      Но едва ли его присутствие было для нее большой помехой. Она с нетерпением ждала возможности обсудить с ним сделанную работу, и их дискуссии всегда были оживленными, приятно работать с ним, интересно узнавать от него новое о бизнесе, о том, куда и как следует вкладывать средства и в каких случаях можно проиграть, узнавать о банках, выплачивающих самые высокие проценты, и о людях, у которых лучше всего сделать заем. Ей нравилось разговаривать с ним и было приятно знать, что он где-то рядом, в доме.
      Джастин сделал несколько шагов, снял фрак со спинки стула и натянул на свои широкие плечи.
      – Я выйду прогуляться. Домой вернусь поздно.
      Эриел промолчала, просто смотрела, как красиво и грациозно он двигается, как стремительно покидает комнату. В последнее время он стал часто возвращаться поздно вечером. Он пытался защитить ее и, возможно, себя тоже от снедавшего его желания, которое продолжал испытывать к ней. Впервые с того момента, как она поселилась в особняке на Брук-стрит, Эриел осознала, что ей уже не хочется обороняться от графа.

Глава 12

      Клэйтон Харкорт постучал в дверь дома Джастина и нетерпеливо ожидал, пока дворецкий впустит его.
      – Добрый день, мистер Харкорт. – Ноулз распахнул перед ним тяжелую деревянную дверь с обычным непроницаемым видом. – Мне ужасно жаль. Лорда Гревилла нет дома. Если желаете, можете оставить ему записку.
      Клэй нахмурился. Он пришел поговорить о деле, и у него было мало времени.
      – Да, пожалуй, я так и сделаю. Мне надо кое-что обсудить с ним. Надо, чтобы он взглянул на эти бумаги. Если позволите, я оставлю их в кабинете.
      Он вошел в темный и мрачный вестибюль, держа под мышкой кожаный саквояж. Снял лайковые перчатки, бросил их в свою бобровую шапку и отдал дворецкому, который провел его в кабинет Джастина. Ноулз распахнул дверь и вошел первым.
      – Простите, мисс Саммерс. Я не знал, что вы еще работаете. Мистер Харкорт принес какие-то бумаги для лорда Гревилла. Он хотел бы оставить ему записку.
      – Конечно. Пожалуйста, входите.
      Она встала из-за письменного стола, прекрасное видение в ярко-синем платье с белой отделкой. Ее золотистые волосы были причесаны как обычно. Улыбаясь, она подвинула к Харкорту хрустальный письменный прибор.
      – Благодарю вас. Это займет не более минуты.
      Она показалась ему еще красивее, чем он запомнил: вся золотистая и бело-розовая, она была свет и сияние, и это так контрастировало со смуглой красотой Джастина. Он понял, что так привлекало в ней Джастина. Но это и обеспокоило его. Он доверял очень немногим женщинам: великое множество особ женского пола были готовы обвести мужчину вокруг пальца, просто чтобы посмотреть, как он будет страдать и корчиться.
      Ноулз возвратился к своим обязанностям, а Клэй обратился к Эриел. Возможно, краткий разговор с ней успокоит его.
      – Я надеялся застать лорда Гревилла дома, – сказал он, чтобы хоть как-нибудь завязать разговор. – У меня есть деловое предложение. Я подумал, что оно могло бы заинтересовать его. Я редко позволяю себе заниматься финансовыми вопросами, но эта небольшая сделка показалась мне столь привлекательной, что я решил рискнуть.
      – Боюсь, что он будет дома поздно. А завтра он собирается уехать в Кадемон, и, должно быть, пробудет там несколько недель. – Эта перспектива вовсе не радовала ее.
      – Если у меня правильные сведения, в прошлый раз вы сопровождали его туда?
      – В тот раз все было иначе.
      – Как это?
      Она слегка вздернула подбородок:
      – Он собирался сделать меня своей любовницей, о чем вам, вероятно, известно.
      Ее прямолинейность вызвала у него усмешку, но он тотчас же подавил желание улыбнуться.
      – Похоже, все изменилось.
      – Да.
      Но, судя по всему, ее это не обрадовало.
      Клэй открыл свой саквояж, вынул из него бумаги и положил стопку на угол письменного стола.
      – Знаете, он бы обращался с вами хорошо. Джастин ничуть не похож на своего отца. Я не припомню, чтобы у него были любовницы, что, впрочем, не означает, что он всегда вел монашеский образ жизни.
      – Я уверена в этом. Не сомневаюсь, что многие женщины охотно приняли бы предложение стать его любовницей.
      – Да, если бы он пожелал их. Я думаю, что вы значите для него много больше. Для него это не просто интрижка. – Эриел не ответила. Ей было нелегко найти достойный ответ. – Не знаю, насколько хорошо вы теперь его узнали. Он вовсе не такой бессердечный человек, каким кажется.
      Ее прелестное лицо выразило живейший интерес.
      – Вы расскажете мне о нем?
      Клэй улыбнулся:
      – А что бы вы хотели узнать?
      – Он кажется таким замкнутым. Неужели никогда не было никого, с кем бы он был близок? Кого-нибудь, кто был бы по-настоящему привязан к нему? Я знаю, что мать бросила его, а отец никогда им не интересовался. Его сестра занята только собой. Однажды он упомянул свою бабушку, но похоже, что он с ней не видится. А юный Томас по большей части живет за городом.
      – Я искренне привязан к нему, – тихо сказал Клэй.
      Синие глаза Эриел, прекрасные и бесхитростные, теперь были прикованы к его лицу.
      – Я тоже, – сказала она.
      Клэй обдумывал ее слова, гадая, можно ли верить в ее искренность, или она настолько умна и расчетлива, чтобы разглядеть истинную сущность Джастина под его жесткой и циничной маской.
      – Насколько мне известно, у вас тоже нет близких людей. Я полагаю, это как-то сближает вас с Джастином.
      На ее губах появилась задумчивая улыбка:
      – Некоторым образом. Но в отличие от Джастина в детстве я была нежно и горячо любима. У меня была такая замечательная мать, о которой может мечтать любая дочь, а также любящие бабушка с дедушкой. Только после их смерти я осталась на попечении отца и страдала от его жестокого обращения. Я понимаю, как важна в жизни любовь. Не думаю, что Джастин имеет об этом хоть самое слабое представление.
      – Возможно, вы могли бы его кое-чему научить.
      – Научить его?
      – Думаю, человек должен понять, что значит быть любимым, прежде чем сможет дарить любовь сам. Но конечно, кое-чему человека можно научить.
      – Возможно, это так. Если бы я была смелее! К сожалению, риск слишком велик. Как только мой долг будет выплачен, я уеду. Лорд Гревилл положил мне невероятно высокое жалованье, но едва ли я стану возражать. – На губах ее появилась шаловливая улыбка. – Но не исключено, что я его заслуживаю.
      Клэй рассмеялся. Ему было приятно ее доверие. Он оценил ее чувство собственного достоинства, что было совершенно противоположно невысокому мнению Джастина о себе.
      – Как только мои обязательства будут выполнены, Джастин обещал обеспечить мне приличную работу. Я верю его суждению и буду рада любой работе, которую он мне предложит.
      – Думаю, некоторое время вы будете… довольны.
      – Что вы хотите сказать?
      Клэй пожал плечами в надежде на то, что лицо его выражало одну только беспечность.
      – Вы молоды и очень привлекательны. Поэтому будет естественно, что однажды вы захотите выйти замуж.
      – Я женщина, мистер Харкорт, и ничем не отличаюсь от других представительниц своего пола. Когда-нибудь мне захочется иметь собственную семью.
      Клэй только кивнул. Судя по первому впечатлению, она была именно такой, какой казалась Джастину, – прямой, решительной и совершенно искренней.
      – В таком случае я пожелаю вам всего хорошего, мисс Саммерс. Попросите Джастина взглянуть на бумаги, которые я оставил на письменном столе. Скажите, что я прошу его заглянуть ко мне до того, как он уедет из города. Нам надо действовать быстро, чтобы не упустить эту сделку.
      – Я напишу ему записку, – сказала Эриел. – На всякий случай. Если он уедет раньше, чем я встану.
      – Благодарю вас.
      Клэй вежливо попрощался с ней, взял шляпу и перчатки и вышел из дома, продолжая думать о своем разговоре с Эриел. Когда он говорил с Джастином об Эриел в клубе, он был почти убежден в том, что она маленькая хитрая интриганка, какой была уже в четырнадцать лет. Однако после их разговора у него зародились сомнения в правильности своей оценки. Если Джастин так сильно желал ее, то, возможно, брак с ней не стал бы для него бедствием.
      Клэй начал натягивать перчатки, держа шляпу под мышкой. Конечно, быть женатым не такое уж несчастье. Ведь многие люди не брезгуют браком. По правде говоря, он бы не имел ничего против того, чтобы обзавестись женой и детьми. Конечно, едва ли его можно было назвать однолюбом, но было ли это так уж важно? Ведь большинство его друзей такие же, как он. Возможно, для Джастина это будет хорошо – пара детишек, бегающих по дому, и жена, способная подарить ему привязанность, которой он не знал с самого детства. Может быть, она могла бы помочь ему избавиться от этой железной маски, от напускного ледяного спокойствия.
      Но могло быть и так, что невинность и искренность этой девушки тоже были маской. Возможно, она просто была расчетлива, поставила себе определенную цель и стремилась достигнуть ее с четырнадцати лет. Он надеялся, что Джастин способен разобраться в ней и отличить правду от притворства. И он был чертовски рад, что сам он не находится в положении Джастина.
 
      Эриел уставилась на потертый синий бархатный полог над головой, лежа в своей помпезной постели о четырех столбах. За окном поднялся ветер, небо заволокло, и ни луны, ни звезд не было видно. Ветер яростно завывал, молнии рассекали желтыми зигзагами черное ночное небо. Было уже далеко за полночь, а она никак не могла уснуть.
      Она думала о Джастине и о том, что произошло между ними в кабинете. Едва она закрывала глаза, тотчас же чувствовала жар его длинного поджарого тела, и ее тело обдавало горячей волной. От одной мысли о нем ее охватывал трепет, точно такой же, какой она испытывала в его объятиях.
      Это воспоминание было жгучим и волнующим. Оно опьяняло, и ей не хотелось расставаться с ним. Эриел знала, что Джастин испытывает то же самое. Ее удивило, что он покорился по первому ее слову. «Почему он это сделал?» – гадала она. Но в глубине души она понимала. В течение многих лет он читал ее письма. Он знал ее сокровенные мысли и мечты. Возможно, он знал ее лучше, чем кто-либо на всем белом свете. Он желал ее, хотел заниматься с ней любовью, но знал, что, если поддастся этому желанию, разрушит все ее мечты.
      Эриел вздохнула. Джастин притворялся, стараясь показать, что он жесткий, несгибаемый и бесчувственный человек. Но она больше не верила этой личине. Она познакомилась с ним так близко. И их совместная работа помогла ей лучше понять его: она знала о тех изменениях, которые он собирался внести в деятельность фабрики в Кадемоне. Он сказал, что делает это только ради увеличения прибыли. Несомненно, успешная работа фабрики должна была стать конечным результатом этих изменений. И все-таки ей было трудно поверить, что прелестные четырехкомнатные каменные коттеджи он строил для рабочих только ради прибыли.
      К тому же был еще Томас Таунсенд, племянник Джастина. Было очевидно, что мальчик горячо любил своего дядю и Джастин, без сомнения, отвечал на его чувства. Джастин проявлял более чем трогательную заботу о мальчике. Если бы он счел возможным уговорить сестру, полагала Эриел, он с радостью оставил бы ребенка при себе, в Лондоне. Но отказаться от забот о ребенке Барбара не могла, потому что считала, что это повредит ее репутации, а статус графини Хейвуд в обществе был для нее очень важен. Поэтому мальчик оставался с матерью, а Джастин оплачивал ее счета и убеждал себя в том, что это чисто финансовый вопрос.
      Оставалась еще проблема сделки, заключенной Эриел. Благодаря щедрости графа она получила образование, о каком не могла и мечтать. Вместо того чтобы потребовать от нее выплаты долга, Джастин освободил ее от всяких обязательств, и если бы она позволила, то готов был выплачивать ей содержание.
      – Не представляю, насколько хорошо вы его успели узнать, – сказал Клэйтон Харкорт. – Возможно, теперь вы сознаете, что он вовсе не такой бессердечный человек, каким может показаться.
      Джастин вовсе не был бессердечным негодяем, каким она его сочла поначалу. Он был отчаянно, мучительно одинок.
      От порыва ветра взлетели шторы. Дождь лил как из ведра, барабанил по стенам дома, сложенным из грубого шероховатого камня. Джастин вышел из дома в такую бурю из-за нее, потому что не мог поручиться за себя, если бы остался с ней. Он ушел, и она тревожилась о нем. И за этим крылось нечто большее, чем простое беспокойство. Эриел впервые отдала себе отчет в природе своих чувств, внезапно осознав правду. «Господи, да я люблю его!» Это открытие взволновало ее до глубины души. Как это случилось? Когда произошло? Был ли это какой-то особенный день, или чувство захватывало ее постепенно, как прилив отвоевывает все б?льшую территорию, затопляя прибрежный песок? Возможно, это произошло тогда, когда она сумела заглянуть в глубину его серых глаз, проникнуть в его мысли и чувства, пробившись сквозь его деланное спокойствие и холодность, когда она разглядела за кажущимся равнодушием глубоко запрятанные сильные чувства. Когда она поняла, что его резкость, почти грубость была маской, под которой он скрывал одиночество и отчаяние.
      Ее глаза обожгли слезы. Слезы сожаления о Джастине и сочувствия к нему. Слезы жалости к себе самой, потому что она полюбила человека, вряд ли способного ответить ей взаимностью. Как она могла позволить себе полюбить человека, не знавшего даже значения этого слова? «Возможно, вы сумеете научить его». Эта фраза, небрежно брошенная Харкортом, преследовала ее. Неужели такой человек, как Джастин, мог научиться любить? А если это возможно, была ли она такой женщиной, которая могла бы научить его? Стоило ли набраться отваги и попытаться? Она услышала его шаги. Он устало поднимался по лестнице. Он редко пил, и она поняла, что сейчас он не пьян. Просто устал, промок и остро ощущает свое одиночество. Завтра он уедет. Она не знала, когда он вернется. В течение многих недель она избегала его. Теперь ей вдруг показалось крайне важным увидеть его сейчас же, сию минуту. Руки Эриел дрожали, когда она соскользнула с широкой пуховой постели и набросила свой голубой стеганый атласный халатик. Она выпростала свою небрежно заплетенную на ночь косу из-за ворота, позволив ей свободно упасть на спину, и двинулась через комнату с бьющимся сердцем и внезапно пересохшими губами.
      Тихо и осторожно, убедившись, что никого из слуг нет поблизости, она открыла дверь своей комнаты и оказалась в коридоре. Трепетный огонь масляной лампы отбрасывал таинственные и жутковатые тени на стены. В насквозь продуваемом коридоре она тотчас же задрожала от холода и поспешила к хозяйским покоям. На мгновение остановилась. Она слышала его шаги за тяжелой деревянной дверью. Глубоко вздохнув, собравшись с силами, прежде чем отвага покинула ее совсем, Эриел взялась за серебряную дверную ручку, повернула ее и вошла в тускло освещенную гостиную. Через открытую дверь она могла видеть его спальню. В камине потрескивал огонь, а на мраморном туалетном столике горела лампа.
      Джастин стоял перед столом, собираясь раздеться и лечь в постель. На мгновение у Эриел перехватило дыхание. Он снял фрак, жилет и белую батистовую рубашку. Насквозь промокшие черные бриджи обтягивали его узкие бедра как вторая кожа, обрисовывая длинные мускулистые ноги в высоких черных сапогах. Его волосы были мокрыми от дождя, на затылке они облепили голову как шапочка, на лоб свисали густые волосы. Его грудь была обнажена. Она показалась Эриел широкой и темной, покрытой кудрявыми черными волосами, спускавшимися мыском на плоский мускулистый живот. Эриел облизала пересохшие губы, ее взгляд был прикован к его мужественному телу. Бессознательно она молча приближалась к нему, пока он не поднял голову и не увидел ее, остановившись как вкопанный. Изумление сменилось беспокойством, его черные брови сошлись над переносицей.
      – Эриел? В чем дело? – Он двинулся ей навстречу. В три шага оказался рядом с ней и в волнении обнял ее за плечи. – С вами все в порядке?
      Губы ее задрожали.
      – Я должна была прийти. Я должна была увидеть вас.
      – Эриел, дорогая, скажите, что случилось.
      – Все прекрасно. Я просто… не хочу, чтобы вы уезжали.
      Он долго молчал. Потом сказал:
      – Не понимаю.
      – Я и сама не понимаю. Знаю только, что хочу, чтобы вы остались со мной.
      Его лицо изменилось, стало жестче. На щеке запрыгал мускул.
      – Вы знаете, почему я уезжаю. Вы не настолько наивны.
      Она вспыхнула, но не отвела взгляда.
      – Да, я знаю, почему вы уезжаете. Вы стараетесь защитить меня, не хотите уязвить меня, ранить мои чувства.
      В его невероятных серых глазах она увидела бурю чувств, но он тотчас же овладел собой.
      – Я уезжаю, потому что вожделею к вам. Если я останусь, рано или поздно я овладею вами.
      Мог ли он это сделать? Нет, если бы она не захотела того же. Теперь она знала это, знала, что может доверять ему.
      – Вы так сильно желаете меня, Джастин?
      Его челюсти гневно сжались. В чертах проступило нечто, чего она прежде не замечала, взгляд его стал жарким и голодным.
      – Вы сами знаете.
      – В таком случае любите меня. Сейчас. Сегодня.
      Глаза его заблестели, но он медленно покачал головой:
      – Вы не знаете, о чем говорите.
      Она потянулась к нему, положила руку ему на грудь.
      – Вы не правы, Джастин. Я совершенно ясно понимаю, о чем говорю.
      Она и в самом деле понимала, чт? заставило ее прийти в его спальню. Она ясно сознавала риск, на который шла, и в то же время знала, что должна это сделать.
      – Когда вы сказали, что прощаете мне мой долг, вы тем самым возвратили мне свободу. Вы позволили мне самой сделать выбор, самой принимать решения. Я выбираю то, чего хотим мы оба.
      Джастин смотрел на нее не отрываясь, будто она была совсем иной женщиной, и его непроницаемый мрачный взгляд встревожил и обеспокоил ее.
      – Вы не можете говорить это всерьез. Вы сопротивлялись этому с того дня, как мы встретились.
      – Я серьезна, как никогда не была в своей жизни. Пожалуйста, Джастин, займитесь со мной любовью! Пожалуйста!
      Шли долгие тягучие секунды. Потом по всему его телу пробежала дрожь. Он протянул к ней руки, обнял ее за талию и привлек к себе. Его грудь все еще была влажной от дождя. Она чувствовала, как бьется его сердце. От его мокрых бриджей ее халат стал влажным, но Эриел было все равно. За долгие одинокие часы этого вечера все стало вдруг для нее кристально ясным. И с этой минуты она решила делать то, что подсказывают ей чувства, и теперь было не важно, во что ей это обойдется.
      Взгляд Джастина скользил по ее лицу, изучая ее черты, выражение глаз, будто он пытался заглянуть ей в душу. Потом он наклонился и поцеловал ее, и это был самый пламенный, мучительный и нежный поцелуй, какой она испытала в жизни. Этот поцелуй сказал ей яснее слов все, что она хотела услышать от него и чего услышать не надеялась. Эриел ответила ему со всей нежностью и любовью, которые теперь в ней проснулись, и, Господи, как прекрасно это оказалось! Она поцеловала его в уголки рта, в шею, в обнаженное плечо и чувствовала, как он дрожит.
      Джастин с трудом перевел дух и нежно приподнял рукой ее подбородок.
      – Эриел, вы уверены?
      «Вполне уверена, – подумала она. – Я люблю тебя». Но не стала произносить эти слова вслух.
      – Я уверена, Джастин.
      Она обвила его шею руками, ее пальцы перебирали его мокрые спутанные волосы. Притянув к себе, Эриел заставила его поцеловать себя. Она с трепетом вдыхала особый мускусный запах, исходивший от него, мужской запах, ей приятно было ощущать его жесткие твердые губы на своих нежных губах. Поцелуи Джастина были страстными, возбуждающими, ненасытными. Его горячее дыхание сливалось с ее дыханием, и они не могли оторваться друг от друга. Эриел качнулась к нему, поражаясь тому, как их тела подошли друг к другу. Ее успокаивала и пленяла надежность, исходившая от него, от его широкой мускулистой груди.
      Он поднял ее на руки и отнес в спальню, уложил на широкую кровать и помог ей снять атласный халатик. Он потянул ленты ее ночной сорочки, развязал их и стянул ее с Эриел через голову. Щеки ее окрасились румянцем смущения, но она не сделала попытки прикрыться, даже когда заметила блеск его глаз и выражение восторга в них. Он потянул за ленту, удерживавшую ее волосы, заплетенные в не слишком тугую косу, и они рассыпались по ее плечам.
      – Ты прекрасна, – сказал он, и голос его прозвучал тихо и хрипло. – Ты даже прекраснее, чем я предполагал.
      Он провел пальцем по ее лицу, по щеке и подбородку, потом по плечу, его рука спустилась ниже, пальцы охватили сосок, и тело ее наполнили тепло и нега. Джастин снова склонился к ней и поцеловал ее долгим поцелуем, потом прикрыл ее грудь рукой и принялся ласкать и дразнить нежную чувствительную плоть. Он оставил ее только на мгновение, чтобы задуть лампу на туалетном столике и сбросить промокшие сапоги. И тотчас же оказался рядом с ней на кровати. Его тело все еще было влажным, когда он прильнул к ней, а серые глаза казались теперь черными.
      – Знаю, что мне следовало бы отослать тебя. Если бы я не был таким бессердечным негодяем, я сделал бы это. – Он отвел с ее щеки прядь длинных светлых волос. – Но я не отпущу тебя. Не могу. Я слишком тебя хочу.
      – Джастин…
      Она потянулась к нему, провела рукой по его подбородку. Кроме страсти, этого ненасытного голода, она увидела в его глазах что-то еще, какую-то боль и томление. Потом его рот расплющил ее губы в жадном поцелуе. Его язык проник в ее рот и принялся дразнить ее, и все ее тело пронизало жаром. Этот поцелуй все длился и длился и не мог прерваться, и на него откликнулись ее чувствительные соски, а сердце забилось гулко и страстно.
      Снаружи продолжала свирепствовать буря, и ярость ее была под стать буре, бушевавшей в ее крови. Губы Джастина покрывали легкими нежными поцелуями ее шею, плечи, потом ее сосок оказался между его зубами. Он старался вобрать его в рот и ощутить как можно полнее. Его рука погладила ее тело, живот, спустилась ниже, прогулялась по бледному руну волос и оказалась между ног. Тело Эриел напряглось. Она мало что знала об акте любви, только то, что рассказывала ей Китт, и не знала, что ей следует делать.
      – Я не причиню тебе боли, Эриел, – сказал он нежно. – Ты веришь мне?
      Она молча кивнула.
      Он снова поцеловал ее, и она откликнулась легким вздохом. Тепло омыло ее тело и заструилось по нему. Теперь напряжение прошло, она расслабилась. Его длинный смуглый палец осторожно проник между ее ног, стараясь раздвинуть их, потом скользнул внутрь ее тела. По всему ее телу прокатилась волна жара, распространяясь и разбухая, готовая ее сжечь. Джастин принялся ласкать и гладить ее, приноравливаясь к ритму, в котором его язык ласкал ее рот, и ее нутро откликнулось острым и яростным наслаждением. У нее захватило дух, а он вторгался в ее тело все глубже, проникая во влажную глубину.
      Эриел вздрогнула – ощущение было очень сильным и острым, и из горла ее вырвался тихий стон. Джастин поцеловал ее.
      – Твое тело готово принять меня, Эриел. Ты горячая и влажная и ждешь меня.
      Она облизала дрожащие губы.
      – Что… что я должна делать?
      Он ласково улыбнулся ей. Такую улыбку ей редко доводилось видеть на его лице. И сердце ее переполнилось любовью к нему.
      – Просто доверься мне. Я позабочусь обо всем.
      Эриел ответила ему улыбкой и заметила, как глаза его заблестели. И вот он уже оказался между ее ног. Она ощутила твердость его возбужденной плоти, будто он примеривался и пробовал ее на вкус, и наконец он очень осторожно вошел в ее тело. Достигнув преграды ее девственности, он на мгновение остановился. Посмотрел на нее сверху вниз, и она заметила в выражении его лица облегчение, смешанное с такой любовью, что сердце ее сжалось от неведомого до сих пор чувства.
      – На мгновение ты почувствуешь боль, – сказал он. – Но я постараюсь проявить осторожность, насколько это возможно.
      Она не знала, что ей предстоит испытать боль, и вмиг тело ее оцепенело. Он снова принялся целовать ее. За окном продолжала свирепствовать буря. Джастин был неутомим в своих ласках. Снова его язык проник в ее рот, заполнив его целиком, и сердце ее вновь затрепетало, переполненное любовью, а теперь и мысли ее были заняты только им. И тогда он овладел ею. Она порывисто втянула в себя воздух, но его поцелуй заглушил ее стон, и он вошел в нее полностью, и она ощутила его мужественность и твердость. Эриел прильнула к нему, трепеща и пытаясь разобраться в своих новых ощущениях. Джастин старался быть максимально осторожным, он не давил на нее всей тяжестью тела, а опирался на локти, и от этих усилий сдержать себя на лбу его выступила испарина.
      – С тобой все в порядке?
      – Да… Это оказалось не… не настолько больно.
      Его красивый рот снова изогнулся в счастливой улыбке. Он целовал ее очень медленно и нежно. Потом задвигался в ее теле. Эриел с трудом перевела дух, приспосабливаясь к новым для нее ощущениям. Его твердое копье медленно двигалось внутри ее, заполняя ее всю, и от соприкосновения с ним по телу ее пробежали сладкие мурашки. Эриел вцепилась в его шею, ее ногти впились в его плечи, и независимо от ее воли тело ее подалось к нему, чтобы полностью слиться с ним. Его движения становились все сильнее и быстрее, он проникал в нее все глубже, заполняя собой и ее тело, и мысли. Она напряглась, ее влажная плоть сомкнулась вокруг его плоти. Внутри ее нарастал жар, нестерпимый огонь, и все тело ее содрогнулось, затрепетало и взорвалось как буря.
      – Джастин!
      Эриел изо всех сил прильнула к нему, боясь выпустить его из объятий. Она почувствовала, как напряглось его тело и в ее чрево излилось что-то жаркое. И он со стоном поник в ее объятиях. Они долго лежали не двигаясь, слушая, как свирепствует ветер за окном, прислушиваясь к ритмичному биению сердец друг друга. «Я поступила правильно, – думала Эриел. – Если это так прекрасно, в этом не может быть ничего плохого». Джастин нежно поцеловал ее. Отодвинувшись, он вытянулся на постели рядом с ней, и она тотчас же оказалась в кольце его рук.
      – Я не причинил тебе слишком сильной боли?
      Эриел улыбнулась, глядя перед собой в темноту.
      – Это было прекрасно.
      Она разглядела его счастливую улыбку.
      – Мне тоже было очень хорошо.
      – Так хорошо, как ты надеялся?
      – Гораздо лучше. В тысячу раз лучше.
      Она успокоилась. Тело ее расслабленно покоилось на подушках в его объятиях. Эриел подумала, что теперь они заснут. Она лежала рядом с ним, прижимаясь к нему боком, положив голову ему на плечо, а руку на грудь, и чувствовала его дыхание. Она провела пальцем по его боку, по каждому из ребер, и при этом ощутила уже знакомый жар и томление во всем теле.
      – Ты играешь с огнем, девочка.
      В его тоне она почувствовала нежную усмешку, нечто такое, чего ей никогда еще не приходилось слышать, и этот новый тон вызвал у нее трепет. Она бесстыдно погладила его сосок кончиком пальца, обведя его круговым движением.
      – Вот как?
      Джастин поймал ее руку, потянул вниз и заставил ее сомкнуть пальцы вокруг его уже возбужденной плоти, твердой и пульсирующей.
      – О Боже!
      Она услышала его смех, и ей это было приятно. Она осторожно принялась изучать его орган – его твердость и длину.
      – Я тебя предупредил. – Голос его прозвучал чуть хрипловато.
      – Да, предупредил, – отозвалась она, но продолжала гладить его. В ней все нарастали томление и жар, которые она испытала, когда они занимались любовью. Теперь она уже понимала, что это означает: она снова хотела ощутить его в себе.
      Эриел шумно вздохнула, когда он вновь оказался на ней, коленом раздвинул ее ноги и одним движением скользнул внутрь.
      – Тебе не следовало провоцировать меня, – пробормотал он с нежной усмешкой. – Теперь ты сгоришь дотла.
      Он наклонился и поцеловал ее. Эриел ответила поцелуем и улыбнулась. Завтра ей исполнится девятнадцать. Когда она была ребенком, ее предупреждали, чтобы она держалась подальше от огня. Но нет, не сегодня. Сегодня она была согласна обжечься и даже сгореть.

Глава 13

      Завтра день моего рождения. Мне исполняется шестнадцать лет, хотя я чувствую себя много старше. Родители других девушек присылают им подарки на день рождения, но, если бы мне позволили выбирать, я предпочла бы пикник или интересное путешествие. Мне всегда нравилось видеть новые места, хотя я редко имела такую возможность. Я с нетерпением ожидаю возможности увидеть Лондон. Я знаю, что полюблю его. Должно быть, это замечательный город.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21