Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лью Арчер. Рассказы - Коррумпированный город

ModernLib.Net / Крутой детектив / Макдональд Росс / Коррумпированный город - Чтение (стр. 10)
Автор: Макдональд Росс
Жанр: Крутой детектив
Серия: Лью Арчер. Рассказы

 

 


- Помнишь меня? - спросил я. - Неудачника?

Она зевнула широким, детским зевком и потерла глаза кулачками.

- Можно мне войти?

- Думаю, что да. - Она отошла в сторону, я вошел и закрыл за собой дверь. - Что все это значит?

Вдруг до меня дошло, что мы с ней совершенно чужие люди, что я способен принести только несчастье девушке, которую едва узнал; и, осознав все это, я прикусил язык.

- Мне не следовало приходить сюда, - пробормотал я.

Обстоятельства прошлой ночи в каком-то смысле облегчили мой разговор с ней.

- Тебе не кажется, что сейчас рановато для визитов? Боже, я ведь никогда не ложусь спать раньше четырех часов утра.

- Я пришел к тебе не в гости. За мной охотится полиция.

- Слышала, что кого-то выкинули вчера из клуба. Не тебя ли?

- Да, именно меня. Но беспокоит меня не это. Керч подстроил мне обвинение в убийстве. Он убил госпожу Уэзер и повесил это убийство на меня.

- Не может быть! - Она посмотрела на меня с недоверием, и ее утренняя бледность стала еще заметнее.

- Отчего же? Такое частенько случается, когда появляется Керч.

- Ты ходил к Аллистеру, как я тебе советовала?

- Да, но он не оправдал моих надежд. Корчит из себя деятеля, произносит высокопарные речи, а на деле не лучше остальных.

- Нет, он не такой, - твердо отрезала она. - Он хороший человек.

- Может быть, он добр к своей матери, хотя не берусь это утверждать. Я пришел к тебе, потому что ты единственный человек, к кому я могу обратиться.

Она испугалась, но постаралась скрыть это.

- Я рада, что ты пришел ко мне. Не думала, что когда-нибудь увижу тебя вновь. Но я не знаю, что здесь можно сделать. - Она издала какой-то звук - полусмех-полурыдание.

- Просто разреши мне побыть здесь. На улице мне долго не продержаться. Ты живешь одна?

- Да. Я уже сказала тебе, что живу одна. Джонни, снимай пальто и шляпу. Чувствуй себя как дома.

- Ты славная девушка. Надеюсь, ты понимаешь, что идешь на большой риск?

- Да, тем более в такую рань. - В ее словах прозвучала ирония. - Я сама с удовольствием убила бы тебя за то, что разбудил меня.

- Пожалуйста, не произноси слова "убить". Постарайся обойтись без него.

- В чем дело, ты нервничаешь, Джонни? - Ее живость казалась несколько искусственной, но это было лучше равнодушия.

- Не буду тебе ничего объяснять, - заявил я, стараясь стащить с себя узкое пальто. - Скажу лишь: если бы я не нервничал, можно было бы смело утверждать: у меня с головой что-то не в порядке.

Она повесила мое пальто и шляпу в шкаф и провела меня в гостиную.

- Лучше опустить шторы, - сказал я, но Карла сама уже направилась к окнам.

Она включила торшер возле кресла.

- Садись. Ты выглядишь так, будто был на ногах всю ночь.

- Так оно и есть.

- Если хочешь, иди поспи. Правда, у меня всего одна кровать, но ты можешь занять ее.

- Я вряд ли засну. Но в любом случае спасибо, ты чертовски любезна.

- О Боже, только не впадай в сентиментальность! Ты ел что-нибудь с утра?

- Я не голоден.

- Не ври. Дай мне три минуты, чтобы набросить на себя кое-какую одежду, и я состряпаю тебе завтрак.

Она вышла в спальню и закрыла за собой дверь. Я сидел, ни о чем не думая, но во мне начинал журчать крохотный ручеек доброго чувства. Она была хорошей девушкой, надежной и приятной. Я чувствовал себя как беспризорная кошка, которую подобрали на холодной улице и дали ей теплого молока; правда, уличные кошки не склонны проливать слезы благодарности. Она оказалась права: я начинал впадать в сентиментальность. И, как иногда случается, когда ты придавлен и изнемогаешь, беспричинный комочек тепла зародился у меня в пояснице и начал растекаться по всему телу. Я поймал себя на том, что с нетерпением жду, когда снова откроется дверь спальни. "В чем дело, Уэзер, - спросил я самого себя, - ты что, бабник?"

Она появилась посвежевшая, волосы заколоты на затылке, на платье накинут передник. Единственным признанием с ее стороны во мне человека другого пола служила свежая губная помада. Но проглаженная передняя часть хлопчатобумажного платья с высоким воротником потрясающе облегала ее грудь и переходила в узко затянутую талию, которую меня так и подмывало обнять.

- Ты мне нравишься в этом платье, - сказал я негромко.

- Не шутишь? - Она взглянула на меня и улыбнулась. - Теперь из твоего голоса пропала всякая нервозность.

- Ты меня вылечила. - Я встал и двинулся к ней.

Она отстранилась с изяществом танцовщицы.

- Тебе нужна еда, мой мальчик. И лучше не ходить на кухню. Кто-нибудь может увидеть тебя с заднего крыльца.

Дверь опять захлопнулась, она вновь оставила меня одного. Я услышал стук сковородки о плиту, шипение сала, звук разбиваемых яиц.

- Ты хочешь глазунью? - донесся ее голос.

- Можно слегка обжарить и с другой стороны, - отозвался я.

Пока кофейник заполнялся водой и яйца шипели в кипящем сале, я осмотрел комнату, где оказался. Особенно не на что было смотреть: диван и кресло от мебельного гарнитура, кофейный столик, портативный проигрыватель на подставке со стопкой пластинок рядом, журнальный столик, на нем номер "Мадемуазель", пара номеров "Лайф", дешевое издание исторического романа. Комната не казалась обжитой. На стенах не висело ни одной картины, нигде не было видно и фотографий.

Карла либо поселилась тут недавно, либо не собиралась оставаться надолго. Даже перелетная птица оставляет больше следов, чем было в ее гостиной.

Она вошла, неся в одной руке деревянный поднос, а в другой кофейник. Поставила поднос на кофейный столик рядом со мной, и я увидел тарелку с яичницей из четырех яиц и стопкой поджаренных хлебных ломтиков.

- Это выглядит великолепно! - воскликнул я. - Надеюсь, и ты немного закусишь?

- Так рано я не ем. Выпью немного кофе. Тебе кофе без молока?

- Никакого молока.

Я взял кусок яичницы и обнаружил, что действительно голоден.

Она сидела на подлокотнике кресла и поглядывала на меня через край своей кофейной чашки.

- Может быть, сделать еще? - спросила она через некоторое время. - Я разбила только четыре яйца с учетом, что ты не голоден.

- Я был не прав, - ответил я, съев последний кусочек поджаренного хлеба и выпив свою чашку кофе. - Но теперь я не голоден. В общем, сейчас чувствую себя уже неплохо.

- Я тоже чувствую себя ничего. Бог знает почему.

- Тебе не бывает иногда одиноко? - Не знаю, почему я об это спросил. Возможно, потому, что комната казалась неуютной или ее поза на подлокотнике кресла напоминала мне присевшую птицу, которая ждет только сигнала, чтобы сняться и пуститься в полет.

- Да нет, - ответила она после некоторой паузы. - Никогда не задумывалась об этом. Наверно, я вроде отшельника. Ужасно устаю от всех этих людей в клубе, от разговоров с ними и от всего прочего.

- Понятно, но я имел в виду не совсем это. Подумал, что вот ты приходишь домой, сама готовишь себе ужин и ешь в одиночестве...

- Я часто обедаю с Соней, ее комната дальше по коридору. Иногда с Фрэнси Сонтаг. Она живет прямо надо мной. Частенько хожу в кафе. Совсем неинтересно стряпать для самой себя. Знаешь, приготовить себе завтрак для меня целое событие. Мне противна сама мысль о том, чтобы хлопотать по дому. - Она соскользнула в кресло движением девчонки-сорванца, но при этом весьма грациозно.

- А между тем у тебя это неплохо получается.

Она беспокойно задвигала ногами, свисавшими с подлокотника кресла.

- Не очень-то приятно делать что-нибудь для самой себя. Я ежедневно трачу примерно час, чтобы привести в порядок ногти и еще час - на прическу. Но делаю это, просто чтобы убить время. Я не получаю от этого никакого удовольствия. Мне не нравилась черная работа в квартире у дедушки, но все же там я испытывала какое-то приятное чувство, которого у меня не бывает, когда привожу в порядок эту дыру. Иногда могу просидеть три или четыре часа подряд и не пошевелить пальцем. Может быть, я просто отпетый лодырь?

- Может быть. А может быть, это одиночество.

- Ты серьезно относишься к жизни, да?

- Не всегда. Просто ты на меня так действуешь. Думаю, что ты живешь неправильно.

- Послушай, Джонни, - произнесла она легко, но в голосе проскальзывало возмущение, - ты не собираешься опять завести ту же волынку?

- Я хочу сказать, что тебе не следует жить одной. Ты сказала, что тебе нравится делать что-то для других. Почему ты этого не делаешь?

- Это верно. Я скорее сделаю прическу подруге, чем себе. - Она улыбнулась и бросила на меня лукавый взгляд. - Не хочешь ли ты сказать, что мне надо кого-то взять в сожители? С такими предложениями ко мне обращаются многие.

- Может быть. Я сам не знаю, что хочу сказать.

- У половины женщин в этих квартирах есть мужчины, которые о них заботятся. Но это не очень-то хорошо, во всяком случае, для самих женщин. Почти все они спиваются, кроме разве что Фрэнси да еще двоих-троих. Они суетятся вокруг своих мужиков, как наседки вокруг цыплят. А потом привыкают выпивать после обеда. Вот мисс Уильямс, она живет в другом конце коридора - знаешь, какой у нее обычный завтрак? Три рюмки виски. Каждые два-три месяца ее мужик куда-то пропадает на неделю или около того, и она напивается до белой горячки. Я злюсь на них за то, что они губят себя, но не решаюсь им ничего сказать.

- Но ты-то живешь не лучше, - заметил я. - Ты просто сидишь как клуша, а годы пролетают мимо. Ждешь неведомо чего.

Она подтянула под себя ноги и устроилась, сидя на них.

- Я знаю, но не стоит об этом говорить. Часто у меня бывает такое мрачное настроение, что даже не хочется включать проигрыватель и слушать музыку. Нет смысла говорить тебе об этом. Это только еще больше раздражает меня.

- Почему, черт возьми, ты не вырвешься из такого омута?

Она скорчила неприятную гримасу.

- Почему, черт возьми, ты суешь свой нос в чужие дела?

Я тоже вспыхнул, чтобы дать ей отпор, но возбуждение почти тут же прошло. Тень сожаления смягчила ее лицо, а зубки придавили нижнюю губу.

- Я не сказал тебе о том, что Джой Солт мертв, или сказал?

- Ты сам знаешь, что не говорил. А зачем ты говоришь мне об этом сейчас? - Ее глаза и голос сохраняли полную невозмутимость, но, возможно, она старалась держать себя в руках, стремясь не показать волнения.

- Не уверен, что знаю зачем. Может быть, для тебя это окажется толчком, поможет вступить на новый путь. Понимаешь, открыть новую страницу в книге жизни.

- Для меня это не имеет никакого значения. - Безапелляционность подчеркивала смысл сказанного. - Уже почти два года у меня с ним не было никаких дел. Вчера вечером я объяснила тебе, что думаю о нем.

- И все же мне кажется, для тебя лучше, что он мертв.

- Ты убил его? - В ее голосе прозвучало подавленное возбуждение женщины, которая думает, что угадала ответ на вопрос, и находит, что он делает ей честь.

- Нет, - ответил я. - Его прикончил Керч.

- Вот как. - В ее глазах заиграли противоречивые чувства.

- Никогда не думал, что мне станет жаль Джоя, но я его пожалел.

- А мне его не жалко, - отозвалась она слишком живо. - Фрэнси знает об этом?

- Не думаю.

- Это ее потрясет. Она всегда его любила. Одному Богу известно почему. Он был ее младшим братом, и она фактически воспитала его. - На некоторое время Карла замолчала, о чем-то задумавшись и глядя перед собой невидящими глазами. - Я сказала неправду, утверждая, что мне его не жаль. Я сожалею об этом. Странно, я считала, что ненавижу его. - Затем вдруг добавила безотносительно к теме: - Я тебе нисколько не нравлюсь, правда?

- Ты мне нравишься. Думаю, что мы можем понять друг друга. Я чувствовал себя как-то одиноко и неустроенно, вроде тебя, с тех пор как наша семья распалась. Никак не мог сблизиться с матерью. Она была в порядке и делала все, что могла, но я не мог с ней поговорить. Ее смерть не очень-то задела меня.

- А когда умерла моя мама, это сломило меня, - заметила она. - Я, наверно, никогда не смогу преодолеть это чувство утраты. Она была другой. Я могла говорить с ней обо всем. О таких вещах, которые, по мнению деда, не имели для меня никакого смысла. Считается, что он довольно умный человек, но все у него запутывается в словах. Он витает в облаках вроде Аллистера. С тех пор как умерла моя мама, мне фактически не с кем было поговорить по душам, и никто не сумел поговорить со мной.

- Ты хорошо знаешь Аллистера?

- Я сказала тебе, что знаю его. - Казалось, она не хочет больше говорить на эту тему. - Сколько тебе было лет, когда умерла твоя мама?

- Семнадцать. Но до этого события я уже довольно долго по собственной инициативе слонялся по разным местам. Она оставила мне достаточно денег, чтобы пару лет походить в колледж, но я не видел в этом большого проку. Я поступал в три разных колледжа, но впустую. Ничего мне это не дало ни тогда, ни после. Впрочем, последние годы в армии сложились для меня неплохо. Я дослужился до сержанта, и наш взвод превратился в боевую единицу. Но большинство ребят погибли у Малмеди, в битве под Булгом. Надеюсь, ты слышала об этом.

- Конечно. Ты, наверное, считаешь меня круглой идиоткой.

- Думаю, ты далеко не так глупа, как пытаешься показать. Но нужно, чтобы кто-то вытащил тебя отсюда.

- Ну ты хорош! - заметила она с улыбкой. - За тобой гоняются полицейские, ты сидишь здесь, измученный и измочаленный, и думаешь только о том, как наладить мою жизнь. Твои собственные дела тебя не беспокоят?

- Не очень беспокоят. Я зашел слишком далеко, чтобы волноваться.

- О нет! Конечно, ты не волнуешься. - Ее обнаженные ноги соскользнули на пол, и в два прыжка она оказалась возле меня. - Нам бы следовало кое-что предпринять. Скажи только слово, и я это сделаю.

Она поцеловала меня в щеку, мягко, еле коснувшись. Я вдруг обнял ее ноги, когда она остановилась возле меня, и мои пальцы сжали прохладные ямочки под ее коленями.

- Не надо, - сказала она и, уперевшись руками в мои плечи, оттолкнула меня.

Я не поверил ее словам. Мои обнимающие руки поднялись к ее бедрам.

- Не надо, - повторила она. - Пожалуйста.

Напряжение, прозвучавшее в ее голосе, заставило меня взглянуть ей в лицо. Сердитое смущение, которое я прочитал на нем, было искренним больше чем наполовину. Я отпустил ее, и она поспешно отошла на середину комнаты.

- Ты не должен делать этого, - сказала она с облегчением. - Я бы не согласилась заниматься любовью с утра. Нам надо поразмыслить, что теперь делать.

- У меня на этот счет нет никаких идей. А у тебя?

- Это тебе надо найти выход из создавшейся ситуации... В чем де-ло?

- Т-сс! Кто-то поднимается по черной лестнице.

Глава 18

Я прислушался и услышал быстрые шаги на площадке заднего крыльца. Карла подошла к кухонной двери, слегка приоткрыла ее и выглянула наружу.

- Все в порядке, - сказала она. - Это Аллистер.

- Аллистер! - Я встал и двинулся в прихожую. - Мне лучше уйти отсюда.

- Подожди, он не за тобой. Он постоянно приходит сюда.

- Чтобы встретиться с тобой?

- Не говори глупостей. Думаю, теперь я могу сказать тебе. Он приходит к Фрэнси Сонтаг. Он содержит Фрэнси.

Шаги поднялись по следующему лестничному пролету и смолкли.

- Почему ты мне не сказала об этом? Ты говорила об Аллистере как о святоше.

- Ничего подобного. Во всяком случае, я не ставлю в вину мужчине, что он содержит женщину. Он не может на ней жениться, потому что жена не дает ему развода. И он не бегает за другими женщинами. Мне его жаль, ведь ему приходится пробираться тайком, чтобы повидать ее.

- Но, кажется, это не составляет особого секрета.

- Здесь не составляет, но мы не пытаемся сыграть на этом. Дело просто в том, что если это станет известным среди уважаемых людей... - Она закончила фразу с высокопарной иронией: - То это будет равносильно его политической смерти.

- Подожди-ка. - Я припомнил мужской голос в квартире Фрэнси Сонтаг, мужское серое пальто на подлокотнике дивана. - Аллистер был у нее вчера вечером?

- Откуда я могу знать?

- Я слышал мужской голос в её квартире...

- Он мог принадлежать Джою Солту. Он иногда ночует у нее. Ночевал, я имею в виду.

- Нет, это был не его голос.

- Тогда, возможно, это был голос Аллистера. Здесь она больше ни с кем не путается - уже почти два года.

В уме я сложил два и два, и получилась пятизначная цифра.

- Какой у Фрэнси Сонтаг номер телефона?

- 23-748. А что? Я могу пойти и привести его сюда, если ты хочешь поговорить с ним.

- Ты думаешь, ему можно довериться? Он не сообщит в полицию?

- Если ты сможешь убедить его, что являешься жертвой ложных обвинений. Я знаю, что он помогал не одному бедняге, попавшему в затруднительное положение.

- Тогда пойди и приведи его. Рискну еще раз.

- Еще раз?

- Это слишком долго объяснять. Попроси его зайти сюда, но не говори Фрэнси обо мне.

- Не беспокойся.

Когда она уже подошла к двери, я спросил:

- У тебя есть бритвенный прибор?

- Не такой, каким пользуетесь вы. У меня маленькая круглая бритва. Сейчас покажу.

- Ты не против, если я попробую ею побриться? Мои слова прозвучат более убедительно, если лицо не будет таким заросшим.

- Иди сюда. - Она провела меня через неубранную спальню в крохотную ванную, дверь которой открывалась внутрь, пошарила в ящичке над раковиной, подала мне безопасную бритву, похожую на игрушку, и засмеялась, посмотрев на мое лицо.

- У тебя есть крем для бритья?

- К сожалению, я пользуюсь обычным мылом.

Когда она ушла наверх, я снял пиджак и рубашку, умылся и с трудом побрился. И почувствовал себя лучше. Мои беспорядочные мысли заработали в обратном направлении, перейдя с оборонительных оборотов на наступательные. Я начал прикидывать, как мне отхлестать последними словами Аллистера, и задумывался над тем, куда подевался Керч.

Когда я надевал пиджак, дверь прихожей открылась, и они оба вошли в квартиру.

- Мне это не нравится. Карла, - произнес Аллистер. - Кто это хочет увидеть меня? Ты же знаешь, мне бы не хотелось, чтобы меня здесь видел кто-нибудь.

- На этот раз другого выхода нет, - ответила она.

Я прошел через спальню и вышел в гостиную.

Он встал, когда увидел меня.

- Бог мой, парень, как ты попал сюда?

- На автомобиле, велосипеде, грузовике и пешком.

- Что, в конце концов, происходит? Фрэнси мне только что рассказала о вашем телефонном звонке. Это вы звонили, не правда ли?

- Вы правы, черт возьми, звонил я, но до вас информация доходит слишком поздно. Солт уже мертв и похоронен.

- Солт! - воскликнул недоверчиво Аллистер. - Вы сказали, Джой Солт?

- Солт мертв, и Флорейн Уэзер тоже мертва. И все полицейские города охотятся за мной.

- Об этом я знаю. Только что приехал из полицейского отделения.

- Если бы вы приехали, когда я позвонил, вы навсегда смогли бы упечь Керча. Но, может быть, вы и не хотите накрыть его?

- Не делайте поспешных заключений, Уэзер. Я получил ваше сообщение всего пять минут назад.

- Может быть, для вас было бы удобнее вообще не получать этого сообщения.

Аллистер побледнел, он весь затрясся от гнева, но голос его остался ровным.

- Способны ли вы слушать разумные речи, Уэзер? Меня долго не было дома, я гулял. Она мне сообщила об этом сразу, как только связалась со мной. Уверен, я не дал вам оснований думать, что действую заодно с Керчем.

- Сейчас у вас появилась возможность доказать это. Снимите полицию с моего следа.

- Боюсь, что не в силах этого сделать. Но сделаю, что смогу.

- Хорошо, вы могли бы сделать следующее. Прошлой ночью Керч совершил убийство в гостинице "Уайльдвуд". Два убийства. Гарланд и Расти Джэнки помогали ему. Если я врезал им достаточно сильно, а я думаю, что это так, то они должны быть все еще в "Уайльдвуде". Вы знаете, где это находится?

- Да.

- Гарланд и Расти лежат на полу в глубине дома, на кухне. Есть ли полицейские, которым сколько-нибудь можно верить?

- Есть Хэнсон. Он хороший человек. Может быть, еще двое-трое.

- Тогда берите их и захватите сообщников Керча. На этой кухне против них имеется масса улик, а Солт закопан в палисаднике. Вот то немногое, что вы могли бы сделать, если вы не на привязи у Керча.

- Я так и поступлю. Вы будете здесь?

- Еще не решил. Но ради Бога, не сообщайте в полицию, что я здесь! Хотя бы ради Карлы.

- Он этого не сделает, - вмешалась Карла. - Ты его не за того принимаешь.

- Обещаю держать язык за зубами. Желаю удачи.

- Удачи и вам.

- Вот видишь? - произнесла Карла, когда за ним закрылась дверь. - Я говорила тебе, что Аллистеру можно доверять.

- Пока что он не сделал ничего стоящего. Я подожду, как он покажет себя. Ты заметила, он ничего не сказал насчет того, чтобы захватить Керча?

- Думаю, он его боится.

- Почему все должны бояться Керча? Я не боюсь его.

- Знаю, что ты его не боишься. - Обеими руками она взяла и крепко сжала мою руку выше локтя. - Ты молодчина. На этот раз я действительно говорю то, что думаю. Ты никогда не отказываешься от драки, правда?

- Черта с два я молодчина! - Но она все же вселила в меня некоторую гордость. - Керч - мерзкий тип, он такая тварь, с которой порядочные люди не имеют ничего общего. Не могу себе представить, как ему удалось взять за жабры этот город.

- Он дьявол, - сказала она с чувством. - Не останавливается ни перед чем. Вот почему порядочные люди вроде Аллистера не могут сладить с ним. Игра, которую он ведет, совсем лишена правил.

- Я сам забыл большую часть правил. И не против схлестнуться еще разочек с Керчем. - Отчаянный план зарождался в моей голове. Если только мне удастся захватить Керча одного теперь, когда Гарланд и Расти сошли со сцены... Если бы мне удалось захватить его одного в задней комнате клуба "Катей"... - Из того, что ты мне рассказала вчера, я сделал заключение: ты нравишься Керчу. Это верно?

- Не думаю, что ему вообще кто-то нравится. Он хочет со мной переспать, если ты это имеешь в виду.

- Придет он, если ты его позовешь, как думаешь?

- Сюда? - Подспудное паническое чувство отразилось на ее лице.

- Нет, не сюда - в клуб "Катей". Придет он туда, если ты ему предложишь?

- Не знаю. Да и не хочу знать. Я его не выношу.

- Тебе придется постараться. Я приеду туда раньше и встречу его там вместо тебя. Ему неизвестно о связи между нами. Я ему покажу такую интимность, о которой он и не помышлял.

- Ты сказал, что не можешь выйти на улицу. Как же ты доберешься туда?

- Нет ли у тебя машины, которую я мог бы взять на время? В машине мне бы удалось это сделать.

- Пожалуй. У меня есть старый двухместный автомобиль. - Потом ее голос окреп, как будто она приняла решение, которое породило в ней внутреннюю энергию. - Я отвезу тебя сама. Можешь спрятаться в багажнике.

- Ты идешь на риск...

- Меня не страшит риск. Я подгоню машину к задней двери, и ты сможешь выскользнуть отсюда незаметно.

- Не может так случиться, что он сейчас находится в клубе?

- Он никогда не ездит туда по утрам. Но я, конечно, проверю.

Она подошла к телефону в прихожей и позвонила в клуб. Никто не ответил, что меня вполне устраивало. Затем она позвонила в гостиницу "Палас" и попросила соединить ее с номером Керча. Я стоял рядом с ней и заметил, как дрожала ее рука, державшая трубку.

- Уйди, - нетерпеливо бросила она. - Не могу с ним разговаривать, пока ты стоишь рядом.

Я вышел в гостиную и прикрыл дверь. Оттуда я не слышал, что говорила Карла, но улавливал интонацию ее голоса. Он переходила от дразнящей скромности к ненавязчивому убеждению и неожиданному восторгу, а закончила на ноте застенчивого предвкушения. Она выполнила то, что я от нее хотел, и сделала это великолепно. Но у меня осталось двоякое чувство. Женщины обладают таким большим запасом эмоциональных наслоений, что вы всегда натыкаетесь на какой-то новый слой и оказываетесь в удушающей атмосфере, в совершено новой и потому пугающей ситуации.

Когда она вошла в комнату, я увидел, чего стоил ей этот разговор. Она снова побледнела и учащенно дышала. Линии ее рта потеряли четкие очертания. Я подошел к ней и обнял. Ее тело, от груди до колен, плотно прильнуло ко мне, но губы не ответили на мой поцелуй. Открытые глаза смотрели спокойно и холодно. Вдруг она закрыла их и, к моей огромной радости, наградила меня страстным поцелуем. Дуновение полевого ветерка унесло время и пространство. Прижимаясь друг к другу, мы затерялись в иной среде, могучей и дикой, как девятый вал. Мы покачнулись и чуть не упали.

- Мы не должны, - вымолвила она. - Так я совсем обессилею. Мне и так трудно стоять на ногах.

- Должно быть, ты отдаешь силу мне. Кажется, что мы с тобой одно целое.

- Какие глупости!

- Это не глупости. Разве ты не знаешь о том, что каждая пара влюбленных когда-то составляла единый организм?

- Ах да. Что-то такое слышала. Но вообще-то я страшная невежда.

- Во всяком случае, так говорят. Люди, живущие на земле, в действительности являются половинками. И каждая половинка ищет вторую. Когда поиск удачен, то возникает любовь. Человек становится цельным. Мы с тобой такие половинки.

- Правда? - Вопрос был риторическим и показывал, что она не верит ни в какую любовь. - Предание очень милое.

- Мы подходим друг другу, не так ли? Как две половинки одного яблока.

- А если каждый день съедать по яблоку, то врачи не понадобятся[2].

- Не будь такой дьявольски циничной. Меня подмывает взгреть тебя за это.

- Но ведь тогда это будет самоубийство, разве нет? - Она поцеловала меня в щеку и вырвалась из объятий. - Пора идти, Джон. Ты сказал, что хочешь добраться туда до его приезда.

Она подогнала машину к ступенькам заднего крыльца, и я совершил неудобную поездку в багажнике машины. Неудобную, но безопасную. Когда Карла открыла дверцу, машина была уже припаркована в пустынном месте за клубом "Катей". Она открыла ключом дверь черного хода и, впустив меня, опять заперла ее. В коридоре не было окон, и перед кабинетом Керча стояла кромешная тьма.

- Лучше будет, если ты уедешь и оставишь меня здесь одного, - сказал я. - Ты не хочешь оказаться здесь, когда появится Керч?

- Когда он увидит мою машину, то войдет в здание. Я могу подняться в его комнату.

- У себя дома ты будешь в большей безопасности.

- Наверху я буду в порядке. Позаботься о себе.

- Берегись Керча, - бросил я. - Ты смелая девушка.

- Не заблуждайся. Я боюсь. Но, может быть, есть сермяжная правда в этой байке, которую ты мне рассказал. Мне почему-то хорошо, когда ты рядом.

- Удирай. Приближается машина.

Какое-то мгновение я видел ее удаляющийся силуэт в серых потемках коридора. Затем дверь закрылась, и я опять остался в полной темноте. Быстро вынул из кармана автоматический пистолет Гарланда и спустил предохранитель. Тьма была настолько кромешной, что казалось, в ней трудно дышать. Но мне не нужен был свет, чтобы ясно видеть две вещи. Мне представлялась последняя возможность. Если Керч один, то я его скручу. Если же с ним будет кто-то еще, мне придется убить того человека.

Тяжелый автомобиль проскрипел по гравию, остановился на мгновение, подал задом и окончательно замер возле двери. Резко хлопнула дверца машины. Неторопливые шаги приблизились к двери, и она открылась. Я колебался одной секундой дольше, чем нужно, пытаясь убедиться, что он один, что никто не остался в машине. Он увидел меня и бросился на улицу, захлопнув дверь перед моим лицом и испустив отчаянный вопль:

- Помогите!

И тут я схватил его за шиворот, скрутил, отчего воротник врезался ему в шею. Жемчужно-серая шляпа свалилась с головы и покатилась в грязь. Толстый язык вывалился изо рта, выкатившиеся глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит, как живые слизняки. Из горла вырывался резкий хрип свистящего дыхания.

Я частично втащил, частично впихнул его через дверь внутрь здания. Там я несколько ослабил хватку на его шее и приложил пистолет к комку жира, который заменял ему талию. Обыскал его и не обнаружил пистолета.

- Открывай свой кабинет. Нам надо кое-что обсудить.

- У меня нет ключа, - хрипло произнес он.

- Тогда я выломаю дверь твоей дубовой башкой. - Я нагнул его голову и стукнул ею о дверь.

- Я открою дверь. - Он вынул ключ и отпер дверь.

- Зажги свет. - Он зажег, и я закрыл дверь.

- Ты ужасный глупец, Уэзер, - начал он. - У тебя нет никаких шансов, это тебе так не пройдет...

Я саданул ему по скуле достаточно сильно, чтобы сбить его с ног, но не послать в нокаут.

- Не строй из себя порядочного. А теперь поднимайся.

Он сел на полу, расставив ноги, тупо глядя на меня.

- Я сказал - встать! Ты не умеешь выполнять приказы? - Я подсунул руку ему под воротник и рывком поставил его на ноги.

- Это нелепо...

Я врезал ему между глаз, но на этот раз покрепче. Зашатавшись, он отлетел до середины комнаты и свалился на кушетку. Он лежал не шевелясь, с открытыми глазами. Что-то в позе его грузного туловища напоминало мне перекормленного ребенка, но в этой схожести не было ничего трогательного.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14