Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Отель 'Империал' - выход из WINDOWS

ModernLib.Net / Отечественная проза / Лукницкий Сергей / Отель 'Империал' - выход из WINDOWS - Чтение (стр. 11)
Автор: Лукницкий Сергей
Жанр: Отечественная проза

 

 


      Евдокия Григорьевна на радостях побежала на кухню ставить чайник. Лола Закариевна теперь сидела на диване рядом с Копытовым, и по ее виду можно было определить погоду: пасмурно и небо -- в клеточку.
      -- Теперь на свои отношения с женщинами лет на десять ты сможешь положить конец, -- сообщила Копытову Серафимова.
      ЗАПАДНИЦА
      Вот чего Серафимова не любила, просто не выносила! От этого не только мурашки по коже и гусиная кожа, но и волосы дыбом и передергивает. Она и сама-то этого никогда не делала, а других просто гнала от себя взашей, если видела, что кто-то держит в руках это дурацкое изобретение человечества. От этого вообще можно сойти с ума или вывернуться наизнанку.
      -- Ой, уберите, уберите, у меня аллергия на пилочки! -- содрогнулась она всем телом, увидев, как секретарша Овечкина уже заносит над своим коготком это орудие инквизиции.
      Девушка почему-то обиделась, но пилочку убрала.
      -- Вообще-то у меня ноготь заострился, -- вульгарно проговорила она, растягивая слова, -- что же мне теперь, чулки рвать и все вааще задевать тут?..
      Серафимова не выдержала этот тягучий провинциальный выговор и, выхватив из стакана с письменными принадлежностями ножницы, протянула секретарше: -Острижешь сама или помочь?
      Девушка оторопело "вылупилась" на следовательницу.
      -- Когда вы последний раз видели своего начальника Овечкина?
      -- Валеру? -- переспросила секретарша. -- Да вы ж уже спрашивали.
      -- Ну, ничего. Для любителей детективного жанра повторите еще разок.
      -- Ну, во вторник, пять дней назад.
      -- Он не звонил за эти дни?
      -- Нет, конечно.
      -- Он взял с собой какие-нибудь документы, письма, бумаги, готовился заранее к отъезду?
      -- Нет, за день предупредил, что уезжает в командировку, взял что-то, созвонился с кем-то и уехал.
      -- С кем созвонился?
      -- А я знаю -- с кем... Он мне не докладывал...
      -- Разве не вы соединяли его с нужными абонентами?
      -- С кем? Да что он, маленький, номер набрать сам не может? Я с этим новым аппаратом никак не разберусь. Это ж целая телефонная станция, он, по-моему, только кофе не заваривает, остальное все делает сам...
      -- Кофе не заваривают, кофе варят, -- поправила Серафимова.
      -- Да? А...
      -- Так куда же он поехал?
      Девушка окончательно сползла на копчик и теперь почти лежала в своем кресле, пытаясь откусить ноготь зубами. Личиком она удалась в Фернанделя, фигурка тоже ничего, если свет выключить, но что Серафимовой до ее фигурки, когда у девушки проблемы с головой.
      -- Он поехал в Россию, -- заявила она.
      -- А мы где? -- решила узнать Серафимова.
      -- А мы в универмаге "Европейский", значит, в Европе.
      -- А! Вы в этом смысле! -- одобрила Серафимова. -- Вы, вероятно, западница.
      -- Я не задница! -- обиделась секретарша и отняла у Серафимовой чашку с кофе. -- Больше ничего не знаю.
      -- Это я заметила, -- следователь вздохнула и удалилась, подумав, что такая вот секретарша -- маленькая модель страны, где путают Гейстас полтергейстом, ГКЧП с Госкомпечати, принимают в Союз писателей телохранителей, а поэтов, наоборот, исключают, считают, что слово "обсерватория" происходит от слова "обосраться", и не могут себе представить, что Space и Спас -- в сути своей однокоренные слова.
      Глава 5. ТАМОЖНЯ ПАСЕТ ДОБРО
      Лучше один раз с утра вымыть яйца, чем потом целый день мыть руки.
      Игорь Волошин
      ПОГОНЯ
      Одиннадцать грузовых фур уже неделю стояли-постаивали в совхозе "Звероящер". Оперативники совместно с ребятами из 10-го спецбатальона ГИБДД под руководством В.Н.Лещева, которые сперва вели фуры, тоже задержались в совхозе, связались с Даниловым под вечер, когда тот уже собирался уходить домой. Лед тронулся.
      Две легковушки, которые сопровождали колонну от Белгорода в качестве представителей отправителя, выехали из совхоза в сторону Чулково. Данилов прихватил со стола газету "Сваха" и поехал на пост БДД, подняв по боевой тревоге свой отряд. Яровой из ФСБ отбыл в Москву.
      Данилов оказался с экипажем быстрого реагирования Одинцовской таможни на посту БДД раньше всех. "Вот теперь ожидание будет не напрасным", -подумал Данилов.
      -- Ребята, пасем джип зеленого цвета и белую "девятку", новенькую, без номеров, -- сообщил своим Данилов, -- Ваня, пойди попроси гибедедешников проверить "девяточку", ну документы и все такое... Если, конечно, найдут повод проверить и джип, -- флаг им в руки.
      Ваня побежал в помещение поста.
      В это время на горизонте со стороны границы показались две похожие машинки. В скором времени из-за холма вынырнула еще одна. "Наружка Белгородского УОП", -- сообразил Данилов.
      -- Юрий Алексеевич, смотрите, --Ваня подбежал, показывая на шоссе в сторону Москвы.
      -- Пусто, -- Данилов еще ничего не видел.
      Трасса уходила прямой линией далеко к горизонту, ровной просекой по обеим сторонам ее стеной стоял лес.
      -- Красная машина едет, чует мое сердце, на стрелку...
      -- Да подожди, туда смотри, -- Данилов показал на приближающиеся джип и белую "девятку". Джип проехал мимо поста, но, увидев, что "девятку" тормозят, тоже замедлил ход.
      Данилов молил Бога, чтобы инспектор нашел, к чему прицепиться, не выпустил ребят на основную трассу. Сам подошел к инспектору, заглянул в водительское удостоверение. Удостоверение было выдано на имя Андреева. Рядом с водителем сидел еще один мужчина, улыбаясь острой улыбкой, глаз его одновременно следил за дорогой, за джипом, за машинами оперативников.
      -- Вот на пару купили, везем в Москву, будем оформлять там, -- шпарил белобрысый Андреев, как понял Данилов, обыкновенный перегонщик, нанятый своим спутником.
      Гибедедешник отдал права Андрееву. На глазах Данилова "девятка" тронулась с места и пристроилась в хвост джипу. Только тогда к посту приблизилась машина, ведущая оперативное наблюдение за колонной. Поняв, что задержать легковушки не удалось, белгородские оперативники, не останавливаясь возле поста, помчались за беглецами.
      Случайно Данилов бросил взгляд вправо и увидел, что со стороны Москвы к ним на огромной скорости несется ярко-красная "Ауди" с какой-то толстой физиономией за рулем. Эту круглую физиономию уже можно рассматривать, и едет она не куда-нибудь, а прямо на таран белгородской "Волги".
      -- Что ж он делает, гад?! -- заорал Данилов, выругался и побежал в сторону потенциального столкновения. -- Ты смотри, а?
      Джип и "девятка" быстро взяли вправо и скатились на обочину. "Волга" тоже успела перестроиться и увильнула от ехавшей ей в лоб по встречной полосе "Ауди". Водитель красной машины заржал, проезжая мимо Данилова, прямо напротив поста БДД развернулся и, доехав до своих, остановился. Потом он вышел из машины, бросив взгляд на стоявшего вдалеке, метрах в трехстах, Данилова. Тот еще сдерживал ребят, но когда они увидели, что инспектор БДД понесся к "Ауди", ухватили его, остановили и понеслись к машинам сами. В это время водитель "Ауди" уже успел перемолвиться словом с Андреевым, его пассажиром и водителем джипа.
      Данилов стоял на месте как вкопанный, наблюдал картину: толстый передавал что-то перегонщикам, те отдавали ему пакеты, тоже чем-то набитые. Не успела бригада Данилова добежать до "Ауди", как та сорвалась с места и укатила с толстомордым в сторону Москвы.
      -- Передайте на следующий пост, чтобы задержали, -- крикнул Юрий Алексеевич гибедедешникам и сел в машину. Джип и "девятка" развернулись и поехали обратно в совхоз. Ночь Данилов провел на шоссе. Белгородцы, уже явно обнаружившие себя, выходили из машины знакомиться.
      Фуры решили задерживать совместно при следующем перегоне. Слишком много было проколов.
      -- Нас вычислили еще возле "Звероящера", -- объяснял белгородский наружник, -- в джипе едет сам Еропкин. Он у них главный в колонне. Точно, эта "аудюшка" нас на таран брала, скажи, Валер? Они ведь нас уже прощупывали. Кружились возле нашей машины в кемпингах под Орлом.
      -- А у нас ни оружия, ничего! -- почти крикнул Валера. -- Посмотрите, на кого мы похожи...
      -- На шахтеров, -- устало заключил Данилов, -- и я вместе с вами, все копаю, копаю, а чего копаю?..
      -- У нас даже связи не было: батарейки сели у радиостанции еще в Курске.
      Данилов побаловал ребят чайком из термоса и бутербродами, прихваченными в кафе по пути на перехват джипа и "девятки".
      -- Вызываю СОБР в полном составе. Сколько там фур теперь?
      -- Осталось три фуры, со спиртным и сигаретами. Остальные осели в Белгороде пока. Уже в третий раз вернулись.
      Данилов кинул к заднему стеклу газету "Сваха", над которой ел бутерброд, и сделал запрос по рации в Одинцово. Ребята из Белгорода, Валера и Харитон, поехали в совхоз.
      Ночью деревня Чулково была окружена и за-хвачена десантом собровцев в чулках на голове и с автоматами наготове. Деревня сдалась без боя. На бронетранспортере, который въехал на единственную широкую улицу Чулково, был установлен мощный прожектор. Люди просыпались и выбегали из домов, решив спросонья, что наступил конец света или, наоборот, в их-то как раз деревне и случилось второе пришествие.
      Но вместо Богоявления выбегавшие на улицу в ночнушках и подштанниках видели ужасную черную тарахтелку в облике огромного колорад-ского жука, ползущего прямо на них. Вдобавок ко всему с другого конца деревни заехали две машины БДД и начали звуковую атаку. Сирена этих машин, переключаемая на какие-то специальные клацающие звуки, била по ушам и на несколько минут вырубала человеческое чулковское сознание. В конце деревни, на повороте к продмагу бронетранспортер наконец-то увидел джип и белеющую в прожекторном огне "девятку". Собровцы, бежавшие следом за бронетранспортером, окружили обе машины, обнаружив, что все искомые граждане не расфасованы по деревенским домам, а спят на свежем воздухе в своих мобилях.
      К этому времени и орущие бедедешные машины подкатили к точке, но и это не произвело на спящих никакого впечатления. Еропкин в джипе даже улыбался во сне.
      -- У ты, маленький! -- умиленно произнес высоченный собровец и, просунув руку в приоткрытое окошко джипа, открыл дверцу.
      Еропкин не проснулся и тогда, когда его выволокли на землю. Вяло опадая, он то и дело пружинил конечностями и складывался, как испорченное кресло-кровать. Двоих из "девятки" тоже положили на землю. Началось кино под названием "никто не хотел просыпаться".
      -- Шорнулись они, что ли? -- предположил присевший на корточках собровец.
      -- А ты что, сам не видишь? Наркота-а, -- удовлетворенно ответил Данилов, руководивший операцией. -- Теперь, ребята, двое этими телами занимаются, в машину их осторожненько соберите, а остальные за мной к току. Там эти фуры стоят. Местные жители сказали.
      Данилов вскочил на подножку БТРа и поскакал к току. Еще издали он увидел, как по темному полю, наперерез БТР, несется еще один джип, явно желая обогнать даниловского скакуна.
      ДЕСАНТ
      Фуры и фуровцы мирно спали на своих рабочих местах, встав рядком под высокими липами, недалеко от территории совхозного тока. БТР и джип оказались рядом с ними одновременно. Данилов и его отряд десантировались вовремя, водители начали выскакивать из машин и выяснять, в чем дело. Чтобы проще было объяснять, собровцы собрали однородную кучу-малу из водителей на середине асфальтированной площадки и тихой холостой автоматной очередью попросили всех замолчать.
      Из подкатившего джипа выкатился боец в камуфляжной форме, на вид годков эдак шестидесяти, подошел сначала к машине БДД, которая примчалась следом за БТР, о чем-то переговорил с водителем, как показалось Данилову, настойчиво показал ему свои документы.
      -- Капитан, что? -- крикнул Данилов, контролировавший ситуацию.
      В это время из джипа попытались выйти еще четверо мужиков "в пятнышко", но Данилов незаметно махнул кистью, его собровцы окружили джип и взяли дверцы под прицел.
      -- Дивизия Дзержинского, товарищ полковник, -- крикнул гибедедешник из машины, -- вот полковник Быструшкин, безопасность.
      -- Это как же вас из Балашихи занесло? -- усмехнулся, подходя, Юрий Алексеевич. -- А ну, ребята, всех в каталажку, до выяснения.
      Круглый полковник пошел материть Данилова по-черному, но степной ночной ветер унес нецензурные слова вдаль...
      ВЕРЕВОЧКА
      Серафимова и Братченко приехали к рынку с опозданием. Оперативный сотрудник подошел к машине и наклонился над открытым окошком.
      -- Они на месте. Считают деньги и болтают. К ним уже подходил наш человек, с проверкой оплаты места торговли.
      -- Разве у них не своя палатка? -- удивилась Серафимова.
      -- Нет, арендуют место. Но по документам не они сами, а универмаг "Европейский".
      -- Интересно.
      Всю ночь она допрашивала Копытова. Первым делом протянула ему веревку, маленькую крученую бечевочку.
      -- А мыло? -- усмехнулся Копытов.
      -- Завяжи, пожалуйста, хвост, смотреть на тебя страшно.
      -- Вам бывает страшно?
      -- Нет, -- ответила следователь, -- у меня этот орган, которым боятся, атрофирован.
      -- А вот мне страшно, -- ни с того ни с сего закричал Жорик, -- мне страшно! Юсицкова-то кто убил? За мной кто по пятам ездил по всей Москве? Куда вы смотрите?
      -- Да кому ты нужен! -- махнула рукой Серафимова. -- Мы за тобой вели наблюдение. Кстати, а куда ты из "Метелицы" смотался?
      -- На рынок. Деньги отвозить. Я же теперь за палатку отвечаю. Думаете, на зарплату корреспондента можно прожить?
      -- А телевидение разве не кормит?
      -- Накрылось телевидение медным тазом!
      С самого момента задержания Копытов был подавлен. Евдокия Григорьевна пожала руку следователю и расцеловала на прощание, когда Братченко вывел зятька на лестницу. На Лолу наручники надевать не стали, но задержали для допроса и очной ставки. Теперь Серафимова чувствовала, что Копытов действительно сильно напуган, и не арестом, а убийством Юсицкова.
      -- Ты сейчас произнес странную фразу: "А кто Юсицкова-то убил?" Ты так это сказал, Жора, как будто про убийство Похваловой и Финка тебе все известно. Да?
      -- Тут дураку понятно. Похвалов же их и прикончил. Он уже устраивал однажды Финку сцену ревности. Мне бабка рассказывала.
      -- За "дурака" спасибо, -- кивнула Серафимова, -- а кто придумал эту затею с психиатром, ты?
      -- Не я, не я, -- стал отмахиваться Копытов, -- Юсицков приказал.
      -- Но его же убили. Зачем выполнять столь безнравственное задание, когда заказчика уже нет? Самому идея понравилась?
      Нонна Богдановна сидела и раскачивалась на стуле в комнате для допросов, где не было окон, горела тусклая лампочка, а стены были выкрашены синей краской до половины стены. Выше шла побелка и паутина. Она начинала понимать: должна была существовать конкретная причина, чтобы грабители решили обезвредить Эмину, выходит, старушка знала что-то такое, о чем даже и сама не подозревала.
      -- Расскажите по порядку, как прошел у вас день убийства Финка.
      -- Я уже говорил: весь день сидел в Департаменте распорядителя, снимал Юсицкова, тот брал интервью у Мошонки. Мошонко бушевал. Потом поехал домой. Больше не выходил. Жена подтвердит.
      Серафимова потерла руки, засмеялась, тряхнула седой челкой.
      -- Ну, попался же ты, Жорик, ну глупо же так попадаться! У тебя что, склероз? Ведь ты же меня в подъезде на Солянке напугал, помнишь? Тебя все видели, ты в первых рядах был. И даже мне кое-что про радиоперехват поведал.
      Копытов опустил голову и закрыл глаза.
      -- Ты не учел только одного, что я проверю все репортерские машины, которые к дому подъезжали. Аппаратурой радиоперехвата снабжена только одна машина: съемочной группы "Мир глазами убийцы". Та, в которой ты торчал возле дома, Жорик.
      Серафимовой надоела эта комната. В конце концов, ей могут звонить по рабочему номеру, а она сидит в этих катакомбах. Она решила забрать Копытова с собой, тем более что здесь не положено вести допросы в ночное время. Она пригласила конвой и попросила препроводить Копытова в ее кабинет.
      В кабинете было полегче дышать, да и Братченко еще не ушел домой. Дописывал протокол задержания Копытова. И постановление о задержании продавцов Покровского рынка на завтра.
      -- А, Копытов, -- улыбнулся Братченко, -- ты уже рассказал, как побывал к квартире убитого Финка по заданию Юсицкова?
      Копытов встрепенулся и заскулил.
      -- Я знал, что она притворялась! -- тихо простонал он. -- Ведьма.
      -- Притворялась, притворялась, -- поддержала Серафимова, еще не зная, о чем идет речь. -- Чем вы ее напичкали?
      -- Ничем, мы к антенне подключились, дали пару радиоустановок, незаметные сигналы, совершенно безвредные!
      -- А что было потом? Нарисуй нам картинку, чтобы мы тебя долго тут не держали.
      -- Вообще-то лучше тут, чем в камере, -- заметил Копытов. -- Я позвонил в дверь уже после ее звонка в милицию. Мы как раз к Финку приехали, чтобы квартиру обыскать.
      -- Что конкретно вам было нужно?
      Копытов исподлобья посмотрел на следователя, она помогла ему:
      -- Портфели? Папки? Бумаги? Какие документы вас интересовали?
      -- Ну, те самые, про которые Мошонко разорялся. Едигей, ну Юсицков, он нам ничего не объяснил, только велел дом обезопасить, а если Финк там, то и его заморозить, и поискать папки с письмами Торгового агентства. Мы едем на Солянку, а милиция уже отряд снаряжает. Мы связались с Юсицковым, он в бане сидел, с нами на связи.
      -- Оригинально. Дальше.
      -- Юсицков велел гнать и опередить вас. Вот мы и зашли, увидели все своими глазами. Мы про Похвалову тогда еще не знали, бабка-то ведь ее не обнаружила.
      -- Когда подъезжали к дому, ничего подозрительного не видели?
      -- Так вы мне верите? -- просиял Копытов.
      -- Вообще-то нет, но пока все правильно излагаешь, валяй дальше, -Серафимова отхлебнула из чашки крепкий лимонный чай и закусила печеньем. -Видели или нет?
      -- Нет, ничего. Машина Финка стояла на месте. У нас было мало времени на то, чтобы осмотреться. Двое на крышу полезли, подключили датчики, бабульки как раз сериалы смотрели.
      У Серафимовой раздулись ноздри. Эксперименты над людьми! Собаки, что творят!
      -- А что это за сигналы? Звуковые, знаковые, волны, что?
      -- Да нет, если бы мы катушку в студии ставили, можно было бы вмонтировать письменную коман-ду на каждом там, скажем, сто сороковом кадре, а с крыши только пеленг такой, экран телевизора начинает излучать в двести раз большее магнитное излучение, и никто от телевизора взгляда отвести не может. А Григорьевну я естественным контактом отключил.
      -- Поподробнее, -- Серафимова проверила, не закончилась ли пленка на катушечном магнитофоне.
      Копытов попросил воды, сигаретку и дом на Лазурном берегу. Нонна Богдановна разрешила изложить просьбу в письменном виде на имя Жака Ширака. Шутка.
      -- А попить?
      -- Обязательно, просите все. -- Она кивнула. -- Итак, мы слушаем.
      -- Я позвонил, она открыла, я прошел в комнату, Макарыч спит. Нас в лагере учили, вот здесь, где соли откладываются на шестом позвонке, есть точка, на нее нажимаешь, и человек становится управляемым... Хотите покажу?
      Братченко вскочил и нажал Копытову на за-гривок ребром ладони.
      -- Так?
      -- За что? -- простонал Копытов. -- Я правда точку знаю.
      -- Короче -- дело к ночи! -- попросила Серафимова.
      -- Она мне ключи от квартиры Финка дала. Дверь-то у него захлопнулась... Сама провела, сама показала, где деньги лежат. А мне жутковато что-то стало, она ж как робот смотрела мимо, я ее отвел обратно, пока ребята папки искали.
      -- И вещи забирали, -- добавила Серафимова, -- вещи тоже Юсицкову отдали? Неужели он...
      Копытов замотал головой, с волос его слетела веревочка, космы растрепались, как у шамана. Серафимова поморщилась. Хотя она и не испытывала особой брезгливости к Жорику, потому что вообще любила людей творческих профессий, но обида от грязных статеек в газетах сейчас сконцентрировалась в ней и готова была прорваться на представителя "желтой" прессы, да еще и бандита.
      -- Вещи все в палатке на Покровском?
      -- Нет, часть у ребят на квартире на "Южной".
      -- Что вы увидели в квартире, когда вошли?
      -- Мы ничего, кроме шкафов, не трогали. Перчатки не снимали, маски тоже. А вот обувь на пороге сняли.
      -- Сколько вас было?
      -- Десять человек на двух машинах.
      Серафимова и Братченко переглянулись: ничего себе орава! Весь дом, наверное, содрогался от их налета. Вот почему видимых следов шайки в квартире не обнаружено -- они снимали обувь.
      Копытов сыпал информацией, как песочные часы. Уже за полночь он стал кемарить, при этом произнося слова, из чего Серафимова поняла, что его речевой аппарат существует отдельно от головного мозга, это ее в журналисте не удивило.
      -- И последний на сегодня вопрос, -- наконец произнесла она, -- зачем вы топор из головы Финка вынули? Пошутили?
      -- Да нет, Вован Еропкин сказал, что на топорике пальчики могут быть, мол, есть шанс найти убийцу, забравшего папки. Велел, чтобы мы аккуратно завернули топор в целлофан и отдали Юсицкову.
      -- Так были пальцы? -- нагнувшись и вцепившись в столешницу, спросила Серафимова.
      -- Я не успел узнать. И никто не успел, Юсицков анализы сделал и топорик в речке утопил, а самого его у-бра...
      ПРЕДСКАЗАНИЕ
      Операция по захвату торговцев краденым начиналась. Поеживаясь, НоннаБогдановна вышла из машины. Утренний воздух был еще свеж, а домой Серафимова сегодня так и не попала. Позвонил Михаил Иванович Буянов, полночный разговор с ним по служебному телефону продлился до первых петухов.
      -- Я звоню тебе домой, никто не отвечает. Поскольку я тебя лечу, решил, что телефон разбить о стену ты не могла, не твоя симптоматика. Значит, решил я, или тебя убили, или ты на службе. Вот звоню. Так тебя не убили?
      -- Мишенька, на ночь-то глядя такие шутки!
      -- Что у тебя там происходит? Я сегодня с тобой работал...
      Когда Буянов говорил, что он работал с кем-то из пациентов, это значило, что он действительно работал. Даже если пациент находился в этот момент на Мадагаскаре. Биополярная субстанция Михаила Ивановича проникла однажды даже в апартаменты президента США в Белом Доме, как раз в тот момент, когда Хилари гонялась со скалкой за Биллом. Пришлось поработать и с ними. Вообще Буянов любил эдак попутешествовать. Тибетские монахи признавали его равным среди равных, то есть не его, а его астральное тело. Надо заметить, тело у Буянова чем-то напоминало драм-историка Эдварда Радзинского, в общем, ничего выдающегося, кроме челюсти и подтяжек.
      -- Ну и как? -- полюбопытствовала Серафимова, окончательно потеряв надежду на сон.
      Она зевнула, а психиатр сказал ей, чтобы не беспокоилась по поводу завтрашней облавы, потому что, во-первых, он устроит так, чтобы она выспалась и за оставшиеся два-три часа, а во-вторых, никто от нее не уйдет с награбленным, это он тоже устроит.
      -- А как ты узнал про облаву? -- уточнила Серафимова, уже знавшая, что Буянов снова придумает какую-нибудь байку о том, что он поймал машину, это оказалась машина Братченко и тот рассказал ему о планах следственного управления прокуратуры на год вперед.
      Буянов всегда откровенно рассказывал Нонне Богдановне о том, как он добывает свои провидческие материалы, но потом оказывалось, что на самом деле с ним никто не встречался и никто ему ничего не говорил. Просто он очень стеснялся говорить о том, что умеет ясно видеть будущее -- в смысле обладает ясновидением.
      Вот и на сей раз Буянов сказал, что про облаву он узнал от ее начальника, Павла Гавриловича Шестеркина, прокурора Центрального округа, на какой-то презентации.
      -- Слушай, Нонночка, -- Буянов вдруг снизил тон, -- а тебя ведь ранят завтра, всерьез и надолго, так и знай.
      -- В... но... куда? -- совсем по-дамски спросила она.
      -- В сердце, мой ангел, стрелой в самое сердце.
      ОПЕРАЦИЯ
      Группа оперативников уже рассредоточилась в искомом ряду, там, где в основном торговали зимней одеждой и обувью. Это был самый высокий ряд, палатки скорее походили на ангары, за которыми шел бетонированный забор рынка. Выход из таких ангаров был только с фасада. Сначала двое оперативников прошли вдоль ряда, ушли далеко в конец, передали по рации, что они на месте, в палатке сидят уже четверо человек, все мужчины. Потом трое оперов рассредоточились в непосредственной близи, якобы рассматривая товар на противоположном прилавке, затем к самой палатке подошли еще двое, повертели в руках мужское кожаное пальто, куртку-дубленку, тоже принадлежавшую Финку. Слева на высокой дверце ангара стояли на узеньких полочках разные сорта вин и сигарет, ниже аудио- и видеотехника под прозрачной пленкой.
      Серафимова приближалась со стороны центрального входа быстрым решительным шагом. В полуметре от нее деловито вышагивал Братченко, засунув руки в карманы кожанки. У Вити было хорошее настроение: утром позвонила Галочка. Сама. И не для чего-то, а просто так, чтобы пожелать доброго утра. Братченко был готов к подвигам. Вдруг за спиной его послышался нарас-тающий топот и шум чем-то обеспокоенных покупателей.
      Неожиданно, когда до ангара оставалось пять шагов, Серафимова была зверски отброшена сильным толчком в сторону, на нее повалился Братченко, благо что упали они вдвоем, на прилавок с тряпьем.
      -- Так, сейчас меня ранят, но ты не обращай внимания, -- предупредила она Виктора, памятуя о ночном пророчестве Буянова.
      Мимо них пробежали двое мужчин с оружием в руках, прокричали в адрес народа, чтобы он разошелся. Он и разошелся: окрестные продавцы даже легли грудью на товар. Потом они крикнули шайке, которую шла арестовывать Серафимова, чтобы те повернулись лицом к стене и раздвинули ноги. Она же никогда не позволяла себе подобной пошлости. Это делал за нее Братченко. Сейчас он решил, что вот-вот начнется перестрелка, и поверил своей Серафиме насчет ранения. Тем более что к окружившим ангар бравым хлопцам стремительно подбегали оперативники, и те и другие начинали отпихивать друг друга от торговцев, хватая за грудки. Торговцы изумленно наблюдали за происходящим, из-за занавески выглянул еще один парень, не понимая, что происходит. Начиналась борьба.
      Серафимова наконец сняла с себя Братченко и подбежала к "разборке". Кровь взыграла в ней, как горная речка, она выхватила у Виктора торчавший из бокового кармана носовой платок и бросила его на середину торговой площадки. Никто этого знака не понял, просто все мужчины посмотрели на нее, а она посмотрела на Братченко:
      -- Витя, ну нельзя же носовой платок доводить до такого срама! Господа, вы кто?
      В этот момент взгляд ее столкнулся с голубыми глазами подошедшего усталой походкой брюнета, и Нонна Богдановна поняла, о чем говорил ей ночью психиатр.
      ОТДЕЛЬНОЕ ПРОИЗВОДСТВО
      -- Как будем делить? -- спросила она Юрия Алексеевича, как только ангар опломбировали двумя печатями: прокуратуры Центрального округа города Москвы и Одинцовской таможни.
      Данилов за эту неделю действительно устал. Задержанные фуры препровождены на таможенный склад, взяты образцы сигарет и бренди. Акцизные марки оказались поддельными, а груз по накладным вообще предназначен Казахстану. Но самое интересное, чем занимался последние двое суток Данилов, -- это непрерывные допросы шестерых водителей фур.
      Водители в один голос показали, что и впрямь думали, будто в Акмалу из Болгарии нужно ехать через Украину и Москву.
      В кабинете Николая Константиновича Нестерова собрались три группы правоохранителей, в том числе и он сам со своей незаменимой помощницей Женечкой, рыжей зеленоглазой бестией, так и пышущей молодостью, и Алтуховым, полковником управления ФСБ по экономической безопасности. Алтухов, по словам Нестерова, был еще полиглотом и почетным членом Интерпола. Николай Констатинович задал уточняющий вопрос, так как был не очень-то знаком с таможенным правом:
      -- А для чего казахам наши акцизные марки?
      -- Вот и я говорю, -- отозвался присутствующий тут же его старый приятель Данилов, с которым Нестеров работал еще в Туркмении в пору юности.
      Данилов все время тер виски и глаза и, пользуясь этим, беззастенчиво разглядывал следователя прокуратуры. Ее тонкий профиль, горделивая осанка, поворот головы -- все в ней поражало и щекотало нервы обессилевшего и, можно сказать, обезоруженного Данилова. Он продолжил доклад о своем пути на Покровский рынок.
      -- Водители -- мужики чистые. Им что? Куда велят, туда и едут, тем более документы выправлены. За все хозяин отвечает. А в принципе они знали, что ни солярки, ни денег до Казахстана не хватит. Блуждали дней двадцать по русским губерниям. Остальные восемь фур, говорят, поехали в Москву. А белгородская наружка -- на одной телеге -- эти шесть фур упустила. Ну, не разорваться же им, в самом деле! Короче, мы на четвертый автокомбинат: "где ваши машины?" А там такой хохольчик директор выползает, глаз прищурил и заявляет: "Уважаемые товарищи таможня. Вернулись одни водители. Пешком".
      Во-во, мы так же опешили. А оказалось, водители приползли на родной автокомбинат и рассказывают фантастическую историю. Красная "аудюшка", с которой у нас уже был инцидент, встретила их в Москве и припарковалась где-то в начале Ленинского проспекта. Там водителей пересадили в другую легковую машину и отвезли на квартиру в Чертаново. Мы потом туда съездили, ну, я вам скажу "малина" -- пальчики оближешь! Такая роскошь, семикомнатная квартира -- из трех переделана, короче, весь этаж выкуплен. Но народу немного. Шмотками две комнаты завалены, аппаратура, как у отряда специального назначения, только не двадцатилетней давности, как у нас, а современная, оружие, автоматы, патроны, гранаты. Наши сигареты, но, конечно, не все. Шесть фур в одну квартиру не уместить. Водителей там держали. Правда, достойно: кормили, поили, не били, не связывали. Только сторожили. Все это -- вот -- за последние двое суток.
      -- А фуры нашли? Сами машины-то где? Выходит, кто-то кого-то обокрал на большой дороге? Современные пираты.
      -- Нет, не похоже. Ведь и тут и на посту возле Чулково одна и та же красная "Ауди" командовала. Мы номер, конечно, проверили: машина принадлежит директору универмага "Европейский" Валерию Васильевичу Овечкину. Сейчас вторая группа дежурит возле его дома, я жду сигнала, его самого пока нет.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16