Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Благородные Подонки (№1) - Обманы Локки Ламоры

ModernLib.Net / Фэнтези / Линч Скотт / Обманы Локки Ламоры - Чтение (стр. 4)
Автор: Линч Скотт
Жанр: Фэнтези
Серия: Благородные Подонки

 

 


– Надеюсь, из них не делают яд для рыбы? – ухмыльнулся он, перемалывая красновато-желтую массу кривыми, но крепкими зубами.

– Ни в коем случае, – затряс головой Локки. – На яд идет исключительно та пакость, которую поглощает Жеан.

– Чуток рыбьего яду настоящему мужчине не повредит, – насмешливо фыркнул с кормы его друг. – От него волосы на груди растут. Особенно если ты рыба… по натуре, ха-ха!

Он продолжал вести баржу вдоль южного берега Анжевены, стараясь избегать глубоких мест, где шест не доставал до дна. В какой-то момент мост из Древнего стекла заслонил от них восходящее солнце, и баржу окатил поток горячего жемчужно-белого света, пропущенного сквозь таинственный материал.

К северу от них маячили колеблющиеся в утреннем мареве пологие склоны Альсегрантских островов – места, облюбованного мелкой знатью. Это было царство тенистых садов и белых усадеб, укрытых высокими стенами, в которых прятались бассейны и великолепные фонтаны, украшенные статуями. Люди в такой одежде, как Локки, Жеан и Жук, могли лишь мечтать о подобной роскоши. Огромная тень Пяти башен, поглощавшая в этот час Верхний город, едва доползала до северных границ Альсегранте, рассеиваясь и превращаясь в розовато-смуглый полумрак.

– О боги, как я люблю это место! – воскликнул Локки, нетерпеливо постукивая пальцами по коленям. – Порой мне кажется, весь наш город возник лишь потому, что богам нравится воровство само по себе. Смотрите: карманники крадут у простых людей, торговцы обчищают всякого, кого сумеют одурачить, капа Барсави грабит воров, а вместе с ними и горожан, мелкая знать наживается за счет всех и каждого. Что же до герцога Никованте, он со своей армией выдавливает последнее дерьмо из Тал-Верарра и Джерема, не говоря уже о собственных подданных.

– Выходит, что мы грабим грабителей, – вмешался Жук. – И при этом делаем вид, будто работаем на вора, который ворует у других воров.

– Прелестная картинка получается, не так ли? – усмехнулся Локки. – Знаешь, парень… рассматривай то, что мы делаем, как некое скрытое налогообложение аристократов, у которых слишком много денег. Э, вот мы и приехали!

Возле «Скромного жилища» был устроен добротный просторный причал с дюжиной швартовых кнехтов, в данный момент совершенно свободных. К набережной, возвышавшейся над уровнем воды на десять футов, вела широкая каменная лестница и мощеный пандус для грузов и лошадей. На краю причала друзья увидели Кало Санцу, одетого ничуть не лучше, чем они сами. Рядом с ним мирно стояла кобыла-Кроткая.

– Эй, какие новости? – крикнул, помахав рукой, Локки. Жеан тем временем плавно и уверенно приближался к пристани: сначала их разделяло двадцать ярдов, затем десять, и вот уже баржа с легким скрежещущим звуков скользнула бортом по каменному бортику.

– Галь до доставил все необходимое в гостиницу. Это Бушпритовый номер на первом этаже, – прошептал Кало, наклоняясь, чтобы закрепить швартовы на кнехте.

Смотреть на него было одно удовольствие: золотисто-смуглый загар, копна иссиня-черных волос, безупречная гладкость кожи, нарушаемая лишь тонкой сеточкой мимических морщинок вокруг темных глаз – от частого смеха (хотя те, кто близко знал близнецов Санца, сказали бы, что от глупой и зловредной ухмылки). На этом благообразном лице, подобно боевому кинжалу, выдавался невероятно острый и крючковатый нос.

Справившись со швартовами, Кало достал из кармана и бросил Локки тяжелый железный ключ с прикрепленной кисточкой из красно-золотых шелковых нитей. Номера в «Скромном жилище», как и во всякой приличной гостинице, были снабжены запирающими блоками с часовым механизмом. Выполненные в виде плоской коробочки, они помещались в особые ниши, достать из которых их могли лишь сами владельцы гостиницы при помощи хитрых методов. Запоры менялись всякий раз, когда въезжал новый постоялец, а он получал соответствующий ключ. Учитывая, что все несколько сотен коробочек внешне ничем не отличались друг от друга и хранились в специальной гостиничной стойке, предполагаемым ворам абсолютно не имело смысла снимать оттиски ключей.

Подобная система давала Локки и Жеану возможность быстро и незаметно переодеться в номере, что вполне соответствовало их планам.

– Замечательно! – воскликнул Локки, ловко перепрыгивая на причал. Жеан, вернув шест Жуку, последовал за товарищем. – Войдем же внутрь и выйдем уже уважаемыми гостями из Эмберлина.

Локки с Жеаном пошли к гостинице, а Кало двинулся к барже, чтобы помочь Жуку с лошадью. Хотя белоглазая скотина стояла совершенно спокойно, не проявляя ни малейших признаков страха, она вполне могла создать проблемы при погрузке на баржу – именно в силу отсутствия инстинкта самосохранения. После нескольких минут совместных осторожных подталкиваний и подтягиваний им удалось водрузить животное на палубу, где оно и осталось стоять, как случайно ожившее каменное изваяние.

– Удивительная тварь, – заметил Кало. – Я зову ее Препоной. Если угодно, можешь использовать ее в качестве стола или подпорки.

– Меня от этих животных мороз по коже продирает, – передернул плечами Жук.

– Ой, не знаю, – покачал головой Кало. – Меня так от них продирает не просто мороз, а жуткий мороз. Только неопытные новички и полные недоумки соглашаются иметь дело с Кроткими лошадьми. Впрочем, наш эмберлинский торговец как раз из таких.

Обсудив эту тему, Кало и Жук застыли в молчании. Шли минуты, а они все так же неподвижно стояли под жаркими лучами южного солнца. Со стороны могло показаться, что команда баржи терпеливо дожидается пассажира, который должен выйти из «Скромного жилища».

Прошло еще немного времени – и пассажир действительно появился на набережной, спустился по ступенькам причала и деликатно покашлял, чтобы привлечь их внимание. Это был Локки Ламора собственной персоной, но изменившийся до неузнаваемости: волосы гладко зачесаны назад и уложены с помощью розового масла; грим на лице заострил скулы и сделал щеки более впалыми; глаза скрылись под очками в оправе из черного перламутра, отблескивающими серебром на солнце.

Теперь на нем был черный жесткий кафтан эмберлинского покроя – тесно облегающий в груди и свободно расходящийся от пояса, скупо отделанный серебряными нашивками. Талию охватывал двойной кожаный ремень с блестящими серебряными пряжками. Из-под воротника спускался черный присборенный шейный платок из тончайшего шелка, заложенный в три складки, которые теребил горячий ветер. Икры обтягивали серые чулки с серебряными стрелками, на ногах были туфли из акульей кожи – на высоком каблуке, с пучками черных атласных лент. Выглядело это весьма нелепо, словно к ступням прилепились какие-то фантастические тепличные цветы. Каморрское солнце отнюдь не испытывало снисхождения к сему наряду, рассчитанному на куда более северный климат – на лбу Локки уже выступили мелкие капельки пота, блестя, как крошечные бриллианты.

– Меня зовут Лукас Фервит, – произнес Локки ровным невыразительным голосом, лишенным привычных модуляций. Сейчас в его речи прорезался легкий намек на резкий вадранский акцент, вкрадчиво проникающий в естественный каморрский выговор, словно разные слои в коктейле – один в другой. – На мне одежда, которая через несколько минут насквозь пропитается потом. Я настолько глуп, что путешествую по Каморру без всякого оружия. И к тому же, – добавил он с неожиданным сожалением в голосе, – я абсолютно вымышленный персонаж.

– Примите мои соболезнования, мастер Фервит, – ответил Кало. – Может быть, вас утешит тот факт, что лодка и лошадь готовы к вашему большому выезду.

Локки осторожно спустился на борт баржи, покачиваясь на ходу, как человек, который долгое время провел в море и отвык от неподвижности под ногами. Прямая спина, скованные движения… Он носил манеры Лукаса Фервита, словно еще один незримый предмет одежды.

– Мой помощник появится с минуты на минуту, – сообщил Локки-Фервит, когда они оба оказались на палубе. – Его имя Грауманн, и он тоже страдает от своей нереальности.

– О милосердные боги! – вздохнул Кало. – Должно быть, это заразно.

На мощеном пандусе показался Жеан, тянущий на себе сто двадцать фунтов конской упряжи и кожаных мешков, битков набитых разными товарами. Его наряд состоял из белой шелковой рубахи, плотно обтягивающей живот и изрядно промокшей от пота, и черной куртки с короткими рукавами; шею украшал щегольской белый платок. Волосы он старательно расчесал на прямой пробор и обильно смазал каким-то темным маслом. Казалось, будто неведомый шутник нахлобучил ему на голову две шерстяные подушки.

– Мы опаздываем, Грауманн, – начал выговаривать ему Локки, заложив руки за спину. – Поспешите; и перестаньте изображать из себя вьючную лошадь.

Его помощник поспешно переложил груз на спину Кроткой кобылы, на что та никак не отреагировала. Затем Жеан нагнулся и надежно закрепил упряжь у нее под брюхом. Жук передал шест Кало, отцепил веревку от кнехта, и баржа наконец-то тронулась с места.

– Вот будет смешно, если именно сегодня дон Сальвара изменит своим правилам, – пробормотал Кало.

– Можешь не волноваться, – отозвался Локки. Теперь, на барже, он говорил своим обычным голосом, но по-прежнему сохранял осанку Лукаса Фервита. – Он свято чтит материнские заветы. К тому же когда дело доходит до привычек, он надежен, как водяные часы.

– Твои бы слова да богам в уши, – откликнулся Кало, с легкостью орудуя шестом. – В конце концов, если ты ошибешься, не мои яйца взопреют. Это тебе приходится в самый разгар Парфиса таскать на себе черную шерстяную тряпку в десять фунтов весом.

Они продолжали двигаться вдоль Анжевены, и вскоре справа показался западный конец Храмового района. Его границу отмечал перекинутый через реку прозрачный стеклянный мост. Когда баржа нырнула под него, друзья заметили стоящего на мосту в пятидесяти футах над их головами худощавого темноволосого мужчину, как две капли воды похожего на Кало. Как бы случайно Гальдо Санца выронил надкушенное красное яблоко, которое с тихим всплеском упало в воду в нескольких ярдах от баржи.

– Сальвара в храме! – воскликнул Жук.

– Великолепно! – Локки развел руками и усмехнулся. – Разве я не говорил тебе, что он страдает преувеличенным чувством долга?

– Какая удача, что все твои жертвы столь ревностны по части морали, – язвительно заметил Кало. – В противном случае они могли бы послужить дурным примером для Жука.

Едва показались общественные верфи на северо-западном берегу Храмового района – как раз под новым высоким Домом Ионо, Отца штормов, Повелителя алчных вод, – Жеан тут же, не мешкая, пришвартовался и вывел на берег нагруженную Препону. Выглядели они безупречно: помощник богатого купца ведет лошадь с товаром.

За ними последовал Локки, который теперь, отбросив шутки, в полном блеске выставлял на обозрение слегка нервное достоинство Фервита. Жук метнулся на берег и немедленно растворился в толпе. Он спешил занять наблюдательную позицию на крыше возле того тупика, где дона Сальвару ждало серьезное испытание. Кало заметил своего брата – тот уже спускался с моста – и неспешным шагом двинулся ему навстречу. Оба близнеца непроизвольно прикоснулись к оружию, которое скрывалось под их просторными рубахами.

К тому времени, как братья Санца встретились и вместе направились к условленному месту, Локки с Жеаном были уже в двух кварталах от них. Они тоже шли к месту встречи, но с другой стороны. Игра началась.

В четвертый раз за эти три года Благородные Подонки держали под прицелом одного из самых могущественных жителей Каморра. Они задумали операцию, которая могла бы освободить дона Сальвару ни много ни мало от половины его состояния. Теперь все зависело от его пунктуальности.


5

Со своего наблюдательного пункта Жук раньше всех заметил пеший патруль – в полном соответствии с планом. Появление патруля тоже было предусмотрено… некоторым образом. И означало, что план летит к черту.

– Ты будешь контролировать игру сверху, Жук, – несколько раз объяснил ему Локки, а затем еще Жеан занудствовал все утро. – Мы запланировали встречу с доном Сальварой в заведомо безлюдном месте Храмового района, и любой наземный наблюдатель будет здесь виден за милю. Другое дело – мальчишка, залегший на высоте двух этажей.

– А за чем я должен следить?

– За всем, что движется. Хоть герцог Никованте, хоть Ночные Стекольщики, хоть король Семи Сущностей. Хоть старушка, которая катит тачку с навозом. В любом случае, как только появятся нежданные гости, твоя задача – подать сигнал. Если это будут простые горожане, ты, наверное, сможешь как-то отвлечь их. Если же нам не повезет и заявится стража… тогда придется либо разыгрывать святую невинность, либо удирать со всех ног.

И вот пожалуйста – шесть человек в горчично-желтых плащах и новеньком боевом снаряжении, с дубинками и зловеще бряцающими клинками неторопливо шагают откуда-то с юга. От храма Благих Вод их отделялет лишь несколько дюжин шагов. Так ли, иначе – они неминуемо пройдут мимо входа в заветный тупичок. Даже если Жук вовремя оповестит товарищей… положим, Кало успеет спрятать веревку, но Локки и Жеан все равно останутся вывалянными в грязи, а близнецы по-прежнему будут одеты как балаганные бандиты, да еще и с маскировочными платками на лицах. Попробуй разыграть невинность в такой ситуации! Нет, им останется один выход (разумеется, при условии своевременного сигнала) – бежать со всех ног.

Еще никогда в жизни Жуку не приходилось соображать столь быстро. Мысли молниеносно проносились в голове – в такт ударам сердца, которое билось в груди так, будто кто-то внутри перелистывал толстую книгу.

Стоп. Он должен оставаться хладнокровным и внимательным. Он просто обязан найти выход! Что у него в запасе? Жук быстро окинул мысленным взором свои возможности.

Возможности его, прямо скажем, были плачевны. Двенадцатилетний мальчишка, скорчившийся на высоте двадцати футов в саду, разросшемся на крыше заброшенного храма. Никакого оружия дальнего действия, да и вообще никаких приспособлений для отвлечения публики. Дон Сальвара, должно быть, все еще воздает дань богам своей матери в храме Благих Вод. Единственные люди в поле зрения Жука – это его несчастные товарищи, Благородные Подонки, и разморенный жарой патруль, совершающий дневной обход.

Подождите, а это что?

Внизу, примерно в шести футах справа, возле стены, на которой он застыл, портила пейзаж большая куча мусора. Что-то вроде полусгнивших джутовых мешков с какой-то перепревшей дрянью.

Самым благоразумным в его положении было бы подать знак товарищам, чтобы те успели убежать. Кало и Гальдо не единожды приходилось играть в догонялки с «желтыми куртками». Может быть, они просто перенесут свою затею на следующую неделю? Может быть… А может быть, сегодняшняя попытка так напугает начальство, что в последующие дни здесь будет вдвое больше патрулей. Поползут слухи, что в Храмовом районе стало не слишком спокойно. А еще может быть, что эти слухи насторожат капу Барсави – что за гастролеры на его территории? – и он направит сюда собственные команды. И тогда прощайте, богатства дона Сальвары…

Нет, к черту благоразумие. Жук просто обязан выиграть. И наличие мусорной кучи подвигло мальчика на самую большую и славную глупость в его жизни.

Не задумываясь ни на секунду, он прыгнул вниз – точнее, упал. Он падал на спину, раскинув руки и уставившись в знойную синь неба, падал с непоколебимой уверенностью двенадцатилетнего мальчишки, что смерть и увечье просто не могут иметь никакого отношения к нему, Жуку. В падении он закричал – тонко и отчаянно, но лишь для того, чтобы с гарантией привлечь внимание стражников.

В последний миг он почувствовал под собой огромную мрачную громаду земли. И в то же мгновение его взгляд уловил в небе какой-то темный силуэт, тенью промелькнувший над куполом храма Благих Вод. Прекрасный в своей обтекаемости, довольно массивный… Что это – птица? Может, чайка? Во всяком случае, в Каморре не водилось других птиц подобного размера. Однако чайки не движутся по траектории арбалетного болта и…

Вот уж отвлек так отвлек! Куча мусора несколько смягчила удар, но все равно эффект превзошел любые ожидания: воздух со свистом вылетел из груди, голова подпрыгнула, как мяч. Острый подбородок мальчишки с силой ударился в худую грудь, и в тот же миг рот наполнился солоноватым привкусом – Жук прокусил язык. Он снова закричал, на этот раз уже непроизвольно, и сплюнул кровью. Синее небо над головой накренилось сначала влево, затем вправо, словно мир пытался показать себя со всех сторон, дабы заслужить одобрение Жука. Попытка потерпела неудачу.

По булыжникам затопали тяжелые башмаки, заскрипела и забренчала военная амуниция. В промежутке между Жуком и небом нарисовалось немолодое, красное от натуги лицо с мокрыми от пота усами.

– Клянусь яйцами Переландро, это мальчишка! – в голосе стражника было удивление пополам с тревогой. – Какого хрена ты здесь делаешь, бездельник чертов? Повезло еще, что приземлился в это дерьмо!

Среди солдат, маячивших за его спиной, послышались одобрительные возгласы: «желтые куртки» были согласны со своим товарищем. Жук ощущал запах мужского пота и масла для смазки оружия, смешавшийся со зловонием мусорной кучи у него под спиной. Что ж, когда ныряешь в груду чего-то черного на улице Каморра, глупо ожидать, что найдешь там леденцы и цукаты. Жук потряс головой – белые мухи, летавшие перед глазами, немного рассеялись. Затем он попробовал согнуть-разогнуть ноги, дабы убедиться, что ничего не сломано. Вроде все в порядке… Слава богам, не оставившим его своими заботами. Когда все закончится, Жук обязательно пересмотрит свое отношение к вере.

– Господин, – прохрипел мальчик, пуская кровавые пузыри – язык у него болел не на шутку. – Господин сержант…

– Ну? – Глаза у мужчины распахнулись еще шире. – Ты можешь двигать руками-ногами? Что ты чувствуешь?

Жук протянул к сержанту руку, которая дрожала почти подлинной дрожью, и вцепился в его плащ, будто хотел удержать.

– Сержант, – продолжил он, выдержав секундную паузу, – что-то твой кошелек не слишком тяжелый. Наверное, погулял с девочками минувшей ночью?

И он потряс маленьким кожаным кошельком прямо перед носом У стражника. Воровская сторона его души (которая, прямо скажем, составляла большую ее часть) воспылала радостью при виде ошарашенного выражения в глазах «желтой куртки». На какой-то миг отступила даже боль от падения. Затем другая рука Жука взметнулась, словно под действием магии, и его «сиротский узелок» врезался прямо в лоб сержанту – аккурат между бровей.

«Сиротский узелок», он же «маленькая красная заначка», представлял собой утяжеленный мешочек – своего рода кистень, который городские сорванцы обычно носили под одеждой, но ни в коем случае не на голом теле. Его традиционно набивали молотым жгучим перцем, смешанным с особыми веществами, которые можно найти на задворках алхимических лавок. Такую штучку трудно назвать серьезным оружием, но она незаменима в уличных драках против таких же подростков, как ты. Или против взрослых, которые распускают руки.

А также неплохо двинуть ею в ничем не защищенное лицо, находящееся на расстоянии плевка.

Опытный Жук успел откатиться влево, так что оказался в нескольких дюймах от облака мельчайшей рыжей пыли, вырвавшейся из его «заначки». Сержанту повезло меньше: прямой удар оделил жгучей дрянью не только его нос, но и открытый рот, и широко распахнутые глаза. Он поперхнулся жалобным воем и, схватившись за греки, рухнул на своих товарищей. К этому моменту Жук был уже на ногах. Он вновь обрел способность двигаться с проворством и грацией, присущими его возрасту. Даже боль в прикушенном языке сделалась чем-то незначительным в свете необходимости срочно уносить ноги.

Теперь ему удалось всецело завладеть вниманием стражников. Летя по булыжной мостовой и со свистом вдыхая воздух, Жук слышал за спиной топот и крики. Душа его ликовала. Он отлично отыграл свою роль, сделав все, чтобы намеченное представление не сорвалось. Теперь настал черед других актеров. Пусть играют, пока он занимает полицейских герцога физическими упражнениями.

Один из наиболее сообразительных солдат выхватил свисток и на бегу подал условный сигнал: три коротких трели, пауза, затем еще три – «Стража, на помощь!» Хреново… Теперь половина городского участка выбежит на улицу с оружием наизготовку. Так дело и до арбалетов дойдет. Жук понял, что должен уйти от погони до того, как «желтые куртки» поставят на крышах наблюдателей. Игра в догонялки резко перестала нравиться ему. У него есть минута, самое большее полторы, чтобы добежать до одного из своих тайников и укрыться там.

Неожиданно Жук снова ощутил, как сильно болит поврежденный язык.


6

Лоренцо Сальвара шагнул из-под портика храма в удушливую и сырую жару каморрского дня. Разумеется, он и понятия не имел о той кутерьме, которая происходила в районе благодаря стараниям чересчур умного мальчика-вора. Поэтому он нерешительно замер, услышав отдаленные трели полицейских свистков, нарушившие полуденную тишину Храмового района. Еще больше Сальвара удивился, узрев одинокого носителя желтой куртки, который неуверенно, словно слепой, брел в отдалении по улице. Споткнувшись на булыжной мостовой, стражник со всего маху налетел на стену и с испугом схватился за голову, будто опасаясь, что та сейчас сорвется с плеч и взмоет в небо.

– Нет, как вам это нравится, м'лорд? – подал голос Конте. Он уже успел вывести лошадей из маленькой храмовой конюшни, утопленной в каменной стене, и теперь поджидал хозяина. – Еще только полдень, а он уже надрался в доску. В этой новой страже все сплошь идиоты и пьяницы.

Будучи давно не молод, Конте тем не менее сохранял талию профессионального танцора и мышцы галерного гребца. Достаточно было одного взгляда на этого старого солдата, чтобы безошибочно определить, какие услуги оказывает он знатному молодому человеку, а пара длинных стилетов на поясе лишь подтверждала догадку.

– В твои времена было лучше, да? – усмехнулся Сальвара.

Со своей стороны Лоренцо – черноволосый, с кожей темно-медового оттенка – являл собой образец классической каморрской красоты. Крупные и мягкие черты лица составляли странный контраст с изящной подтянутой фигурой. Лишь цепко прищуренные глаза цвета дымчатого топаза за модными очками без оправы выдавали, что перед вами отнюдь не скромный студент, переодетый аристократом – в них горел азарт лучника, ищущего достойную мишень.

– В мои дни мы, по крайней мере, не позорились на людях. – Конте передал поводья молодому хозяину и придержал кобылу – серую, чуть повыше пони. Животное, хотя и не Кроткое, было отлично выучено – как раз то, что надо для неспешной прогулки по городским улицам.

Тем временем несчастный стражник скрылся за дальним углом – очевидно, побрел туда, откуда доносился истошный свист. Выждав еще какое-то время, Сальвара беспечно пожал плечами и направил лошадь на улицу.

Здесь их во второй раз за этот день поджидало необычайное зрелище. Едва завернув за угол храма, Лоренцо и его слуга наткнулись на узкий тупик, обнесенный высокими стенами. И то, что в нем творилось, сильно не понравилось молодому аристократу: пара головорезов собиралась прикончить двоих вполне приличных с виду торговцев.

Сальвара даже замер от удивления – убийцы в масках в Храмовом районе?! Один из них душил человека с пепельными волосами, одетого в плотный черный костюм. О милостивые Двенадцать, это вадранец! Чуть поодаль безразлично стояла тяжело нагруженная Кроткая лошадь.

После мгновенного замешательства Лоренцо бросил поводья и устремился в тупик. Даже не оглядываясь, он знал, что верный Конте следует за ним с ножами наизготовку.

– Эй, вы! – крикнул Сальвара уверенным тоном. – Сейчас же отпустите этих людей и стойте смирно!

Один из разбойников, тот, что поближе, вскинул голову. Глаза его над платком-маской расширились, когда он увидел приближавшихся Лоренцо и Конте. Он рывком поднял на ноги свою жертву, загородившись таким образом от нежданного вмешательства.

– Нет нужды беспокоиться, господин, – произнес он. – У нас тут маленькое недоразумение. Просто выясняем отношения.

– Может быть, вы продолжите в каком-нибудь другом месте? В глазах разбойника мелькнуло отчаянное выражение.

– А что, герцог подарил вам эту аллею в личное владение? – возразил он. – Остановитесь! Если вы сделаете еще шаг, я сверну шею этому заморышу.

– Только попробуй. – Дон Сальвара угрожающе положил руку на круглый эфес своей рапиры. – Мы с моим слугой перекрываем единственный выход из тупика. Ты, конечно, можешь потешить свою душонку, убив этого несчастного, но в следующее же мгновение получишь три фута стали в горло.

Первый бандит начал потихоньку пятиться вглубь тупика, не выпуская из рук веревки, которой было обмотано горло еле живой жертвы. Та – путаясь в тяжелом кафтане, в двух шагах от обморока – неуклюже поползла за своим мучителем. Второй головорез отступил от распростертого тела, которое он только что безжалостно избивал, и обменялся со своим подельщиком быстрым многозначительным взглядом.

– Убедительно прошу не делать глупостей, друзья мои. – Сальвара наполовину вытащил рапиру из ножен. Прекрасная каморрская сталь зловеще блеснула на солнце. Конте, слегка согнув ноги в коленях, принял боевую стойку. Только идиот не признал бы в нем прирожденного бойца, к тому же хорошо обученного.

Ни слова не говоря, бандит толкнул полузадушенную жертву прямо на аристократа со слугой. Пока бедный вадранец ловил ртом вожделенный воздух и цеплялся за своих спасителей, грабители рванули к стенке в дальнем конце тупика. Отодвинув в сторону трясущегося, ослабевшего купца, Конте бросился в погоню. Увы, разбойники оказались не только проворны, но и хитры – оставили на стене тонкую, едва заметную веревку, на которой с равными промежутками были завязаны узлы. В мгновение ока оба разбойника вскарабкались на высокую стену и скрылись за ней. Конте со своими стилетами опоздал на какую-то пару секунд – веревка, перерезанная на том конце, шлепнулась в грязь у его ног.

– Все правильно! Чего еще можно ждать при такой страже? Абсолютно бесполезные лентяи! – воскликнул он в сердцах и выверенным движением сунул оружие обратно за пояс. После этого он подошел к неподвижному телу, так и лежащему посреди тупика. Кроткая кобыла, казалось, следила за ним белесыми глазами, когда Конте наклонился и приложил два пальца к шее мужчины, проверяя пульс. – Пока насмерть перепившиеся стражники валяют дурака, выясняя, что произошло в проклятом Храмовом районе…

– Благодарение Сущностям! – прохрипел мужчина в черном, распутав наконец веревку на своей шее и швырнув ее наземь. Теперь дон Сальвара разглядел, что костюм его был превосходного качества, невзирая на не подходящую к погоде тяжеловесность и жирную грязь, заляпавшую сукно. В нем чувствовался искусный крой, хороший пошив и отменный вкус в отделке – та изысканная сдержанность, что смотрится куда лучше крикливой яркости. – Благодарение Соли и Сладости! Слава Рукам-под-Водами, что эти презренные ублюдки напали на нас совсем рядом со средоточием силы, и священные течения привели вас на помощь!

Он говорил по-терински достаточно хорошо, невзирая на сильный акцент и хриплый после травмы голос. Одной рукой массируя поврежденное горло, он присел и принялся шарить другой по грязи, что-то разыскивая.

– Надеюсь, что смогу помочь вам еще раз, – произнес дон Сальвара на прекрасном вадранском. Он подобрал с земли очки в перламутровой оправе (замечательная конструкция и почти невесомы – великолепная, исключительно дорогая вещь!), протер их рукавом своего ярко-красного камзола и подал чужеземцу.

– О, так вы говорите по-вадрански! – перейдя на родной язык, мужчина в черном заговорил свободно и бегло – во всяком случае, на слух Сальвары. Он нацепил очки на нос и воззрился на своего спасителя. – Это истинное чудо! Я не смел даже надеяться на подобное…

Тут он заметил своего товарища и направился к нему на нетвердых ногах.

– Ох, Грауманн!

Конте кое-как сумел перевернуть поверженного толстяка, и теперь тот лежал на спине. Грудь его под мокрой и грязной рубашкой мерно вздымалась и опадала.

– С ним все в порядке, – сообщил Конте, проведя рукой по грудной клетке и животу пострадавшего. – Судя по всему, ничего не сломано, хотя в ближайшие несколько недель лицо вашего приятеля будет зеленое, как вода в пруду, а затем почернеет, как ночь. Уж поверьте, в этом я разбираюсь – не спутаю жидкое дерьмо с заварным кремом.

– Заварной крем? О да, конечно… – Изящный, хорошо одетый вадранец вздохнул с видимым облегчением. – Святые Сущности исключительно великодушны! Грауманн – мой секретарь и помощник, так сказать, надежная правая рука. Увы, он никуда не годный боец, да и я сам предпочту отступить, когда дело идет к схватке. Мне так неловко, что я обеспокоил вас… – он снова перешел на теринский и обратился к дону Сальваре, глядя на него широко раскрытыми глазами: – Насколько я могу судить, вы из каморрской знати?

С этими словами он отвесил низкий поклон, едва не ткнувшись лбом в землю. Он проявил даже больше усердия, чем предписано этикетом иностранцу, приветствующему члена одного из Пяти семейств Благословенного Герцогства Каморр.

– Позвольте представиться, – продолжал он. – Лукас Фервит, служащий дома бел Аустеров из Эмберлинского кантона в Королевстве Семи Сущностей. Примите мою безмерную благодарность за ваш благородный поступок. Отныне и навечно я ваш должник. Повелевайте – я к вашим услугам.

– Меня зовут Лоренцо, дон Сальвара, а это мой слуга Конте. И позвольте заметить, что это мы полностью к вашим услугам. – Аристократ поклонился не менее любезно, одновременно протянув правую руку для пожатия. – Я в некотором роде чувствую себя обязанным оказывать гостеприимство иностранцам в Каморре. А то, что приключилось с вами, никак нельзя назвать гостеприимством. Помочь вам в таком положении было для меня делом чести.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41