Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дом дверей (№2) - Дом Дверей: Второй визит

ModernLib.Net / Научная фантастика / Ламли Брайан / Дом Дверей: Второй визит - Чтение (стр. 3)
Автор: Ламли Брайан
Жанр: Научная фантастика
Серия: Дом дверей

 

 


Но это было тогда. А сейчас я столь же подвержен своей доле болезней, как и всякий другой, хотя мой врач заверяет меня, что в настоящее время я совершенно здоров. — Он снова посмотрел на Уэйта. — Именно это-то и беспокоит тебя и тех, кто наверху, да, Джордж? Они что, думают, будто фоны заключили со мной какую-то сделку, а через четыре года вернулись, чтобы получить проценты? Именно потому-то за мной (и за всеми нами) и следили так внимательно все это время? Не знали, доверять нам или нет?

Теперь настала очередь Уэйта оказаться захваченным врасплох.

— Я... действительно не понимаю, о чем ты...

— Да, конечно же, понимаешь! — резко оборвал его Джилл и обратился к Тарнболлу:

— Джек, где тебя подцепили?

— Где подцепили... — Тарнболл пристально посмотрел на него, потом на Уэйта и опять на Джилла. — Ты, Спенсер, знаешь что-то, о чем я даже не догадывался спросить!

— О чем спросить? — покраснел Уэйт, пытаясь блефовать.

— Спросить, откуда твои громилы узнали, где меня найти, — прорычал агент. — Вся история завертелась в последние тридцать шесть часов, и всего через двадцать четыре из них твои ребята просто случайно натыкаются на меня в баре в Шарлоттенберге в Берлине?! Чушь собачья!

— Четыре года, — улыбнулся натянутой улыбкой Джилл. — Неужели ты ни разу не почувствовал, что за тобой следят, Джек? Вот это да! А ведь ты же агент и все такое.

— Да чувствовал, твою мать! — скрипнул зубами Тарнболл. — Но думал, что это все мне спьяну мерещится!

— Не верю своим ушам! — визгливо засмеялся Уэйт. — Удивляюсь вашему отношению к этому. Черт возьми, люди летают в космос, а когда возвращаются обратно домой, то отправляются в карантин. Люди работают и с атомной энергией, и с бактериологическим оружием, и каждый день после работы их обследуют для... для их же блага! Ни один из них не видит в этом никакого заговора! А вас похитила машина пришельцев, продержала не один день черт знает где, и вы, вернувшись, ожидаете...

— Что нам скажут, наконец, что же все-таки происходит! — отрезал Джилл. — Мы ожидаем некоторой приватности, некоторого понимания. Черт побери, вы думаете, будто мы — пришельцы! Я хочу сказать... — тут он резко остановился и посмотрел на Тарнболла, который ответил ему точно таким же взглядом, сидя с отвисшей челюстью. А затем они оба перевели глаза на Уэйта.

— Это было еще до моего прихода на эту должность! — запротестовал тот. — Нельзя винить в этом меня. Никого нельзя винить! Или, если уж вам требуется кого-то винить, то вините, пожалуйста, самих себя. Это вы отдали тот палец Андерсону!

— Палец? — повторил Джилл прежде, чем вспомнил и понял. Палец, который удачный выстрел Тарнболла снес с руки пришельца — пришельца, выглядевшего как человек. Точь-в-точь как человек.

— В нем содержалась кровь, которая была не совсем кровью, — сказал министр. — И плоть была почти человеческой, но не совсем. Только эксперт с микроскопом смог определить это наверняка. Синтетическая, почти идеальная подделка. И, конечно, «личность», частью которой была эта подделка, тоже была насквозь фальшивой.

Джилл закрыл рот и сказал:

— Мы-то это знали. Но вы все эти четыре года... вы проверяли нас, желая убедиться, что мы не такие же синтетические, как этот палец?

— На самом-то деле немногим больше двух лет, — уточнил Уэйт. — Потребовалось два года тайных анализов, прежде чем ученые мужи полностью убедились в том, что вы... Какого черта?!

Уэйт заткнулся, потому что в этот момент Джек Тарнболл поднялся со своего сиденья и навис над ним, схватив за модный пиджак и показав зубы в предельно убедительном оскале. И, тряся Уэйта, словно детскую погремушку, разъяренный агент прорычал:

— К черту всех твоих ученых! Как же насчет тебя, Джордж? Уж ты-то «полностью убедился»?

Но тут вмешался Джилл:

— Оставь, Джек, — положил он ладонь на руку Тарнболла. — Джордж — всего лишь винтик в этой системе. А мозг ее находится вне пределов нашей досягаемости.

Что же касается убежденности Уэйта в том, что мы всего лишь люди-человеки, то, конечно же, он убежден в этом. Неужели ты думаешь, будто он и в самом деле сел бы в этот вертолет, не доверяя нам.

Тарнболл с неохотой разжал руку, и после этого Уэйт прожег взглядом их обоих. Люди-человеки? Ну, во всяком случае, насчет Джилла он был убежден. Но что касается Тарнболла — может быть, тот и не пришелец, но уж наверняка какой-то зверь...

Глава четвертая

— Так что же дальше? — спросил Джилл, наблюдая, как министр приводит себя в порядок и расправляет смятые лацканы пиджака. — Куда направимся, когда я прихвачу из дома зубную щетку?

— Могу я понять это так, что мне удалось убедить вас? — ответил Уэйт вопросом на вопрос, продолжая хмуро смотреть на Джека Тарнболла. — Если да, то выбор за тобой. С египетскими властями никаких проблем не возникнет: они нас примут с распростертыми объятиями. Китай, возможно, встретит не столь радостно, но и от ворот поворот не даст. Там чертовски нервничают и задаются вопросами, на которые нам очень хотелось бы дать ответ прежде, чем они решат взять это дело в собственные руки! Что я имею в виду? Ну, я имею в виду хотя бы то, что Китай — ядерная держава и там явно подозревают, будто эта Пагода — какой-то совместный военный эксперимент — возможно, плацдарм на материковом Китае? — с которым валяют дурака американцы и южнокорейцы. Нужно ли мне подробно расписывать этот сценарий? Нет, думаю, что не надо. И, наконец, есть Айсберг, который вполне может быть для тебя самой лучшей точкой отсчета. Он дрейфует в Северной Атлантике, милях в шестистах к юго-востоку от мыса Фэруэлл. Только вот «дрейфует», возможно, неподходящее слово, так как он фактически никуда не плывет. Он стационарный, большой и плоский — я думаю, мы сможем посадить на него самолет. А также...

— Стоп! — остановил его Джилл. — Притормози-ка!

Я хочу сказать, что теперь, когда ты собрался с духом, то уж действительно выкладываешься полностью! Так, что давай не будем волноваться и разберемся спокойно, шаг за шагом. Для начала, ты спрашиваешь, участвую ли я во всей этой затее. Но мы оба знаем, что я должен участвовать, так как это ведь не просто визит. Я хочу сказать, кем бы там ни были эти люди — давай пока называть их «людьми», — они, по крайней мере, могли бы постучаться или черкнуть пару строк. Но они этого не сделали. И ты хочешь сразу же сажать самолет на один из их зондов?

— Зондов? — уставился на него министр. — Но что им зондировать? Они ведь уже побывали здесь, провели разведку, изучили нас. Они нас знают, знают лично тебя, знают мотивации нашего поведения. Мы сдали их проклятый тест на IQ[6] или на что бы там ни было! И все же, послушать тебя сейчас, так кажется, будто ты не уверен, что это... возможно, это не те же... «люди»? — Глаза Уэйта расширились от догадки. — Так как насчет этого, Спенсер? Дело обстоит именно так? Ты думаешь, что это не та же самая компания?

Джилл покачал головой, но это не означало ни «да», ни «нет».

— Не знаю, — ответил он. — Как я могу судить по тому немногому, что ты мне рассказал? Но, кем бы они там ни были, методы у них, похоже, такие же.

— Методы?

— Фоны установили в Шотландии Замок. Мы, конечно же, должны были заметить его, но сочли бы сначала либо курьезом, либо каким-то гигантским розыгрышем. Угрозы мы бы в нем не увидели, во всяком случае, не сразу. И уж определенно не сочли бы его вторжением инопланетян. Что давало им время на то, чтобы изучить нас...

— Но ведь период изучения наверняка давно завершился? — вставил Тарнболл. — Спенсер, ты сбил меня с толку не меньше, чем Джордж!

— И себя тоже, — нахмурился Джилл. — Просто я пытаюсь тщательно все обдумать, рассмотреть это дело во всех сторон, вот и все. Зачем бы им, черт возьми, захотелось проделывать все по новой? Зачем эта бессмысленная ловушка в виде еще одного Дома Дверей? И зачем три Дома Дверей, когда в первый раз хватило и одного? — Он снова посмотрел на Уэйта. — Стоп! Эти Дома такие же или нет?

— Э?

— У них есть двери? У той Пагоды или у той Пирамиды есть что-нибудь похожее на дверь или вход?

— А ты ожидал бы увидеть дверь в пирамиде? — ответил Уэйт.

— В пагоде — ожидал бы, — уведомил его Джилл.

Министр достал из внутреннего кармана пиджака тонкий конверт из манильской бумаги, вытряхнул из него фотографии и передал их Джиллу. Тот пристально изучил их и сунул Джеку Тарнболлу. Могучий агент заметил:

— Да, сфотографировано со всех сторон, но никаких дверей или окон. А Айсберг... Господи, да он же громадный!

— Мне необходимо взглянуть поближе, — тихо сказал Джилл (теперь он сделался очень осторожным). — Нет, на этот Айсберг я пока высаживаться не собираюсь, спасибо — не надо. Но мне нужно посмотреть на него вблизи. И предпочтительней раньше, чем будет поздно.

— И что именно ты видишь, Спенсер? — подался в его сторону Уэйт, пристально рассматривая фотографии, когда Джилл взял их у Тарнболла и снова принялся разглядывать их.

— Ты имеешь в виду мой экстрасенсорный талант? — Джилл покачал головой. — Он так не действует, Джордж.

Просто глядя на фотографию, я ничего не могу увидеть или почувствовать. Но, по-моему, ты прав. Предполагая, что это фоны, я не вижу никакой причины, по которой им захотелось бы вернуться. И определенно не вижу никакой причины, чтобы отправлять три зонда.

Поэтому, возможно, это вовсе не фоны. А это, в свою очередь, означает...

И Тарнболл закончил за него:

— Что, чем раньше мы разберемся, кто же именно сюда заявился, тем лучше мы все будем себя чувствовать, верно? — Но затем, переводя взгляд с одного собеседника на другого, добавил:

— Или, может быть, не будем...

* * *

Хейлинг-Айленд, который Спенсер Джилл никогда не считал настоящим островом, а, скорее — полуостровом, купался в вечерних солнечных лучах, когда вертолет рассек небо над Питерсфилдом, перевалил через холмы и устремился вниз над Суссексом, быстро теряя высоту.

Большой зеленый самоцвет в золотой оправе, окруженный бирюзовым морем — вот как выглядел этот «остров». Он будто оседлал изогнутый горизонт, представляя собой восхитительное зрелище. Но сейчас Джилл не мог оценить его по достоинству.

Анжела ожидала его возвращения лишь где-то к ночи. Так как же ему, черт подери, объяснить теперь свое раннее прибытие на вертолете и тот факт, что бывший агент, Джек Тарнболл, и Джордж Уэйт, с которым она уже встречалась два-три раза и не очень-то привечала, прибыли с ним? Он знал Анжелу: она даже не даст ему времени на объяснения. Все поймет, едва взглянув на него. Джилл пока еще не обдумывал того, что сама побывавшая в плену Дома Дверей Анжела тоже должна считаться «специалисткой» по этому объекту.

Дом Джилла — их дом — представлял собой современное бунгало, раскинувшееся среди акров полей. Весь участок, стоявший в стороне от дорог, окружала колючая изгородь, и он, несмотря на свои размеры, оставался как бы изолированным. Их владения состояли из огороженной опавшими ветвями рощицы, довольно большого огорода, за которым Анжела каким-то образом находила время приглядывать, одичавшего фруктового сада, заросшего куманикой, где они собирали в сезон черную смородину, яблоки и груши, которые, правда, в основном раздавали. Кроме того, в саду имелся маленький розарий с простенькими скамейками и дорожками, вымощенными достаточно небрежно. Анжела намекала, что ей также хотелось бы в один прекрасный день обзавестись конюшней и парой лошадок, просто для того, чтобы она могла заботиться о них.

Джилл со своей стороны спроектировал плавательный бассейн и наметил для него место, где скоро собирался начать копать. Да уж, «скоро». Все подобные планы составлялись четыре года назад, на заре совместной жизни, когда они только-только приобрели этот дом. Но, оказалось, проектам потребовалось куда больше времени для того, чтобы действительно начать осуществляться.

Дело заключалось не в каком-то эмоциональном спаде — их любовь друг к другу была так же сильна и не собиралась угасать. Нет, это больше походило на то, будто они ждали. Но чего? Джилл не знал... до сегодняшнего дня. Анжела казалась неуверенной в их будущем. Она хотела иметь детей или, по крайней мере, одного ребенка, но не желала оформить их отношения.

В конце концов, на дворе стояли девяностые годы двадцатого века! Однако к своему удивлению Джилл обнаружил, что принадлежит к числу людей старомодных.

Несмотря на близость нового тысячелетия, он хотел вступить в брак. Им двигало что-то типа «а кто объяснит малышу?». Или, наверное, все подобные проблемы являлись лишь предлогами. И с обеих сторон.

Когда Джилл думал об этом — чем он занимался достаточно часто, — то понимал, что на самом-то деле ему не хотелось иметь детей. Такое нежелание проистекало из его машинной эмпатии (или так, во всяком случае, он пытался убедить себя). А вдруг она передается в генетическом коде? Джилл отнюдь не хотел обременять этим «даром» свое потомство. Он высказал свою точку зрения самым жестким образом, чем сильно обидел Анжелу.

— Обременять? Ты или твои дети можете стать следующим прыжком в эволюции Человечества, а ты называешь свою машинную эмпатию каким-то бременем?! Обузой?! Подобно какой-то неполноценности или уродству?! Ну, позволь мне тебе напомнить, Спенсер Джилл, что без твоей маленькой обузы мы бы все в свое время оказались в прескверном положении, если вообще в каком-то положении, а не в гробу!

И ему пришлось признать, что, и в самом деле, очень многое зависело от его взаимодействия с машиной. Домом Дверей. А именно судьба всего мира. Его аргумент был просто предлогом, маскирующим испытываемую им в душе неуверенность. Не в отношении Анжелы, а будущего вообще. Или даже конкретно предчувствуемого им будущего.

И теперь это конкретное будущее наступило...

* * *

— Тут когда-нибудь должна была заплескаться вода в моем бассейне, — сказал Джилл, когда вертолет опустился на землю и стихающий вой его двигателя перешел в гулкий стук. — Прямо здесь.

— Плюх! — молвил Тарнболл и, миг спустя, поинтересовался:

— А почему «должна была», а не плещется?

Джилл пожал плечами:

— Руки не дошли.

Когда они распахнули дверцу и спустились по лесенке, из дома выбежала Анжела, а за ней двое мужчин!

Джилл с Тарнболлом обозрели появившихся парней: хорошо сложенные, мрачноватые, решительного вида субъекты. А затем обменялись лишь одним быстрым взглядом, сказавшим очень и очень многое. И, спустившись по лесенке, они, пригибаясь под злобно рассекающими воздух лопастями, направились к дому. Тут и Джилл, и агент синхронно вспомнили одно и то же: холодную ночь в Киллине у подножья Грампианских гор, куда один человек, который на самом деле человеком не был, явился, чтобы отыскать Джилла и убить его. Тогда существовал только один Дом Дверей. А теперь — три. Так кем же или чем являлись эти гости?

Анжела уже приблизилась к мерцающей дуге винтов; она остановилась и низко пригнулась, когда та парочка догнала ее. Один из преследователей схватил ее за руку, заставив внезапно, резко остановиться; а другой обхватил ее и оттащил прочь от вращающейся опасности. Но к тому времени, почти не слыша из-за уп-уп-упанья винтов вертолета отчаянных криков Уэйта, Джилл с Тарнболлом в ярости набросились на них.

Противник Джилла рухнул, несколько обескураженный тем, что его ударили по носу. Со вторым схватился Тарнболл, ударил его по почкам, и тот тоже повалился было, но агент схватил его за завязанные на затылке в «конский хвост» волосы и рывком поднял в вертикальное положение, а затем отвел назад кулак и снова ударил.

— Бога ради! — заорал Уэйт. — Господи, они же только присматривали за ней!

— Да, — задыхаясь, произнесла Анжела, — присматривали, но на свой лад. А я отказываюсь быть заточенной в собственном доме, даже если это делается якобы для моего же блага! — Она бросилась в объятия Джилла.

Противник Джилла привстал на колено и, когда Спенсер шагнул к нему, поднял руку для защиты и выпалил:

— Господи! Да прекратите вы огонь или нет?! — Из носа у него сильно хлестала кровь. Что же до другого охранника из министерства обороны, то тот стонал, держась за бок, и хлопнулся наземь, когда Тарнболл выпустил его.

Джилл повернулся к Уэйту:

— Тебе следовало предупредить, — прокричал он, перекрывая быстро стихающий гул вертушки.

— Я сам не знал, пока не увидел их, — ответил Уэйт, первым выходя из опасной зоны. И велел двум пораженным молодчикам:

— Подождите меня в вертолете.

Подойдя к дому, Анжела не пригласила министра войти, на крыльце она повернулась и резко спросила:

— Так значит, вы об этом не знали?

— О них — нет, — покачал головой Уэйт. — Но, в то же время, меня это не сильно удивило. Министерство обороны хочет... ну, защитить любого, кто имел хоть какое-то отношение к первому контакту.

— Значит, это все правда? — надавила Анжела. — Они вернулись? — Она кинула на Джилла встревоженный взгляд. А потом перевела глаза на Тарнболла и узнала его... тогда окончательно постигла страшную истину.

Как и ожидал Джилл. Кивнув и плотно сжимая губы, она спросила:

— И тебя позвали принять участие.

— Вам нужно о многом поговорить, — остановил их, подняв руки, Уэйт. — А мне следует вернуться в Лондон. Спенсер, позвони мне сегодня, ближе к ночи. Дай знать, что именно вы решили и что вам может понадобиться. И, Джек, — посмотрев на агента, он снова бессознательно поправил лацканы пиджака. — Похоже, ты тоже склоняешься участвовать в этом деле. Поэтому на данный момент я на том с вами и расстанусь. Но, Спенсер, время очень дорого. От нас ожидают мобильности, и спланировать начало операции надо уже завтра, рано утром. Направляемся мы... — Он пожал плечами:

— Это уже вам решать куда. — Он кивнул, повернулся и побежал обратно к вертолету. — Я отзову сотрудников службы охраны, — оглянувшись, крикнул он и снова обратился к агенту:

— Теперь все ложится на тебя, Джек. Но если ты случайно наткнешься еще на каких-нибудь с виду подозрительных людей, то постарайся вспомнить, что они могут быть на нашей стороне.

— Скажи этим ребятам, что мы сожалеем об ошибке! — прокричал ему вслед Тарнболл.

— Говори за себя, — пробурчала себе под нос Анжела. — С моей точки зрения, они походили на пару неотесанных субъектов, если не на деревенских мужланов!

Мрачные, молчаливые мор...

— Морпехи! — не дал ей договорить нелестный отзыв Джилл, препровождая ее в дом. А Тарнболл последовал за ними.

* * *

Вскоре Джилл поинтересовался:

— Они действительно сильно досаждали тебе? Если так, то они заслужили все, что получили и даже больше!

— Да вообще-то нет. — Она обаятельно покачала головой. Анжела совладала с собой, больше не кипела от гнева и, похоже, примирилась со случившимся. Ну, возможно, лишь чуточку негодовала. — Как они все пытались втолковать мне, у них был приказ. И как я в ответ пыталась втолковать им, что к черту ваш приказ! Мне хотелось съездить в деревню и просто сходить в магазин, но они заявили мне, что я должна оставаться дома.

Потом, когда я увидела сегодня утром по телевизору те первые невнятные сообщения — из Египта и с того норвежского ледокола, — я связала все это с происходящим здесь. И, когда я поднажала на них, выпытывая сведения... они рассказали мне все, что знали, а знали они весьма немногое. Но они сказали, что когда ты вернешься домой, у тебя будет намного больше сведений. Это так?

Джилл покачал головой и сообщил:

— Нет, ненамного. Норвежский ледокол? Похоже, ты можешь знать больше моего. Когда это показывали, я трясся в поезде или беседовал с людьми в «Джорделл-Бэнк». Мы всегда можем поймать повторение по каналам новостей. А до той поры — я могу лишь поведать тебе то, что мне рассказал Уэйт.

Он сделал это, а затем показал Анжеле фотографии.

И пока она рассматривала их, Джилл любовался ею, как любовался столько раз прежде. Его по-прежнему волновало, на самом деле волновало, больше, чем когда-либо, что она принадлежала ему.

Маленькая, не больше пяти футов и четырех-пяти дюймов, длинноногая, стройная и ах-какая-хорошенькая.

С маленькими ушками, полускрытыми под мелкими черными колечками, не совсем идеальным ртом, вздернутым носиком и слегка раскосыми, дерзкими, темными глазами, она выглядела почти евразийкой, и ее часто принимали за таковую. Но, на самом деле, она была самой что ни на есть англичанкой. Или, во всяком случае, британкой, поскольку ее отец был шотландцем. Но она унаследовала лицо и стройную фигурку своей матери, а также изрядную долю ее независимости. Настолько изрядную, что Джилл иной раз оказывался озадаченным тем, что она вообще согласилась связать себя прочными узами, что они стали «ячейкой общества» и жили вместе. Он мог лишь приписать это тому факту, что она действительно его любит. И одному Богу известно, как он любил ее.

Тем временем Джек Тарнболл взял пульт дистанционного управления и включил телевизор.

— Может быть, поймаю передачу новостей, — понадеялся он.

Анжела с Джиллом на кушетке, Тарнболл — на стуле расположились перед телевизором, стоявшим на столике в углу гостиной. На экране замелькали кадры, которые американский диктор комментировал необычайно гнусавым голосом, более смахивающим на треск помех. Тарнболл выключил звук, чтобы сосредоточиться на кадрах. Это была типичная печальная повесть о беспорядках по всему миру: политическая напряженность в Корее, Боснии, Турции и Греции; пограничная война в бывшем Советском Союзе; акции гражданского неповиновения в нескольких крупных американских городах, где брал свою дань наркотик нового типа. Но присутствовали также и хорошие новости. Хорошие результаты дала новая программа иммунизации для борьбы со СПИДом; в результате обнаружения около Фолклендских островов запасов нефти и природного газа подписана декларация о сотрудничестве между Великобританией и Аргентиной; а в Чехии изобличена международная шайка педофилов, и ее вожаки убиты при перестрелке в Праге.

После этого на экране возник снятый с воздуха айсберг, и Тарнболл быстро вернул звук, сделав это как раз вовремя, чтобы поймать комментарий с середины фразы:

— ..в Северной Атлантике, считают результатом истончения озонового слоя и глобального потепления. В настоящее время айсберг, очевидно, угодил в гигантский водоворот на стыке Лабрадорского течения и течения Ирмингера. К тому же в этой части Атлантики проходят теплые течения Гольфстрима, что скоро вызовет таяние этого гигантского массива. Хотя айсберг настолько огромен, что «скоро» будет недостаточно скорым временем для рыбацких и других судов, плавающих по самым северным маршрутам между Соединенным Королевством и Соединенными Штатами Америки. А если эту махину начнет сносить на юг, то будут перекрыты многие важные грузовые и пассажирские маршруты Атлантики.

Учитывая последнее, судовладельческие организации связались с «Осло Стар», норвежским ледоколом, возвращающимся на базу из арктических вод, и попросили изучить эту загадочную льдину и сообщить ее истинные размеры. И если айсберг окажется слишком крупной угрозой, то будет расколот ударами с воздуха, так как меньшие куски растают быстрее.

Всего три часа назад мы высадили с вертолета на «Осло Стар» съемочную группу и через некоторое время постараемся передать вам сообщение и кадры прямо с самого ледокола, который маневрирует всего в нескольких футах от этого Кинг-Конга айсбергов, самой большой массы дрейфующего льда в мире.

Экран переключился на студию, показывая улыбающегося диктора, перебирающего за столом бумаги.

— А теперь пора переключиться с арктического холода на средиземноморскую жару, — сказал он. — На Каир, где египетские власти сообщили об одной из самых странных загадок со времен первых пирамид, о самой таинственной истории, какую мы когда-либо слышали. Что же это? Гигантский розыгрыш? Мираж? Образы четырехтысячелетней давности, зафиксированные в недрах планеты и только теперь спроецированные на поверхность сейсмическими конвульсиями в глубине земной коры?

Уф! О чем я болтаю? Ну, одна картинка стоит тысячи слов, или так мне, во всяком случае, говорили, и поэтому я покажу вам несколько более ранних материалов египетского телевидения и предоставлю решать вам самим...

Итак, с вами Дэн Ладука и хроника, снятая вчерашним утром на Ниле...

Образ Ладуки уменьшился и переместился в окошко в углу экрана. Вдруг диктор так и подскочил, увидя что-то за кадром, затем нахмурился и, извиняясь, пожал плечами, когда на экране появилась вовсе не та картинка, какую он обещал. Слегка запинаясь, он продолжил комментировать:

— Извините, ребята! Это просто одна из тех технических накладок, какие иногда случаются. Но и данные кадры в чем-то связаны с нашей историей, поэтому мы можем на данный момент оставить этот материал. Вы видите... э-э-э... профессора Гарри Цорна, советника по вопросам геологии при проекте «Новая Мохоскважина»[7] в... э-э-э... Каттарской впадине.

Во время вышеописанной импровизации журналиста профессор Цорн что-то безучастно говорил в микрофон некоего неизвестного репортера, но звук отсутствовал.

А на заднем плане огромная вышка бесшумно бурила скважину в прокаленной солнцем, растрескавшейся поверхности, где, правда, имелся оазис с пальмами, верблюдами, обливающимися потом рабочими и их парусиновыми палатками. Образ Ладуки вдруг мигнул и пропал, после этого проявился звук, и Цорн произнес:

— Якобы это произошло из-за нашего бурения здесь.

Но об этом и речи быть не может. Я хочу сказать, ведь эта проклятая чертова дыра — Каттарская впадина — эта площадка проекта «Новая Мохоскважина», где мы сейчас и стоим, находится в целых ста восьмидесяти милях от места в дельте Нила с этим вашим так называемым «пирамидным феноменом»! Да вы ведь можете с таким же успехом винить большую эфиопскую впадину, верно?

Цорн снял рубашку цвета хаки, выжал из нее пот и набросил на загоревшие до черноты плечи. Затем, сдвинув на затылок «стетсоновскую» шляпу с поникшими полями, он смыл пот с лица и сплюнул на песок.

— Ну да, полагаю, это возможно, — рассудительно ответил корреспондент. — Вот только так уж случилось, что бурением здесь занимаетесь только вы. Профессор Цорн, а вы уверены, что ваши действия не потревожили какие-то подземные силы... ну... нечто из самого земного ядра?

— Черт, — Цорн ругался с чисто техасским акцентом, — да до ядра Земли четыре тысячи миль! А мы еще и кору-то не пробурили! Именно к этому и сводится весь проект «Новой Мохоскважины»: всего лишь пробурить кору. Так что поверь мне, сынок, ваш пирамидный мираж в Каире не имеет никакого, на хрен, отношения к тому, чем мы занимаемся здесь. Нет, сэр. — И снова сплюнул.

— Ну, большое спасибо, профессор Цорн! — хмыкнул Тарнболл. Но Джилл тут же приложил палец к губам и кивнул на экран. Ладука все-таки вернулся в свое угловое окошко, но основная картинка сменилась и показывала теперь вид некой пирамиды, хотя и довольно странной.

— Ну ладно. Айсберг это одно, — хрипло произнес Джилл. — Гигантская, почти лишенная особенностей глыба льда. К тому же, если судить по тем снимкам с воздуха, Айсберг этот очень даже вещественный. Но эти кадры с Пирамидой отсняли вчера, на ранних ее стадиях, следовательно, до того, как она сгустилась вокруг своей узловой точки. И теперь вы, возможно, припомните, что Замок на склоне Бен-Лоэрса прошел именно через такую фазу, прежде чем затвердел. Поэтому, посмотри-ка сейчас на эту картинку, ладно, Джек? — Он кивнул на экран. Он выглядел бледным, щеки ввалились.

Агент произнес, понизив голос:

— Насчет нее-то — никаких сомнений, верно?

Джилл кивнул:

— Я надеялся, что это может оказаться какой-то ошибкой, но игры в «угадайку» закончились. Это, несомненно, очередной Дом Дверей. А следовательно, и другие тоже. Вся беда в том, что я просто не могу себе представить, зачем они здесь!

Но, помолчав с миг, добавил:

— Или, скорее, вся беда в том, что как раз могу...

Глава пятая

Пирамида на экране выглядела какой-то смазанной.

Но виной тому были не плохо сфокусированные камеры, так как фоновые детали выглядели четкими во всех отношениях: дельта Нила, искрящиеся отблески солнца на воде, лавирующая на утреннем бризе фелюга под треугольными латинскими парусами.

Дэн Ладука продолжил свой комментарий:

— А вот и обещанные мной материалы. Это, по всей видимости, всего лишь еще одна египетская пирамида... — сказал он, бросив взгляд за рамки кадра из своего «окошка» в правом верхнем углу экрана, как будто Землю уже усеивало с дюжину подобных. — Но эта — иная! По словам местных жителей, за ночь до съемки ее не было и в помине! Прошу простить за качество картинки: тепловое марево или что-то в этом духе, а может быть, — это те самые «потревоженные подземные силы», существование которых, как вы слышали, всего несколько минут назад начисто отметал профессор Цорн.

Как бы там все ни происходило, заслуживает упоминания еще одно обстоятельство, связанное с этой пирамидой.

— Всего-то одно обстоятельство? — удивился вслух Джилл.

Шла не очень-то умелая воздушная съемка, когда кадры приходилось подравнивать, чтобы убрать брак киношников с вертолета. Наконец можно было по-настоящему оценить размеры этой штуки. Это действительно была пирамида!

«Ну и громадина, совсем как настоящая», — подумал Джилл, все внимание которого было приковано к экрану. Но вслух он лишь тихо произнес:

— Тепловое марево? Вы когда-нибудь слышали подобную бессмыслицу? А что до воздействия на земное ядро — так это полнейшая ерунда!

Анжела негромко продолжила незаконченную мысль диктора:

— Это... творение непохоже на земное. Оно... смахивает на плохую имитацию...

Тарнболл кивнул:

— Да, есть, по крайней мере, два обстоятельства, которые Дэн Ладука, кажется, упустил из виду.

— Или он говорит лишь то, что дозволено, — предположил Джилл.

— Ты так думаешь? — взглянул на него Тарнболл.

— А ты помнишь, сколько всего пришлось скрывать определенным службам после нашего маленького приключения в Шотландии? Ведь по первому Дому Дверей собирались шарахнуть атомной бомбой!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31