Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Эльфийские нации (№1) - Перворожденный

ModernLib.Net / Фэнтези / Томпсон Пол / Перворожденный - Чтение (стр. 9)
Автор: Томпсон Пол
Жанр: Фэнтези
Серия: Эльфийские нации

 

 


– Идите по домам, – презрительно приказал он эльфам. – Закройте на засовы двери и ставни.

– А полуэльфы сюда не придут? – боязливо подал голос один из мастеровых.

– Откуда мне знать? Но на всякий случай приготовьтесь обороняться.

Ситас пришпорил лошадь, которая, цокая копытами по камням, поскакала прочь.

За жилищами ремесленников, на первой из улиц, где обитал простой люд, он очутился среди ломаных тележек, перевернутых носилок, брошенных экипажей. Ситасу пришлось с трудом пробираться между обломками – проезжая часть была заполнена народом. Эльфы безмолвно застыли, не в силах поверить в происходящее, некоторые рыдали, потрясенные видом этих жестокостей так близко от их дома. При появлении Ситаса толпа возликовала. Он снова остановился и спросил, не видел ли кто госпожу Ниракину.

– С тех пор как мимо прошли воины, никого больше не было, – ответил какой-то торговец. – Совсем никого.

Он поблагодарил их и велел возвращаться в дома. Эльфы повиновались, и через несколько мгновений принц остался один.

Самые бедные жители Сильваноста жили в домах-башнях, как и богачи, однако башни эти редко строились выше четырех-пяти этажей. Вокруг каждого дома был разбит маленький садик, крошечная копия сада, окружавшего Звездную Башню. Сейчас любовно ухоженные клумбы были изуродованы мусором и обломками. В воздухе пахло дымом. Ситас мрачно продолжал продвигаться к центру этого безумия.

Проехав еще две улицы, принц увидел, первых мятежников. Две женщины, одна из рода людей, другая – из эльфов Каганести, били горшки, швыряя их о мостовую. Когда горшки закончились, они подбежали к брошенной тележке гончара и набрали еще.

– Прекратите это! – приказал Ситас.

Смуглая эльфийская женщина, только лишь взглянув на наследника престола, с криком бросилась прочь. Ее товарка, напротив, метнула в принца миску. Сосуд разбился у ног его лошади, осыпав животное дождем осколков. После этого дерзкая женщина отряхнула руки и спокойно отправилась своей дорогой.

Лошадь отпрянула, встала на дыбы, и Ситас с трудом удержался в седле. Успокоив лошадь, он снова двинулся вперед и оказался перед резким поворотом направо.

Послышались приближающиеся звуки борьбы, и Ситас вытащил из ножен меч.

Улица перед ним была полна народу – дерущихся между собой эльфов Сильванести, Каганести, людей, кендеров, гномов. Отряд королевской гвардии с пиками наперевес пытался оттеснить назад обезумевших от страха горожан. Ситас подъехал к офицеру, командовавшему небольшим – всего в двадцать воинов – отрядом.

– Капитан! Где твой командир? – возвысил голос Ситас, стараясь перекричать шум голосов.

– Высочайший! – Воин, по виду сам из народа Каганести, четко отсалютовал принцу. – Лорд Кенкатедрус преследует мятежников на Рынке.

Ситас, сидя верхом на лошади, вгляделся в волнующееся море голов.

– И это все мятежники? – недоверчиво спросил он.

– Нет, господин. Большая часть их – торговцы, они пытаются сбежать от мятежников, которые подожгли их лавки, – ответил капитан.

– Но зачем вы удерживаете их?

– Приказ лорда Кенкатедруса, господин. Он не желает, чтобы эти инородцы наполнили город.

Когда принц спросил, не видел ли капитан его мать, воин покачал головой в шлеме. Затем Ситас осведомился, нет ли обходного пути к реке.

– Не пускайте их! – прогремел капитан изнемогающим солдатам. – Толкайте! Копьями! – Он отступил ближе к Ситасу и ответил: – Да, господин, ты можешь проехать по этой улице к аллее Белых Роз, а она ведет прямо к воде.

Ситас подбодрил капитана и повернул лошадь. На них обрушился град камней и осколков. Капитану и его воинам не грозила опасность: они были в доспехах. А беззащитному Ситасу и его лошади пришлось в спешке спасаться бегством.

Аллея Белых Роз оказалась узкой улицей, огороженной с обеих сторон высокими каменными стенами. Она пролегала в беднейшем квартале Сильваноста, и башни здесь были самыми низкими. Одноэтажные и двухэтажные постройки напоминали приземистые каменные барабаны – карикатура на стройные, мерцающие шпили в центре города.

Когда Ситас въехал на улицу, вокруг никого не было. Проезжая, он почти касался коленями стен по обе стороны от проезжей части. Посредине в сточной канаве пенилась тонкая струйка воды. В противоположном конце аллеи мелькали кучки мятежников из трех-четырех человек, преследуемые по пятам королевской гвардией. Ситас наткнулся на четверых воинственно выглядевших эльфов. Те, застыв, уставились на него. Каждый был вооружен палкой или камнем. Ситас указал на них острием меча.

– Бросьте все это, – жестко приказал он. – Возвращайтесь в свои дома!

– Мы свободные эльфы! Не позволим никому приказывать нам! Нас уже один раз выгнали из наших домов, но мы больше этого не допустим! – закричал один из повстанцев.

– Вы ошибаетесь, – возразил Ситас, придержав лошадь, чтобы его не смогли обойти. – Никто вас отсюда не гонит. Звездный Пророк хочет построить для вас настоящий город на западном берегу Тон-Таласа.

– А святая госпожа говорила не так! – выкрикнул другой эльф.

– Какая еще святая госпожа?

– Жрица Квенести Па! Она сказала нам всю правду!

Итак, восстание было на совести Мирителисины. Ситаса охватила ярость. Взмахнув над головой кнутом, он приказал:

– Убирайтесь по домам! По домам, иначе воины изобьют вас!

Кто-то швырнул в Ситаса камень. Принц отбил его, булыжник со звоном ударился о стальной клинок. Один из эльфов, весь в копоти, попытался схватить поводья лошади, но принц плашмя ударил его мечом по голове. Эльф упал, а другие торопливо отступили в поисках более беспомощной жертвы.

Ситас продолжал путь, едва успевая уклоняться от летевших в него палок и обломков. Бородатый мятежник, которого Ситас принял за человека, метнул в него топор, и Ситас, ударив его мечом, рассек тело нападавшего почти на две части. Лишь когда враг упал мертвым, принц заметил его заостренные уши и светлые волосы – признаки того, что в его жилах течет кровь Сильванести. Полуэльф – Ситасу не приходилось видеть их раньше. Его захлестнула волна жалости, смешанной с отвращением.

Словно окаменев от всего увиденного, принц выехал на берег реки. Ее обычно мирные воды теперь несли мертвые тела, и это зрелище окончательно лишило Ситаса сил. Однако, увидев в воде труп женщины в золотом платье, он очнулся от оцепенения. У его матери было точно такое же.

Ситас спрыгнул с коня, почти упал на мелководье и, с трудом передвигаясь, по-прежнему держа в руке меч, подбежал к телу. Это была Ниракина. Его мать мертва! Слезы заструились по щекам принца. Подтащив тело к берегу, Ситас перевернул его и с огромным облегчением увидел, что это не Ниракина – на него глядело лицо незнакомки.

Ситас отпустил тело, и Тон-Талас мягко увлек его за собой. Принц стоял неподвижно, закашлявшись в дыму, глядя на кошмарную картину. Неужели сегодня боги оставили Сильванести?

– Ситас… Ситас…

Услышав свое имя, принц резко обернулся, бросился к берегу, откуда доносился голос, и оказался среди низких домов, выходивших к воде. Справа от него находилась массивная башня с конусообразной крышей и высокими окнами. Из верхнего окна кто-то махал куском белой ткани.

– Ситас! – С радостью принц узнал голос матери.

Он вскочил на лошадь и галопом помчался на помощь. От подножия башни доносились вопли и глухие удары. Во дворе, за низкой каменной оградой, принц увидел группу мятежников, ломившихся в дверь. Ситас направил лошадь прямо на стену, и животное легко преодолело препятствие. Оказавшись во дворе, он угрожающе закричал и, вытащив меч, врезался в толпу. Люди уронили скамью, которую использовали вместо тарана, и бросились врассыпную.

Над головой принца открылось окно, и Ниракина позвала:

– Ситас! Благодарение богам, ты все-таки пришел!

Полуразвалившаяся дверь дома отворилась, и на пороге осторожно показался смутно знакомый принцу эльф с зажатой в руке ножкой стола.

– Я тебя знаю, – сказал Ситас, торопливо спрыгивая с лошади.

– Таманьер Амбродель к твоим услугам, Высочайший, – спокойно промолвил эльф, опуская оружие. – С госпожой Ниракиной все в порядке.

Ситас кинулся к матери, спустившейся по лестнице, и заключил ее в объятия.

– Мы оказались в осаде, – объяснила Ниракина. Ее медово-золотистые волосы были в полном беспорядке, а нежное лицо перепачкано сажей. – Таманьер спас мне жизнь. Он отогнал их и охранял дверь.

– Я думал, тебя убили. – Ситас взял лицо матери в исцарапанные, грязные ладони. – Я увидел в реке мертвую женщину. На ней было такое же платье, как у тебя.

Ниракина рассказала, что, когда начались беспорядки, она как раз раздавала беженцам старую одежду. Внезапно она и Таманьер оказались в центре мятежа. Ее спасло лишь то, что многие из беженцев знали жену Пророка и не позволили обижать ее.

– С чего все началось? – требовательно спросил Ситас. – Я что-то слышал о Мирителисине.

– Боюсь, что виновата именно она, – ответил Таманьер. – Я видел, как она, разъезжая на повозке, провозглашала, что Пророк и главные жрецы хотят выгнать всех поселенцев обратно за реку. Народ испугался, что их собственные правители лишат их последнего укрытия, отправят их умирать на равнинах. И они восстали, чтобы не допустить очередного изгнания.

– Это же предательство! – вскричал Ситас, сжав кулаки. – Мирителисину нужно судить!

– Она не подстрекала их к мятежу, – мягко возразила мать. – Она болеет душой за бедняков, ведь они больше всего пострадали от этого.

Но у Ситаса не было настроения спорить. Вместо этого он обернулся к Таманьеру и протянул ему руку. Эльф, распахнув от удивления глаза, сжал ладонь принца.

– Тебя наградят, – с благодарностью произнес Ситас.

– Спасибо тебе, Высочайший. – Таманьер оглядел улицу. – Наверное, сейчас следует доставить госпожу Ниракину домой.

В городе стало намного спокойнее. Воины Кенкатедруса все теснее зажимали восставших в кольцо. Когда беспорядки, наконец, были подавлены, отряд пожарных смог войти на Рынок. Но было уже слишком поздно – почти половина зданий на Рыночной площади превратилась в развалины.

Приговор, вынесенный Ситэлом его мятежным подданным, был скор и жесток. Все восставшие, как один, были осуждены.

Эльфов Каганести и Сильванести обратили в рабство и заставили восстанавливать разрушенные здания. Повстанцы из людей и других чужих народов были изгнаны из города вооруженными воинами, им запретили возвращаться под страхом смерти. Имущество торговцев, участвовавших в беспорядках, конфисковали, владельцев навсегда изгнали из Сильваноста.

Мирителисина предстала перед судом Пророка в присутствии Ситаса, Ниракины, Таманьера Амброделя и всех высших жрецов Сильваноста. Она не произнесла ни слова, не пыталась защищаться. Несмотря на все уважение к ней, Пророк признал ее виновной в невольной измене. Он мог бы обвинить жрицу в намеренном предательстве, наказанием за которое служила смерть, но Пророк не в силах был проявить подобную жесткость.

Главную жрицу Квенести Па заключили в темницу, находившуюся в подвалах дворца Квинари, в просторную и чистую, однако совершенно темную камеру. С помощью заклинаний темницу запечатали, чтобы Мирителисина не смогла использовать свое магическое искусство для общения с внешним миром. Несмотря на то, что многие считали приговор справедливым, все же мало кто одобрял его; лицо такого ранга не заключали в тюрьму с темных, смутных времен Сильваноса и Балифа.

– Неужели вы считаете, что справедливо держать ее там? – спросила Ниракина, оставшись наедине с сыном и мужем.

– Ты меня удивляешь, – устало сказал Ситэл. – Из всех нас тебе, чья жизнь висела на волоске, менее всего пристало сомневаться в справедливости приговора.

– Я уверена, что она не хотела ничего плохого. – Лицо Ниракины омрачилось. – Она думала только о благе несчастных.

– Может, она и не хотела поднимать мятеж, – сочувственно заметил Ситас, – но я не уверен, что она не хотела ничего плохого. Мирителисина попыталась подорвать престиж Пророка, взывая к простому народу. Это само по себе уже предательство.

– Несчастные, – прошептала Ниракина.

Супруга Пророка удалилась на покой, и в комнате остались только Ситэл с сыном.

– У твоей матери доброе сердце, Сит. Эти страдания обессилили ее. Ей нужен отдых.

Ситас угрюмо кивнул, и Пророк продолжал:

– Я намерен отправить на запад отряд из пятидесяти воинов под командой капитана Кориамиса. Их задачей будет захватить кого-нибудь из разбойников, что терроризируют наших поселенцев, и доставить пленников сюда живыми. Может быть, тогда мы сможем узнать, кто же в действительности стоит за всеми этими злодеяниями. – Ситэл зевнул и потянулся. – Кориамис выступает завтра, и уже через месяц что-нибудь прояснится.

Отец и сын расстались. Ситэл наблюдал, как принц спускается по дворцовой лестнице в противоположную сторону от их общих с Герматией покоев.

– Ты куда, Сит? – неловко окликнул его отец.

– В мою старую комнату, отец, – с видимым смущением отвечал принц. – Герматия и я… Мы в последнее время не живем вместе, – жестко закончил он.

Ситэл удивленно поднял седую бровь.

– Ты не завоюешь сердца женщины, оставив ее одну, – посоветовал он.

– Мне нужно время на размышление, – возразил Ситас и, отрывисто пожелав отцу доброй ночи, ушел к себе.

Когда стихли его шаги, эхом отдававшиеся в коридоре, Ситэл вздохнул. То, что Ситас и Герматия по какой-то причине поссорились, беспокоило его больше, чем необходимость посадить Мирителисину за решетку. Он знал своего сына и знал невестку. Оба были слишком гордыми, слишком несгибаемыми. Любая размолвка между ними со временем только усилится. Это нехорошо. Роду Сильваноса требовалось обеспечить продолжение – у них должны быть дети. Ситэл решил, что необходимо что-то предпринять.

Тело Пророка сотряс продолжительный зевок. Во всяком случае, сейчас он думал только о своей собственной кровати, о своей жене и о сне.

Прошло несколько недель после мятежа на Рынке, и как-то поздней ночью патруль из четырех королевских гвардейцев, проходя мимо храма Квенести Па, заметил на ступенях тело. Двое воинов подбежали и, перевернув его лицом вверх, в изумлении узнали в мертвом эльфе Нортифинтаса, одного из своих товарищей. Он отправился в западные земли вместе с другими сорока девятью воинами, от которых не было вестей уже больше двух недель.

Ночной патруль спешно доставил тело погибшего во дворец Квинари. По дороге к ним присоединились другие отряды, и к тому времени, когда группа достигла главных ворот дворца, она насчитывала уже более тридцати человек.

Станкатан, мажордом, поднялся на яростный стук гвардейцев, открыл дверь и появился в проеме, высоко подняв шипящую масляную лампу.

– Кто здесь? – осипшим со сна голосом спросил Станкатан.

Офицер, обнаруживший Нортифинтаса, объяснил, что произошло. Станкатан побледнел, взглянув на тело, которое воины несли на плечах.

– Я позову принца Ситаса, – решил он и поспешил в холостяцкие покои своего молодого господина.

В открытую дверь он увидел принца, уснувшего за столом. Пожилой эльф покачал головой. Все знали, что принц Ситас и его жена живут раздельно, и это печалило старого слугу.

– Высочайший, – позвал он, осторожно дотрагиваясь до плеча принца, – Высочайший, проснись, случилось… несчастье.

Ситас резко поднял голову:

– Что? Что произошло?

– Ночной дозор нашел на улице мертвого воина. Похоже, он из числа тех, кого Пророк послал в поход несколько недель назад.

Ситас поднялся, отшвырнув стул, еще не совсем очнувшись ото сна.

– Как же это могло произойти? – спросил он и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. Затем, оправив помятую во сне одежду, сказал: – Пойду поговорю с воинами.

Управитель привел Ситаса к главному входу, где командир ночного патруля рассказал о находке.

– Покажите тело, – велел Ситас.

Воины бережно опустили свою ношу на ступени. На теле Нортифинтаса виднелись многочисленные ножевые ранения и следы ударов дубиной, которые, очевидно, и явились причиной смерти.

Ситас обвел взглядом мрачные, озабоченные лица.

– Отнесите тело на чердак и оставьте там. Может быть, завтра ученые жрецы выяснят, что произошло, – понизив голос, приказал он.

Четыре гвардейца взвалили Нортифинтаса на плечи и поднялись по ступеням. Станкатан проводил их на чердак дворца, и когда они вернулись, Ситас отпустил воинов и приказал управителю:

– Когда Пророк проснется, сразу же сообщи ему о случившемся. И пошли кого-нибудь за мной.

– Будет исполнено, Высочайший.

Наступил холодный рассвет, ветер гнал с севера серые тучи. Ситас и его отец сидели у стола, на котором лежало тело Нортифинтаса. Всех посторонних отослали с чердака.

Ситэл, склонившись над умершим, принялся тщательно обследовать его одежду. Он прощупал каждый шов, заглянул во все карманы, даже поискал в волосах мертвеца. В конце концов, Ситас не выдержал:

– Что ты делаешь, отец?

– Я знаю, что капитан Кориамис не отправил бы этого воина домой без послания для меня.

– Почему ты думаешь, что его прислал капитан? Может, он дезертир.

– Только не он, – поднялся Ситэл. – Он был доблестным воином. К тому же, будучи дезертиром, он бы не возвратился в Сильваност. – При этих словах Ситэл замер и, схватив фонарь, освещавший чердак, поднес его к талии погибшего воина.

– Вот оно! – Пророк поспешно сунул фонарь в руки сыну и, расстегнув пояс, протянул его Ситасу. – Видишь это?

Ситас пристально взглянул на оборотную сторону пояса. На темной коже явно было что-то написано, но буквы не складывались в слова.

– Не понимаю! – воскликнул Ситас. – Я вижу надпись, но это какая-то тарабарщина.

Ситэл отстегнул от пояса пустые ножны и осторожно положил их на грудь мертвого, затем свернул пояс и спрятал его себе под одежду.

– Тебе еще многому предстоит научиться, таким вещам, что приходят только с опытом. Пойдем со мной, я покажу тебе, как мертвые могут говорить с живыми без всякого волшебства.

Спустившись с чердака, они встретили толпу придворных и слуг, ожидавших появления двух самых важных эльфов Сильваноста. Ситэл коротко велел всем возвращаться к работе, а сам вместе с сыном направился в Звездную Башню.

– Этот дворец напоминает муравейник, – проворчал Ситэл, шагая по Дороге Процессий. – Можно ли здесь хоть что-нибудь держать в секрете?

Принц был озадачен, но скрывал свое удивление под маской спокойствия. Этому он научился у жрецов Матери. Отец заговорил снова, лишь когда они вдвоем закрылись в тронном зале.

– Кориамис послал этого воина в качестве курьера, – промолвил Ситэл. – Давай посмотрим, что он нам привез.

Трон Пророка был сделан не только из одних изумрудов. Драгоценное кресло поддерживали колонны, искусно вырезанные из прекрасного дорогого дерева. Эти колонны имели различную высоту и толщину, некоторые были инкрустированы золотом и серебром. Ситас в немом изумлении наблюдал, как его отец одну за другой извлекает деревянные опоры из священного древнего трона. Вытащив очередной цилиндрический столбик, он спирально наматывал на него пояс мертвого воина и, взглянув на надписи на коже, разматывал ремень и вставлял кусок дерева на место. На пятой попытке Ситэл торжествующе вскрикнул. Он прочел первую строку надписи, затем, повернув цилиндр, прочел следующую строку. Закончив, Звездный Пророк поднял голову – лицо его покрылось смертельной бледностью.

– Что с тобой, отец? – воскликнул Ситас.

Вместо ответа Пророк протянул ему стержень с намотанным на него поясом.

Теперь принцу все стало понятно. Послание было написано на поясе, обернутом вокруг древка или стержня такой же толщины, как тот, что принц держал в руках. Когда пояс размотали, буквы превратились в бессмысленные каракули. Теперь Ситас смог прочесть последнее письмо Кориамиса.

В тексте было много сокращений, и Ситас читал вслух, чтобы быть уверенным в правильности толкования.

«Великий Пророк, – говорилось в письме, – я пишу это сообщение, зная, что завтра меня, возможно, уже не будет в живых, и это мой последний шанс рассказать о случившемся. Два дня назад на нас напал отряд людей, эльфов и полукровок. Всадники поймали нас в ловушку у подножия Халькистовых гор, неподалеку от водопада на реке Керати. Нас осталось только пятнадцать. Я посылаю это письмо со своим лучшим бойцом, Нортифинтасом. Великий Пророк, напавшие на нас люди и эльфы – не разбойники, это организованная кавалерия. Они знали, где устроить засаду на нас, знали, сколько нас, и мне кажется, что нас предали. В Сильваносте есть изменник. Найди его, или все погибнет. Да здравствует Сильванести!»

В течение бесконечно долгих минут Ситас в ужасе молча смотрел на отца, затем у него вырвалось:

– Чудовищно!

– Предательство в моем собственном городе. Кто это может быть? – вслух размышлял Ситэл.

– Какая разница? Его можно найти. Гораздо важнее другое: кто платит предателю? Мне приходит на ум только император Эргота! – убежденно произнес сын.

– Ты прав.

И верно, больше ни у кого не было таких денег и таких веских причин начать тайную войну против эльфийского народа. Ситэл взглянул на принца, и ему показалось, что сын постарел на много лет.

– Я не хочу войны, Ситас. Я не хочу этого. Мы еще не получили ответа ни от императора, ни от короля Торбардина на наше предложение все обсудить. Если представители этих народов прибудут к нам на переговоры, у нас останется возможность сохранить мир.

– Это также даст врагам время, в котором они нуждаются, – заметил Ситас.

Пророк взял у сына пояс и деревянный стержень и вставил опору на прежнее место в троне, а пояс обмотал вокруг талии. К Ситэлу возвратилось прежнее спокойствие, годы словно отступили прочь, а вместо них на его лице читалась решимость.

– Сын мой, поручаю тебе найти изменника. Мужчина или женщина, молодой или старый – пощады ему быть не может.

– Я исполню это, – поклялся Ситас.

Каждый вечер обитатели дворца Квинари собирались на ужин в зале Балифа. Это был не столько прием пищи, сколько повод встретиться – здесь были обязаны присутствовать все придворные, а также некоторые жрецы и знатные эльфы. Пророк Ситэл и госпожа Ниракина занимали места у дальнего конца огромного овального стола. Слева обычно сидели Ситас и Герматия, а далее по кругу – все гости в порядке их значимости. Таким образом, справа от Ситэла обычно оказывался самый скромный из придворных. В последнее время чаще всего здесь сидел Таманьер Амбродель – за спасение жизни госпожи Ниракины во время восстания ему пожаловали титул.

Зал был полон народа, и когда вошла Герматия вместе с Таманьером, никто еще не садился. Ситэл пока не появлялся, и гости не имели права занимать места до его прихода. Ситас бесстрастно стоял возле своего кресла. Герматия надеялась пробудить его ревность, появившись под руку с доблестным Таманьером, но принц продолжал задумчиво разглядывать стоявшую перед ним золотую тарелку.

Вошел Ситэл со своей супругой. Слуги подвинули царственной чете кресла, и Ситэл занял место за столом.

– Пусть боги даруют всем вам здоровье и долгую жизнь, – негромко произнес он.

Огромный зал был выстроен таким образом, что все сказанное на одном конце стола могли услышать на противоположном. Традиционное пожелание перед началом ужина донеслось до всех собравшихся.

– Да здравствует Звездный Пророк! – хором отвечали гости, и после продолжительного шарканья ног и скрипа стульев все, наконец, расселись.

Появилась группа прислужников с большим котлом, раскачивающемся на длинном шесте, – его несли на плечах двое эльфов. За ними следовали еще двое слуг с бронзовым ящиком, испещренным отверстиями, сквозь которые просачивалось слабое сияние. Ящик наполняли уголья, собранные со всех кухонь дворца. Его установили на каменную плиту, а сверху водрузили огромный котел. Таким образом, суп сохранялся горячим на всем протяжении ужина, который мог продолжаться несколько часов.

Молодые эльфийские горничные в платьях из желтой газовой материи сновали среди гостей, наполняя их тарелки дымящимся черепаховым супом. Для тех, кому суп был не по вкусу, подали свежие фрукты, собранные утром в плодородных садах на восточном берегу. Мальчики сгибались под тяжестью высоких амфор, наполненных до краев пурпурно-красным нектаром, и без устали наполняли бокалы гостей.

Когда подали первое блюдо, Станкатан дал знак слугам, стоявшим у дверей зала. Створки распахнулись, и вошли три музыканта. Игроки на флейте, лире и трещотке заняли места в дальнем конце зала, чтобы не мешать разговору за столом.

– Я слышал, – начал старый Ренгальдус, глава гильдии Гранильщиков, – что намечается тайное совещание с представителями Эргота.

– Ну, это давно известно, – ответил жрец Зертинфинас, срезая верхушку с сочной дыни и выколупывая на тарелку семена. – И гномов из Торбардина тоже пригласили.

– Я никогда не видела людей вблизи, – заметила Герматия. – И не разговаривала ни с одним из них.

– Ты не много потеряла, госпожа, – утешил ее Ренгальдус. – Их язык груб, а тела покрыты густой шерстью.

– Прямо скоты какие-то, – согласился Зертинфинас.

– Это ты так считаешь, – вмешался в разговор Таманьер. Все глаза обратились к нему. Не принято было, чтобы такие незначительные придворные говорили за столом; – Мне пришлось познакомиться с некоторыми из людей там, на равнинах, и многие из них оказались добрыми малыми.

– Может, и так, но разве не правда, что они вероломны? – поинтересовался мастер гильдии Сапожников. – Неужели они всегда держат слово?

– Очень часто. – Таманьер бросил взгляд на своего покровителя, Ситаса, в поисках признаков неудовольствия. Сын Пророка, как обычно, ел мало, отщипывая по одной виноградинке от грозди, лежавшей на тарелке. Казалось, он не слышал слов Таманьера, и молодой придворный ободрение продолжал: – Люди могут быть исключительно честными, может быть, как раз потому, что они знают о лживости многих своих сородичей.

– У них неисправимо ребяческие нравы, – со знанием дела вещал Зертинфинас. – Да и как может быть иначе? Живя на свете всего лишь семьдесят лет или около того, разве успеешь приобрести хоть какую-то мудрость или терпение?

– И все же они не совсем безнадежны, – отметил Ренгальдус, с чмоканьем отхлебнул добрый глоток нектара и вытер подбородок атласной салфеткой. – Сотню лет тому назад не существовало на свете человека, способного огранить алмаз или отполировать сапфир. А теперь ремесленники в Далтиготе научились обрабатывать драгоценные камни и их изделия заполнили рынки! Мои агенты в Балифоре сообщают, что изготовленные людьми бриллианты хорошо идут там в основном потому, что они дешевле наших. Покупатели обращают внимание не столько на качество, сколько на цену.

– Вот варвары, – промычал Зертинфинас, обращаясь к своему бокалу.

Внесли второе блюдо – холодный салат из речной форели под соусом из сладких трав. Послышались возгласы одобрения. Подали также хлеба, выпеченные в форме пирамид и смазанные медом, любимым лакомством эльфов.

– Может быть, кто-нибудь из ученых жрецов объяснит мне, – начала Герматия, отрезая себе ломоть горячего хлеба, – почему люди так мало живут?

Зертинфинас прокашлялся и хотел было ответить, когда с противоположной стороны стола раздался новый голос, ответивший на вопрос принцессы:

– Вообще считается, что люди – это промежуточная раса, очень далекая от богов, больше родственная животному царству. Наш народ был создан раньше, поэтому жизнь наша продолжается дольше, и мы обладаем способностью к магии, сближающей нас с богами.

Герматия, склонив набок голову, старалась получше разглядеть жреца, говорившего мягким голосом.

– Я не знаю тебя, святой отец. Как твое имя?

– Прости, что не представился, госпожа. Меня зовут Камин Олуваи, я второй жрец Голубого Феникса. – Поднявшись, молодой эльф поклонился Герматии. Он приковывал взгляд в своей сверкающей голубой мантии и золотой головной повязке, на которой был вышит голубой феникс. На плечи спускались золотистые волосы, длинные даже по эльфийским меркам. Ситас подозрительно рассматривал жреца. Этот Камин Олуваи не часто бывал на королевских обедах.

– А как быть с этими людишками? – развязно выкрикнул Зертинфинас – нектар уже ударил ему в голову. – Что с ними сделают?

– Мне кажется, это решать Пророку, – ответил Ситас.

Сто пятьдесят пар глаз обратились к Ситэлу, который внимательно прислушивался к разговору, управляясь с рыбой.

– Суверенитет Сильванести превыше всего, – невозмутимо промолвил Пророк. – Именно поэтому я созываю совет.

Принц, кивнув, обратился к придворному:

– Амбродель, а правда ли, что в наших западных провинциях живет больше людей, чем эльфов Сильванести и Каганести?

– Их больше, чем Сильванести, Высочайший. Но трудно точно сказать, сколько там Каганести. Столь многие из них живут в глухих лесах, горах, на равнинах.

– Во всяком случае, люди начинают рожать потомство уже с пятнадцати лет! – выпалил Зертинфинас. – У них в семьях обычно бывает по пять-шесть детей!

По залу пронесся шепот удивления и недовольства. В эльфийских семьях редко рождалось более двоих детей, несмотря на долгую жизнь родителей.

– Это правда? – допытывалась Ниракина у Таманьера.

– Так, по крайней мере, обстоит дело в дикой местности. Не знаю, какие семьи существуют в более густонаселенных областях Эргота. Но немногие дети доживают до зрелого возраста. Искусство врачевания у людей не так развито, как у нас.

Музыканты закончили играть легкие мелодии и начали «Плач морского эльфа». Настало время для главного блюда.

Его вкатили на большой тележке – огромный золотисто-коричневый пирог в виде дракона. «Чудовище» достигало в высоту пяти футов. Спина его была усеяна листьями мяты, а глаза и когти сделаны из алых зерен граната. Голову и заостренный хвост дракона украшали глазированные орешки.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20