Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Инспектор Уэст - ...И скрылся с места преступления...

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Кризи Джон / ...И скрылся с места преступления... - Чтение (стр. 6)
Автор: Кризи Джон
Жанр: Полицейские детективы
Серия: Инспектор Уэст

 

 


Плачущая женщина, безутешная девушка у окна – неужели этой боли не будет конца?

Боль.

Кто-то мучил Розмари Джексон, издевался над ее мужем – а потом попытался убить. Налетчик садистски избил миссис Китт. Ничего не подозревавший Аткинсон был сбит машиной, но его предсмертная боль была не менее острой, чем боль всех остальных. Кто стоит за всем этим? Какой-нибудь маньяк-садист?..

Но все нападения тщательно продуманны, хладнокровно спланированы.

Роджер выехал за угол, где прошлой ночью стоял Дэвис. По обе стороны дороги стояли двухэтажные домики с верандами – желтые кирпичные стены, крыши из серой черепицы. Далеко впереди маячил автобус, чуть ближе виднелась машина, на дверце ее он заметил надпись: "Полиция". В этот момент рация ожила – раздался щелчок, потом послышался голос:

– Вызывается старший инспектор Уэст, вызывается старший инспектор Уэст. Вас просят вернуться в Скотленд-Ярд, срочно. Повторяю: вас просят вернуться в Скотленд-Ярд. Как слышите меня, прием.

Роджер переключил рацию на передачу:

– Говорит Уэст, как слышите меня?

– Слышу вас, сэр.

– В чем дело? – Вероятно, новости о Четуорте, подумал Роджер.

– Вас хочет видеть суперинтендант Кортленд, сэр, какие-то проблемы на улице Хейкорт-мьюз, это все, что я знаю, сэр.

– Понял, – резко сказал Роджер, – еду.

– Одну минуту, сэр... – торопливо произнесла рация, – еще одно сообщение для вас... от суперинтенданта. Не могли бы вы поехать сразу на Хейкорт-мьюз? Один из ваших людей серьезно пострадал, сэр, это все, что мне известно, сэр.

Глава 11

Похищение

Роджер не стал заезжать на Хейкорт-мьюз, потому что уже на углу увидел около полудюжины полицейских машин. Он стал в том месте, где в свое время была припаркована машина того, кто покушался на Джексона, и вылез из-за руля. У входа в квартиру Джексонов стояли двое полицейских в форме. Люди в штатском, все из Скотленд-Ярда, помечали краской брусчатку во дворе дома... Один пытался снять гипсовый слепок с того места, где пыль веков слежалась до твердости камня. Фотографы распаковывали камеры и штативы.

На пороге появился огромный Билл Слоун. Он был без шляпы, его красное лицо явно выражало беспокойство.

– Привет, Красавчик, зайдешь?

– Зайду.

Перескакивая через две ступеньки, Роджер поднялся в квартиру. Сердце начало колотиться быстрее обычного, он чувствовал себя виноватым: он не смел допустить, чтобы здесь что-то произошло. Что же случилось? Он дернул Слоуна за рукав:

– В чем дело?

– Пропала миссис Джексон, – просто ответил Слоун. – Наш парень – молодой Хеппл, ты послал его сюда, – находится в Больнице святого Георгия, и, судя по всему, вряд ли выкарабкается.

– Как это произошло?

– Его ударили гаечным ключом по голове, – сказал Слоун.

Он делал большие паузы между словами:

– Пока ничего не понятно, но Джексон уже здесь, и мы подумали, что ты...

Он замолчал.

Из гостиной появился Джексон. Его глаза блестели, зубы были стиснуты. На лбу и носу еще оставались полоски пластыря, правый глаз заплыл, но Роджер мгновенно забыл об этом, когда Джексон встал рядом со Слоуном:

– Что-нибудь узнали о Розмари?

– Пока нет, – сказал Роджер, – я...

– Уэст, – раздраженно произнес Джексон, – я знаю, как вы умеете работать, я знаю, что вы и ваши люди сделают все возможное. Я умоляю: найдите ее.

– Обязательно найдем, – Роджер постарался, чтобы его слово прозвучало твердо.

– Боже мой! – Джексон сжал кулаки. – Я не могу в это поверить. Я знаю, что ваш полицейский сильно пострадал, но какого черта он допустил это? Почему? Его же прислали охранять ее, разве не так? Почему он допустил такое?

– Мы выясним, что произошло. И мы найдем миссис Джексон, – произнес Роджер спокойно. – Мы сделаем это быстрее, чем вы думаете.

Слова заверения, какое они имеют значение, как они могут помочь Джексону?

– Когда это случилось?

– Около двенадцати часов, по-моему, я... – начал Джексон.

– Позвольте, я изложу детали, – мягко сказал Слоун, в котором одновременно уживались верзила-подросток и благоразумный дядюшка.

Он повернулся, и они вошли в комнату, где накануне Джексоны принимали Роджера. Ничего не изменилось, только в пепельницах не было окурков, да исчезли стаканы. Светлая, очаровательная комната.

– Хеппл прибыл сюда к девяти часам утра. До его прихода мистер Джексон был дома. Хеппл подключил к телефону записывающее устройство и вышел на улицу – он должен был нести дежурство у входных дверей. Другой полицейский, в штатском, находился с противоположной стороны дома, наблюдая за окнами, выходящими в сад. Мы предусмотрели все, мистер Джексон, у преступника не могло быть никаких шансов.

Джексон уныло кивнул.

– Как утверждает шофер, мывший машину напротив у входа в гараж, немногим позже двенадцати здесь показался человек. Он стоял на пороге спиной к шоферу и ждал, пока ему откроют дверь. Шофер увидел, как наш человек, Хеппл, двинулся к входу – а потом, как говорит шофер, Хеппла двинули по голове, затащили внутрь – и тут двери гаража захлопнулись. Шофер услышал, как повернулся ключ в замке, и оказался взаперти – в течение примерно пяти минут он ломился в дверь, устроив страшный грохот. Это все, что он знает.

– Хеппл что-нибудь сказал? – тихо спросил Роджер.

– Когда мы его нашли, он был без сознания. Молочник услышал крики шофера, который уже понял, что в квартире напротив происходит что-то неладное, июни позвонили нам. Увидев, что Хеппла у дверей нет, наши парни высадили дверь. Хеппл лежал в холле.

– И никаких следов Розмари, – сказал в отчаянии Джексон, – никаких.

* * *

Она была жива.

И отчетливо помнила все, что происходило.

* * *

Для Розмари Джексон это было многообещающее утро, во всяком случае, оно было самым счастливым за последнее время. Она убедилась, что они с Чарлзом стали жертвами какого-то заговора – какого, она не могла понять, возможно, это была месть одного из тех, кого Чарли помог упрятать в тюрьму. Но мотив не имел для нее никакого значения. Она была достаточно благоразумным человеком и легко убедила себя, что сейчас, когда за дело взялась полиция, опасности больше нет.

Она только немного беспокоилась, вот и все.

Она следила за тем, как Чарлз собирается на работу, немного медленнее, чем обычно. Он пообещал ей, что обязательно возьмет такси, к тому же за ним неотступно следовал детектив. Чарлз мог бы и не ходить в контору, но надо было начинать работу над новыми делами, вечно эти новые дела! С угла, где прошлым вечером его чуть не убили, Чарлз помахал ей рукой, она отошла от окна и некоторое время смотрела, как детектив из Скотленд-Ярда возится с телефонным проводом – теперь все, что говорится по телефону, будет записываться на магнитофон.

– Вот здесь маленький переключатель, мадам, – сказал он, показывая на магнитофон. – Он все время должен быть вот в этом положении. Если вам позвонят и вы поймете, что это не тот человек, поверните его, чтобы зря не расходовать ленту. Вы умеете обращаться с магнитофоном?

– Конечно. Но с обыкновенным.

– Когда эта лента закончится, точнее, если она закончится, здесь будет записано около трех тысяч слов!

Детектив усмехнулся. Это был довольно симпатичный молодой человек, хотя и несколько безликий, с маленьким безвольным подбородком, редкими темными волосами и красивыми глазами.

– Но все же, если лента закончится, вы должны будете снять катушку, вот так, – он медленно продемонстрировал, как надо снимать катушку, – а потом поставить новую, вот так, – он снова показал. – Может быть, попробуете? Надо убедиться, что вы все поняли.

С трех попыток Розмари научилась обращаться с магнитофоном.

– Теперь все в порядке, – сказал детектив-офицер Хеппл. – Пожалуй, я пойду на улицу, мало ли что может произойти. Хотя, как сказал сегодня утром инспектор Уэст, это маловероятно – вся проблема в том, что нас обычно подключают только тогда, когда самое худшее уже прошло.

– Наверное, вы правы, – согласилась Розмари.

Она видела, как он вышел на улицу, и сразу же занялась домашними делами. Время от времени она подходила к окну и смотрела на очаровательный садик, в котором работал садовник, которого она раньше не видела – не старик, приходивший туда два или три раза в неделю, а какой-то незнакомый молодой человек. Может, еще один из уголовного розыска?

Пробило полдень, на плите закипел чайник – она налила чашку чая и услышала звонок в дверь. Ей и в голову не пришло, что это может быть сигналом тревоги: в любом случае у дома дежурит Хеппл, значит, ни о какой опасности не может быть и речи.

На пороге стоял человек. Она его не знала.

Но поняла, что попала в ловушку.

Человек быстро двинулся ей навстречу. В руке у него был маленький пистолет, незаметный со стороны улицы, но она видела его очень хорошо. Позади этого человека, на ступеньках, стоял Хеппл, о пистолете не подозревавший. Через мгновение голова и плечи человека на пороге загородили фигуру детектива.

Сзади к Хепплу подкрадывался еще один мужчина.

– Осторожно! – крикнула Розмари. – Там...

Человек собирался убить ее.

Она видела, как поднимается рука с пистолетом, видела блеск в глазах человека и поняла, что это именно он был в машине. Затем услышала слабый шипящий звук. Из дула пистолета вырвался белый пар и окутал ей лицо. Она почувствовала, как газ щиплет глаза, нос и горло, вырвавшийся из груди крик моментально заглох. Она отшатнулась назад и в отчаянной попытке попробовала захлопнуть дверь, но ее грубо схватили и втолкнули внутрь. Она ничего уже не видела, боль была такой резкой, что хотелось кричать, но газ не давал ей возможности сделать вдох, и она лишь тихо стонала. Потом человек протащил ее по коридору в кухню, а оттуда в кладовку. Она упала на полки, разбив какие-то банки, дверь захлопнулась, и она очутилась в темноте. Слезы заливали лицо. Она оперлась о стену, закрыла глаза руками и попыталась сделать вдох. Жгучая боль постепенно исчезала, но глаза и носоглотку все еще жгло, ей казалось, что она задыхается.

Она не могла бы сказать, сколько времени оставалась в кладовке.

Неожиданно дверь открылась и в глаза ударил яркий свет – настолько яркий, что она зажмурилась. Она смутно видела очертания головы и плеч, и это было все. Она почувствовала на своем запястье руку, и ее буквально вышвырнули из кладовой. В припадке ярости она бросилась вперед, вытянула руки и почувствовала под пальцами что-то мягкое – его лицо? – но ей вывернули руку и она закричала от боли. Человек что-то произнес, но она не поняла, потом он снова обратился к ней – на этот раз она услышала:

– Пошли, сука!

Он был слишком сильный, она не смогла бы с ним справиться. Он потащил ее к выходу. Дверь была закрыта, но когда он подошел ближе, она приоткрылась на дюйм и он спросил кого-то снаружи:

– О'кей?

– Да, – ответил другой мужской голос. – Пора сматываться.

Должен же кто-то быть на улице, кто-то, кто поможет ей! Если она начнет кричать, ее услышат. Она уже приготовилась, как вдруг споткнулась обо что-то и едва не упала.

Это был детектив Хеппл. Он лежал неподвижно, голова и лицо залиты кровью.

– Только попробуй что-нибудь выкинуть, и с тобой будет то же самое, – услышала она шепот, и ее дернули вперед.

Она перешагнула через тело и поняла, что Хеппл, должно быть, мертв.

Если так, то у нее больше не было никакой надежды.

Дверь открылась шире.

Человек достал носовой платок, скрутил его комком и засунул ей в рот. Кричать она уже не могла и едва не задохнулась, пока он тащил ее к маленькому черному автомобилю – "остин-изо", стоящему рядом с домом. Это была та же машина, которая чуть не сбила Чарлза. Задняя дверь была широко открыта, а радом с ней стоял маленький человек с бледным лицом. Ее швырнули в машину, втолкнули в угол, бледный человек сел рядом.

Хлопнула дверца.

Второй сел за руль.

Розмари пыталась что-то сказать, но ей мешал носовой платок, она пробовала вытолкнуть его изо рта, но он был весь мокрый, и у нее ничего не получалось. Затем она ощутила боль в предплечье и поняла, что ей сделали укол. Она начала вырываться, но человек крепко держал ее. Постепенно она теряла силы и наконец затихла. Она видела прохожих, понимала, что если бы ей удалось закричать или как-то привлечь внимание, они помогли бы ей, но ничего нельзя было сделать.

Вскоре ей уже ничего и не хотелось делать, она почувствовала какую-то странную апатию.

Глаза, носоглотка и гортань больше не болели, не болела и рука, которую ей так жестоко вывернули. И как-то незаметно ею овладела усталость. Это было больше чем апатия, это был покой – мир и покой. Она забыла, что с ней произошло, она забыла свой страх. С ней случилось что-то необыкновенное и чудесное. Казалось, она уносится из мира обыденности и повседневности в новый мир, мир наслаждений и грез. Ничего подобного она еще не испытывала. Мысли исчезли, осталось только ощущение радости, чуть ли не восторга. Она чувствовала, как плавно движется машина, но совсем не обращала внимания на улицы, по которым они ехали. Она вообще больше ничего не видела.

Она закрыла глаза и погрузилась в волшебный сон.

* * *

Все и было как во сне, чудесно и безмятежно, даже когда ей помогли выйти из машины и провели в большой дом, окруженный садом. Все время рядом с ней находился человек – тот человек, который когда-то так напугал ее. А сейчас он казался неотъемлемой частью этого нового, восхитительного мира.

Ее провели в спальню.

Она легла на постель, почувствовала, как кто-то развязал на ней поясок, снял туфли. Было уютно, тепло и очень приятно. Она знала, что, кроме нее, здесь больше никого нет, ей и хотелось быть наедине со своими мечтами, которые были не столько мечтами, сколько новыми ощущениями, образами.

Проснувшись, она почувствовала жжение в гортани и носу, щипало глаза. Сейчас ее настроение было совсем иным, она погрузилась в глубокую депрессию, как бывало после ссор с Чарлзом или после того, как начали поступать эти гадкие письма, телефонные звонки.

И она страстно желала вновь оказаться в волшебном полусне.

Постепенно депрессия сменилась раздражением, она вновь почувствовала страх – сейчас ее реакции были почти нормальными. Конечно же, ей сделали укол какого-то наркотика – героина или еще чего-то в этом роде! Она была в этом уверена, потому что когда Чарлз готовил отчет для комиссии по проблемам наркомании, она достаточно хорошо ознакомилась с темой и...

Но какое все это имеет отношение к ней? Неужели на Чарлза покушались именно из-за того, что он принимал участие в подготовке этого отчета?

Сама мысль об этом была ужасной.

Столь же ужасной была и ее беспомощность.

В панике она вскочила с постели – волшебные грезы превратились в кошмар. Она подошла к окну и обнаружила, что оно забрано матовым стеклом, сквозь которое ничего не было видно. Она стала искать шпингалет, но не нашла – окно было фальшивым.

Глава 12

Проповедник собственной персоной

– Я вынужден признать: мы ни на шаг не продвинулись в поисках вашей жены и находимся в той же стадии, что и утром, – сказал Роджер.

Он сделал паузу, давая возможность стряпчему высказать свое мнение, но Джексон лишь смотрел на него горящими глазами. Они находились в кабинете Роджера в Скотленд-Ярде. Шесть часов вечера того же дня.

– Мы знаем, что ее увезли в черном "остин-изо", но у нас нет ни номера машины, ни свидетелей, которые помогли бы опознать ее. Мы также знаем, что машина повернула на Гроувенор-сквер – и это все. Больше мы никакой информацией не располагаем. "Остин-изо" – одна из самых популярных моделей, а черный цвет – самый распространенный.

Он вновь сделал паузу.

– А что водитель? – спросил Джексон.

– Мы знаем, что это человек небольшого роста в темно-сером костюме: шофер "роллс-ройса" видел его лишь со спины. Он ростом примерно пять футов шесть дюймов, узкоплечий, в темно-серой мягкой фетровой шляпе и черных ботинках. Но такому описанию соответствуют тысячи мужчин, сотни из них разъезжают в "остинах-изо".

– И что вы намерены делать? – мрачно буркнул Джексон.

– Все лондонские полицейские предупреждены, окрестные графства оказывают нам содействие. О любом черном "остин-изо", припаркованном в необычном месте или просто вызывающем подозрения, будут немедленно докладывать мне. Но я был бы лицемером, если б стал уверять вас, что мы возлагаем на это большие надежды. Имеющаяся на данный момент информация не дает нам такого права.

– Неужели это все?

– В завтрашних утренних газетах будет опубликована фотография вашей жены, описание машины и водителя, – сказал Роджер. – Мы используем все методы, которые обычно применяются при розыске пропавших без вести.

– Включая больницы и морги? – хрипло спросил Джексон.

– Включая больницы и морги, – согласился Роджер и решил хоть немного облегчить горе этого человека. Он достал пачку сигарет, протянул ее Джексону и как бы между прочим произнес:

– Я абсолютно отвергаю возможность того, что мы найдем ее мертвой. Если бы они хотели убить ее, они бы уже сделали это прямо в квартире. Очевидно, ее просто похитили, это и было их целью.

Его слова зажгли огонек надежды.

– Думаю, вы правы, – медленно произнес Джексон и взял сигарету, – спасибо.

Они закурили.

– Но зачем? – недоуменно спросил Джексон. – Не вижу никакого смысла.

– О, смысл есть, – быстро сказал Роджер. – Когда мы ее найдем, мы практически выйдем на человека, который это сделал. Мы все еще обрабатываем информацию на тех, кто мог иметь что-то против вас. Мы проверили те два имени, которые вы мне дали, – тех, кто угрожал вам местью, после того как их приговорили. Один уже мертв, другой, выйдя из тюрьмы, узнал, что его жена приобрела птицеферму, и, насколько мы сумели выяснить, сейчас полностью погружен в сельское хозяйство. Человек исправился, и за это надо благодарить его жену. В любом случае он не подходит под описание водителя.

– Все это выглядит ужасно, Уэст, – сказал Джексон. – Он задумался и вдруг резко произнес: – Что же мне делать? Я не могу работать, а мои партнеры считают, что я должен сам предпринять какие-то действия.

Ничего другого Роджер и не ожидал.

– Самое лучшее, что вы сейчас можете сделать, – припомнить все, что было в вашей жизни, и попытаться понять, давали ли вы кому-нибудь повод для такой острой ненависти. И если вы придете к выводу, что такового не было, попытайтесь проанализировать прошлое вашей жены. Вы что-нибудь знаете о нем?

Джексон заколебался:

– Немного, – признался он. – Мы познакомились случайно, на вечеринке у одного нашего знакомого. Вообще-то у нее и прошлого как такового почти нет: отец ее умер, когда она была совсем маленькой, а мать всю жизнь сражалась за существование и за то, чтобы Розмари вначале поступила, а потом и закончила колледж. Я знаю ее школьных знакомых, это, конечно, не кадры, но...

– Мать жива?

– Да, она живет в Оксфорде – одному Богу известно, что с ней будет, когда она узнает об этом, – добавил Джексон. – Я связался по телефону с одним ее знакомым, но надо будет поехать и рассказать ей обо всем лично. Нет, я не могу поверить, что в прошлом Розмари есть что-то... – он замолчал. – Я сделаю все, что в моих силах, – наконец сказал он, – но если вы считаете, что я могу быть еще чем-то полезен, ради Бога, умоляю, скажите!

– Непременно, – пообещал Роджер. – Возьмите карандаш и бумагу и припомните все, что можете, о ваших взаимоотношениях с миссис Китт, когда вы работали в Лайгейте. Особенно то, что касается этого конкретного дела, – он достал из бумажника копию газетной вырезки, одну из тех, которые нашли в доме миссис Китт. – Над этим работает и Коннолли, но, может быть, вы найдете иной ракурс, о котором он и не подозревает.

Джексон прочитал заметку.

– Сразу не могу вспомнить, – несколько секунд он жевал нижнюю губу, потом медленно продолжил, – не уверен, но, кажется, припоминаю. Рядом с тем местом в Лайгейте произошло подряд несколько несчастных случаев, возник даже неофициальный наблюдательный комитет, который поднял по этому поводу дикий крик. Это было рядом с электростанцией – да, вы, наверное, знаете то место, там два очень неприятных перекрестка. История эта произошла утром, около девяти часов, на глазах у нескольких человек. Этот неофициальный комитет настаивал на том, чтобы водителя осудили. Я даже подумал, что полиция дала им слишком много воли, – похоже, Коннолли опасался, что если обвиняемого оправдают, комитет покажет зубы уже по-настоящему, – Джексон умолк, вспоминая обстоятельства, а потом, уже более уверенно, заговорил: – Да, теперь вспомнил. Жертвой была молодая женщина, беременная, если не ошибаюсь, – точно, беременная, потому-то дело и привлекло внимание. Вы же знаете, какой мечтательной может быть женщина, особенно в таком положении, – а кроме того, еще и очень медлительной. В общем, она вышла из автобуса, обошла его сзади и очутилась как раз на пути "ягуара", двигавшегося в противоположном направлении. Удар был очень сильным, – у нее произошел выкидыш. Я защищал водителя – добавил Джексон поспешно, – мы еще спорили в конторе, надо ли нам это делать – общественное мнение было целиком на стороне пострадавшей. Неофициальный комитет представил обвинению нескольких свидетелей, но и у меня были свидетели защиты. Среди них одна пожилая женщина – забыл ее имя. Спокойная, уверенная в себе. Абсолютно надежный свидетель. Был еще полицейский, он видел все, что произошло. И я отлично помню его – такой степенный, непоколебимый, но, видимо, с великолепной реакцией и очень наблюдательный, такой человек незаменим на перекрестке. Лицо, словно высеченное из куска дерева...

– Вы помните, как его звали? – очень мягко спросил Роджер.

– Да, припоминаю. Аткинсон. За несколько недель до моего отъезда из Лайгейта его перевели то ли в Клапамуэй, толи в Тоттинг. Он... – Джексон вдруг замолчал.

Роджер встал из-за стола. Это был один из тех моментов, когда скрыть волнение невозможно. Сержант Аткинсон! Он-то мог воспроизвести картину в мельчайших деталях. Молодая женщина, "ягуар", визг тормозов и крики, спокойный и уравновешенный полицейский, столь же спокойная и надежная миссис Брей, Джексон, эффективно и умело действующий в пользу подзащитного, и миссис Китт, категорично отрицающая обвинения.

– Этот наблюдательный комитет... – сказал Роджер. – Вы можете вспомнить, кто в него входил?

– Вряд ли, – ответил после некоторого раздумья Джексон. – Я смутно помню, как выглядели их свидетели, но имя могу назвать лишь одно. Вы сможете установить остальных.

– И кто же это?

– Проповедник. Тот самый, который до сих пор сотрясает воздух по поводу дорожных происшествий, – газеты называют его "Проповедник Пит". Это о нем вчера говорила Розмари, несколько недель назад они встречались и...

Он словно споткнулся и откинулся на стуле, судорожно хватая ртом воздух:

– Не мог же он...

– Пожалуй, я встречусь с проповедником Питом, – очень спокойно произнес Роджер. – Вы сейчас очень заняты?

– Уэст, мне действительно надо повидать мать Розмари, – Джексон боролся с желанием отправиться к проповеднику с Роджером. – Конечно же, я ненадолго, – если я поеду прямо сейчас, то буду у нее в половине девятого, а где-то к полночи вернусь домой. Если будут какие-то новости, вы можете позвонить к ней или перехватить меня по дороге. Та информация, что вы хотите от меня получить насчет миссис Китт, – это может подождать до утра?

– Да, но если вы вспомните что-то такое, что покажется вам важным, немедленно звоните в Скотленд-Ярд или мне. По-моему, у вас есть мой домашний телефон, не так ли?

– Да. Куда же я его сунул? – сказал Джексон, роясь в бумажнике. – А, вот он. Уэст... – он тяжело дышал, потом резко отвернулся, чтобы скрыть подступившие слезы, – впрочем, какой смысл умолять вас. Я же знаю, что выделаете все возможное.

* * *

Вскоре после этого он выехал к теще, за ним следовала полицейская машина – все полицейские на дороге в Оксфорд также были предупреждены.

А Роджер позвонил в Лайгейт. Коннолли уже ушел, но инспектор с готовностью пообещал разыскать все материалы по наблюдательному комитету и по делу водителя "ягуара". Хотя сегодня это вряд ли возможно, уже вечер, и секретарь суда, скорее всего, закончил работу.

– Прошу вас, сделайте это немедленно, – сказал Роджер, – это может быть очень важно. А что сейчас слышно об этом наблюдательном комитете?

– О, он распался сразу же после того дела, – ответил инспектор. – Единственным отголоском остался "островок безопасности", который сделали рядом с тем местом. Это уже кое-что, скажу я вам. Я тогда только пришел на службу и знаю об этом деле только по разговорам. Но имена найду. С адресами. Заправлял всем проповедник Пит – он и председатель комитета, и секретарь, да и все остальные должности, по-моему, тоже занимал он один.

– Спасибо, – сказал Роджер. – Я поговорю с ним.

* * *

За этот день Роджер собрал массу информации о проповеднике Пите, или преподобном Питере Уэйте.

Питер Уэйт был еще молод, не более тридцати пяти лет. Был он священником небольшой секты нонконформистов – титул "преподобный" был скорее почетным, нежели результатом упорной религиозной деятельности. Имя Уэйт досталось ему по иронии судьбы: история его жизни представляла собой череду каких-то взрывов и протуберанцев – преподобный Пит был нетерпелив и не мог ждать результатов своего труда.[1] Все высказывались о нем примерно одинаково. Приятная внешность, хорошая литературная речь, искренний человек, много времени уделяющий всевозможным общественным комитетам; кроме того, еще и лидер ассоциации бойскаутов. Репутацией он пользовался самой благополучной и мог бы иметь невероятную популярность, если б не одна слабость: его фанатизм по отношению к дорожным происшествиям:

"Водитель, сбивший пешехода, – не уставал повторять он, – это убийца, а к убийцам надо применять соответствующие меры".

Церковь нонконформистов имела всего два прихода – один в Лайгейте, другой в Тоттинге. Он был священником в Тоттинге уже три года и жил в одном из больших домов неподалеку от поля. Подобно большинству домов в том районе, дом проповедника тоже был многоквартирным. Часть своей квартиры он использовал как штаб кампании по борьбе с дорожно-транспортными происшествиями – оттуда он распространял буклеты и плакаты и, видимо, писал свои письма. Кстати, он послал письмо и Розмари Джексон, а вскоре после этого ей позвонил. Совпадение?

* * *

Домой Роджер попал уже после семи вечера. Настроение у него было отвратительное: пришло сообщение из больницы, что у Четуорта нет практически никаких шансов. Роджер всегда понимал, сколь велика роль Четуорта в жизни Департамента уголовного розыска, но лишь сейчас осознал, что значит для всех этот человек, – не было ни одного полицейского, который не расстроился и не горевал бы о помощнике комиссара.

Роджер позвонил в Тоттинг и сообщил, что выезжает. На углу – том самом, где был убит Аткинсон, – он встретился с Дэвисом. Дэвис был не один, с сержантом, но тому явно не хотелось влезать в эту историю, и всю инициативу он передал Дэвису.

– Я предпринял две попытки, сэр, но не смог найти связи между сержантом Аткинсоном и проповедником... я хотел сказать, мистером Уэйтом, сэр. Миссис Аткинсон помнит его по Лайгейту. Сержант Аткинсон очень тогда на него злился, но это все.

– Понятно. А как чувствует себя миссис Аткинсон?

– К ней приехала сестра из Манчестера, я думаю, сейчас ей будет легче. Я буду в курсе.

– И меня, пожалуйста, информируйте, – сказал Роджер. – Вы не знаете, Уэйт сейчас дома?

– Он вернулся в полдень, сэр, – вставил сержант, – и наши люди не видели, чтобы он выходил.

– Вход в доме один?

– Да, сэр. Правда, ворот двое, но все они выходят на дорогу.

– Хорошо, спасибо. Я не думаю, что возникнут какие-то проблемы, мне надо просто с ним поговорить, но я хочу, чтобы в случае необходимости у меня был под рукой еще один человек. Дэвис сейчас на дежурстве или свободен?

– Он в вашем распоряжении, сэр, – сказал сержант.

– Отлично. Пойдемте, Дэвис, – и дни направились к подъезду.

К дому вела дорожка, окаймленная низкорослыми деревьями и кустарником, стены были увиты плющом. В подъезде горел свет – это было хорошо видно через веерообразное окно над входной дверью; остальные окна в доме были темными. На пороге Дэвис достал фонарик и посветил на табличку со списком жильцов и кнопками звонков:

"Квартира № 6: мистер Питер Уэйт, штаб-квартира кампании по борьбе с убийцами на дорогах".

Роджер нажал кнопку, через секунду послышался резкий щелчок, и дверь открылась.

– Никакой осторожности, – скептически заметил Дэвис. – Открывает дверь, даже не узнав, кто пришел. Хотя, может быть, он кого-то ждет? Мне остаться на лестнице, сэр?

– Да. Лучше на верхней площадке.

– Слушаюсь, сэр.

Лестница освещалась отвратительно, на дверях красовались ободранные плакаты и лозунги, штукатурка отваливалась кусками, под линолеумом жалобно скрипели доски. Две квартиры на первом этаже, две – на втором, еще две – на третьем, последнем. Из-за дверей не доносилось ни звука, и в целом впечатление было довольно жутковатым.

– Здесь, сэр, – сказал Дэвис и высветил фонариком табличку с цифрой "6". – Я спрячусь, чтобы он меня не заметил.

– Хорошо.

Да, из Дэвиса, пожалуй, получится отличный детектив.

Роджер нажал кнопку, и в квартире громко зазвонил звонок. Через некоторое время послышались шаги, потом щелчок – кто-то включил свет в прихожей. В следующее мгновение дверь широко распахнулась, и на пороге появился мужчина с копной светлых волос. Глаза его округлились, рот чуть приоткрылся, словно от удивления.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13