Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Плохие люди

ModernLib.Net / Коннолли Джон / Плохие люди - Чтение (стр. 14)
Автор: Коннолли Джон
Жанр:

 

 


      Он кашлянул, чтобы скрыть свое смущение и тайное удовольствие.
      — Ты всегда плачешь в конце приятного вечера?
      Она улыбнулась и смахнула слезы кончиками пальцев.
      — Черт, у меня наверно вся тушь растеклась по лицу.
      — Нет, ты выглядишь потрясающе.
      — Врун.
      «Эксплорер» свернул на дорожку, ведущую прямо к ее небольшому домику, и остановился перед дверью. Джо взглянул на Мэриэнн. Она посмотрела на него.
      — Ты не хочешь зайти? Я сварю тебе кофе.
      — Конечно. Кофе будет кстати.
      Он прошел вслед за ней в дом и уселся на краешек дивана в гостиной, а она направилась прямо в ванную, чтобы подправить макияж. Выйдя оттуда, Мэриэнн сразу же отправилась на кухню и поставила чайник на плиту. Он зашипел.
      — Извини, — крикнула она, — у меня только растворимый.
      — Совсем как дома.
      Она появилась в дверях, не вполне уверенная в том, что он имеет в виду.
      Он перехватил ее взгляд.
      — Нет, честно, это будет совсем как дома. Все, что я когда-либо себе готовлю, это растворимый кофе.
      — Ну что ж, если ты так говоришь... Включи какую-нибудь музыку, если хочешь.
      Он поднялся и подошел к стопке компакт-дисков. Проигрыватель JVC стоял на третьей полке книжного шкафа. Джо попробовал изогнуться, чтобы прочесть названия на дисках, но в конце концов вынужден был встать на колени, а потом просто лег на пол и начал водить пальцем по незнакомым названиям.
      — Я не знаю ни одну из этих вещей, — сказал он, когда Мэриэнн вошла в комнату, неся на подносе две кружки кофе.
      — Подумать только, какой ты серый, — рассмеялась она.
      — Радио заменяет мне всю музыку, а я не так часто бываю на материке, как раньше. Слушай, а братья Дуби все еще поют вместе?
      — Я слышала, что Майкл Мак-Доналд ушел, — сказала она.
      — Да и у Саймона с Гарфункелем дела идут не очень хорошо.
      Он почувствовал запах ее духов, когда Мэриэнн встала на колени рядом, и ее рука нежно провела по его волосам, когда она наклонилась вперед и аккуратно вынула диск из стопки. Джо положил огромную ладонь на диски, которые были ниже, удерживая их, чтобы они не рассыпались. Она поставила ярко-голубой лазерный диск, потом просмотрела номера, пока не остановилась на шестом. Раздались звуки медленного фанка.
      — Похоже на Принца, — сказал Джо.
      Она подняла бровь:
      — Может быть, ты и не настолько серый, ты почти угадал. Это Максвелл. А песня называется «Пока в дверь не постучатся полицейские». Я полагаю, ты оценишь юмор.
      — Хорошо, — согласился он. — Я имею в виду песню, а насчет юмора не вполне уверен.
      Мэриэнн шутливо ударила его, потом поднялась и прихлебнула кофе, продолжая двигаться в такт музыке. Дюпре смотрел на нее, лежа на полу, потом резко качнулся и поднялся на ноги. Он взял свою кружку с кофе, автоматически схватив ее всей рукой вместо того, чтобы безуспешно пытаться просунуть палец в ручку. Какие маленькие вещи, подумал он. Надо все время помнить, какие кругом маленькие вещи.
      Мэриэнн подошла к окну и выглянула на улицу. Она посмотрела на темные деревья, которые росли позади. Ее тело напряглось. Дюпре ждал, когда она заговорит.
      — Птица, — начала она, и он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неужели она тоже заметила их отсутствие? Он немедленно вспомнил о своем разговоре с Эмерлингом и Джеком, и удовольствие от вечера растаяло, как дым.
      — Птица, которую ты избавил от страданий...
      Джо почувствовал некоторое облегчение, пока не подумал о Дэнни и о выражении его лица после того, как он убил птицу.
      — Я уже говорил, мне очень жаль, что так случилось, — прервал он, — мне надо было заставить его уйти куда-нибудь.
      — Нет, дело не в этом. Я думаю, что Дэнни выкопал ее после того, как ты ушел. Я думаю, что он выкопал ее и... что-то с ней сделал.
      — Что именно?
      — Я нашла кровь и перья. — Она не стала рассказывать о своем страхе, надеясь, что полицейский и так догадается.
      Дюпре поставил чашку и встал рядом с ней.
      — Он мальчик. Их очень интересуют такие вещи. Если хочешь, я могу поговорить с ним.
      — Наверно, мне просто страшно.
      — Он когда-нибудь мучил каких-нибудь животных?
      — Я ругала его за то, что он швырял камнями в кошек, и он издевался над жуками и всякими насекомыми, но я не думаю, что он когда-нибудь намеренно и с удовольствием причинил боль кому-то живому.
      — Ну, тогда хорошо. А может быть, на сей раз его простим?
      Мэриэнн кивнула, но он снова почувствовал, что она где-то очень далеко от него, что она блуждает где-то в своем прошлом. Дюпре допил кофе и аккуратно поставил кружку обратно на поднос.
      — Мне, наверно, лучше уйти, — сказал он.
      Мэриэнн не ответила, но, когда он пошел, чтобы взять свое пальто, она протянула руку и мягко положила ее ему на плечо. Он почувствовал, какая у нее горячая рука, даже через рубашку. Мэриэнн взглянула вверх прямо на него, и выражение ее лица невозможно было понять.
      — Извини, — виновато улыбнулась она. — Я же говорила, прошло столько времени. Я уж и забыла, как это все должно происходить.
      Потом он наклонился к ней, согнувшись почти пополам, и коснулся губами ее губ. Они дрогнули, раскрываясь ему навстречу, и хрупкое тело прижалось к нему. Джо плохо помнил, как они оказались в спальне, как он срывал с себя одежду дрожащими, негнущимися руками. Он нашел ее по свету глаз и бледности кожи, по тающему запаху ее духов. Он целовал ее неистово и нежно и, может быть, впервые в жизни не чувствовал себя неуклюжим. Наверно, это и есть счастье? Джо не помнил себя счастливым, но сейчас он точно знал — это и есть счастье! Краткий миг, когда забыты боль и страх, и ночь отдала их друг другу, накрыв своим крылом.

* * *

      А пока они занимались любовью, художник Джиакомелли сидел в своей студии. Настольная лампа бросала яркий свет на кисти, краски и холсты. Джек хотел выпить. Он очень хотел выпить, но слишком боялся напиться. Он хотел быть бдительным и подготовленным. После разговора с Дюпре и Эмерлингом художник направился на вечернюю прогулку вдоль заросших лесом троп, которые пересекались в центре острова, но так и не дошел до Места. Вместо этого он остановился в лесу из мертвых деревьев с корнями, которые уходили в болото, и посмотрел в глубь леса, где покоились руины старого поселения. Здесь все было тихо и неподвижно. Такой покой обычно воцаряется в дни позднего лета, когда небо затягивают тучи, жара становится гнетущей и невыносимой, а мир замирает в ожидании, что вот-вот разверзнутся небеса и польет дождь. Джек стоял на тропе, глядя сквозь ветви мертвых деревьев на болоте; их стволы стали серыми и согнулись, потому что мертвые корни больше не могли держать их прямо. Казалось, туман цепляется за них. Нет, не туман. Похоже, самое их медленное умирание теперь стало видимым, мелкие фрагменты соединились вместе в своего рода вуаль, которая накрыла и деревья, и землю под ними. Джек вытянул руки вперед, как будто хотел увидеть, как они становятся серыми, но они остались такими же, какими были, — живыми.
      В тот день он не пошел дальше.
      Теперь он сидел, уставившись на одну из испорченных картин, которые были по-своему лучше, чем что-либо из того, что он делал раньше. Казалось, волны перекатываются через тела, заставляя их слегка раскачиваться; по воде и камням бежала серебряная дорожка, которую он раньше не видел, потому что до этого момента она не была видна. В действительности Джек не мог бы ручаться, что добавлял лунный свет на этой картине, да и не было луны, даже проглядывающей из-за облаков на его работе.
      Или на том, что он считал своей работой.

* * *

      Молох проснулся.
      На какое-то мгновение он подумал в полутьме, что все еще находится в тюрьме, потому что в камере на всех вещах лежал какой-то мутный отсвет, даже ночью. Он слышал, как храпят мужчины, слышал шаги. Он поднялся с пропитанной потом подушки и провел руками по волосам, потом заметил Уилларда, который теперь тоже проснулся и смотрел на него со своего поста у окна. Шторы были опущены, чтобы никто не смог подсмотреть за ними.
      Ему снова снился сон, но на этот раз в нем не было женщины, не было убийства. Он был один среди деревьев: прогуливался по заросшей лесом тропе. Опавшие листья шелестели у него под ногами, лунный свет серебрил ветви деревьев. И все же, когда он взглянул вверх, то не увидел луны, а небо было темным от туч. Перед ним простиралась тьма, разорванная только тонкими смутными очертаниями ветвей бука, которые вонзались в землю, как копья великанов.
      В темноте что-то поджидало его.
      Я мог бы найти это место, подумал он, этот пейзаж из моего сна. Я очень хорошо знаю его, потому что видел его каждую ночь весь прошлый год, и всякий раз он становился все более знакомым. Я знаю там все тропинки, камни, береговую линию. И только эта тьма и то, что в ней таится, спрятаны от меня.
      Но со временем я и это узнаю.
      Он поднялся на ноги. Уиллард остался сидеть, уставившись на него.
      — С тобой все в порядке? — спросил Молох.
      — Декстер не любит меня, — сказал Уиллард. — Шеферд тоже.
      — Им и не надо тебя любить.
      — Я думаю, они хотят обидеть меня. Молох был благодарен темноте за прикрытие:
      — Они не станут этого делать. Они будут делать то, что я скажу.
      — Что ты скажешь, — эхом откликнулся Уиллард. Он говорил монотонно.
      — Правильно. А теперь пойдем вниз, съедим что-нибудь.
      Он подождал, пока Уиллард поднимется. На минуту они оба остановились в дверях, каждый, очевидно, не желая поворачиваться спиной к другому. Наконец Уиллард вышел, а Молох последовал за ним, так же, как когда-то, при первой встрече.
       Я верю тебе.
      Шел за ним к дому.
       Они будут делать то, что я скажу.
      Шел за ним к женщине.
       Что ты скажешь.
      И вместе с ним пойдет на вечные муки.

День последний

      "А может ли мужчина умереть достойней,
      Чем пред лицом превосходящих сил врага..."
Макалой «Гораций»

Глава 8

      Великан ушел. Он покинул ее до того, как часы пробили пять, потому что надо было сменить патрульных на дежурстве, чтобы они успели на паром, следующий на материк. Новый полицейский прибыл на остров сменить своих коллег — новичок, который никогда не служил на острове. Джо расчесывал волосы Мэриэнн, пока говорил, его руки поддерживали ее и прижимали к себе. Мужчина и женщина лежали рядом, тесно прижавшись друг к другу, после всего, что произошло, испытывая чувство ложной близости.
      Именно ложной. Дюпре хотел бы стать ей ближе, но как, если она так мало рассказывает ему о себе и даже мелкие детали, о которых она иногда проговаривается, порой кажутся ему недостоверными? В ресторане у него просто перехватило дыхание от того, какой прекрасной она может быть. В течение почти года, который Мэриэнн жила на острове, ему казалось, она делает все возможное, чтобы не привлекать к себе внимания, скрывает и даже маскирует свою внешность. Но, когда она вошла вечером в «Вкуснятину», все головы повернулись в ее сторону, и Дюпре пришлось приложить большие усилия, чтобы не выглядеть слишком самодовольным, когда эта женщина прошла к его столику. И тогда он дал себе зарок, что этот вечер будет особенным для нее, для них обоих. Хотя его никто и не просил об этом, Дейл Зиппер сам позаботился о них, циркулируя между кухней и залом, внимательно, но без назойливости обслуживая их. Их столик стоял у окна с видом на море, они видели далекие огни соседних островов, которые сверкали, словно звезды далеких и таинственных миров. Сидя при свечах, Джо вдруг поймал себя на том, что Мэриэнн внушает ему благоговейный страх, и ему пришлось следить за собой, чтобы ничего не разлить, не разбить и не дать ей понять, что к концу ужина у него страшно разболелась голова. Единственная неприятность за весь вечер — разбирательство с Любеем и Скарфом в «Раддере». В общем же он не стал паниковать и беспокоиться по поводу того, что его дама все еще многое скрывает от него.
      Мэриэнн понимала, почему он испытывает неловкость. Годы, проведенные ею в переездах с места на место и в попытках спрятаться, усилили ее восприимчивость, немедленно давая понять, какие чувства испытывают к ней другие и как они ее оценивают. Теперь, оставшись одна, она снова восстановила в памяти события минувшего вечера, мысленно прокрутила их обратно, вспомнила, как он реагировал, как сомневался, как быстро и неуловимо менялось выражение его лица, когда он слушал ее. Она вовсе не собиралась закончить этот вечер так, как он закончился, а если даже и хотела, то не признавалась себе в этом. Но, когда вечер близился к концу и вино начало кружить голову, ей стало интересно, каков он в постели, как он войдет в нее. Она немного боялась; боялась его веса, его размеров и неуклюжести, которой он вследствие этого отличался, потому что в нем не было ничего тонкого и изящного. Это человек, который постоянно ждал, что сейчас раздастся звук падения предметов; человек, который шел не в ногу с остальным миром. А когда они оказались в постели, ей было не до того, чтобы удивляться его деликатности и тому, что прикосновения этого огромного человека удивительно нежные.
      Она чувствовала себя виноватой, что солгала ему о своем прошлом, но в этом случае у нее не было выбора.
      Рассказать Джо правду означало возможную потерю Дэнни. Хуже того, онможет обнаружить их. И тогда еголюди приедут и...
      Чувствуя себя одинокой и всеми покинутой, все еще ощущая тепло Джо, Мэриэнн расплакалась.

* * *

      Дюпре сначала заехал к себе домой, где принял душ и переоделся. В ванной, слушая, как льется вода, он вдыхал запах Мэриэнн, который все еще хранила его кожа, и почувствовал легкое сожаление, что он вскоре будет смыт с его тела. Позже, уже переодевшись, он поднес к лицу рубашку, в которой был вчера. На ней осталось небольшое пятно в том месте, где ее лицо прижималось к нему. Он потрогал след помады пальцем, потом осторожно положил рубашку поверх шкафчика в ванной над корзиной для белья.
      Когда он появился, Баркер сидел в офисе, и читал роман. Звук льющейся воды раздавался из открытой двери в ванную, где Локвуд чистил зубы.
      — Хорошо спал? — спросил Баркер, понимающе ухмыльнувшись.
      — Довольно хорошо, — ответил Дюпре, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, как у игрока в покер.
      — А ужин удался?
      — Когда это в ресторане старины Зиппера не удавался ужин?
      — А завтрак?
      — Я еще не завтракал.
      — А надо бы. Необходимо подкрепить силы. Я люблю, когда женщины готовят мне завтрак на утро после...
      Дюпре бросил на него сердитый взгляд:
      — Это действительно так или очередные фантазии?
      Теперь была очередь Баркера метать молнии:
      — Ну ты полегче! Жена делает мне завтрак каждое утро, я это и имел в виду. Иногда накануне вечером мы даже занимаемся сексом. Не часто, но... иногда.
      — Это больше, чем мне хотелось бы знать, — хмыкнул Дюпре. — Намного больше.
      Локвуд вышел из ванной как танцор, на цыпочках. Он и толстый Баркер вместе составляли необычную пару, и Дюпре любил их обоих, каждого по-своему.
      — Я отниму у тебя несколько минут? — спросил Дюпре Локвуда. Он хотел, чтобы кто-нибудь помог ему доставить машину Мэриэнн к ее дому, но только не Баркер. К тому же Локвуд вряд ли стал бы обнародовать свои подозрения насчет ночных похождений Дюпре, а тем более вышучивать их.
      — Конечно.
      Локвуд сгреб в охапку свою куртку и последовал за Дюпре на улицу.
      — Мне надо подогнать машину ее владельцу. Я бы хотел, чтобы ты ехал за мной на «эксплорере», а потом подбросил меня обратно.
      — Нет проблем.
      — Буду очень признателен.
      Они подъехали к дому Мэриэнн Эллиот. Дюпре припарковал машину возле двери, оставив ключи в зажигании. Он взглянул вверх на окно ее спальни, но занавески были задернуты. Он подумал: интересно, что она сейчас может делать. Но тут занавески тихо разошлись и Мэриэнн встала к окну, глядя вниз на него. Она нервно улыбнулась и махнула ему рукой. Он помахал ей в ответ, потом пошел к машине и сел в «эксплорер» рядом с Локвудом.
      Локвуд взглянул на него:
      — Итак, она все же приготовила тебе завтрак?
      Дюпре покраснел:
      — Я попросил тебя поехать со мной, потому что не думал, что ты такой же засранец, как Баркер.
      Локвуд пожал плечами:
      — Не меньший, но более спокойный.
      Некоторое время они ехали в полном молчании, пока Локвуд не спросил Дюпре, нашла ли его Салли Оуэне прошлым вечером.
      — Да, я разобрался с этим.
      — Любей плохо себя вел?
      — Нет, всего лишь распустил язык.
      — Думаешь, они с Терри Скарфом встретились случайно?
      — Не знаю. Может быть, они обсуждают создание книжного клуба.
      — Клуба любителей комиксов. Эти парни слишком тупые.
      — Любей — да, но Скарф немного умнее. Он как крыса. Он мог бы продать труп своей матери за наличные, если бы не ленился выкопать его из могилы.
      — Полагаешь, у него есть дела на острове?
      Дюпре вздрогнул. Он был так увлечен Мэриэнн, что даже не затруднился проследить за Любеем или Скарфом. И все же он не верил, что Скарф так глупо поведет себя и станет переправлять сюда наркотики через Любея. Дюпре не знал, что Скарф и Любей хорошо знакомы, но, даже когда вчера вместе они потешались над своими шуточками и громко хохотали, у него все равно было ощущение, что они не особенно близки. Скарфу что-то нужно от Карла Любея, и это что-то не могло быть хорошим, потому что в Карле Любее нет ничего положительного, что бы он мог предложить другим.
      — Я присмотрю за Любеем, — наконец сказал он. — Если услышишь что-нибудь о Скарфе в Портленде, позвони мне.
      — Хорошо, — пообещал Локвуд. Они свернули на Айленд-авеню. Было все еще темно, но небо понемногу светлело.
      — Есть еще что-нибудь, что мне следует знать? — спросил Дюпре.
      — Да, у нас по-прежнему барахлит радио. Телефоны тоже.
      Проблемы с радиосвязью появились в последнее время. Система радиосвязи в «эксплорере» была двойной. Когда Портлендское управление обновляло оснащение полиции на острове, старое радио оставили в «эксплорере», вмонтировав дополнительно и вторую портативную систему. Новое оборудование позволяло патрульному оставаться на связи как с базой на острове, так и с диспетчером в Портленде. Старая система, однако, обеспечивала контакт и с внешними агентствами, такими как государственная полиция и пожарное управление. На прошлой неделе радио стало работать с перебоями. Каждый полицейский на острове, включая Дюпре, испытывал определенные трудности при попытках связаться с Портлендом или с островным полицейским участком. Было похоже, что пересеклись какие-то волны, потому что постоянно были слышны слабые голоса, как фон, сопровождающий обычную передачу. Радио проверили и признали, что вся связь и все аппараты в хорошем рабочем состоянии. «Призраки механизмов», как Локвуд назвал это явление. А теперь проблема, казалось, распространилась и на телефонные линии.
      — А что там с телефонами? — спросил Дюпре.
      — Да то же, что и с радио. Связь прерывалась, по крайней мере, раза четыре за прошлую ночь, но всего на несколько секунд. Знаешь, я поднимаю трубку, а там — тишина. Потом правда раздается длинный гудок. В другой раз были перебои со светом. Может быть, это шторм. В прогнозе погоды говорили, что он разразится над побережьем следующей ночью, хотя я никогда не слышал, чтобы приближение снежной бури так влияло на коммуникации.
      Дюпре не ответил. Он вспоминал о своем разговоре с Эмерлингом и Джеком и о задаче, которую он поставил перед собой и отложил на время встречи с Мэриэнн: посетить Место.
      — Что ты знаешь об этой новенькой — Мейси? — спросил Дюпре.
      — Говорят, симпампулечка.
      — Это, конечно, большое подспорье.
      — Со всем уважением к тебе, Джо, хочу заметить, что она прибывает вовсе не в район боевых действий.
      — Да, — пробормотал Дюпре, — надеюсь, что так.

* * *

      Пока эти двое ехали в машине, Шэрон Мейси стояла в очереди на маленький паром. Она слышала истории о Торсоне и его пароме, большинство из которых, как она надеялась, были сильно преувеличены. Одна из офицеров-наставников из другого отдела в шутку предложила ей надеть спасательный жилет во время поездки. Мейси приходила в доки за день до отъезда, чтобы взглянуть на паром, когда тот отчаливал, выполнив первый утренний рейс. Да, он выглядел немного неустойчивым, но девушка подумала, что его пассажиров вряд ли можно уподобить трем мудрецам в одном тазу.
      Еще трое людей стояли рядом с ней в доке на Коммерческой улице, все уставившись на маленькую моторную лодку, которая временно была занята Торсоном и его командой. Капитан парома, казалось, вовсе не торопился отчаливать. Девушка подумала, что он выглядит как с похмелья, и решила, что могла бы арестовать его по какой-нибудь статье за нарушения в управлении плавсредствами, если бы захотела, но, пожалуй, никто не скажет ей за это «спасибо». А вот если она вытащит свой пистолет и поторопит Торсона, чтобы он, наконец, поставил свою задницу к рулю и завел мотор, тогда, возможно, они все поддержат ее и будут от нее в восторге. В доках было холодно, и ветер пронизывал насквозь.
      — Капитан, — не выдержал мужчина рядом с ней, — какого черта мы ждем?
      — Запчасти, — сказал Торсон. — Я обещал Хадди Харрису, что привезу некоторые детали для машины. Его сестра сказала, что доставит их к причалу в пять утра.
      — А теперь уже пять пятьдесят.
      — Угу.
      Ну, вот оно, подумала Мейси. Это «угу» Торсона заменяло любые объяснения, оправдания, даже пожимание плечами и, по ее мнению, выражало полное пренебрежение своими обязанностями. Он обещал Хадди его запчасти, а Хадди, возможно, обещал ему за это пару упаковок пива и немного наличных, и никому не будет позволено встать на пути их соглашения. Она отшвырнула ногой камешек и глубже засунула руки в карманы своей стеганой куртки, которая была частью форменной одежды для женщин, и стала бродить вдоль доков, в сердцах пиная старые металлические ящики на колесах. Эрин Харрис жила в Портленде, но проводила выходные на острове Датч у своего брата. Мейси выудила из памяти ее лицо, каким запомнила его во время ссоры в отеле «Истленд» месяц или два назад, когда жена одного из временных дружков Эрин решила, что с нее довольно и что мисс Харрис должна прекратить путаться с ее мужем. Мейси никак не могла понять, что мужчина, о котором шла речь, нашел в каждой из этих женщин, потому что откровенная дурнушка Эрин Харрис внутренне была и того непривлекательнее, однако же выгодно отличалась от той, с которой ей пришлось в тот вечер выяснять отношения с помощью кулаков. Бэррон пытался вмешаться, но тут Эрин начала колотить его, так что уже Мейси была вынуждена всыпать ей. «Мейси замесила», как позже назвал это Бэррон. Но все это было просто отвратительно. Мейси, низко опустив голову и спокойно рассматривала, как металлическая тележка направляется в сторону Торсона. Эрин бросила взгляд на Мейси, когда проходила мимо. В лице мисс Харрис девушка не заметила явной враждебности и не отвела взгляд.
      — О'кей! — сказал Торсон. — Все на борт. Мы готовы отправляться.
      Четверо пассажиров поднялись на борт маленького парома, каждый занял деревянную лавочку возле трапа, и через минуту они уже направлялись в море; чайки с криками проносились над ними, серые волны разбивались о борт. Мейси уже была в форме. Упакованный форменный рюкзак лежал у ее ног. Она послушалась совета Бэррона и захватила с собой пару книг и плейер, а к нему несколько дисков с музыкой. Она вставила диск в плейер, едва гавань Портленда осталась позади, и первая композиция группы «Скад Маунтин Бойз» зазвучала у нее в ушах. Мелкие брызги попадали ей на лицо. Джо Пернис посоветовал ей взять с собой пистолет и всю амуницию, и девушка ощущала тяжесть пистолета под курткой. Она почему-то улыбалась, вспоминая истории Бэррона о великане и человеческих костях, зарытых под соснами.

* * *

      Дюпре разговаривал с репортером, одним из тех, кто, очевидно, пытался убить время, чтобы ранняя смена прошла быстрее. Этот человек звонил из Флориды, что, по крайней мере, избавляло от необходимости общаться очно, а это уже само по себе хорошо. Как большинство опытных полицейских, Дюпре испытывал к журналистам естественную неприязнь. Во Флориде слышали, что на далеком острове был какой-то несчастный случай пару дней назад, во время которого двое подростков погибли, разбившись на угнанной ими машине. Репортер пытался сделать статью об угрозе, исходящей от неуправляемых подростков, и этот случай ему очень подходил.
      — Да, когда мы приехали на место трагедии, юноша уже умер, — устало-заученно говорил Дюпре. — Мы ничем уже не могли помочь. Девушка получила серьезные ранения. Она тоже умерла на месте происшествия.
      На его лице появилась гримаса отвращения, когда он говорил эти слова и ожидал следующего неизбежного вопроса.
      — Мы делаем все, что в наших силах, чтобы трагедия, подобная этой, больше не повторилась. Мы постараемся установить ограждения вдоль этого места и окружающей территории. Возможно, разрушим подъем, чтобы больше никто не смог загнать машину на эту высоту.
      Это надо было сделать уже давно, подумал Дюпре. Мне надо было заставить их сделать это, но они хотели оставить это место таким, каким оно было, и вообще дети всегда остаются детьми. На этом склоне никогда не было несчастных случаев до того, как погибли Уэйн и Сильви. Это всего одна из такого рода вещей.
      Репортер поблагодарил его, а потом повесил трубку. Часы на стене показывали 6:25 утра. Скоро прибудет паром, привезет его партнера на следующие сутки. Баркер уже был внизу на маленькой пристани, курил сигарету и недовольно притопывал ногой, Локвуд сидел рядом с ним совершенно спокойно.
      Дюпре снова подумал о Шэрон Мейси. Появление нового лица всегда непростое дело. Старшие полицейские уже привыкли к Джо, но более молодые еще не умеют скрывать свои чувства по отношению к нему, когда сталкиваются с ним впервые: обычно это бывает просто удивление, иногда изумление, а очень редко — своего рода неловкость. Он знал, что есть и такие, кто считают его выродком. К тому же новички и практиканты не так часто направлялись на остров, лишь когда ротация грозила приостановиться из-за болезней, семейных обстоятельств или отпусков. Тогда департамент полиции заполнял эту брешь тем, кто подвернется под руку.
      Дюпре забрался в «эксплорер» и поехал вниз, к докам, пытаясь различить паром в слабом утреннем свете. Паром работал благодаря субсидиям и небольшим налогам, которые жители острова платили каждый год. Никто никогда не жаловался на налоги: эти люди высоко оценивали свою независимость, но все ж нуждались в услугах, которые мог предоставить им Портленд, — его магазинах, школах и больницах, кинотеатрах и ресторанах. В случаях, когда требовалась неотложная медицинская помощь, как однажды Саре Фронес, когда она упала с лестницы и покалечила позвоночник, пытаясь развесить лампочки на Рождество. Тогда дежурные полицейские запрашивали по радио вертолет с острова Либерти. Он смог доставить бригаду врачей на Датч за тридцать минут. Благодаря этому Сару Фронес все еще можно видеть бродящей по магазину и покупающей себе продукты на неделю да запас глупых женских журналов и пиво — шесть банок по цене пяти. Она больше не забирается на лестницы двадцать четвертого декабря и ходит немного более осторожно, чем раньше. Сильви Лотер не повезло, и Дюпре обвинял себя в том, что случилось. Он снова и снова прокручивал в голове события той ночи, размышляя о том, что могло бы случиться, если бы они добрались к месту аварии немного раньше. Если бы старый Бак Теннер позвонил им сразу же, как только услышал, что двигатель какой-то машины работает на максимальных оборотах, а не стал бы дожидаться грохота, свидетельствующего о крушении. Но это была не его вина. Дюпре и другие полицейские должны были патрулировать этот участок чаще, чтобы неуправляемым подросткам казалось слишком рискованным забираться в это место. Однако Убежище все же слишком большой остров, чтобы пара полицейских могла контролировать его целиком. Они не в состоянии быть везде и сразу, и вот двое молодых людей погибли.
      Убежище. Он поймал себя на том, что в последние дни все чаще пользуется этим старым названием, когда разговаривает не только со старожилами вроде Эмерлинга и Джиакомелли, но и с посетителями и новыми поселенцами. Он даже поймал себя на том, что пользовался именно этим названием, когда разговаривал с репортером этим утром. Он всегда думал о нем как об Убежище, но за многие годы привык делать разницу между старинным названием и официальным наименованием острова в своей повседневной работе. Убежище было его прошлым, Датч — настоящим. Тот факт, что он все чаще сбивается на старое название, словно бы свидетельствовал, что прошлое все глубже проникает в его восприятие острова, что остров крепко держит Джо в своих объятиях, и не только его, а всех их.
      Он подумал о последних минутах жизни Сильви Лотер, о ее боли и крови, которая оставила пятна на его одежде. Он также подумал о вскрытии и о тех странностях, которые оно выявило. На задней стенке гортани и языка Сильви были повреждения, как если бы что-то запихивали ей в рот. Может быть, они с Уэйном поругались, или просто дурачились перед крушением, или она каким-то образом могла нанести себе эти раны сама? Как он и говорил Джеку и Ларри, серое вещество было найдено в одной из ее ран, оно было определено как пыльца с крыльев ночной бабочки — Manduca quinquemaculata,томатной бабочки, которая появляется из рогатой гусеницы и входит в семейство бабочек-сфинксов. Дюпре никогда их не видел и даже не знал, как они выглядят, пока их описание не было ему любезно прислано энтомологом университета Ороно. У нее был широкий размах крыльев — десять сантиметров — и крупное тельце, которое постепенно сужалось к анусу. Пять или шесть пар желтых пятен располагались на брюшке снизу. По-своему она была прекрасна, особенно хороши крылья, которые, даже у мертвых особей, казалось, переливались, но в целом Дюпре счел ее отвратительной: окраска тела, странный заостренный кончик туловища делал ее похожей на гибрид мотылька и рептилии.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24