Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Солнце в ночи

ModernLib.Net / История / Коковин Евгений Степанович / Солнце в ночи - Чтение (стр. 7)
Автор: Коковин Евгений Степанович
Жанр: История

 

 


- Чехонин сел и обратился к Алексею: - Что случилось? Где Сергей Сергеевич? - Сергей Сергеевич остался в стойбище. Но вот что случилось, Георгий Павлович. Девушку вот эти захватили... И Алексей рассказал о Нанук и о том, что знал об отъезде Нанук с иностранцами. - Санко боится, что они могут с ней что-нибудь сделать. - Да, странная история, - задумчиво произнес Чехонин, выслушав Алексея. Но мы сейчас все выясним. Вы идите, Алексей, пообедайте. Рябухин вам все приготовит. Алексей и Санко вышли из палатки. - Как вы сказали? Барнет... - Доктор Аллан Эдвин Барнет. - Как и с какой целью вы сюда попали? - На яхте... - Но где ваша яхта? Под каким она флагом? - Яхта норвежская, у меня фрахт. Видите ли, у нас кончалось топливо, и яхта ушла за пополнением. - А позвольте узнать все-таки, какая цель вашей экспедиции? Барнет ответил не сразу. Он покусал губы. Достал жестяную коробку с сигаретами и протянул Чехонину. - Спасибо, я не курю, - Чехонин отстранил коробку. - Итак, какова же цель вашей экспедиции? - Это похоже на допрос, - улыбнулся Барнет. - У меня чисто научные цели любителя-путешественника. - Да, но это русский остров, а насколько мне известно, у вас нет разрешения на посещение его. Что касается научных целей, то у меня есть другие сведения. Вы уже встречались со здешним населением и грубо с ним обращались. Вы уже применяли обман населения, шантаж. И, больше того, кто-то из вас даже ранил одного местного жителя. Научные цели?.. Барнет с недоумением посмотрел на Чехонина. - Ранил? Уверяю вас, я ничего об этом не знаю. Тут какое-то недоразумение. - Это сделал ваш спутник и не случайно, а намеренно. Почему он выдает себя за какого-то бога?! Почему он запугивает здешних жителей?.. И где ненецкая девушка, которую вы взяли в проводницы?! Барнет почувствовал себя совсем плохо. Конечно, Крейц, добиваясь своих нелепых целей, окончательно испортил все дело. - Я спрашиваю, где ваши спутники и где девушка? - повторил Чехонин. - Они должны быть здесь, - растерянно ответил Барнет. - Они поехали на берег... - Но все-таки где они? - Я не знаю. Сюда должна подойти наша яхта. Насколько я помню, мы высаживались именно в этих местах. - Вы не ошибаетесь, мистер Барнет, вы высаживались именно в этих местах. Так вот, как только подойдет ваша яхта, вам придется немедленно покинуть этот остров! Прибрав свои записи, Чехонин встал, намереваясь выйти из палатки и показывая, что разговор закончен. Встал и Барнет. - Если пожелаете, можете закусить, чем бог послал, - сказал Чехонин Барнету. - Прикажите принести мой баул и сумку, - попросил Барнет. - Алексей, принесите, пожалуйста, его вещи! Санко, ты успокойся. Все будет хорошо. Нанук приедет сюда, а эти господа скоро уберутся с острова. Санко молча и благодарно кивнул. От шхуны к берегу шла шлюпка, буксируя плот бревен-плавника.
      Глава двадцать седьмая
      СОЛНЦЕ В КОРОБКЕ
      Нанук, погоняя оленей, чувствовала себя прекрасно. Наконец-то она встретится с Санко! О, великий Нум, в которого не верит ее Санко, будешь ли ты настоящим добрым и щедрым и дашь ли Нанук эту встречу?! Нездешние люди, которых везла Нанук, мало интересовали девушку. Она думала только о Санко, о своем будущем муже. Крейц тоже был в самом чудесном расположении духа. Иногда лишь он подумывал, что прошло еще мало времени и за это время "Эдванс" мог не вернуться. После бурана погода наладилась, проглянуло солнце. Снег слепил глаза. Крейц лежал на нарте в блаженном состоянии с закрытыми глазами и строил планы в самых разнообразных вариантах. Если яхта еще не вернулась, придется ждать, а потом незамедлительно перевезти туземку на "Эдванса". Полярная туземка плюс два десятка песцов это не так уж плохо! Вот еще бы заполучить медвежонка! И тогда Крейц будет полностью удовлетворен поездкой. Игра стоила свеч! Неожиданно, когда упряжки уже подъезжали к берегу моря, Крейц вспомнил то, о чем он услышал в стойбище: Санко уехал к морю с каким-то русским. С каким русским? Откуда он мог появиться?.. А может быть, туземцы что-нибудь перепутали... В надежде на это "перепутали" Крейц успокоился. Упряжки остановились перед прибрежным мелкосопочником. Крейц сошел с нарты и взглянул на Якоба. Этот взгляд говорил: "Следи за девушкой!" Он осторожно поднялся на возвышенность и сразу же увидел далеко на рейде судно. Но это был не "Эдванс". Это было незнакомое судно. - Черт возьми, что бы все это могло значить? - прошептал Крейц, и тревожные мысли вновь охватили его. Нет, должно быть, туземцы ничего не перепутали. Во всяком случае, нужно быть осторожнее. Иначе так отлично начинающееся дело может провалиться. Этого допустить нельзя! Не такой он человек, Артур Крейц, чтобы выпускать из рук добычу. Крейц все с той же осторожностью спустился на песок и осмотрелся. Ни дымка, ни следов - ничего похожего на присутствие людей он не заметил. Но справа берег примерно в полумиле круто поворачивался. А это было как раз там, где на траверзе стояло неизвестное судно. Там могла таиться опасность. Вернувшись к упряжкам, Крейц указал Нанук влево: - Поедем туда! Занятая своими радужными мыслями, Нанук послушно повернула головную упряжку, и аргиш двинулся влево, на восток, в противоположную сторону от стоянки Чехонина. По своей наивности, доверчивости, простодушию молоденькая ненка ни на минуту не сомневалась в самых добрых намерениях иностранцев. Она не знала, что произошло с Санко, когда он встретился с Барнетом и Крейцем. Он ни о чем не рассказал ей. Он просто не думал в то время, что Нанук тоже придется повстречаться с этими людьми из-за моря. То и дело Крейц приказывал Нанук останавливать упряжку. Теперь он ехал на первой упряжке вместе с девушкой. Не разрешая отходить от нарт ни Нанук, ни матросам, он выходил на берег и наблюдал. Но ни в море, ни на берегу он ничего не видел, что могло бы его порадовать или расстроить. Даже неизвестное судно уже скрылось из видимости. "Теперь, - решил Крейц, - можно сделать остановку и выжидать". - Костра пока не зажигать, - сказал он матросам. - Располагайтесь и отдыхайте. Будем ждать "Эдванса". Олаф и Якоб понимающе перемигнулись. Им хотелось поскорее попасть на судно. Хватит - помучились на этом проклятом острове. Нанук не хотелось останавливаться. Ведь в пути от становища до моря они и так трижды отдыхали. На второй остановке Крейц подарил ей затейливую бутылочку, от которой пахло чем-то приятно-сладким. Правда, бутылочка была пустая, но Нанук еще никогда не видела таких и потому очень обрадовалась подарку. Нет, одна из самых красивых девушек острова Нового, как и все другие жительницы острова, никогда не видела духов, не знала их запаха. - Духu, - сказал Крейц по-русски. Нанук не поняла. Она знала русское слово "дyхи" - "тадебце" по-ненецки помощники шамана. И еще "нга" - злые духи. Она засмеялась, уверенная, что всемогущий нездешний человек дарит ей волшебную бутыль-пэ. Она не устала, олени тоже отдохнули. Но Нанук не противилась. Может быть, устали нездешние люди, и может быть, ей будет еще подарок. Узнав у Крейца, что отдых будет недолгим, и успокоившись, Нанук присела на нарту и стала мечтать. Конечно, о скорой встрече с Санко. Крейц и матросы принялись за еду. Потом они разлеглись на нартах и задремали. Впрочем, Крейц не дремал, он следил за Нанук. Иногда он поднимался, выходил к берегу и осматривал морской горизонт. Но тщетны были его надежды и ожидания. "А почему я жду сегодня, даже с минуты на минуту? - с ожесточением подумал Крейц. - Может быть, этот тюленеход "Эдванс" не придет еще не только сегодня, но и завтра". Черт с ним, с "Эдвансом", но только бы не встретиться до его прихода с Санко и с русскими! Этого сейчас больше всего боялся Артур Крейц. Между тем время шло, подступала ночь. Якоб и Олаф безмятежно спали. Крейц заметил, что и Нанук дремлет, склонив голову на свернутую шкуру. И тогда Крейц тоже решил поспать. Вначале он хотел тихонько привязать Нанук, но тут же одумался. Туземка никуда не уйдет. Она же еще ничего не знает и ничего не подозревает. Наоборот, ремень или веревка могут лишь породить эти подозрения. А может быть, она добровольно поедет на яхту, может быть, она добровольно согласится даже покинуть остров, поедет с Крейцем. Здесь нужно действовать умно, расчетливо. И силу употребить никогда не поздно. Проснувшись, Крейц увидел Нанук около оленей. Матросы спали. Впрочем, еще была ночь. Крейц посмотрел на часы: половина третьего. - Почему Нанук не опит? - опросил Крейц ласково. - Нанук спала много-много. Нанук нужно ехать. Нанук нужно искать Санко... - Подожди, Нанук, - так же ласково сказал Крейц. - Скоро придет наше судно, потом приедет Санко. И мы все вместе поедем на наше судно. Вы будете наши гости, понимаешь, гости. - Знаю, гости. Ты наш гость. - Вот-вот, - оживился и обрадовался Крейц. - И я тебе еще подарю что-нибудь красивое. - Красивое, - повторила Нанук, присела на нарту и задумалась. "Нужно ее подживить", - подумал Крейц, достал флягу, налил виски в свой костяной стаканчик и подал Нанук. Нанук взяла стаканчик я долго рассматривала его. На стакане были вырезаны какие-то смешные, жирные, как тюлени, животные, но на высоких толстых ногах. - Это кто? - засмеялась Нанук. - Это сармик? - Это слоны, - объяснил Крейц. - Там, далеко, где тепло-тепло, на слонах ездят, как здесь, у вас, ездят на оленях. Пей, Нанук! Крейц отломил от плитки кусок шоколада и протянул девушке. - Пей! Нанук лизнула шоколад и причмокнула. Она еще никогда не пробовала шоколада. Медленно выпила виски, засунула весь кусок шоколада в рот и снова причмокнула: - Саво! Крейц уже знал, что "саво" означает "хорошо". У девчонки поднимается настроение. Это саво! Это хорошо! Нанук сидела и повторяла: "Саво!.. Саво!.. Саво!.." Ей и в самом деле было сейчас хорошо. Крейц что-то говорил ей, но она не слушала и не отвечала. Она думала о Санко. Хорошо бы Санко сейчас приехал. Этот нездешний человек дал бы ему сярки, и Санко стало бы так же хорошо, как Нанук. Ведь нездешний человек делает огненную сярку из простой воды. Так говорили в стойбище. А воды на острове очень много... Но как Санко узнает, что Нанук здесь? Может быть, пойти на берег - там Санко скорее ее увидит. Девушка поднялась, шагнула шаг, другой, но тут же Крейц остановил ее. - Подожди, Нанук! Не надо ходить! - Надо ходить! - упрямо сказала Нанук. - Нанук нужно искать Санко.-И она решительно двинулась в сторону берега. Крейц прыгнул вперед и преградил ей путь. Он пристально, угрожающе посмотрел Нанук в глаза. Она сделала шаг в сторону, он шагнул в ту же сторону. Он не притронулся к ней, надеясь гипнотической силой мужского взгляда остановить девушку. Ее охватил испуг от этого неприятного взгляда, испуг и глубокое непонятное беспокойство. Нанук отвела глаза и еще шагнула в сторону. Крейц преграждал ей дорогу. - Подожди, Нанук, подожди! - снова переходя на ласковый тон, сказал Крейц, сам вдруг словно чего-то испугавшись. - Я тебе дам еще сярки. - Не надо... Приедет Санко, тогда сярки... - Подожди, он скоро приедет. Я подарю тебе... - Крейц задумался. - Я подарю тебе... часы, вот такие часы. - Он вынул карманные часы и показал Нанук. - Ты не будешь смотреть на солнце и на звезды, но будешь знать, когда день и когда ночь, когда утро и когда вечер. Я подарю тебе, когда придет наше судно и когда приедет Санко. Это было невероятно! Нанук не могла поверить в такой подарок. Она видела часы у художника Григория, она видела эту чудодейственную штуку у русского промышленника. Но ни у кого из ненцев - жителей острова не было этой волшебной круглой коробки. Нет, она не может поверить нездешнему человеку. За часы, за хаерад лабтэйко - солнечную коробку или солнце в коробке охотники давали много-много песцов и лисиц. Они купили ружья, старый Валей - отец Нанук купил матку, как называли ненцы компас. За все они отдавали много шкур и шкурок. Но хаерад лабтэйко русский купец не продал. Он только пообещал привезти в следующий раз и говорил, чтобы за часы ненцы приготовили больше песцов. Нет, нездешний человек обманывает Нанук. Беспокойство, пришедшее после встречи ее глаз со странным взглядом глаз этого человека, и теперь не покинуло девушку. Почему ей, Нанук, нельзя выйти на берег, чтобы посмотреть на море, чтобы поискать Санко?.. "Он хочет подарить солнечную коробку, - думала Нанук, - а солнечная коробка стоит много-много песцов. Он не отдаст мне солнечную коробку, потому что у меня нет много песцов. Я лучше поеду искать Санко. Пусть нездешние люди ждут свою хараблю". Так думала Нанук и решила сама схитрить, обмануть Крейца. Она легла на нарту и сказала: - Дай Нанук еще сярки, Нанук будет спать и ждать Санко. Крейц налил виски в тот же стаканчик со слонами, подал Нанук и с любопытством смотрел, как она пьет, совсем не морщась. Потом он разбудил Якоба и приказал ему готовить завтрак.
      Глава двадцать восьмая
      ОХОТА НА ЧЕЛОВЕКА
      Нанук никуда не собиралась сбегать. Просто она проедет по тундре, в нескольких местах посмотрит берег моря. Может быть, она увидит хараблю русских, а может быть, встретит и Санко. Ведь Санко говорил, что он поедет к Тивтей паха - Моржовой губе. А Моржовая губа - на западе, это хорошо знает Нанук. Потом она вернется и вместе с Санко поедет на хараблю иностранцев. Так будет верно и очень хорошо. Крейц и Олаф спали, а Якоб на маленьком костре подогрел консервы и варил кофе. Он уже собирался будить спящих, как вдруг увидел, что одна упряжка тронулась с места. Нанук не лежала, а сидела на нарте и держала в руке хорей. - Стой! Стой! - заорал Якоб и бросился за удаляющейся упряжкой. Разбуженные криком Якоба, вскочили Крейц и Олаф. Сообразив, что случилось, Крейц злобно выругался, замахнулся на Якоба: "Прокараулил, проклятый!" Мгновенно вспыхнула единственно правильная для Крейца мысль: "На оленей! В погоню!" Сорванные с вязки, олени второй упряжки быстро поднялись и помчались за упряжкой Нанук. - Ружье! - требовательно крикнул Крейц матросам, но было уже поздно. Боясь потерять даже минуту, Крейц не решился останавливать оленей. Нанук уже успела отъехать на большое расстояние. Началась дикая гонка. Сзади раздавались выстрелы, и Нанук услышала совсем близко свист пуль. Это стреляли матросы. Она оглянулась и увидела мчащуюся за ней оленью упряжку. Но Крейц был плохим погонщиком и в гонке с опытной Нанук он стал быстро проигрывать. Выстрелы напугали Нанук. Она еще никогда не видела, чтобы из ружья стреляли по человеку. Санко стрелял на охоте в медведей, тюленей, волков. Он убивал зверей наповал. А теперь этот нездешний человек стрелял в нее, в Нанук, как в зверя. Значит, он хотел убить ее. Нанук не знала, что стрелял не Крейц, а матросы. Она не знала, что у Крейца нет ружья. Инстинктивно растянувшись на нарте, чтобы быть менее уязвимой, девушка надрывно кричала, гоня оленей. Но стрельбы уже не было, а упряжка Крейца все больше и больше отставала. И Нанук стала постепенно успокаиваться. Однако, что же ей теперь делать? Куда направить упряжку?.. Все равно вперед! Вперед! Подальше от этого страшного охотника за людьми! Вскоре Крейц понял, что он окончательно потерял свою добычу. Вне себя от ярости сейчас он готов был растерзать Якоба. Он проклинал себя, свою мягкотелость и непредусмотрительность. Эту туземку просто нужно было связать. Упряжка Нанук уже скрылась из виду, а упряжка Крейца все продолжала мчаться в бесполезной погоне. Наконец Крейц осознал всю бесцельность своих действий и решил возвращаться. Он попытался остановить оленей, но это оказалось не так просто. Крейц изо всех сил натягивал вожжу, кричал "стой!" Олени словно взбесились и не слушались неумелого погонщика. Он потерял власть над животными. У него не было хорея, не было "никакой палки, чтобы затормозить движение упряжки. А олени, может быть, напуганные стрельбой, а может быть, в стремлении догнать первую упряжку, неслись, словно за ними гнались волки. Крейц понял, в какое глупое, почти безвыходное положение он попал. Первая мысль, которая пришла ему в голову, - это прыгнуть с нарты. Но что он будет делать в тундре, среди болот? Пешком до берега добраться очень трудно, во всяком случае - рискованно. Снова и снова он пробовал остановить или повернуть упряжку. Все было тщетно. Олени мчались все дальше в глубь тундры. Крейц крепко вцепился руками в нарты, боясь свалиться при толчке или болотном ухабе. И вдруг чувство дикого, почти животного страха охватило его. Если бы его сейчас увидели старики-ненцы, которых он запугал своим "всемогуществом", увидели бы его таким беспомощным и жалким на простой трехоленной упряжке! Они, наверное, хохотали бы над ним. Крейц застонал от злости, и бессилия. О, если бы ему в руки еще раз попала эта девка-туземка! Он вытянул бы из нее все жилы! Дай бог только освободиться ему от этой дурацкой упряжки! Он оставит о себе память на этом проклятом острове за позор, за все страхи и переживания! В неистовой злобе Крейц опять почти бессознательно застонал и вдруг неожиданно подумал: олени могут привезти его в стойбище. Там Барнет, Ольсен. Там он придет в себя и решит, что нужно делать. Крейц не знал, что Барнета уже давно нет в стойбище, что доктора увезли на берег русский матрос Алексей Холмогоров и ненец Санко Хатанзей. В безудержном стремлении к своей цели Артур Крейц забыл обо всем, почувствовав себя и в самом деле всемогущим. И теперь он не знал о том многом, что произошло и происходит на острове Новом. Неожиданно олени стали замедлять бег. Крейц заметил, что упряжка попала в непроходимое болото. Нарта глубоко погружалась в болотную воду. Выдохшиеся от бешеного бега олени теперь осторожно, чутьем выбирали путь. След упряжки Нанук был потерян. Крейц сошел с нарты и тут же провалился по колено в поросшую мохом трясину. Он начал заворачивать оленей в обратную сторону. Но ориентироваться в однообразии тундры он уже не мог, свалился на нарту и отдался на волю животных.
      Глава двадцать девятая
      ДОМИК НА ОСТРОВЕ
      Чехонин решил так: когда иностранцы покинут остров, "Ольга" пойдет дальше. Он выполнил свой долг - оградил остров от посягательств, но ведь основная цель экспедиции заключалась в другом - в поисках и исследованиях путей на восток. Значит, нужно добиваться этой основной цели. Между тем лето проходило. Потерю времени ничто и никто не оправдает и не простит. Ни друзья, оставшиеся в России, ни природа. А при неудаче, при просчетах враги будут злорадствовать. Друзей мало, врагов больше. Есть у людей-врагов сильные пособники, с которыми и предстоит еще бороться. Это льды, штормы, морозы. Настанет когда-нибудь такое время, когда у полярных исследователей будет множество друзей и совсем исчезнут враги среди людей. Придет такое время! - в этом Чехонин уверен. - И придет такое время, когда полярникам станет легче бороться с арктической природой. Будут совсем другие корабли, более мощные и лучше оснащенные, самые разнообразные приборы и будет опыт исследователей. Чехонин и капитан Феликсов долго бродили по берегу острова, выбирая место для постройки домика. В домике останется жить и вести наблюдения Алексей Холмогоров. Домик будет станцией - форпостом России на острове Новом. По правде, Георгию Павловичу не хотелось расставаться с Холмогоровым. Но Алексей был, несомненно, самым подходящим человеком для того, чтобы остаться на острове. Он был молод, вынослив, смекалист, уже кое-чему научился в простейших наблюдениях. А главное - Холмогоров подружился с Санко Хатанзеем. Эта дружба облегчит ему жизнь и работу на острове. Для постройки домика к берегу был подведен большой плот плавника. Со шхуны привезли доски. Место выбрали на южном склоне прибрежной сапки, защищенном от северных и северовосточных ветров. В то же время из окон в двух стенах можно было хорошо наблюдать за морем - такой расчет произвел сам Георгий Павлович, обстоятельно объяснив Алексею все преимущества выбранного места и расположения его будущего жилья. На остров выехала, за исключением вахтенных матроса и машиниста, вся команда "Ольги". Командовал строительством станции боцман дядя Додон, отменный плотник и столяр, маляр и печник. - Будет тебе хижина, Леха, на всю жизнь! - усмехался дядя Додон. - Не хижина, терем! - Зачем мне на всю жизнь? - понимая шутку, но все же смущенно спрашивал Алексей. - А вот доживешь, женишься на самоедке и в свою Морскую слободу вертаться не захочешь. Алексей колебался, когда Георгий Павлович предложил ему остаться на острове до возвращения "Ольги". Чехонин не настаивал и, тем более, не приказывал. Он только сказал, что одному человеку остаться на острове нужно обязательно. Сколько придется прожить - покажет время и результаты экспедиции. Вернее всего около года. А может быть, из-за трудных условий "Ольге" придется вернуться в самое ближайшее время, осенью. Алексею хотелось идти дальше с экспедицией, с Чехониным. В то же время жаль было расставаться с милым и таким интересным Санко, заманчиво было остаться на острове одному и выполнять задания Георгия Павловича Чехонина, вести наблюдения, охотиться, быть хозяином положения. Алексей подумал-подумал и согласился остаться. А сейчас он уже так свыкся с этой мыслью, размышляя и строя планы необычной жизни, что, отмени Чехонин свое решение, Алексей стал бы упрашивать начальника оставить его на острове. Оживленней и доброе настроение в лагере словно по-дружески, заботливо поддерживала солнечная, с легким ветерком погода. Все работали, работали легко и весело, перекликаясь и подшучивая друг над другом. И только два человека в лагере не находили себе места. Это были доктор Барнет и Санко Хатанзей. Барнет избегал встреч с Чехониным. Он сидел поодаль от лагеря и смотрел на море. А яхты все не было. Кроме того, не было и Крейца. Куда запропал иллюзионист-переводчик? Впрочем, если бы он теперь пропал совсем, сгинул бы в преисподнюю, Барнет был бы этому очень рад. Но Крейц мог не сгинуть, а натворить еще каких-нибудь фокусов, которые дорого обойдутся экспедиции Барнета. А Санко совсем измотался в душе, хотя и молчал. Сейчас его не могло обрадовать даже то, что Алексей останется на острове. Алексеи видел, как переживает свое горе его ненецкий друг. Он уговаривал и успокаивал Санко: вот придет судно иностранцев, и тогда появится этот Крейц. И снова Нанук будет с Санко. Алексеи Холмогоров успокаивал Санко, но сам не был уверен, что все так и будет. Барнет сообщил Георгию Павловичу, что их судно должно подойти сюда, в эту губу. А если он сказал неправду?.. Если судно иностранцев двинется на восток и там сделает остановку? Свое сомнение Алексей и высказал Чехонину. - Это маловероятно, - ответил Чехонин. - Ведь не захочет же сам Барнет остаться вечным нашим пленником. Он сам ожидает свое судно. Но, пожалуй, Санко нужно отпустить на поиски девушки. Происходит что-то странное. Где они могли пропасть?! Санко уверяет, что Нанук никогда не заблудится на острове. Меня это тоже начинает беспокоить. - Одного Санко отпускать нельзя, Георгий Павлович, - предостерег Алексей и попросил: - Можно мне тоже поехать? Там ведь их трое... Чехонин задумался. Конечно, Холмогоров был прав. При встрече с иноземцами Санко один мог оказаться бессильным. - А что, воевать собираетесь? - лукаво спросил Чехонин. - Может быть... Санко так и сказал: война! - Поезжайте трое - возьмите с собой Рябухина, - решил Чехонин и предупредил: - Но будьте осторожны. По возможности без инцидентов, понимаете, без ссоры. А потом разберемся. Кроме того, Сергея Сергеевича нужно привезти. Едва две упряжки отъехали от лагеря, как к Чехонину подошел капитал Феликсов. - Георгий Павлович, с "Ольги" сигнализируют. В море - неизвестное судно. Капитан передал Чехонину подзорную трубу. - Видите, на мачте условный сигнал: приближается судно. Я еду на шхуну. Боцман! Готовить шлюпку! - Отсюда пока ничего не видно, - опуская трубу, сказал Георгий Павлович. Но это, несомненно, они! Потребуйте, Петрович, чтобы капитан немедленно выехал на остров. Скажите, что и доктор Барнет тоже ожидает его здесь. Вначале Чехонин хотел сообщить Барнету о прибытии судна, но потом передумал. Еще не было точно известно, какое это судно. Кроме того, нужно было подождать, чем кончатся поиски спутников Барлета и ненецкой девушки. Легкий с утра ветер к полудню заметно посвежел. Георгий Павлович следил за удаляющейся шлюпкой и видел, как все больше вздымающиеся волны треплют маленькое суденышко. Видимость резко понизилась, и Чехонин никак не мог отыскать на горизонте ожидаемую яхту Барнета.
      Глава тридцатая
      ДВА ГЕОЛОГА
      Вечером, завершив работу и поужинав, два геолога - русский и норвежец сидели в чуме Хатанзеев и мирно беседовали. Иоган Ольсен, как это почувствовал Сергей Сергеевич Иванов еще при первом знакомстве, оказался спокойным и добродушным человеком. Влюбленные в свою профессию, геологи быстро нашли общий язык, и у них даже ни на минуту не возникло чувства вражды друг к другу. - Это, несомненно, очень любопытный остров, - говорил Ольсен. - Но, признаться, мне не совсем ясно, что здесь нужно доктору Барнету. - Ему нужно было золото, - сказал Иванов. - Но ведь это смешно - искать здесь золото. Где есть золото, сказать не так легко, но там, где его совершенно определенно нет, об это я вам скажу безошибочно, не копнув землю даже лопатой. Иванов улыбнулся. - Нам еще совсем не известна северо-восточная оконечность острова. Есть некоторые основания считать остров частью Полярного Урала, Константинова Камня. Потому слухи, что на Новом имеются залежи, что есть металлы, эти слухи на материке не остыли и до сих пор. Северо-восточная оконечность острова представляет возвышенность. Но если на острове что-либо и есть, то какое дело до этого мистеру Барнету?.. Остров-то все-таки русский! - Может быть, он надеется на концессию, - высказал предположение Ольсен. Мне предлагалось, по крайней мере, после исследований высказать свои соображения об ископаемых. Но вся эта экспедиция все больше перестает мне нравиться. Что-то здесь есть странно подозрительное. - Вы, пожалуй, не ошибаетесь. - Вы не верите мне, что я очень мало знаю о планах доктора Барнета? - с заметной обидой опросил Ольсен. - Нет, почему же, - дружески сказал Иванов. - Я вам искренне верю. - Меня возмущает Крейц, наш переводчик. Он ведет себя просто нагло. Вы говорите, он стрелял в молодого ненца? Он, пожалуй, способен на это. Я мельком слышал, что он хочет увезти на материк туземца. - Это зачем же? - насторожился Сергей Сергеевич. - Понятия не имею. Это же варварство! "Вот в чем дело, - с тревогой подумал Иванов. - Крейц заманивал на судно Санко. А что, если он похитит девушку, которая с иностранцами поехала на берег моря? Ведь этого и боялся Санко, а я тогда его словам и беспокойству не придал значения. Санко тогда так и говорил: они хотят украсть Нанук. Нужно собирать ненцев и ехать на выручку или хотя бы предупредить Георгия Павловича". - Что вы скажете, если бы мы завтра поехали обратно? - опросил Сергей Сергеевич. - Как вам будет угодно, мистер Иванов. Я даже очень хотел бы вернуться. Все равно, какие уж теперь работы! - безнадежно махнул рукой Ольсен. Неожиданно в чум влез Степан Ардеав. - Здорово! - смущенно сказал Степан. - Санко нету? Сергей Сергеевич не знал Степана, но сразу же догадался, что это тот самый охотник, товарищ Санко, который ездил ловить медвежонка для Крейца. - Степан? - спросил Иванов и гостеприимно предложил: - Садись, Степан! - А где медведь? - спросил Ольсен, улыбаясь. - Как охота? - опросил Сергей Сергеевич. - Ты ездил за медведем? - Нет медведя, теперь живого не взять. Далеко ушел медведь. Лето... Искали, искали, нет медведя... - Бог с ним, с медведем, - сказал Сергей Сергеевич. - Медведь теперь не нужен. Завтра мы уезжаем. Степан, ты можешь с нами поехать к морю? Там Санко и там Нанук. Нужно туда поехать и помочь Санко! Можешь поехать с нами? - Помочь Санко? - недоумевающе опросил Степан и, не ожидая, что еще скажет русский, с готовностью добавил: - Помочь Санко Степан поедет. Санко на охоте? - На охоте, - загадочно произнес Иванов. - Ему надо помочь. Позови пять парней, пять упряжек. Будет большая охота! - На моржа? - Нет, нет, Степан. У Санко большое горе, большая беда! Заморские люди отняли у Санко Нанук. Понимаешь, отняли и хотят увезти. Собери парней и завтра поедем помочь Санко! Степан сидел с широко раскрытыми глазами и молчал. Потам он встал и сказал, показывая на Ольсена: - Они отняли? - Нет, Степан, не он, - успокоил Сергей Сергеевич. - Иди, завтра поедем! - Сколько упряжек? Десять? - спросил Степан, выбираясь из чума. Сергей Сергеевич подумал. - Один человек - одна упряжка, - сказал он. - Пять человек - пять упряжек, семь человек - семь упряжек. Утром жители всех чумов сдвоенного стойбища шумно провожали большой аргиш из восьми упряжек. А в это время Нанук, оторвавшись от погони Крейца и сделав по тундре огромнейший полукруг, подъехала к лагерю русской экспедиции. Издали она увидела оленью упряжку. Около упряжки никого не было. Приблизившись, Нанук услышала стук топоров, доносившийся с берега из-за сопки.
      Глава тридцать первая
      САЙНОРМА! ВОЙНА ПРИШЛОМУ!
      Люди, настроенные дружественно, хотя и говорящие на разных языках, все же могут понять друг друга и даже о чем-то договориться. Для людей враждующих это невозможно. Олаф и Якоб уже несколько часов сидели у костра и ожидали Крейца, погнавшегося за Нанук. Они ждали и злились в унынии, чувствуя себя не то робинзонами, не то узниками без темницы и решеток. Кругом был простор, а идти - некуда. В таком дурацко-проклятом, как они сами говорили, положении и нашли этих наемных охотников за людьми Алексей Холмогоров, Санко и Рябухин. Видя, что перед ними стоят матросы, Алексей подошел вплотную и сказал: - Наконец-то мы с вами встретились, господа хорошие! А где же ваши хозяева?.. Где Артур Крейц?.. Якоб и Олаф недоуменно переглянулись. Они не знали ни одного слова по-русски. Единственно, что они поняли, это имя: Артур Крейц. - Я этого видел, - сказал Санко, показав на Якоба. - Он был, когда в меня стрелял тот... который делает из воды водку. Спроси у него, где Нанук! - Я не умею, Санко. Они не понимают, - ответил Алексей и все же требовательно повторил вопрос: - Где Артур Крейц? - Крейц, - сказал Якоб, - но-но, - и показал в сторону тундры. - Что за черт, - рассердился Алексей. - Куда вы дели девушку?! Нанук, понимаешь, Нанук! Где Нанук? Якоб снова махнул в сторону тундры: - Крейц... Нанук... Пытаясь разузнать, где Крейц и Нанук, что здесь делают матросы и чего ждут, Алексей кричал, жестикулировал, но так ничего и не добился. Матросы молчали и усмехались. Если они не лгали, то было известно одно: Крейц и Нанук зачем-то уехали в глубь острова, должно быть, - в стойбище. Но зачем? Неизвестно, что предпринял бы Алексей, если бы вдруг не услышал радостный возглас Санко: - Олени! Действительно далеко в тундре, почти у самого горизонта, Алексей увидел несколько оленьих упряжек. Это был большой аргиш. - Чьи олени? Почему так много?.. Но Санко не мог ответить на вопрос Алексея. Он и сам был крайне удивлен. Чтобы привлечь внимание оленщиков, все трое дали ружейный залп, а через минуту повторили его.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8