Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Солнце в ночи

ModernLib.Net / История / Коковин Евгений Степанович / Солнце в ночи - Чтение (стр. 1)
Автор: Коковин Евгений Степанович
Жанр: История

 

 


Коковин Евгений
Солнце в ночи

      Евгений Степанович КОКОВИН
      Солнце в ночи
      В этой повести рассказывается об одной из первых русских полярных экспедиции, подобной тем,. которые возглавлялись замечательными нашим" учеными и путешественниками Г Я. Седовым, В. А. Русановым, Г. Л. Брусиловым. Иностранные хищники не раз пытались утвердиться на за полярных землях, исконно принадлежащих России. Но русские моряки и полярники вместе с ненецким народом героически отстаивали родные острова и побережья. Главный герой повести "Солнце в ночи" матрос Алексей Холмогоров деятельно участвует в экспедиции, исследует остров Новый, дружит с ненца ми, помогает им в борьбе против "ученых" захватчиков Крейца и Барнета. Знакомясь с повестью, читатель вместе с ее героями начальником экспедиции Чехониным, матросом Холмогоровым, молодым талантливым художником-ненцем Санко Хатанзеем переживет немало увлекательных приключений на далеком заполярном острове.
      ОГЛАВЛЕНИЕ Глава первая. Добрая встреча Глава вторая. Лешка Холмогоров Глава третья. Шхуна "Ольга" Глава четвертая. Под водой Глава пятая. К острову Новому Глава шестая. Бургомистр - птица хищная Глава седьмая. Санко Хатанзей Глава восьмая. В ненецком стойбище Глава девятая. Всемогущий Глава десятая. Удар, ответный удар и выстрел Глава одиннадцатая "Разыщите Санко Хатанзея!" Глава двенадцатая. Человек в малице Глава тринадцатая. Исконно русская земля Глава четырнадцатая. Зачем стрелять напрасно?.. Глава пятнадцатая. Крейц открывает Барнету карты Глава шестнадцатая. "Научные цели" Глава семнадцатая. Следы привала Глава восемнадцатая. На оленях по тундре Глава девятнадцатая. Нанук Глава двадцатая. Где Чехонин?.. Глава двадцать первая. Часы остановились Глава двадцать вторая. Подвиг Санко Глава двадцать третья. Карта и словарик Глава двадцать четвертая. Крейц стремится к цели Глава двадцать пятая Иванов и Барнет Глава двадцать шестая. "Цель вашей экспедиции?" Глава двадцать седьмая. Солнце в коробке Глава двадцать восьмая. Охота на человека Глава двадцать девятая. Домик да острове Глава тридцатая. Два геолога Глава тридцать первая. Сайнорма! Война пришлому! Глава тридцать вторая. Спасаясь от волков Глава тридцать третья. Будь счастлив, Алексей!
      Глава первая
      ДОБРАЯ ВСТРЕЧА
      На рейде многоводной реки, против Морской слободы, стояла небольшая парусно-паровая шхуна. Невысокие борта ее с тройной дубовой обшивкой и бесчисленными металлическими креплениями были изрядно обшарпаны. Должно быть, этот двухмачтовый кораблик побывал во многих штормовых и ледовых передрягах. И все-таки он сохранил гордый и осанистый вид У борта шхуны приплясывала на волнах крутобокая шлюпка. Жизнь на палубе маленького корабля как будто замерла: не было видно ни одного человека. Совсем молоденький паренек сидел на причале и смотрел на одиноко покачивающуюся шхуну. Пожалуй, ему было не больше шестнадцати-семнадцати лет. Но синяя матросская куртка, размера вовсе немалого, была явно ему тесновата. Да и аккуратно залатанные и тщательно смазанные сапоги вид имели внуши тельный. Парень был светловолос и широколиц. Синие глаза, взгляд которых устремился к шхуне, тосковали. Парень знал название этой шхуны: "Святая Ольга". Он так же знал, что она должна отправиться в далекое полярное плавание. Шхуна появилась здесь, около Морской слободы, только вчера, отдав якоря на рейде. Вот бы ему попасть в такую экспедицию! Но об этом он не мог даже мечтать. Кто возьмет мальчишку, да еще без рекомендаций? Доброй репутацией у солидных и богатых людей в Морской слободе Лешка Холмогоров отнюдь не пользовался А тем, кто его хорошо знал и любил, ни один начальник, ни один капитан не поверит. "Святая Ольга" уйдет, как уходят из Морской слободы многие другие пароходы, шхуны, боты, а он, Лешка Холмогоров, останется. И опять ему придется наниматься пилить и колоть дрова, чинить сапоги и ботинки у случайных заказчиков. Два дня назад Алеша Холмогоров похоронил свою мать. И хотя в Морской слободе у него было много друзей среди моряков, рабочих и ребятишек, сейчас он чувствовал себя очень одиноко. Сейчас ему очень хотелось уехать. Лучше бы уйти в море... Неожиданно Алексей услышал совсем поблизости резко-требовательный звук ручной сирены. Он не был трусом, но все-таки чуть вздрогнул и беспокойно оглянулся. По причалу ходил высокий, уже немолодой человек в форме морского офицера. Алексей Холмогоров был сыном погибшего моряка торгового флота. Он очень любил отца и его морскую профессию. А погоны, даже погоны военных моряков, его никогда не интересе вали. Но что делает здесь этот офицер? Очевидно, сигналом сирены он вызывает шлюпку со шхуны. Интересно, что ему нужно на шхуне?.. Шхуна "молчала" - шлюпки не было. Офицер шагал по причалу и, видимо, нервничал. Как-то даже не думая, Холмогоров поднялся. - Господин, - сказал он смело. - Вам нужно на судно? Хотите, я вас вмиг туда доставлю?! Офицер недоверчиво посмотрел на Алексея. - На чем? - спросил он. - Найдем, - спокойно ответил Алексей. - Попробуй, - согласился офицер. Своя шлюпочка стояла далеко, а у Алексея, конечно, не было денег, чтобы нанять лодку. Но у него была добрая душа и множество знакомств в Морской слободе. Он легко договорился с одним из рыбаков о карбасе1. Минут через пять карбас был у причала, а еще через десять - офицер уже поднялся на палубу шхуны. - Поднимись на минутку! - сказал офицер Алексею. "Хочет расплатиться", - подумал Алексей. Он охотно и легко забрался по штормтрапу на шхуну. Платы за такую мелкую услугу он, конечно, брать не собирался. Просто ему хотелось побывать на борту шхуны. Офицер действительно вынул из кармана серебряный рубль и протянул Алексею. Это была сверхщедрая плата. А как они были нужны, эти деньги, Алексею, у которого не имелось даже грошика. Но он покачал головой и сказал: - Нет, спасибо! Мне только хоть глазком взглянуть на судно. Офицер, должно быть, понял гордость, независимость паренька. - Возьми, дорогой, - сказал офицер очень просто и ласково. - Ну, не за работу, а просто так, на память. Ты кто будешь? - Я? - изумился Алексей. - А черт его знает кто... - Ну, а все-таки? - Здешний. Алексей Холмогоров. - И чем занимаешься? - А ничем, - уныло-равнодушно ответил Алексей. - Это как же понимать? - офицер заинтересованно посмотрел в глаза парню. Чем кормишься? - Чем попадет. - Плавать хочешь? - Еще бы! - глаза у Алексея расширились: а вдруг! - Да только кто меня возьмет... - Возьму я... в экспедицию. Далеко, на север. Согласен? Алексей усомнился. Нет, он просто не поверил офицеру. - Может быть, подумаем? - весело опросил офицер. - Что думать, - Алексей вдруг почувствовал доверие к этому человеку. Такой не может шутить так жестоко. - Но меня никто не возьмет... А я могу... Алексей наклонил голову. Его охватила страшная обида. Он ничем не сможет доказать, что будет работать на судне не хуже любого другого матроса, хотя ему всего шестнадцать лет. И вдруг он услышал: - Я понимаю тебя, дорогой! Ты поедешь со мной. Я начальник экспедиции. Моя фамилия-Чехонин. Слышал? Алексей славно обезумел. Да, конечно же, он слышал фамилию знаменитого русского путешественника! С ним разговаривал человек, которому Нансен и Амундсен, наверное, с уважением пожали бы руку. Алексей поднял голову. Сейчас он, гордый и независимый, хотя почти и нищий, готов был опуститься на колени. Перед ним стоял человек, который обещает взять его, Алексея Холмогорова, в далекие, неизведанные края. - Я понимаю тебя, - повторил Чехонин. - Я видел, как ты управляешься с лодкой, умеешь отлично грести, не боишься волны. Мне как раз такие нужны! Ты бывал в море? - Бывал. - А это уже и совсем хорошо. - Чехонин подумал и сказал: - Ты здесь дома. Сейчас отведешь карбас и к вечеру возвращайся на шхуну. Чехонин вызвал вахтенного и приказал вместе с Алексеем выехать на берег. Спустя несколько минут два матроса шхуны "Святая Ольга" (один из них был Алексей Холмогоров) отбуксировали карбас к берегу и возвратили его владельцу.
      Глава вторая
      ЛЕШКА ХОЛМОГОРОВ
      В Морской слободе - старинном петровском поселке - Лешку Холмогорова любили и ненавидели. Был Лешка чист душой, всегда прям в разговорах и поступках и по молодости немножко бесшабашен. Морская слобода - это окраина большого российского портового города, скопище деревянных, большей частью одноэтажных домишек. Есть тут четырехрамный лесопильный завод барона Шольца да маленькие судоремонтные мастерские, принадлежащие министерству торговле и промышленности. Когда-то в петровские времена в Морской слободе была заложена судостроительная верфь. Большие морскослободские корабли под русским флагом шли за границу и везли в трюмах и на палубе вековой мачтовый северный лес, пахучую ядреную смолу, волокнисто-мягкую пеньку и тучно-зернистый сыпучий хлеб. Но император Александр второй под нажимом иноземцев черкнул на бумаге свою затейливо-виньеточную подпись, и не стало в Морской слободе судоверфи. Затосковала, захирела Морская слобода. Многие мастера-корабельщики подались в Петербург, разбрелись по стране в поясках заработка и куска хлеба насущного. А на берегах славной, могучей русской реки стали плодиться, подобно грибам, лесопилки. И хозяевами этих лесопилок были люди с нерусскими фамилиями -Ульсены, Фонтенесы, Груббе, Шольцы, фон Сур-кофы. Всех их - и англичан и немцев - называли "обрусевшими" немцами. Фон Суркоф так "обрусел", что отбросил дворянскую приставку "фон" и последнюю букву в своей фамилии заменил на "в". Он стал Сурковым. Так ему было легче разговаривать с русскими. Но все-таки шлюпочные мастера в слободе не перевелись. Они славились своим старопоморским ремеслом и шили легкие ботики, волноустойчивые карбаса, шлюпки и лодки. И были их изделия-посудины, словно игрушки, изящные, быстроходные и, говорили, вечные. Шили их морскослободские мастера крученой вицей, надежно просмаливали самокуреной смолой, окрашивали своетертой краской - суриком, охрой, белилами. Белоголовую ярую волну и драчливый ветер, с размаху бьющий и в нос, и в скулу, и в борт, выдерживали малые суденышки. Долго не рассыхались они на солнце, не трещали набоями при морозе. И не было у морскослободских мастеров никаких особых секретов ремесла - была у них руки умельцев, мозговитые головы да многосотлетний опыт дедов и прадедов. Умели эти мастера выбрать лес добротный и просушить его. Умели краску растереть - на запах ее чувствовали и, как художники, смешивали и определяли цвета и тона. - На такой карбасухе хоть в Норвелу, в самую Христианию1 плыви, - говорили поморы, разглядывая посудину, сшитую морскослободским мастером. - Я на ней и на Грумант1 уйду! - А в Норвегу попадешь, там и в Лондон и кругом, кругом... Или в Питер или дальше - на Черноморье! И все окружающие соглашались: на таком карбасе можно и на Грумант, можно и на Черноморье. Бывало, ходили! Боевой и веселый народ - трудовые мастера Морской слободы. Но еще боевее, веселее, зато и языкастее слободские женщины. В те времена едва-едва входил в жизнь беспроволочный телеграф - новое чудо без бога. В бога большинство даже стариков Морской слободы совсем не верило, в новое чудо верили с трудом. Говорили старики: - А зачем нам этот беспроволочный граф или как его там?! У нас бабы все без него зараз узнают, по всей слободе в два счета разнесут, а завтра и в Питере, и в Москве, и за Камнем2, в Сибири, будет известно. - Наши бабы слободские всякий твой телеграф и телефон за пояс заткнут, перегонят, переболтают и еще красного словца своего добавят. Шлюпочным мастерам был отец Алексея Холмогорова. Человек дотошный и беспокойный, смельчак и непоседа, уже в годах захотел он побывать в чужих странах, посмотреть на белый свет, хотя к тому времени повидал он и Санкт-Петербург, где строил по царскому заказу прогулочную яхту, и заполярные острова. Нанялся Иван Корнеевич Холмогоров на пароход дальнего плавания "Илья Муромец" плотником. Плавал он на "Илье Муромце" беспрерывно десять лет, а на одиннадцатом в море, в рейсе принял смерть - упал с мачты, разбился о палубу. Те, кто знали и любили Ивана Корнеевича, когда встречали Лешку Холмогорова еще в детстве, прямо говорили: - В батьку парень. И ростом, и на личность, и характер Ивана Корнеевича. Будет человек! Расти, Алешка! - На личность Лешка чисто в мать вышел, - не соглашались некоторые. Волос маткин, волнится. Нос курнос, куда до Иванова не дорос. У Ивана Корнеевича форштевень3, что у крейсера "Громобоя", а тут Марьина луковица. И говор с Марьей схож. Вышина, это верно, Иванова, холмогоровская. Хорош парень, красавец, даже нос ему и тот симпатии не портит. Это говорили те, что любили семью Холмогоровых. А те, что не любили (были и такие в Морской слободе), говорили другое: - Адово отродье, весь в батюшку - гордец и разбойник. И от матушки недалеко откатился - язык под стать колокольному с кафедрального собора. Да что говорить, от козла бобер не родится... Отец погиб, когда Лешке едва стукнуло двенадцать лет. Среди мальчишек Морской слободы Лешка был одним из первых коноводов и любимцем. Босоногие сорванцы в свободное время и незаменимые помощники в домашних делах не боялись Лешку, но уважали. Холмогоров-младший не был красавцем, но рослый и крепко сбитый, с открытым широким лицом, с легкой усмешкой, он даже в двенадцать годков уже показывал, что станет внешне симпатичным, а внутренне - сильным, настойчивым, умеющим постоять за себя человеком. А впрочем, кто знал, каким будет Лешка Холмогоров, парнишка из Морской слободы, добрый, но и умеющий огрызнуться, веселый, но и задиристый! Кем он будет? Сам Лешка в мальчишеские годы об этом думал мало. После смерти отца нужно было зарабатывать на жизнь - чистить пароходные котлы, заготовлять, пилить, колоть и продавать дрова. Хотелось мальчишке и побегать с приятелями, поиграть в лапту и в рюхи-городки, прокатиться на лодке, выкупаться и половить рыбу. Но вот на воротах у торговца Семушина нарисовали углем длиннобородого черта, торгующегося с хозяином лавки. Кто нарисовал? Конечно, Лешка Холмогоров! Так считали. Перерезали у конторы завода Шольца провод электрического звонка... Водворили "а место вещи старика Полушина, выброшенные домохозяином из полушинской каморки... Заступились за девчонку и побили обидчика - сынка околоточного... Перерубили крепления бревен-бонов, которыми рыботорговец Силин пытался преградить слободским рыбакам выход из речки на большую реку... Подняли не вовремя трезвон на колокольне... Перевернули кверху низом российский флаг... Кто все это натворил? Конечно, дело рук Лешки Холмогорова! И делал ли - не делал Алексей, причастен был к озорству или ничего об этом даже не слыхал, во всем винили его. Его затея, его руки! - так считали те, что недолюбливали и просто ненавидели семью Холмогоровых. Были это, главным образом, купцы и приказчики, барышники и кустари-обыватели, старухи-набожницы и разная поповская родня-прислужница. Однажды Лешка выбрался на своей шлюпочке к морю и пропадал несколько дней. Искали его, переискали добрые люди и мальчишки приятели, помогая и сочувствуя матери пропавшего - Марье Петровне. Так и решили после тщетных поисков: потонул парень. А, может, кто из злобы, из мести отправил его на тот свет. Могли и подкупить какого-нибудь подлеца. Случай в Морской слободе не очень редкий. Одни жалели Лешку, сокрушались. Потеряла Марья Холмогорова мужа, теперь потеряла еще и сына. Другие ликовали и злорадствовали. Эти, другие, побаивались: подрастет Холмогоров - не будет им житья. Но вскоре Лешка вернулся на радость друзьям, на горе недругам. Привез он матеря пуда три рыбы, наделил сельдью, сигом, камбалой и даже семгой своих близких знакомых и добрых соседей. А во второй раз, когда ему уже было четырнадцать, пропал Лешка Холмогоров надолго. Но теперь мать не беспокоилась. С ее ведома ушел сын зуйком1 на боте в море, на рыбный промысел. Вернулся он под осень, возмужал, еще вырос, обветрел и загорел. К зиме стал собираться на зверобойный промысел - за тюленем, за нерпой, за морским зайцем. Хотел пойти матросом - не взяли, молод еще. А зуйком быть сам не захотел. Зуйку не платят, дают один харч. Кто же матери поможет, кто ему костюм и сапоги справит? А зуйкам не меньше, чем матросам, работать приходится. Нет, зуйком он больше не пойдет. В немудром домашнем хозяйстве и в работе по найму научился Лешка многим делам. Умел он ловко плотничать и столярить, сапожничать и малярить, чинить сети и паруса, даже паять и лудить посуду. Так и дожил Алексей Холмогоров в своей родной Морской слободе до шестнадцати лет, пока не встретился со знаменитым русским путешественником и исследователем Георгием Павловичем Чехониным.
      Глава третья
      ШХУНА "ОЛЬГА"
      Шхуна "Святая Ольга" еще совсем недавно принадлежала вконец промотавшемуся купцу Брыкину. Купив судно по дешевке, случайно, Брыкин помышлял поправить свои дела на зверобойном промысле. Но из благих намерений у беспутного предпринимателя ничего не получилось. Денег не хватало даже на оплату команды. "Святая Ольга" уже была заложена. Но и полученные под залог деньги не помогли Брыкину. Тогда катастрофически прогорающий хозяин решил судно продать. В это самое время ученый-гидрограф, старший лейтенант флота Чехонин подыскивал судно для задуманной им далекой полярной экспедиции. Судов было много, но подходящего, такого о котором мечтал Чехонин, не находилось. Одни были малы, другие слабы корпусом, третьи просто неуклюжи и бестолково построены. Между тем, рейс предстоял длительный, трудный и опасный. Неожиданно Чехонина выручил старый друг, спутник по прежним морским походам, капитан из поморов Феликсов. Ученый и капитан встретились на причале. - Слышал, Георгий Павлович, опять в путь собираешься? - спросил капитан Феликсов. - Не сидится на месте... - Собираюсь, Петрович, да вот беда... - Женку не на кого оставить? - пошутил Феликсов, видя озабоченность ученого. - Или капитана нет? А старые приятели разонравились? Какое судно-то? - В том-то и дело, что судна не найду, - пожаловался Чехонин. - Помоги, Петрович, поискать! На тебя надежда! Капитан Феликсов задумался и вдруг спросил: - А чем "Ольга" не нравится? Чехонин насторожился. - Какая "Ольга"? Слова Феликсова и тон, каким были эти слова произнесены, свидетельствовали, что на примете у капитана есть хорошее судно. Бывалый, опытный капитан Феликсов понимал толк в кораблях. - Брыкинская "Ольга", - спокойно ответил Феликсов. - Чем, спрашиваю, не нравится? На такой посудине я сам бы до обоих полюсов пойти согласился. - Не слыхал и не видел, - Чехонин уже волновался. - А согласятся продать? Кто хозяин?.. Кто капитан?.. - Хозяин никудышный, а капитан ему под стать. Не к рукам пироги... Но "Ольга" продается, это я достоверно знаю. Только Брыкин, боюсь, заломит цену. - Все равно, Петрович. Поедем смотреть, если свободен. А что касается слов "сам бы пойти согласился", ловлю, Петрович, на этих словах. - Там видно будет, - уклончиво ответил капитан Феликсов и усмехнулся: Это зависит от того, сколько хозяин положит. Поехали, посмотрим! Чехонин окликнул проезжающего извозчика. Через полчаса они уже осматривали шхуну Брыкина. К счастью, сам Брыкин оказался в этот момент на борту шхуны. Уже с первого взгляда "Ольга" понравилась Чехонину. Брыкин очень удивился, увидев покупателя. Удивила его офицерская форма. - Это что же, казна будет покупать? - спросил он. - Я буду покупать, - сухо ответил Чехонин. - Ну, осматривайте мою "Олюшку", потом и рядиться станем. Только чур, дешево не отдам, наперед говорю. Она у меня девушка дородная, любому приглянется. Осматривали долго, тщательно, придирчиво. Капитан Феликсов задерживался всюду даже дольше покупателя. Он знал - его другу для большого плавания нужен хороший корабль. Корпус, палубы, мачты, руль, жилые помещения, машина, трюмы, словом, все-все, вплоть до камбуза и гальюнов. Небольшой корабль, а хозяйство немалое. - Хороша посудина да не в руках, - заключил Феликсов. - Но, Георгий Павлович, особо не раскошеливайся. Ремонт еще нужен. Чехонин осмотром остался доволен. Он знал: лучшего судна не найти. Главное - прочное судно и расчетливо построено. Как и предполагал капитан Феликсов, за "Святую Ольгу" Брыкин "заломил". Чехонину неприятно было торговаться самому, и он упросил заняться этим Феликсова. А капитан хорошо знал Брыкина и в разговоре с ним не стеснялся. Он принижал шхуну, говорил о большом ремонте, который требовался "Ольге", всячески "сбивал" цену. Брыкин сбавлял и сбавлял - деньги были нужны до зарезу, да и надоело возиться с судном, которое приносило ему только убытки. Наконец договорились. Так шхуна "Святая Ольга" стала собственностью комитета помощи полярной экспедиции старшего лейтенанта флота Чехонина. Правительство в финансах Чехонину отказало. Фонд комитета составлялся из частных пожертвований. По правде говоря, шхуну нужно было ремонтировать. Но не хватало ни времени, ни средств. Медлить нельзя! - вот что было сейчас главным для Георгия Павловича Чехонина.
      Глава четвертая
      ПОД ВОДОЙ
      Счастливейшие дни переживал Алеша Холмогоров. Наконец-то он - настоящий, полноправный матрос. И даже не на каком-нибудь малюсеньком рыболовном ботике, не в промысловом кратковременном рейсе, не в погоне за треской и зубаткой, а на солидной парусно-паровой шхуне, в длительной полярной экспедиции, отправляющейся для открытия новых путей на северо-восток, для исследования неизведанных земель и островов. Старого, испытанного моряка, боцмана Додонова все звали просто дядей Додоном. Капитан Феликсов хорошо знал дядю Додона, мог на него положиться и потому переманил с другого судна на "Святую Ольгу". С первых же дней новый хозяин палубы, как называют боцманов судоводители, навел на "Ольге" идеальный порядок. Шхуна, хотя и не получила должного ремонта, на глазах и к величайшей радости Чехонина неузнаваемо преобразилась. Нет, не напрасно начальник экспедиции пригласил на "Ольгу" капитаном своего старинного друга Феликсова, а Феликсов - боцманом - дядю Додона. При первой встрече на палубе дядя Додон спросил у Алексея, оглядев его с головы до ног и еще раз - с ног до головы: - Тебе, парень, сколько годов? Алексей слегка смутился, хотел соврать, прибавить, но с языка как-то само собой, непроизвольно сорвалось: - Шестнадцать... - Шестна-адцать? - удивился боцман. - Росту-то в тебе на все двадцать. А вот по глазам - малец, вижу. В море-то ходил? - А как же! Только зуйком. - Ну, а что же ты умеешь делать? - А все. - Ух ты, брат. Так-таки все? Алексей подумал и, нахмурившись, ответил: - Все, что полагается матросу. - Вот оно что, - усмехнулся дядя Додон. - А я думал все, значит, и судно построить и судно водить. - Потребуется, и судно небольшое построю, а раз небольшое, то и поведу его. На эти слова дядя Додон как будто даже разозлился. - Ты, парень, из хвастунов, я вижу. Заруби, я таких не люблю. Ври да не завирайся! Алексей обиделся, но промолчал. - Ну ладно, - сказал дядя Додон. - Иди робить! - Что делать? - спросил Алексей. - А вот возьми шкурки да и подрай1 запасный якорь на баке1! Да так, чтобы как чертов глаз блестел! Подвох! Дядя Додон испытывал Алексея. Нет, дядя Додон, не проведешь! Эти каверзные шуточки - для новичков на судне? Алексею Холмогорову они известны с детских лет. - Дядя Додон, давай работу, какую полагается! - закричал Алексей. - А не то к капитану пойду, а то и к самому Георгию Павловичу! - Ух ты, какой ершистый! - ошеломился дядя Додон. - Эдак и по скуле можешь заработать! - и неожиданно осклабился: - Вон на юте, у правого борта дошпаклевать надо. Афонька Попов делал да не доделал. Иди! Да красить до меня не вздувай! Шпаклевал Алексей так старательно и искусно, что даже требовательный дядя Додон пришел в восхищение: "А парень-то и на самом деле кое-что умеет! Ну, посмотрим, посмотрим!" Когда же Холмогоров мастерски отремонтировал часть такелажа у фок-мачты, починил несколько парусов, заново обшил стенку в носовом кубрике и произвел некоторые другие работы, дядя Додан окончательно уверовал, что на судно пришел, хотя по возрасту и малец, но умелый и старательный матрос. Однажды в добром настроении он все-таки подтрунил над. Алексеем, припомнив первый с ним разговор: - Это верно, ты многое умеешь, а вот судно-то тебе не построить. - Почему же не построить, дядя Додон? - миролюбиво отозвался Алексей. - У меня батька корабельным мастером был. Он меня в этом деле тоже кой-чему подучивал. Оно, конечно, не просто, а все-таки можно. Шлюпку-то свою я сам шил. Можете посмотреть! И стал за несколько дней Алексей Холмогоров у боцмана дяди Додона на первом счету. А когда, накануне отплытия, начальник экспедиции решил Холмогорова перевести из команды в состав членов экспедиции, дядя Додон не запротестовал, а прямо-таки взъярился и побежал к капитану жаловаться. Однако из поднятого им шума ничего не вышло. Алексей был переведен, а на его место наняли нового матроса. Утром в день отплытия с "Ольгой" произошло несчастье. Во время перехода с рейда к причалу уже при швартовке внезапно застопорила машина. Это случилось, когда шхуна давала задний ход и только потому судно не ударилось о причальную стенку. Перепуганный механик выскочил на палубу и сообщил, что не иначе, как что-то стряслось с винтом - или ударились или на винт намотали "какую-то гадость". Кое-как удалось перебросить швартовые на причал и закрепить судно. Но что случилось? И что теперь делать? Об этом мучительно думали, об этом разговаривали начальник экспедиции, капитан, его старший помощник и механик. - Боже мой! Неужели сегодня не удастся отойти?! Новая задержка! - в отчаянии говорил Чехонин. - И потом позор, опять повод для издевательств! Неужели ничего нельзя придумать?.. - Только водолазы, - сказал механик. - Да, водолазы. Но где их сейчас найти? Выписывать? Но это ведь и есть задержка! - А если весь груз перенести в носовую часть? Да еще балласта добавить, чтобы приподнять корму... - Машина в корме, - возразил механик. - Поднять корму, чтобы оголить винт, - это почти невозможно. - Как же быть? - Нужно найти желающего, охотника, хорошего ныряльщика! - спокойно сказал капитан Феликсов. - У нас однажды был такой случай... Всем было понятно, что предлагал капитан. Требовался отличный пловец-ныряльщик, который бы определил, что случилось с гребным винтом и, если удастся, исправил бы повреждение. Но кто согласится стать таким охотником, кто отважится на такой поступок? Чехонин задумался и вдруг сказал: - Позовите Холмогорова! Через пять минут он объяснял Алексею, что нужно сделать. Не успел начальник экспедиции опросить, согласен ли, сможет ли Холмогоров попробовать выполнить сложное задание, как Алексей прямо заявил: - Я готов. Можно нырять? Но он не нырял, а спустился со шлюпки, держа в руках конец - конец веревки для страховки и сигнализации. Он спустился с открытыми глазами. Но речная вода очень мутная. Пришлось действовать главным образом на ощупь. Мешало сильное течение - в этом и заключалась основная опасность. Вначале Алексей держался за перо руля, потом осторожно перебрался к ахтерштевню1. Но воздуха уже не хватало. Напряжением воли он вместе с веревкой протянул правую руку вперед. Лопасть винта! А это, что это такое? Он ощутил металлический трос. Нестерпимый гул в ушах, страшный перестук в висках. Только бы не глотнуть воды. Он отпустил веревку почти бессознательно. Почти инстинктивно оперся ногами о что-то твердое и также инстинктивно с силой оттолкнулся, чтобы не удариться головой о корпус судна. Через мгновение он был уже на поверхности. Воздуха! Ему помогли забраться в шлюпку. Секунду-две казалось, он был без сознания. Потом открыл глаза, отдышался и сказал: - Трос. - А винт целый? - вырвалось у механика. Чехонин резко поднял руку: "Подождите! Дайте ему отдохнуть!" - Не знаю, - ответил Алексей. Ему дали глоток коньяку, кусочек лимана и кусочек шоколада. Обо всем этом заранее позаботился Чехонин. - Какая толщина троса? - Да подождите же вы! - прикрикнул Чехонин. - Около трех четвертей дюйма, - ответил Алексей. - Под водой не разрубить, - совсем упал Духом механик. - Нужно не рубить, - сказал Алексей, - а вначале поднять трос, поднять на поверхность часть троса. Во второй раз Алексей опускался с длинным концом тонкого тросика, чтобы зацепить трос, намотавшийся на винт. Теперь он действовал решительнее и быстрее. Оказывается, даже и в воде реки с быстрым течением можно кое-что рассмотреть. Он увидел и нащупал: трос всего лишь обернулся около одной лопасти винта петлей. Рывок! Еще рывок сильнее, и петля соскочила с лопасти. Тонкий тросик не понадобился. На этот раз Алексей не стал искать опоры для ног. Воздуха еще хватало, и он несколькими резкими гребками отплыл под водой от кормы судна. И вот он снова на поверхности. - Готово! - радостно крикнул Алексей тем, кто с тревогой ожидал его в шлюпке и на палубе шхуны. Тросик, с которым опускался Холмогоров, не был заведен под подводный трос, мешавший винту. А между тем, Холмогоров кричал "готово". Это привело всех в недоумение. Никто не догадался, что Алексей просто-напросто снял с лопасти петлю. Конечно, эти "просто-напросто" стоили ему громадных усилий - и физических и волевых. Алексей подплыл к шлюпке и, еще не поднявшись в нее, держась за борт, сказал: - Винт свободен, крутите машину! Действительно, к всеобщему восторгу вскоре машина уже легко и свободно работала. Растроганный Чехонин крепко обнял Алексея. - Я не ошибся в тебе, дорогой! Не ошибся! Спасибо, мой милый Холмогоров! Этот случай еще больше укрепил авторитет самого юного из участников экспедиции.
      Глава пятая
      К ОСТРОВУ НОВОМУ
      Чехонин проснулся от головной боли и неясного гула за бортом. Шхуну сильно качало. В маленькой каюте стояла одуряющая духота. Он поднялся с койки и радостно вспомнил: "Ольга" наконец-то вышла в море. Долгожданная экспедиция началась. В надежде освежить каюту Чехонин поспешно отвернул барашки иллюминатора. Рамка отскочила, и неожиданный пружинный порыв дождевого ветра, словно боксерской перчаткой, ударил в лицо. Не больно, но чувствительно. Бешеный сквозняк с грохотом распахнул дверь и сорвал со стола бумаги и газеты. Изумленный Чехонин не без труда также поспешно захлопнул рамку и задраил иллюминатор. Шторм?.. Впрочем, удивляться было нечему. Еще накануне выхода барометр ужасающе падал. Но Чехонин не хотел больше ждать и решил выходить в море при любых условиях. Его изнурили эти две недели хлопот, хождений по высокопоставленным лицам, унизительных ожиданий в приемных, почти безрезультатных просьб и разговоров, бесчисленных забот и треволнений. Он устал, изнервничался, этот сильный, волевой человек, переживший тяготы многих походов и экспедиций. Экспедиция задерживалась по многим причинам. Сборы средств, подыскивание подходящего судна, закупка снаряжения, приборов и продовольствия. Петербургские газеты всячески издевались над Чехониным и его идеей, а местные власти всеми способами оттягивали оформление документов. Неожиданно Чехонин получил из Петербурга секретный пакет. И это ускоряло отправку экспедиции.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8