Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Проклятие клана

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Картленд Барбара / Проклятие клана - Чтение (стр. 8)
Автор: Картленд Барбара
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


– Когда он приезжает?

– Пятнадцатого августа.

– Ну, тогда у меня еще в запасе пятнадцать дней, – заметил герцог. – Ты останешься в замке на выходные?

– Нет. Я должен вернуться в Эдинбург. Но я у тебя переночую.

– Отлично!

Мистер Фалкирк как раз собирался выйти из зала, когда герцог окликнул его:

– Граф Стратдрай остается на ночь. Позаботьтесь о его свите. Не сомневаюсь, что у дверей дожидается целая кавалькада.

Мистер Фалкирк улыбнулся.

– Не беспокойтесь, ваша светлость.

Граф Стратдрай откинулся на спинку кресла и, отпив глоток шампанского, проговорил:

– Я очень переживал за тебя, Герон.

– Почему? – удивился герцог.

– Потому что с самого начала чувствовал: женившись, ты совершаешь ошибку.

– Припоминаю, как ты был против этого брака!

– Все эти идеалистические прожекты хороши на бумаге, а на практике ничего хорошего из них не выходит. Ты ведь никогда не любил Маргарет, да и ее чувства по отношению к тебе ни для кого не были секретом.

– Думаю, я ошибся, решив, что, выйдя за меня замуж, она, как говорится, привыкнет.

– Многие женщины считали бы брак с тобой более чем терпимым. Все дело в том, что либо они выбирали тебя, либо ты их. И никто их тебе не навязывал. А вот Маргарет ее папаша повесил тебе на шею, сообразив, что таким образом улучшит дела своего нищего клана.

– Ладно, что было, то было! – отрезал герцог. – Маргарет больше нет!

Он произнес это настолько решительно, что граф бросил на него пристальный взгляд.

– Хорошо, оставим эту тему, – проговорил он. – Я не собираюсь лезть тебе в душу, а потому не стану выспрашивать ни о каких подробностях. Но ты сказал, что опять женился?

Прежде чем герцог успел ответить, дверь распахнулась и в зал вошла Тара.

Она вернулась из сада, где рвала цветы, чтобы украсить спальню герцога.

С корзиной, полной роз, в руках она на мгновение застыла на пороге. Волосы ее за последние три недели сильно отросли и ярко пламенели на фоне темной дубовой двери.

Глядя на герцога, сидящего в кресле у окна, изумленно-восторженным взглядом, Тара вскрикнула от радости, и крик этот звонким эхом пронесся по залу.

– Вы встали! Встали и оделись! Это просто замечательно! Как вы себя чувствуете? Надеюсь, не очень устали?

Она подбежала к мужу, не отрывая глаз от его лица, и только тогда заметила рядом с ним незнакомого мужчину.

– Я чувствую себя отлично, – отозвался герцог. – А теперь, Тара, позвольте представить вам моего кузена, графа Стратдрая. Чарльз, это моя жена Тара.

Граф, сидевший откинувшись на спинку кресла, выпрямился и с каким-то странным выражением молча уставился на Тару.

Видно было, что он поражен до глубины души.

– Добрый день, милорд. Тара присела в реверансе.

Граф не отвечая продолжал смотреть на нее. На лице Тары отразилось явное недоумение.

– Чарльз, я сказал: это моя жена, – прервал герцог неловкое молчание.

– Кто вы? – дрогнувшим голосом спросил наконец граф. – Как вас зовут?

Он произнес это таким тоном, что Тара недоуменно взглянула на него.

– Меня зовут Тара… А фамилии… у меня нет.

– Моя жена сирота, – поспешил внести ясность герцог. – Она приехала сюда из «Приюта неизвестных», который основала моя родная, а твоя двоюродная бабушка, герцогиня Генриетта.

Не слушая разъяснений герцога, граф обратился к Таре:

– Значит, фамилии у вас нет?

Тара решила, что странный посетитель довольно туп, если не способен с первого раза понять то, что ему говорят.

Чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом, она обратилась к герцогу:

– Я не знала, что у вашей светлости гость. Разрешите я пойду поставлю в вашей комнате цветы.

– Да, конечно, – ответил герцог.

Тара повернулась было, чтобы идти, но граф Стратдрай схватил ее за руку:

– Нет, постойте! Я должен вам кое-что показать.

Он поспешно расстегнул жилет, а потом и рубашку. На голой груди Тара увидела медальон на тоненькой цепочке.

Граф, не снимая цепочки, протянул медальон Таре:

– Видите? Посмотрите хорошенько и скажите мне, кого вам напоминает этот портрет.

Тара послушно посмотрела на миниатюру.

Краски немного выцвели, но тем не менее легко можно было разглядеть, что на ней изображено очаровательное, окаймленное рыжеватыми волосами личико с голубыми глазами и темными пушистыми ресницами.

– Как вы думаете, на кого она похожа? – не отставал граф.

– Не знаю, – изумленно ответила Тара.

И внезапно ее осенило: да ведь это лицо как две капли воды похоже на ее!

Она все смотрела и смотрела на миниатюру, боясь произнести то, что думала.

– Сколько вам лет? – спросил граф.

– В этом месяце… исполнится восемнадцать.

– А в каком году вы родились?

– В 1804-м.

– Так я и знал! – воскликнул граф.

– Что, черт побери, здесь происходит? – раздраженно подал голос герцог. – Какое тебе дело до дня рождения моей жены, Чарльз?

Граф, глубоко вздохнув, расстегнул цепочку и протянул медальон герцогу.

– Взгляни! – проговорил он. Герцог взял у него из рук миниатюру.

– Ну и что?

– Неужели ты не видишь, как они похожи? – удивился граф.

– С Тарой? – спросил герцог. – Что ты хочешь этим сказать?

– То, что это портрет моей жены…

Герцог рот раскрыл от изумления.

– О какой жене ты говоришь, Чарльз? Ты ведь никогда не был женат!

– Это ты так считал, да и остальные мои родственники тоже, – ответил граф. – А на самом деле у меня не только была жена, Герон, но, оказывается, есть и дочь. И я наконец-то нашел ее!

Глава 6

Тара и герцог посмотрели на графа как на умалишенного.

Наконец герцог опомнился.

– О чем ты говоришь, Чарльз? Ничего не понимаю! – воскликнул он.

Граф не обращал на него никакого внимания. Глядя Таре прямо в глаза, он спросил:

– Почему вас назвали Тарой?

– У моей мамы на шее висел медальон, а на нем было выгравировано это имя.

– Где этот медальон?

Тара коснулась рукой шеи, и граф нетерпеливо попросил:

– Дайте мне посмотреть!

Тара вытащила медальон из-под белого воротничка платья и, сняв его через голову, положила в протянутую руку;

Граф взглянул на него, и глубокое волнение отразилось на его лице.

– Если вы откроете его, – проговорил он, – то увидите внутри прядь моих волос.

– Мне всегда… хотелось узнать… чьи это волосы, – едва слышно прошептала Тара. Граф медленно перевел на нее взгляд.

– Я дал этот медальон вашей маме, потому что не осмелился подарить ей обручальное кольцо, – объяснил он.

– Значит, она была… вашей женой? – вырвалось у Тары.

Она с трудом понимала, что происходит, но чувствовала, что что-то замечательное. Словно она вдруг оторвалась от земли и унеслась в залитое солнцем синее небо.

Она во все глаза смотрела на сидевшего перед ней мужчину с медальоном в руке, пытаясь уверить себя, что все это ей не снится.

– Может быть, Чарльз, ты все-таки расскажешь нам обо всем поподробнее? – спросил герцог. – Признаться, я просто ошарашен!

– Ничего удивительного! – ответил граф. – Мне и самому верится с трудом, что после того, как я долгие годы искал свою дочь, я нашел ее здесь, в твоем замке. Да еще, оказывается, она твоя жена!

– Значит… я и правда… ваша дочь? – прошептала Тара.

Граф протянул к ней руку.

– Подойди сюда и сядь, – срывающимся голосом проговорил он. – И я расскажу тебе все как было.

Рядом с его креслом стоял стул. Тара села на него, а граф, так и не выпустив ее руки из своей, словно желая убедиться в том, что его дочь, которую он так долго искал, здесь и никуда не собирается исчезать, начал свой обстоятельный рассказ.

– В 1803 году, за два месяца до моего дня рождения – мне тогда должен был исполниться двадцать один год, – я влюбился.

Голос его прозвучал настолько проникновенно, что Тара была глубоко тронута.

– Случилось это на балу в Карлтон-Хаусе, – продолжал граф, – где принц Уэльский познакомил меня с единственной женщиной, которую я любил.

– И ее звали… Тара? – прервала его Тара. Ей уже не терпелось услышать конец истории.

– Ее звали Тара Килдоннон, – ответил граф.

– Теперь я вспомнил, о ком ты говоришь! – воскликнул герцог. – Я видел ее однажды, когда был еще мальчишкой. Она мне показалась ослепительно красивой.

Граф еще крепче сжал Таре руку.

– Ты поразительно на нее похожа. Когда ты вошла в комнату, мне показалось, будто вернулось прошлое.

– Но она была из клана Килдоннонов, – заметил герцог.

– Да, – кивнул граф. – И теперь ты понимаешь, как мы страдали. Мы страстно любили друг друга, и никто и ничто не могло помешать нам принадлежать друг другу. Но мы не осмеливались открыться ни отцу Тары, ни моему отцу.

– В то время кланы Маккрейгов и Килдоннонов вели ожесточенную войну…

– Которая продолжалась и все последующие годы, – подхватил граф. – Это только ты, Герон, нашел в себе мужество открыто признаться, что хочешь жениться на девушке из клана Килдоннонов. Если бы я в свое время сказал отцу такое, он бы убил меня.

– И что же было дальше? – с любопытством расспрашивал герцог.

– Мы с Тарой встречались тайком, так, думаю, продолжалось бы и впредь, не возобновись война с Наполеоном.

– Ну да, в тот год перемирие закончилось, – пробормотал герцог.

– Сразу же после заявления о возобновлении военных действий наш полк направили в Индию. Нам надлежало соединиться с войсками губернатора, генерала лорда Уэллсли, армия которого вела бои с войсками неутомимых маратхов, обученных французами.

– Значит, вас послали в Индию! – воскликнула Тара.

– Мы подоспели как раз к сражению под Ласвари, одному из самых ожесточенных и кровопролитных в истории Индии.

Граф, помолчав, добавил:

– Стоит ли говорить, что все мысли мои были о той, что осталась дожидаться меня в Англии.

И по тону его Тара поняла: у графа сердце разрывалось от горя оттого, что ему пришлось уехать от женщины, которую он любил.

– И поскольку я боялся, что могу погибнуть в бою и больше никогда не увижу свою любимую, я упросил ее перед отплытием выйти за меня замуж. Мы договорились, что, когда я вернусь, мы непременно расскажем нашим родителям, что мы уже муж и жена, а там будь что будет. Тогда они уже не смогут нас разлучить. И мы тайно обвенчались. Венчание состоялось рано утром, а потом я отвез жену в отель, где мы провели вместе весь день.

Несколько секунд граф молчал, окунувшись в прошлое.

– В тот день я познал настоящее счастье. Думаю, Тара тоже была счастлива. Он опять замолчал.

– Но тебя отослали в Индию, – нетерпеливо подсказал ему герцог.

– Два дня спустя я отправился туда вместе со своим полком. Еще несколько блаженных часов провел я с Тарой, а потом, кляня проклятую службу на чем свет стоит, оставил свою любимую.

Тяжело вздохнув, граф продолжал:

– Помню, когда берег родной Англии скрылся из виду, я почувствовал такой укол ревности, что принялся горячо молить Бога о том, чтобы Тара меня не забыла и мы поскорее с ней встретились.

– И что случилось дальше? – спросил герцог.

– Целых три года не мог я вернуться в Англию, – ответил граф. – Потом мне улыбнулось счастье. Я был ранен в бою и комиссован. Но когда я наконец приехал домой, то узнал, что Тара исчезла.

– Как исчезла?! – поразился герцог.

– Я долго не мог выяснить, что произошло, ведь расспросить ее родителей было невозможно.

И, еще крепче сжав Таре руку, продолжал:

– Наконец я отыскал старенькую служанку, которая присматривала за Тарой, когда та была еще ребенком. Она рассказала мне, что через три месяца после того, как я уехал, Тара поняла, что у нее будет ребенок.

– И она ничего не сказала своим родителям? – спросил герцог.

– Как бы она сказала! – воскликнул граф чуть ли не со злостью. – Я же был Маккрейгом, не забывай! Кроме того, так же, как я боялся своего отца, Тара панически боялась своего. Какой же это был упрямый тупица и деспот! Впрочем, как и все Килдонноны!

Но тут же, спохватившись, граф улыбнулся Таре.

– Они были совсем не похожи на твою маму, красивую, милую и нежную.

– Как бы мне хотелось ее увидеть, – прошептала Тара.

– Она бы очень тебя любила, – заметил граф.

– Что же с ней случилось потом? – поторопил герцог, не позволяя графу отвлечься от темы разговора.

– Тара сбежала из дома с Майри, своей старой служанкой. Они сняли квартиру, где могли жить спокойно, не опасаясь, что их кто-нибудь узнает. Видимо, Тара не один раз писала мне о том, что произошло, однако я не получил ни одного письма.

В голосе его звучала боль, однако, с трудом взяв себя в руки, он продолжал:

– Однажды, как рассказала мне Майри, Тара отправилась за покупками. Оставалось меньше месяца до того, как ребенок должен был появиться на свет, и Майри просила, чтобы Тара была очень осторожна. Больше служанка ее никогда не видела.

– С ней произошло несчастье, – вмешалась Тара. – Миссис Бэрроуфилд рассказала мне, что мою маму сбила коляска, переехала ее и даже не остановилась. Маму отнесли в приют, там я и родилась.

– Так вот оно что! – воскликнул граф. – А я-то обошел в Лондоне все больницы в надежде найти хоть какое-нибудь упоминание о твоем рождении.

– Мама так и не пришла в сознание, – продолжала Тара. – И ни врач, ни кто-либо в приюте не знали, кто она.

– А у нее был на шее этот медальон? – спросил граф, по-прежнему сжимая в руке золотую вещицу.

– Но у нее не было… обручального кольца.

– Я побоялся подарить твоей маме обручальное кольцо, – объяснил граф. – Она и медальон-то с трудом взяла, опасаясь, что, как ни прячь, отец или мать однажды могут обнаружить его.

– Значит… я не… незаконнорожденная? – едва слышно прошептала Тара, однако граф ее услышал.

– Конечно, нет! – воскликнул он. – Ты моя дочь, рожденная в законном браке женщиной, которую я любил больше всего на свете.

– Как же я рада! – У Тары срывался голос от счастья.

– Расскажи мне о себе, – попросил граф, – Целых восемнадцать лет потратил я на твои поиски, и теперь мне хочется узнать о тебе все.

– Я совсем недавно попала сюда из приюта, – ответила Тара. – Воспитанников приюта отдают куда-нибудь в услужение, когда им исполняется двенадцать лет. Но хозяйка решила, что я хорошо умею ухаживать за малышами. Вот меня и оставили.

– И ты никогда никуда из приюта не выезжала?

– Первый раз я уехала оттуда вместе с мистером Фалкирком, который по приказу герцога привез меня в замок.

– Вот этого-то я в толк взять не могу. Зачем ты понадобилась герцогу?

Герцог хранил молчание. Но, видя, что граф явно ждет от него ответа, медленно проговорил:

– Килдонноны выбрали для меня в жены Маргарет, но после ее смерти я сам решил выбрать себе жену!

– Значит, то, что я слышал, и в самом деле правда! – воскликнул граф. – Ты хотел им отомстить, поэтому и привез Тару в замок! Потому-то она до сих пор ходит в этом сиротском одеянии!

B его голосе звучала такая злость, что Тара поспешила заступиться за герцога:

– Пожалуйста, не сердитесь! Это очень хорошо, что меня сюда привезли, иначе кто бы ухаживал за его светлостью, когда его ранили?

– Насколько мне известно, ты пострадал в результате несчастного случая, – презрительно бросил граф.

Герцог лишь крепче сжал губы.

– Это я выдумала… про несчастный случай, – ответила за него Тара. – Я не хотела… чтобы Маккрейги стали мстить за своего вождя. А это непременно бы произошло, если бы они узнали, кто ранил его светлость.

Граф с улыбкой взглянул на дочь.

– Теперь все понятно, – заметил он. – Точно так же поступила бы и твоя мама. Ей было ненавистно то, что наши кланы постоянно воевали друг с другом. Войны она считала занятием жестоким и отвратительным. А после того, как она полюбила меня, она поняла, что Маккрейги могут быть совсем не такими, как ей постоянно втолковывали.

– Если я… ваша дочь, – задумчиво проговорила Тара, – у меня теперь… есть фамилия.

– Конечно, есть! – отозвался граф. – Ты леди Тара Маккрейг!

Тара посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Неужели это…и в самом деле… правда?

– Твоя фамилия Маккрейг, точно такая же, как у меня и у твоего мужа.

– Но мама моя носила фамилию Килдоннон.

– Обычно детям дают фамилию отца. И в то же время вряд ли ты будешь когда-либо ненавидеть Килдоннонов и пытаться причинить им зло, ведь их кровь тоже течет у тебя в жилах.

– Значит… у меня есть… семья! – восторженно воскликнула Тара, и глаза у нее засияли. – Все никак не могу в это поверить!

– Ну конечно, есть! – подтвердил граф. – А теперь мне очень хотелось бы поцеловать свою дочь, Ты даже представить себе не можешь, как часто я об этом мечтал.

С этими словами, он обнял Тару, притянул к себе и расцеловал в обе щеки.

– Какая же ты худенькая, – заметил он, – Тебя что, в приюте не кормили?

– Кормили, только не очень хорошо, – призналась Тара.

Граф бросил поверх ее головы яростный взгляд на герцога:

– Я всегда считал, что этот приют принадлежит нашей семье.

– Как рассказали мне мистер Фалкирк с Тарой, после смерти моей матери про приют все как-то забыли, и дела там пришли в упадок, – ответил герцог. – Но я уже отдал все необходимые распоряжения.

– Очень на это надеюсь! – воскликнул граф. – А вот о ком ты забыл, Герон, так это о моей дочери! Иначе она наверняка была бы одета не так, как сейчас.

И, помолчав, продолжал:

– Думаю, ты не будешь возражать, если завтра я заберу ее с собой в Эдинбург. Надо будет одеть ее так, как подобает твоей жене, и представить королю.

Тара изумленно взглянула на него:

– Меня… представят… королю?!

Она замолчала, не в силах вымолвить ни слова.

– Ты теперь герцогиня Аркрейджская, значит, это непременно нужно сделать! – пояснил граф. – А поскольку король мой хороший друг, думаю, ему будет интересно с тобой познакомиться.

– Это какое-то чудо! – воскликнула Тара. – Только бы мне… удалось вести себя так… чтобы вам не пришлось за меня краснеть.

– Не волнуйся, – успокоил ее граф. – Я за тобой присмотрю. Да и моя мать, которая сейчас находится в Эдинбурге, тоже.

Лицо Тары так и просияло. Внезапно вспомнив, что у нее есть муж, она взволнованно обратилась к нему:

– Вы разрешите мне… поехать? Ну пожалуйста, ваша светлость!

Герцог хмуро глянул на нее – точно так же он смотрел во время их первой встречи.

– Почему же нет? – холодно бросил он. – Вас ведь здесь ничто не держит.


Тара в изумлении стояла перед зеркалом. Неужели это она, жалкая, несчастная, худющая девчонка, из последних сил старавшаяся навести в приюте порядок и время от времени падавшая в обморок от недоедания?! Да быть того не может!

Из зеркала на нее глядела красивая девушка в великолепном белом атласном платье, богато отделанном кружевами. Его выбрала для Тары бабушка, а старенькое штопаное-перештопаное сиротское платьице было немедленно выброшено, как только Тара с отцом прибыли в Эдинбург.

Над ее прической трудился искусный парикмахер, и несколько служанок терпеливо ждали, когда с прической будет покончено, чтобы надеть ей на голову обруч с бриллиантами.

К нему прикреплялись три белых пера, символ принца Уэльского.

В этом наряде Таре предстояло появиться в гостиной дворца Холируд-Хауса, где ее должны были представить королю.

15 августа монарх на «Короле Георге» прибыл в Лейт, и Тара почувствовала, что и ее не обошло всеобщее возбуждение, охватившее весь Эдинбург.

Позабыты были извечные нелюбовь и недоверие шотландцев к англичанам, предана забвению жестокая расправа, которую учинил над шотландцами ненавистный герцог Камберлендский после победы в Сражении при Каллодене.

Все, от бедняков до знати, горели желанием приветствовать первого после Карла II английского короля, который посетил Шотландию с официальным визитом.

Тара еще не успела толком рассмотреть город, поскольку сразу же после приезда за нее взялись портнихи.

Они заявились в дом бабушки, причем число их с каждым днем все возрастало, пока наконец Тара не пришла к выводу, что нет ничего утомительнее, чем часами стоять по стойке смирно, пока тебя обряжают то в одно платье, то в другое.

Впрочем, результат превзошел самые радужные ожидания, и все ее муки были тут же позабыты.

С каждым днем Тара становилась все увереннее в себе. В немалой степени этому способствовали разительная перемена в ее облике и переполнявшее ее счастье – оттого что все так по-доброму относились к ней.

Ей казалось, что она полюбила отца с той минуты, когда впервые увидела его,

Пока они, держась за руки, ехали в Эдинбург, он рассказывал Таре то о своем детстве, то о ее маме, и она была настолько счастлива, что ей хотелось без конца благодарить Бога за то, что она наконец обрела семью.

Как же замечательно было знать, что у нее теперь есть бабушка и многочисленные кузины! Их сердечность позволила чувствовать себя с ними легко и непринужденно,

Только поздно вечером вспомнила она наконец о герцоге и встревожилась: не беспокоят ли его раны, не болит ли голова.

Таре до сих пор было обидно, оттого что он без сожаления отпустил ее, не сказав ни слова благодарности за то, что она ухаживала за ним во время болезни.

Нельзя сказать, чтобы Тара так уж жаждала этих слов, к благодарности она не привыкла, однако в тот вечер в замке герцог вел себя так, словно ненавидит ее, словно ничего не изменилось с тех пор, как она впервые приехала в замок.

Иногда, просыпаясь среди ночи, Тара вспоминала, как она прижимала раненого герцога к груди и растирала ему лоб, пытаясь унять боль. Тогда она совсем не боялась герцога, он был для нее не могущественным вождем клана, а маленьким мальчиком, который сильно расшибся и которого надо приласкать и утешить.

«Интересно, понравилась бы я сейчас герцогу?» – спрашивала себя Тара, смотрясь в зеркало.

И уныло думала, что скорее всего так и останется для него девчонкой из приюта, которую он использовал в качестве инструмента для мщения,

– А герцог приедет в Эдинбург на торжества? – сотни раз на дню спрашивали Тару.

– Думаю, для этого он еще недостаточно выздоровел, – отвечала она.

– Он что, болел?

– С ним произошел несчастный случай, однако, я надеюсь, скоро он поправится и приедет в Эдинбург.

Очень быстро она научилась уходить от нежелательных расспросов и вести непринужденные разговоры, что, как ей казалось, должно вызвать одобрение отца.

– Должно быть, твоя мама была красавица, – говорили ей кузины. – Мы никак понять не могли, почему Чарльз так никогда и не женился, ведь за ним увивалось столько хорошеньких женщин. Но, видимо, все эти годы сердце его оставалось с той, что была его первой любовью.

«Как, наверное, хорошо, когда тебя так любят», – думала Тара.

Как ни приятно ей было внимание новых родственников, какие бы теплые чувства она к ним ни испытывала, этого ей было мало. Ей не хватало любви. Такой, какую испытывала ее мама к отцу, а он к ней.

«Какая же она была храбрая! – восхищалась Тара. – Бросила вызов своему клану, воевавшему против клана Маккрейгов. Если бы мама осталась жива, быть может, ей удалось бы остановить эту ужасную войну».

И Тара горестно вздохнула.

Как странно все-таки устроена жизнь! Должна была погибнуть мама, чтобы судьба самой Тары сложилась так, как она сложилась, – начиная с сиротского приюта и кончая неожиданной свадьбой с герцогом.

«Как же мне все-таки повезло! – размышляла Тара. – Ведь меня могли бы отдать кому-то в услужение, и этот человек мог жестоко со мной обращаться, а могло случиться так, что я бы оставалась в приюте до конца дней, пока бы не умерла от непосильного труда и недоедания. А вместо этого я сижу в Эдинбурге, разодетая, словно принцесса из сказки, и через час бабушка представит меня его величеству королю Георгу IV».

Вдовствующая герцогиня в вечернем туалете из золотистой парчи выглядела весьма достойно. Шлейф ее платья был отделан золотой бахромой, прическу украшала великолепная тиара, усеянная жемчугом и бриллиантами.

Однако самое глубокое впечатление произвел на Тару отец. Лишь один человек казался Таре более величественным в полном одеянии Маккрейгов, чем граф. И человеком этим был ее муж.

Всю дорогу до дворца Холируд-Хаус она не переставая думала о том, как было бы хорошо, если бы герцог ехал сейчас с ними.

Прием должен был начаться в два часа дня и продолжаться до половины четвертого.

Граф сообщил дочери, что честь быть представленными его величеству оказана не менее чем тремстам дамам, и все они должны прибыть во дворец до его приезда.

В Эдинбург Георг IV прибыл, облаченный в фельдмаршальскую форму, в сопровождении почетного эскорта из воинов Шотландской национальной гвардии. Остановился король во дворце Далкейт вместе с молодым герцогом, которому было всего шестнадцать лет.

Дворец охраняли королевские лучники. Казалось, они стоят на каждом углу.

Гостиная в Холируд-Хаусе, где проходил прием, поражала своим великолепием, однако роскошь убранства затмевали туалеты присутствующих здесь дам: дорогие наряды из парчи, атласа и бархата, восхитительные тиары, усыпанные бриллиантами, жемчугами и сапфирами и украшенные перьями, – все поражало взор.

Когда пришел черед Тары быть представленной королю, она вдруг почувствовала, что дрожит от страха, однако графиня ободряюще улыбнулась ей и сказала:

– Красивее тебя здесь никого нет. И я с такой же радостью представила бы его величеству твою мать, как представляю сейчас тебя.

Тара помнила, скольких трудов ей стоило научиться правильно делать реверанс, но ей и в голову не могло прийти, насколько она грациозна от природы, как хороши ее огненные волосы, украшенные обручем с бриллиантами. А между тем все присутствующие не сводили с нее восхищенных глаз.

Но вот то, что ее появление на приеме в качестве новоиспеченной герцогини Аркрейджской стало для собравшихся настоящей сенсацией, – это Тара, будучи девушкой смышленой, поняла сразу.

Позже отец рассказал ей, что и не ожидал услышать в адрес своей дочери столько комплиментов.

И только когда прием закончился и они возвращались домой, Тара вспомнила о герцоге и в очередной раз пожалела, что его не было с нею рядом во дворце.

Пока служанки не пришли помочь ей раздеться, Тара еще раз полюбовалась в зеркале своим элегантным нарядом: платье с белым атласным шлейфом, отделанным кружевом, было просто великолепно, да и перья в прическе под стать ему.

За последний месяц волосы у Тары сильно отросли, впрочем, парикмахер соорудил ей такую прическу, что никто никогда не догадался бы, какой они длины на самом деле.

Внезапно Таре почудилось, что из зеркала на нее смотрит та приютская девчонка, какой она была совсем недавно: в уродливом сером чепце, бесформенном сером платьице с белым воротничком и тяжелой черной накидке, возвещавших графу и миру о том, что обладательница этих вещей является объектом благотворительности.

«Я должна забыть об этом! Все это в прошлом, так зачем мне заглядывать в него?» – твердила она самой себе.

Но вот забудет ли когда-нибудь о ее прошлом герцог? Этот мучительный вопрос так и оставался без ответа.

После королевского приема все дни были заполнены торжествами, устроенными в честь его величества.

Когда пышная королевская процессия двигалась к замку, со всей округи стекались толпы людей поглазеть на невиданное зрелище и послушать военные марши.

Тара целыми днями могла теперь наслаждаться звуками волынки, и, надо сказать, они заставляли ее сердце биться так же сильно, как и в тот день, когда она услышала их впервые.

Теперь она точно знала: интуиция, подсказавшая ей сразу по приезде в Шотландию, что она вернулась на родину и потому национальная музыка так волнует ее, не обманула.

23 августа граф взял ее с собой на грандиозный кавалерийский парад, который состоялся на Портобелло-Сэндз.

Помимо шотландской кавалерии числом не менее трех тысяч, Тара получила возможность лицезреть королевских лучников, членов Кельтского общества и представителей кланов.

Как же ей хотелось, когда они, чеканя шаг, проходили мимо короля, чтобы герцог возглавлял клан Маккрейгов, так же, как герцог Аргайльский вел за собой клан Кэмпбеллов.

Словно прочитав ее мысли, граф проговорил:

– Герону следовало быть здесь. Я обязан был настоять на том, чтобы он приехал.

– Думаю, он и в самом деле плохо себя чувствовал, – заступилась за мужа Тара.

– До этой проклятой женитьбы на Маргарет он приехал бы обязательно, даже если бы для этого пришлось встать со смертного одра! – раздраженно бросил граф.

И, почувствовав, что проявил бестактность, поспешил извиниться;

– Прости, если тебе неприятно это слышать.

– Ну что вы! – отозвалась Тара. – После того, что произошло, он ненавидит Килдоннонов еще сильнее, но, по-моему, эта ненависть приносит ему только зло.

– Ты совершенно права, – согласился граф. – Ненависть Маккрейгов к Килдоннонам помешала моему счастью с твоей мамой, и мне невыносима даже мысль о том, что и тебе приходится страдать от предрассудков, порожденных этой бессмысленной враждой.

Тара тихонько вздохнула:

– Я тоже этого боюсь, отец. Может, вы поговорите с герцогом и попробуете убедить его, что на прошлом должно поставить крест, нужно думать о будущем.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10