Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Вместе с Россией (Вместе с Россией - 2)

ModernLib.Net / История / Иванов Егор / Вместе с Россией (Вместе с Россией - 2) - Чтение (стр. 20)
Автор: Иванов Егор
Жанр: История

 

 


      - Александр Александрович! Это уже другая сторона дела... Извольте ее сами обсудить с князем и предпринять необходимые действия...
      Мосолов понял, что надоедать государю после того, как было высказано столько доверия, грешно.
      - Ваше величество, - поднялся он с дивана, - счастлив быть столь отличенным вами!
      - Вот и хорошо! - подвел итог беседы самодержец. - Докладывайте мне регулярно о продвижении идеи... Только помните главное - я не должен быть скомпрометирован контактами с Берлином!
      54. Вена, март 1915 года
      В отличие от петербургской в венскую оперу приходили к началу независимо от родовитости и положения. Не опоздал и полковник Гавличек. По случаю военного времени господа офицеры, в том числе и "ротмистр Дауэрлинг", были в полевой форме. Только дамы, блиставшие в партере и ложах, демонстративно игнорировали суровость времен и сверкали драгоценными каменьями, золотом, источали довоенные ароматы парижских духов.
      Когда из оркестровой ямы возникли и полились в зал чудесные звуки увертюры к моцартовскому "Дон-Жуану", а внимание всего зала переключилось от созерцания знакомых и незнакомых красавиц к сцене, где занавес обещал вот-вот открыть волшебный мир, рука Соколова словно невзначай легла на руку полковника Гавличека. Они обменялись рукопожатием. В антракте офицеры вели себя так, словно только что познакомились. Они не обсуждали ничего, кроме дивной музыки Моцарта.
      - Господин ротмистр! - сказал в финале спектакля, когда гремели аплодисменты, полковник своему соседу по креслам. - Не окажете ли честь отужинать у меня дома?
      "Очень хорошо, - решил Соколов, - в ресторане могут подслушать, а бродить по улицам полковнику императорской и королевской армии с уланским ротмистром несолидно, да и случайные встречи могут быть всякие..."
      Во время обильного ужина в присутствии моравачки - жены хозяина предметом обсуждения было резкое ухудшение довольствия войск, установка вокруг Вены в предвидении русского наступления проволочных заграждений и укреплений, рост цен в лавках и другие препоны к бурному развитию цивилизации двадцатого века, порожденные войной. Затем Гавличек и его гость удалились в кабинет. Собственноручно затворив двери, через которые не проходило ни единого звука, Гавличек обнял своего русского соратника и расцеловал его.
      Только здесь, в полковничьем кабинете, Алексей сбросил маску надменного австрийского кавалериста и снова стал добрым и внимательным человеком. Друзья расположились подле столика с моравским вином и подняли бокалы.
      - За Россию! - сказал Гавличек.
      - За независимую Чехию! - сказал Соколов.
      Затем приступили к делу.
      - Алекс, я подготовил для тебя документы на имя штабс-капитана Генерального штаба Фердинанда Шульца, имеющего поручение инспектировать железнодорожные сообщения и санитарное состояние маршевых батальонов в пути. Ты можешь вести наблюдение, но только в западных районах империи... Дело в том, что на галицийском фронте разъезжает настоящий Фердинанд Шульц и тебе надо остерегаться, чтобы с ним не встретиться...
      - А ты не можешь нас поменять местами?.. - невесело улыбнулся Соколов.
      - Я понимаю, что было бы крайне важно собрать данные по галицийскому фронту, но Шульц - в ведении другого отдела нашего штаба... - всерьез принялся оправдываться Гавличек.
      Алексей дружески прикоснулся к его плечу.
      - Не беспокойся, брат! Ты сделал великое дело...
      Затем Гавличек достал из внутреннего кармана массивный серебряный портсигар, щелкнув крышкой, вынул из него папиросу, лежавшую с краю, разломил ее. Внутри оказался микрофильм.
      - Здесь данные, которые я собрал за минувший месяц... - протянул он еле видимый клочок, завернутый в папиросную бумагу. - А сейчас я тебе все это расскажу для ориентировки.
      Алексей вынул перочинный ножик, сдвинул перламутр, украшавший его, и вложил в образовавшийся тайник микрофильм. После этого он уселся поудобнее и приготовился слушать. Гавличек собирался с мыслями.
      - Сначала об общем состоянии империи... - предложил полковник, Алексей согласно кивнул.
      - Война обнажила все язвы нашей монархии, началась вопиющая неразбериха, - начал офицер. - В нашей армии - впрочем, нам известно, что и в русской так же, - ощущается огромный недостаток оружия, боеприпасов, военного снаряжения... У нас к тому же резко усилилась склока между разными народами, населяющими империю. Дело доходит до ожесточенных потасовок между чешскими солдатами и мадьярами из гонведа. Богемские немцы презирают всех, пользуются в армии особыми правами и привилегиями... Полки, формируемые в Чехии, - самое слабое звено на галицийском фронте. Они активно вступают в сношения с вашими войсками, сдаются группами в плен. Несколько дней назад два батальона императорского и королевского 28-го полка, державшего оборону на Дукельском перевале, во главе со своими офицерами под звуки полкового оркестра перешли на сторону русских...
      Соколов оживился, известие его обрадовало.
      - И какие отклики это вызвало в армии?
      - Император приказал отобрать знамя у полка и расформировать его... Франц-Иосиф и эрцгерцог, как главнокомандующий, издали приказы по армии, но эти приказы, зачитываемые чешским полкам перед отправкой на фронт, производят обратное действие - они сообщают солдатам о примере, который им показали чехи из 28-го полка!.. Боеспособность императорской и королевской армии резко упала за последние месяцы. Русские захватили почти все важнейшие перевалы в Карпатах. Фон Гетцендорф считает, что возникла реальная угроза выхода русской армии на Венгерскую равнину, что будет катастрофой для Центральных империй. Он просил уже Фалькенгайна о переброске новых немецких дивизий с Западного фронта на помощь Австрии, - обстоятельно рассказывал Гавличек.
      - Как говорят в Генеральном штабе, Фалькенгайн ответил Конраду, что простое вливание немецких дивизий в состав австро-венгерской армии, как это было не раз в кампании 14-го года, - не спасет положения. Германский Генштаб предлагает найти такую форму оперативного маневра, которая, безусловно, принесет успех союзникам. Фалькенгайн планирует фронтальный удар с целью прорыва русского фронта на одном из решающих его участков...
      Соколов насторожился.
      - А что известно о направлении главного удара?
      - Все по порядку... - успокоил его Гавличек. - Фалькенгайн обсуждал с фон Гетцендорфом три варианта... - полковник достал из ящика письменного стола карту театра военных действий и склонился вместе с Алексеем над ней, раскрывая стратегические замыслы австро-германского командования.
      - Первый: удар из Восточной Пруссии по северному крылу русского фронта. Вариант отставлен, поскольку не окажет существенного влияния на положение в Карпатах, где русская армия глубоко вклинилась в пределы Дунайской монархии. Вы могли бы продолжить поход на Венгерскую равнину... Удар из района Карпат по вашему левому флангу из-за гористой местности и трудностей сосредоточения здесь крупных воинских масс также не сулит успеха. Следовательно, столь любимые германцами операции на флангах исключаются. Конрад и Фалькенгайн решили наносить стратегический удар в Галиции, между Вислой и Карпатами, с задачей не только отбросить русских от Карпат, но и потрясти всю русскую армию. Будет создана мощная группировка германских войск и в случае успеха давление на Италию и Румынию. Важно оттянуть срок вступления их в войну на стороне Антанты. О возможности такого кошмара сейчас усиленно предупреждают наши дипломаты и разведка. Наступление германцев поддержит Турцию, австро-венгерские войска в Карпатах, создаст угрозу окружения южного крыла Юго-Западного русского фронта...
      - Разумно придумано... разумно! - высказал свою оценку Алексей.
      - В полосе наступления Висла на севере и Бескиды на юге будут сильно стеснять русские войска, а реки Вислока и Сан немцы не считают серьезными для себя препятствиями... В мой оперативный отдел поступили данные германской и нашей разведки о том, что оборона русских организована на этом направлении весьма слабо. Вы сосредоточили в Карпатах большие силы и разрядили фронт в Западной Галиции. Там на дивизию приходится полоса в десять километров, а численный состав дивизии сейчас значительно сократился по сравнению с первыми месяцами войны.
      - Ты изложил все это? - озабоченно поинтересовался Соколов. Он сразу понял большую угрозу, которую таило планируемое германское наступление.
      - Конечно! Я тебе сейчас пересказываю основные черты для твоего сведения... - отозвался Гавличек. Он продолжал излагать диспозицию, сверяясь для точности с запиской, вынутой из бумажника.
      - Удар готовится в районе Горлице. Для проведения операции выделены отборные войска с французского фронта - Сводный, Гвардейский, 10-й армейский и 41-й резервный корпуса. Мы считаем их лучшими соединениями германской армии... К ним добавлены императорский и королевский 6-й корпус и императорская и королевская 11-я кавалерийская дивизия. Все эти войска объединены в 11-ю армию, командовать которой будет Макензен...
      - Да... - протянул Соколов. - Это один из активнейших германских генералов!..
      - Он получил право подобрать командный состав из числа офицеров с большим боевым опытом. Участок прорыва нарезан в 35 километров. Здесь будет сосредоточено 126 тысяч штыков и сабель, легких орудий - 450, тяжелых - 160, пулеметов - 260. Ваши войска, по данным разведки, имеют живой силы в два раза меньше, легкой артиллерии - в три раза меньше, а тяжелой - в 40 раз!
      Беспокойство Алексея возрастало. По сообщению Гавличека, немцы задумали осуществить отвлекающий удар в Прибалтике и собирают там группу войск в составе трех пехотных и трех кавалерийских дивизий, усиленных тяжелой артиллерией. Оба понимали, что намерение Фалькенгайна начать таким образом летнюю кампанию 15-го может привести к тяжелейшим последствиям для всей стратегической ситуации на русском фронте.
      - Спасибо тебе большое, брат мой! - протянул руку Алексей. Гавличек полуобнял его.
      - Если бы ты знал, как тяжело мне носить эту голубую форму! - тоскливо сказал он вдруг. - Я готов делать все, что нужно для победы славянства в этой суровой битве с германизмом, но как мне тяжело!
      Гавличек помолчал.
      - Но твоя жизнь здесь гораздо опаснее! - вдруг сказал он. - Ты знаешь, после твоего ареста на румынской границе, когда мы не успели тебя предупредить, я изучил постановку дела железнодорожного контроля... Оказалось, что за короткий срок силами жандармерии только на дорогах, ведущих в Румынию, было досмотрено 2300 поездов, проконтролировано 400 тысяч пассажиров и 300 из них арестовано...
      - Я был, наверное, тринадцатым... - пошутил Алексей.
      - Не смейся! - суеверно постучал по деревянному столу Гавличек. - Тебе еще предстоит выбираться отсюда... Имей также в виду, что жандармерия и контрразведка Макса Ронге успели наладить почтовую цензуру. Макс похвалился мне недавно, что, если за весь 1914 год его "черные кабинеты" просмотрели только один миллион писем, то теперь такое же число корреспонденции его военные чиновники контролируют за полмесяца.
      Часы в столовой пробили три часа ночи. Соколов поднялся, чтобы уходить.
      - Не отпущу! - твердо сказал Гавличек. - Чтобы тебя схватил ночной патруль или как о подозрительном лице донес содержатель гостиницы?!
      - Я бы сразу и проверил надежность новых документов! - пошутил Алексей.
      - Кстати, завтра утром я достану тебе из сундука свой капитанский мундир... Надеюсь, он тебе вполне будет впору! - не поддержал его шутку суеверный генштабист, прикидывая на глаз, что стройному русскому другу подойдет униформа, которую полковник сшил себе десяток лет тому назад.
      55. Стокгольм, май 1915 года
      Ранним майским утром финский пароход "Боре-I" линии Гельсингфорс Стокгольм бодро бежал по шхерам близ шведской столицы. Островки на подходах к Стокгольму казались более обжитыми, чем финляндские. Такой вывод сделал молодой грузин, уже позавтракавший и теперь с нетерпением ожидающий, когда борт парохода коснется набережной Шеппсбрунн в Старом городе Стокгольма.
      Палуба под ногами чуть заметно вибрирует. В такт вибрирует от радости душа пассажира. Еще бы! Ведь он не простой путешественник по собственным нуждам - похоже, что о его миссии известно самому государю всея Руси, а также и шведскому королю Густаву. Князь Думбадзе везет для передачи в собственные руки его величества короля шведов пакет, полученный через дворцового курьера от начальника канцелярии министерства двора генерал-лейтенанта Мосолова.
      Пароход спешит мимо живописных островов, а перед мысленным взором молодого князя разворачиваются воспоминания о пережитых двух месяцах, которые обещают в корне изменить его судьбу.
      Два месяца назад, когда Стокгольм был засыпан еще снегом, а стужа сковывала воды залива, князь Думбадзе вместе со старым другом и соучастником по многим деловым комбинациям князем Георгием Мачабели высаживались на стокгольмском вокзале Сентрален из поезда Торнео - Стокгольм, поскольку кратчайший пароходный путь из Петербурга зимой не функционировал.
      Друзьями князь Василий и князь Георгий стали еще десять лет назад, когда встретились в учебных аудиториях Лейпцигского университета. Спустя несколько лет, правда, князь Георгий перевелся в Берлинскую горную академию и прочно осел в великосветских салонах столицы. Конечно! Ведь это так оригинально - пылкий грузинский князь с дипломом германского горного инженера чарует блондинок в великосветских гостиных Берлина!
      Когда началась война, германцы разрешили ему вернуться в Россию. Никто не интересовался - почему так легко его отпустили. Судьба снова столкнула их на петроградском паркете, и друзья решили не разлучаться. В марте, когда он, Думбадзе, вдруг понадобился срочно и неизвестно зачем генералу Мосолову, князья уже были в Стокгольме...
      Разумеется, когда Мачабели из Стокгольма уехал вместо Лондона, куда был выписан паспорт, в Берлин, а Думбадзе вернулся в Петроград, ему пришлось написать объяснение для контрразведки Генштаба. Конечно, князь тогда хорошо придумал выдать свое путешествие в Стокгольм как необходимость встречи с представителем американского банкира Моргана. Конечно, пришлось доложить, что в Стокгольме они с Мачабели подслушали разговоры о том, что немцы на Кавказе усиленно разжигают сепаратистские движения и что ищут для этой цели агентуру. Разумеется, они решили втереться в доверие к германцам и выдать себя за сторонников отделения Грузии от России.
      Мачабели был готов "жертвовать собой" и отправился в Берлин, где его очень тепло встретили, ввели в самые высокие круги и предоставили отдельный кабинет в министерстве иностранных дел Германии. А он, Думбадзе, вернулся в Петроград, чтобы связаться с Генеральным штабом и по его заданию поехать на связь к князю Георгию...
      За лесистыми островками показались остроконечные шпили стокгольмских церквей, по-шведски - чюрок. Осталось не более получаса хода до пристани...
      В памяти встали встречи с военным министром Сухомлиновым после возвращения в прошлый раз из Стокгольма. Владимир Александрович благословил тогда на новую поездку. "Узнайте, голубчик, какое настроение в Берлине, насколько там стало трудно с продовольствием и насчет других нехваток", говорил военный министр, но чего-то не договаривал. Ну да ладно! Вместо него точки над "и" поставил друг и благодетель, граф Воронцов-Дашков, сын самого наместника императора на Кавказе... Князю Василию лестно, что такая персона почтила его своим вниманием и поверяет важные государственные мысли... А мысли у графа - великие!.. Это он правильно придумал, чтобы князь Василий не мозолил глаза в Царском Селе и не встречался бы прилюдно с генералом Мосоловым... Ведь известно, что у Бьюкенена и Палеолога везде есть свои глаза и уши.
      Зачем лишние разговоры среди "общественности"?! Ни к чему! Курьеры могут быстро доставлять князю письма и записки генерала. Вот когда благодаря усилиям князя выйдет замирение двух императоров, когда откроются границы для коммерции - тогда князь свое возьмет! Наверное, и чин генерала пожалуют за смелость и услуги...
      Князю все ясно, что надо делать! Вот и Старый город показался впереди по курсу, уплыла назад справа вилла принца Евгения на мысу в парке, а слева потянулись пакгаузы и грузовая гавань... Вот и пролив Стреммен, в котором пресные воды озера Меларен сливаются с солеными волнами заливов Балтики... Старинные здания средневекового города на острове, из которого вырос Стокгольм... Вот уже видны извозчики, носильщики и коляски на Шеппсбрунне... Мягкий толчок бортом о пристань, скрип кранцев, сжатых между корпусом судна и гранитом набережной...
      Мощный полицейский не задержался глазом на дипломатическом паспорте князя: "Ваш-гуд!", что означает "Пожалуйста", и суетливый носильщик уже несет чемоданы и баулы элегантного гостя из Петрограда к коляске извозчика.
      - "Гранд-отель"! - бросает князь кучеру название лучшей гостиницы. Он даже не оборачивается на багаж - здесь, в северной столице, воровство невозможно: даже если баул от тряски развяжется и упадет на мостовую, первый прохожий или проезжий доставит чужую вещь в полицию, а та разыщет владельца.
      Степенно, шагом следует извозчик по брусчатке набережной вдоль старинных домов, как в сказке Андерсена, мимо темно-серой гранитной громады королевского дворца, на который следует почтительно поднять голову, через два коротеньких моста, под которыми вечные рыбаки с плоскодонок ловят в бурных потоках салаку в круглые сетки...
      Слева остается величественное здание риксдага*, впереди - за мостом открывается здание Оперы, а подле него, на набережной, лицом ко дворцу памятник королю Карлу XII. Позеленевшая от времени фигура держит в правой руке шпагу, опущенную к земле, а левую, с указующим перстом - простирает на восток, в сторону России.
      ______________
      * Риксдаг - парламент Швеции.
      Князь сразу вспоминает шутку, которую сообщил в прошлый приезд германский посланник фон Люциус: "Все шведы делятся на две части - одна считает, что Карл указывает на восток и призывает пойти туда отомстить за Полтаву, а другая - что он предупреждает, куда ходить нельзя".
      Остроумный князь Георгий, помнится, удачно уточнил, что король Карл указывает перстом на самый лучший ресторан города и рекомендует туда зайти. Германские друзья и фон Люциус долго смеялись, но почему-то, когда посланник попробовал повторить эту шутку в обществе шведов, она встретила гробовое молчание. Может быть, историки обнаружили, будто Карл XII был алкоголиком?..
      По случаю войны и нейтрального положения Швеции отель был переполнен. Враги, армии которых бились насмерть на полях сражений, мирно уживались в соседних номерах, иногда - с общей ванной. Финансисты, разведчики, коммерсанты, дорогие шлюхи, подрабатывающие шпионажем, и шпионки, желающие выдать себя за шлюх, наполняли этажи и холлы нового и модного здания. Князь с жилкой авантюриста почувствовал себя как рыба в воде.
      Швейцар кивнул груму, грум бросился к извозчику отвязывать багаж, князь, которого здесь запомнили с прошлого приезда, немедленно получил ключи от одного из лучших апартаментов.
      Приятный сюрприз ожидал гостя из России в его номере на третьем этаже. Дорогой друг, князь Мачабели, пылко бросился навстречу князю Василию и сердечно обнял его.
      - Не будем терять время, дорогой! - вскричал Мачабели. - Посланник фон Люциус ждет нас, он готов вручить нам дипломатические германские паспорта.
      - У меня есть одно дело в Стокгольме! - многозначительно поднял вверх руку князь Василий.
      - Мой друг! Мы все успеем обсудить! - почти тихо сказал Георгий и добавил: - Билеты на берлинский экспресс я уже заказал. Отъезжаем послезавтра.
      Единственное, что испортило настроение князя Василия, - это встреча с гофмаршалом шведского двора, которому он в тот же день передал прошение об аудиенции у Густава V. Чопорный и холодный граф сообщил визитеру о невозможности столь быстро быть принятым королем, которого сейчас нет в столице... Гофмаршал просил также передать пакет от генерала Мосолова ему, а не ждать возвращения его величества из загородной резиденции. Послание из Петрограда будет немедленно направлено адресату.
      Граф просил также не стесняться, если потребуется какая-либо помощь шведских властей в деликатной миссии князя, демонстрируя некоторую осведомленность и полнейшие симпатии к молодому эмиссару царя.
      Через день чистенький шведский поезд мчал двух друзей через всю Швецию в порт Треллеборг, откуда они на пароме должны были достигнуть германской территории...
      56. Прессбург (Братислава), май 1915 года
      Новая встреча Соколова с Гавличеком была назначена на конец мая, но двадцать третьего числа в войну на стороне Антанты вступила Италия и начальник оперативного отдела императорского и королевского Генерального штаба в Вене был настолько загружен планированием обороны по реке Изонцо, что сумел лишь выслать вместо себя связного. Свидание на всякий случай перенесли из Вены в Прессбург, где обстановка была спокойнее, чем в наэлектризованной новой политической неудачей Центральных держав столице империи. "Фердинанд Шульц" вовремя получил сообщение о перемене места встречи и, "инспектируя" по дороге от Праги до Братиславы воинские эшелоны, наводя ужас своей требовательностью на комендантов вокзалов, заблаговременно прибыл в столицу Словакии.
      Как всякий уважающий себя офицер Генерального штаба, не привыкший ходить пешком, штабс-капитан заказал себе верховую лошадь. Алексей не только собирался подняться на лошади по крутым уличкам на гору Шлоссберг, где в парке у развалин замка была назначена встреча, но и еще раз проверить - нет ли за ним слежки. Верхом сделать это было проще.
      Прекрасное майское утро во всем великолепии распахнуло голубой свод неба над Братиславой, сочной зеленью укрыло уютные домики на холмистых берегах Дуная, напоило воздух ароматом цветов и свежестью быстрой дунайской воды. Алексей неторопливо, по краю, обогнул верхом Рыбную площадь, на которой шумело торжище. По узким Замковым Сходам, как называлась улица, офицер поднялся к замку.
      Величественные стены каменного каре смотрели на мир пустыми оконными проемами. Замок сгорел в 1811 году и был с тех пор заброшен. Но он не казался мертвым - тысячи одичавших и диких цветов полонили замковый двор, а вокруг, на склонах Шлоссберга, словно выпал снег - цвели яблони.
      Алексей миновал руины и проехал в небольшой парк, разбитый на подпорной стене. Он привязал коня к дереву, огляделся, медленно обошел вокруг стен замка. Он был пока совсем один на вершине этого холма.
      С удобной деревянной скамьи открывался замечательный вид на город. Справа, недалеко от дунайского берега, возносил в небо позеленевший от времени медный шпиль собор святого Мартина, увенчанный не крестом, а короной - в знак того, что в этом соборе коронуются австрийские императоры как венгерские короли.
      Море красных черепичных крыш расстилалось за шпилем св. Мартина, колокольни множества других костелов торчали над крышами, указывая туристу, что живет здесь богобоязненный народ. Легко, полной грудью вдыхал воздух славянского города Алексей.
      Приближался час встречи. Чуткое ухо разведчика уловило цоканье лошадиных копыт по булыжнику улочки, ведущей к замку. У бывшей кордегардии, от которой остались лишь две стены, показался экипаж. Возница остановил карету и помог выйти даме.
      "Вот сюрприз! - подумал Алексей. - Гавличек прислал вместо себя Младу..."
      Кучер лукаво посмотрел вслед красивой и хорошо одетой даме, устремившейся к явно ожидавшему ее офицеру. Он решил, что это встречаются любовники, и деликатно отвернулся.
      Офицер галантно поцеловал даме руку, и они неторопливо пошли к руинам по тропинке среди цветов. Млада с восторгом смотрела на Алексея, она не скрывала, что немножко влюблена в него и ей очень приятно быть связной именно Соколова.
      Вначале они вели вполне светский разговор, а затем, когда присели на бревно, лежавшее в тени деревьев, перешли к серьезным вещам. Млада отвинтила набалдашник своего кружевного зонтика и вынула из его полой части револьверную пулю.
      - Здесь микропленки с ответами на вопросы, которые вы задали в прошлый раз нашему другу... - протянула она на белой ладони это хранилище секретов. Алексей молча достал из кобуры револьвер, отодвинул барабан, извлек из него патрон. С трудом он вынул пулю из гильзы. Вместо нее примерил капсулу - она без труда села на место, словно специально готовилась для него.
      - Самая драгоценная пуля австрийского арсенала, - пошутил "штабс-капитан".
      - Мне приказано передать вам содержание и на словах, - деловито продолжила Млада. - На всякий случай запоминайте... Если вдруг вам действительно придется отстреливаться военными тайнами, - с печальным юмором человека, ходящего по острию бритвы, поддержала шутку связная.
      - Итак, первое. Эвиденцбюро установило с германской разведкой самый тесный контакт. Штабс-капитан фон Фляйшман прикомандирован к отделу "III B" Большого Генерального штаба Германии. Во главе этого отдела стоит теперь полковник Брозе, Николаи переведен в главную квартиру в Кобленц. В Вену из Германии прибыл для связи с Эвиденцбюро штабс-капитан Гассе, но несколько дней назад заменен военным чиновником Вильгельмом Прейслером, который до войны служил "под крышей" Дрезденского банка. Он осуществлял финансирование наиболее деликатных операций германской разведки, - Млада перевела дух после длинной тирады.
      - Второе и самое главное! Эвиденцбюро открыло очень действенный способ проникать в русские секреты. Германцы также развивают этот метод разведки. Заключается он в том, что создана служба подслушивания так называемых искровых сообщений, или радиотелеграфа. Подслушивание радиотелеграмм поручено при главной квартире обер-лейтенантам Земанеку и Маркизетти. Земанек хорошо знает русский язык, ему вменено в обязанность "раскалывать" русские шифры. С той же целью капитан Покорный командирован на радиостанцию 4-й армии. Он перехватил и расшифровал приказ русской Ставки от 14 сентября о том, чтобы все сообщения по радио шифровались новым шифром. Путем сопоставления старых шифрованных радиотелеграмм с новыми, а также благодаря счастливому для австрийской разведки случаю, он теперь может делать переводы всех русских шифрованных радиосообщений...
      - А что за случай? - поинтересовался Алексей.
      - В середине октября русские снова изменили шифр, но какая-то телеграмма, посланная новым шифром, осталась непонятой одной из частей. Штаб потребовал по радио разъяснений. Ему тотчас послали ту же телеграмму старым шифром. Таким образом и новый сделался немедленно известен капитану Покорному...
      - Какие болваны!.. - вырвалось у Соколова.
      - Вот, вот! - согласилась Млада. - Австро-германскую осведомленность, как стало известно Эвиденцбюро, русские объясняют ужасным шпионством многих своих офицеров, особенно носящих немецкие фамилии и близко стоящих к царю и царице. На самом деле, и австрийцы об этом очень сожалеют, в русской действующей армии среди офицерства не много германских шпионов. Те же германофилы, кто сидит в вашей гражданской администрации, не могут угнаться за изменчивой фронтовой обстановкой. Очень долго ваше командование и не догадывалось, что его радиограммы свободно читаются германцами и австрийцами. Не так давно один из австрийских офицеров, наш чех, перешел на русскую сторону и рассказал об этом в контрразведке. Но тогда кто-то из генералов у вас так и не понял его рассказа, а решил, что австрийская разведка купила русские шифры, опять-таки у ваших офицеров... - с явным сожалением пояснила Млада ситуацию.
      - Гавличек просил еще передать, что служба прослушивания у австро-германцев так хорошо поставлена, что они установили подробную дислокацию всех русских сил до дивизий включительно. Дошло до того, что Покорный, не знавший, где находится одна дивизия 16-го корпуса 9-й армии, послал по радио русским шифром от имени штаба армии радиотелеграмму с запросом, где, мол, расположен ваш штаб... Представляете!.. Командир дивизии немедленно ответил ему, да еще извинился, что поздно сообщает о передислокации штаба. Вот какая неразбериха царит у вас!.. Впрочем, у нас ее не меньше! - опровергла сама себя Млада.
      - Гавличек подчеркивает, - продолжала связная, - что радиоразведка как новое изобретение австрийцев снабжает Генштаб данными тактического, войскового порядка. Оперативный отдел Генерального штаба очень широко пользуется этими данными. В частности, они позволяют контролировать сообщения агентов, завербованных войсковой разведкой на театре военных действий, выявлять среди них двойников... И еще одно. Сейчас Покорный, Земанек и Маркизетти разрабатывают какой-то новый метод засечки или... Млада вспоминала новое словечко, - "пеленгования" русских радиостанций с нескольких, не менее двух, точек... Тогда по карте можно точно сказать, откуда говорит штаб какой-либо части, и следить за его перемещениями.
      - Да, это очень важные сведения... - задумчиво протянул Алексей. Ему, как офицеру Генерального штаба, сразу стало ясно все значение нового способа технической разведки, дающего неоценимые преимущества стороне, умеющей читать вражеские шифры. Соколов знал, что Россия в области тайного перехвата шифрованных телеграфных сообщений не отставала от своих союзников и противников. Еще в конце русско-японской войны специальная служба успешно дешифровала указания, которые получали американцы, когда граф Витте при их посредничестве вел в Портсмуте переговоры с японцами о мире. Но чтобы так широко и успешно применять радиоразведку на фронтах войны, создать целую службу дешифровки, сеть подслушивающих и пеленгаторных станций - это, конечно, придумали большие специалисты разведки, - отдал должное противнику Алексей.
      Это было одно из наиболее важных и срочных сообщений. Его надо было отправить в Петербург по самому быстрому каналу.
      У пристани на Дунае загудел пароход, отправлявшийся вверх по реке. Тени от деревьев переместились намного вправо, один из лучей солнца пробился через глазницу оконного проема в стене замка. Пора было расставаться. Пани Яроушек протянула руку Алексею, чтобы он помог ей подняться с бревна.
      - Пан скоро поедет отдыхать? - тряхнула она головой.
      - Не можно сейчас отдыхать, милая моя пани!..
      Млада сделалась вдруг молчалива и грустна. Она прошла несколько шагов вдоль величественной руины замка и сказала, что очень устала.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32