Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники XXXIII миров (№9) - Джокер и Палач

ModernLib.Net / Научная фантастика / Иванов Борис / Джокер и Палач - Чтение (стр. 15)
Автор: Иванов Борис
Жанры: Научная фантастика,
Детективная фантастика,
Космическая фантастика
Серия: Хроники XXXIII миров

 

 


Глава 7

БОГ ПОБЕД

Роман Плонски, лучший сыскарь Ордена «Своих», устало откинулся на спинку сиденья своего кара.

— Да, — сказал он в трубку мобильника. — Да, шеф. Опять та же история. Разговор не удалось прослушать. Я с ним с ума сойду, с этим Челлини. Все его передвижения и контакты предсказать может только Господь Бог. Постарайтесь выяснить у Шаленого, о чем же все-таки они говорили в том китайском ресторанчике. Тут можно кое-что проверить. Конечно, «глушилка» у Челлини что надо. Кстати, неплохо было бы поинтересоваться, где Святая Конгрегация такие берет? Однако кое-что нам таки удалось. Разговор с Шаленым мы засняли не на видео — его тоже «глушилка» гасит, а по старинке — на светочувствительную пленку. Через зеркало. Уже проявили и перевели на видео. Теперь мне срочно нужен человек, который может читать по губам. Такие есть в заведениях для глухонемых.

— Будет тебе такой человек, — заверил его сэр Байер. — Сегодня же будет.

* * *

Шишел никак не мог избавиться от того ощущения, что все, с кем он связался в этой странной затее, — либо обманутые, либо обманывающие. С этим ощущением он и вернулся в свой дом. Достал из шкафа Джокера — тот продолжал сохранять вид некоей пародии на настольный компьютер. Поставил его перед собой и долго рассматривал. Джокер был абсолютно невозмутим. Шишел вернул его на место.

Дмитрий пододвинул к себе обычный, нарочито массивный настольный комп и вывел на экран файл, в который сбросил всё, что ему показалось интересным из ворованных хакерами дневников Рафаэля Фландерса. Даже не столько интересным, сколько просто мало-мальски понятным. Потому что непонятного в записях этих было мегабайт на пять-шесть. Но ему, Шишелу, не впервой было читать дневники странных людей. Хотя он бы рассмеялся в глаза тому, кто назвал бы его интеллектуалом. Впрочем, добродушно рассмеялся бы.

* * *

«Я не могу понять, — писал исследователь артефактов Предтеч и один из первопроходцев Скимитары, — ради чего я пытаюсь разобраться в череде нелепых и непоследовательных поступков, мною совершенных после моей встречи с той странностью, которую я назвал — не знаю почему — Джокером.

Скимитара... Воистину один из самых загадочных Миров, с которыми приходилось сталкиваться Человечеству. Планета, гораздо менее приспособленная для обитания на ней разумных существ, чем, скажем, например, та же Зараза. Планета пустынь и бедной кислородом атмосферы. Не знаю, как выглядела на самом деле кривая турецкая сабля, в честь которой окрестили четвертую от здешнего «солнца» землеподобную планету. Но действительно с расстояния в две-три сотни тысяч километров он выглядит грозно — ядовито-желтый серп Скимитары.

Мне довелось провести в общей сложности пятнадцать лет на этом продутом жарким ветром, высушенном беспощадным жаром Звезды, тяжело вращающемся шаре. Там было нескучно.

Впрочем, к чему я барабаню по клавишам, рассказывая о Скимитаре? Уже написана не одна монография и бесчисленное количество статей и тому подобной макулатуры. Только мной и только о Скимитаре. Я же не затем сел за эту писанину, чтобы рассказать кому-то всем известные вещи. Или, по крайней мере, такие, которые можно легко найти в Сети, если уж возникнет надобность.

Я просто хочу разобраться в собственных поступках последних лет. Точнее — месяцев.

Последний мой год на Скимитаре был ничуть не более скучен, чем первый. Там было в чем покопаться. Похоже, что Предтечи использовали эту планету как некий «запасник» — склад, в котором содержали всяческие свои чудеса, пригодные для завоевания новых и новых Миров. Здешние подземелья — даже только те, что найдены мною, — потребуют не один десяток лет просто на их инвентаризацию.

Но сейчас не о них.

Я хочу хоть как-то связать в единое целое свои мысли о Джокере. О том странном создании неизвестно чьих рук, что однажды пришло к нашему «вигваму» издалека. Откуда точно — не знаю до сих пор.

Почему я окрестил его Джокером? Честно говоря, не знаю и сам. Просто ему очень подходило это имя. И он, как и его карточный тезка, был непредсказуем и многолик.

Но пусть все будет по порядку.

Как я уже сказал, шел последний год моей «вахты» на Скимитаре. Бурный период открытия и исследования артефактов Предтеч на ней давно ушел в прошлое. Всего-то и народу, который позволяли содержать средства Престола на этой безжизненной планетке, было не более двух дюжин. Притом большинство из них — не на поверхности, а на исследовательком сателлите, выведенном на орбиту вокруг Скимитары. Собственно, это был отслуживший свое транспортный лайнер со снятыми маршевыми двигателями и приспособленный под работу небольшой группы исследователей и обеспечение системы связи с Заразой.

На нашей же «исследовательской станции» нас было всего двое. И никого больше на тысячи километров окрест. Компанию мне составлял интереснейший тип — Джонатан Стрит. Полный дилетант в вопросах космоархеологии. Но при этом огромный энтузиаст раскопок и всего с ними связанного. Почему именно его — из многих куда более достойных кандидатур — включили в состав экспедиции, я выяснил только ближе к концу нашей «вахты». Сэр Джонатан просто оплатил все расходы на свой перелет до Скимитары и обратно. И, естественно, на свое проживание в нашем герметизированном «вигваме». Я, честно говоря, не догадывался, что в Закрытом Мире имеются настолько богатые любители покопаться в наследстве Предтеч. Притом копаться, обливаясь потом в скафандре и рискуя нарваться на находки, достаточно опасные для жизни и здоровья. Наследие Предтеч богато на неприятные сюрпризы!

Впрочем, мы с моим напарником, похоже, понравились друг другу. В особой любви, правда, не признавались, но неплохо ладили на всем протяжении нашего совместного пребывания на Скимитаре. А это было бы довольно трудно, в случае если бы оба жильца довольно тесного и не слишком комфортабельного герметического купола не проявили бездны терпения и доброй воли.

Единственный раз что-то вроде неприязни проскользнуло между нами как раз именно по поводу моей находки. Если это я, конечно, нашел Джокера, а не он меня.

А нашел я его чуть ли не у самого тамбура нашего купола. Сначала я принял его за причудливый осколок скалы. И только немного спустя меня посетила простая мысль — что я как-то не понимаю: откуда здесь взяться новому элементу пейзажа, если окрест нет ни одного живого существа? Что до действия природных стихий, то об этом смешно было даже и говорить. Скимитара, иссушенная и каменистая, была почти лишена пригодной для дыхания атмосферы. На ней, собственно, не происходило никаких климатических катаклизмов. Тектоническая же деятельность ее недр угасла уже десятки миллионов лет назад. Кроме того, было бы нелепо думать, что землетрясения или обвала я мог по рассеянности не заметить. Грех рассеянности мне свойствен. Но не до такой же степени!

Оставалось предполагать, что нелепый камень (да и не камень вовсе, как это обнаружилось при внимательном его осмотре) привез сюда и выгрузил поближе ко входу в «вигвам» мой напарник — сэр Джонатан Стрит. Привез, да и позабыл об этом пустяке. Это было для него, в общем-то, характерно. Хотя... Хотя уже несколько минут спустя после того, как я подошел к находке, я понял, что это конечно же не был просто камень».

* * *

Шишел отвлекся и воззрился на шкаф, в котором был заперт Джокер. Да уж, конечно, «просто камнем» это назвать было нельзя. Он удержал себя от попытки заглянуть в шкаф. Его, конечно, мучило любопытство. Во что бы еще могло преобразиться за это время его странное приобретение? И на какие еще вопросы может оно дать ответ? Впрочем, многолетний опыт подсказывал Шишелу, что излишнее любопытство к предметам Магии — штука предосудительная. Предосудительная и часто чреватая далеко идущими последствиями.

Поэтому он не стал тревожить своего таинственного гостя и снова перевел взгляд на дисплей своего компа.

* * *

Фландерс вел свой рассказ дальше:

«Вы знаете, — уведомил я за ужином достопочтенного сэра, — эта статуя, которую вы привезли, достаточно интересна. Совсем не похожа на обычные изделия Предтеч.

— Статуя? — озадаченно уставился на меня он, утирая с бороды соевый соус. — Это вы про ту, которая “Венера— не Венера...”?

— Нет-нет! — возразил я. — Та “статуэтка”, которую вы в прошлом году нашли в развалинах Седой башни — это, скорее всего, не изваяние, а просто кусок скалы, которому природные силы придали довольно любопытную форму. Но она решительно не имеет отношения к археологии. Сейчас я ее храню просто в качестве забавного пресс-папье...

— Тогда о чем же вы? — поразился мой напарник. У него даже вилка с насаженным на нее куском тушенки застыла в воздухе не донесенная до рта. Я пожал плечами:

— А вы не считаете статуей тот предмет, что вы оставили у Рыжего камня?

— Какой такой предмет?

Недоумение сэра Стрита было глубоким и, вне всякого сомнения, неподдельным.

— Этакий сатир, — пояснил я. — Точнее, изваяние чего-то, что подходит под образ сатира, выполненное из металла и камня. Несомненно, искусственное изделие. Вы, наверное, позабыли об этой находке...

— Черта с два я забыл бы о такой штуке! — возмутился сэр Стрит. — Я еще не склеротик! — Он вытер губы, бросил салфетку на стол и стал подниматься из-за стола. — Если эта штука появилась здесь сама собой, то это неспроста. Нужно быстрее осмотреть ее. Пока она так же вот, сама собой, не пропала. Надевайте скафандр. А то стемнеет...

Сэр Стрит совершенно позабыл о том, что световые сутки Скимитары были много короче принятых за стандарт суток Земли. А внутренние световые сутки “вигвама” были настроены именно на стандартную смену дня и ночи. То, что мы сейчас заканчивали ужин, вовсе не означало, что за стенами купола наступали янтарно-коричневые сумерки мертвой планеты загадок. В то время, когда мы готовились отойти ко сну, снаружи царило медово-желтое утро.

Я напомнил сэру об этом обстоятельстве и предложил спокойно покончить с тушенкой и не забыть про кофе с крекерами. А уж потом заняться обследованием странного “гостя”. Но на то Джонатан Стрит и был исследователем-энтузиастом, что, загораясь очередной раз своим хобби, он забывал о своих повседневных жизненных интересах. Обычно же он, большой любитель поесть, не дурак выпить и выкурить хорошую сигару или затянуться любимой трубочкой, вырезанной из “каменного дерева”, радостям жизни был не чужд. Впрочем, почему я пишу “был”? Ведь мне достаточно потянуться к трубке телефона, чтобы услышать его хрипловатый голос».

Шишел печально вздохнул и продолжил чтение.

«Все это получало полную отставку, как только дело доходило до предмета его страсти. Если в поле зрения объявлялось нечто новенькое в области Магии Предтеч, сэра Джонатана словно подменяли. Он готов был сутками не вылезать из раскопа (и из провонявшего потом скафандра). Его не интересовала пища, наспех поглощаемая в короткие минуты отдыха в загерметизированном вездеходе, как правило наспех же и разогретая. А то и не разогретая вовсе. Он становился равнодушен к куреву, которое в этих условиях было вообще невозможно. И уж тем более его не интересовали прочие радости жизни, которые в экспедиционной жизни напрочь отсутствовали. Даже без своего любимого бренди, произведенного его собственной винокурней, он обходился без труда.

Поэтому я со вздохом отставил в сторону свою почти уже опустошенную тарелку, залпом проглотил кофе (незабываемо отвратительный) и последовал за сэром в пред-переходную камеру — напяливать скафандр.

... Да, безусловно, это было творение существ, причем существ вполне разумных. И существа эти — если, конечно, одно из них было воплощено в нашей находке, — были в чем-то сродни homo sapiens. Только вот оставалось непонятным: в какой степени у скульптора, породившего сей шедевр, развито чувство юмора — с одной стороны, и реалистический подход к изображаемому предмету — с другой.

То ли гном, то ли сатир, облаченный в кольчугу и согбенный в каком-то очень почтительном поклоне... Можно было подумать, что он спустился откуда-то из горных пещер именно для того, чтобы предложить нам какие-то свои услуги. Тогда я выдвинул это предположение вполне иронически. Теперь склонен думать, что такой вариант вовсе не исключен. Вполне серьезно.

— Напоминает гипсовых человечков, которых иногда ставят у входа в дом или вдоль садовых дорожек, — заметил сэр Джонатан. — Немцы особенно любят такое дело.

Я подумал, что неплохо было бы украсить таким гномиком мой загородный дом на Речном острове. Тот самый, где я сейчас пишу эти строки. Почему-то сразу же я решил, что этот приз оставлю за собой. Правда, владельцем этой находки я побыл недолго. Об этом, однако, потом.

А в тот день я пристроил рядом с находкой чемоданчик моей походной лаборатории и торопливо провел необходимые анализы. Надо было убедиться, что заносить находку в “вигвам” относительно безопасно. Конечно, любая находка на Скимитаре могла оказаться роковой. Тем более, когда находка появляется из ниоткуда — словно кем-то подброшенная. Когда имеешь дело с Магией Предтеч, риска не избежать. Однако риска глупого, риска по небрежности стоит все-таки избегать. Например, следовало убедиться в том, что находка не радиоактивна, не ядовита, не излучает в СВЧ-диапазоне, не может взорваться... Слава богу, о микроорганизмах на Скимитаре можно не беспокоиться. Планета стерильна, если не считать за микроорганизмы редких здесь нанороботов. Но и те, как правило, не активированы.

Закончив анализы и убедившись, что очевидной опасности изваяние не представляет, мы подхватили его и затащили в купол. Что-то в окружающем пейзаже показалось мне странным. Но это случилось только тогда, когда я бросил последний взгляд на простирающиеся перед куполом предгорья. В следующую секунду этот вид скрыла от меня автоматически задвинувшаяся гермодверь.

Я так и не ухватил в тот момент это ускользавшее от меня ощущение.

Все мое внимание в следующие несколько часов было сосредоточено на Джокере. Именно тогда, в первые минуты нашего “знакомства”, и родилось его имя. В самом начале моих записок я говорил, что не знаю, почему выбрал именно это слово. Сейчас, дойдя до этих строк, я вспомнил почему. Собственно, “крестным” Джокера можно считать все того же сэра Джонатана. Кстати говоря, нынешнего владельца этой загадки. Разглядывая уже при искусственном освещении нашу находку, он-то как раз и бросил задумчиво:

— А еще он похож на Джокера. Того, что нарисован на игральных картах...

С тех пор так и пошло: Джокер да Джокер...

Первое же обследование нашей находки в лаборатории показало, что эта штука имеет крайне сложную структуру. И то, что она снабжена весьма мощным источником энергии. Не буду перечислять всякие преходящие мелочи, постепенно открывавшиеся нам. Скажу только, что ни в первый, ни в последующие дни мы не узнали предназначения и способа действия этой причудливой куклы. Но удивляла она нас неоднократно. Об этом — тоже чуть позже.

О той странности, что привлекла мое внимание, когда обернулся, перед тем как закрылась гермодверь тамбура, я вспомнил только уже в момент перехода ко сну. Я вспомнил, что именно привлекло мое внимание. Длинная цепочка следов.

Она тянулась от предгорий через неширокую, занесенную песком долину прямо к Рыжему камню. Около самого камня следы исчезали. Там из песка возвышался островок скалистой тверди. Они были почти незаметны, почти уже занесены песком... Только под определенным углом можно было различить их. Как раз под тем, под которым я выглянул в последний раз из тамбура.

Я поднялся, снова натянул скафандр и под заливистый храп сэра Джонатана снова выбрался на поверхность. Здешнему солнышку еще далеко было до заката, но дуновения разреженной атмосферы уже почти изгладили цепочку ямок, продавленных в песчаном грунте долины.

Мне стоило немалого труда найти эту цепочку. Я проследил ее настолько, насколько хватило моего терпения. Интерпретировать этот след было вовсе не легко. Ну, прежде всего оставалось полагать, что тот, кто принес сюда Джокера, ушел отсюда или ступая точь-в-точь по собственным следам, или же не ушел вообще. Других цепочек следов вокруг скального пятачка не просматривалось. Ну не считая тех, что понатоптали мы с Джонатаном. И на глаз можно было определить, что шаги того, чьи следы пересекали долину, были нешироки, да и размер ступни тоже невелик. Объективно это подтверждали замеры рулеткой. Без рулетки порядочный космоархеолог из купола не выходит.

Это было конечно же чистой формальностью. Догадка уже созрела в моей голове. Получалось, от предгорий до Рыжего камня Джокер дошел сам. Мелко семеня, своим детским шагом».

* * *

Шишел почесал в затылке и снова покосился на шкаф. Ну что ж... Джокеру зачем-то потребовалось оказаться среди людей... Или тем, кто послал Джокера... И этот посланец бог его ведает кого спокойно пылится по нашим шкафам... Вот уж чудит народ в этом нашем Закрытом Мире! Чудит и, ей-богу, дочудится до беды. И все-таки: из-за чего же отдал богу душу сэр Джонатан? Действительно из-за мечей или... Или приходили именно за Джокером? Ведь наверняка за чем-то одним?

Он ощутил вполне оправданное беспокойство. Вычислить, с кем сэр Стрит обменялся, заполучив меч и отдав Джокера (то есть вычислить его самого, Дмитрия Шаленого), было не такой уж сложной задачей. И это могло сулить уже лично ему, Дмитрию Шаленому, немалые неприятности. Содержат ли заметки Фландерса хоть какой-нибудь ключ к решению этой загадки? Шишел продолжил чтение.

* * *

«Меня обеспокоило открытие, — писал Фландерс. — Если это изваяние может двигаться и пересекать здешние пустыньки, то тогда мы поступили неосторожно, занеся его в “вигвам”. Этот бездействующий пока робот может, по всей видимости, активироваться и начать совершать различные действия! При этом и такие, от которых нам может не поздоровиться. Вот пришел он к нам “в гости”. Побудет еще с часок да и решит, что пора восвояси... И, например, выломает одну из гермодверей. Или вообще нас обоих укокошит. Как представителей чуждой цивилизации.

Пришлось растолкать сэра Стрита, довести до его сознания выводы, к которым я пришел за последний час-два. После чего мы поспорили: не стоит ли находку нашу вытащить из складского чулана и снова оставить у Рыжего камня — раз уж его туда принесло. Но остановились на той идее, что надо пока подежурить по очереди. И если уж начнет происходить какая-то ерунда, то дежурный успеет хотя бы поднять тревогу.

Джонатан ее и поднял. Дежурил от четырех до семи часов утра. От невыносимой предутренней скуки он решил заглянуть на склад: как-то там поживает Джокер. И чуть не дал дуба.

Джокера не было.

Сэр Стрит растолкал меня.

— Там... Там... — хрипел он, тыча куда-то в направлении склада. — Ты это сделал?!

На “ты”, надо сказать, сэр Стрит переходил лишь в состоянии крайнего возбуждения. Почти все время нашего знакомства мы с ним были на “вы”.

Я молча поднялся, натянул дежурный комбинезон и, не говоря худого слова, отправился следом за товарищем смотреть, что за беда могла приключиться “там”.

Беда заключалась в том, что действительно Джокера на том месте, где мы его оставили, не было. Вместо него в нише торчал наш экспедиционный “дистанционный манипулятор”. Этакое раскоряченное паукообразное устройство, предназначенное для работы с объектами, представляющими потенциальную опасность. Такая, знаете, штуковина, переделанная из полицейского робота, предназначенного для разминирования, допустим, автомобилей, для тушения пожаров или работы в условиях повышенной радиации. Мы его соответственно и звали — Робби.

— Что за ерунда? — поразился я. — Я еще не впал в белую горячку, чтобы затаскивать Робби на склад находок. Да, черт возьми, как я мог его перегнать из наружного гаража сюда, под купол?

Мой риторический вопрос окончательно парализовал мыслительные способности утомленного недосыпанием сэра Стрита. Он уставился на меня взглядом, выражавшим одну только мысль: “А ведь и в самом деле!..”

И в самом деле — для того, чтобы втащить Робби под купол, надо было его по крайней мере дезактивировать и разобрать. Гараж располагался, разумеется, вне купола и был местом “нечистым”. Там много чего из оборудования “фонило”. В том числе и силовая установка “Робби”. Так что внутрь “вигвама” я его пускать не должен был. В противном случае моим потугам противостояла бы защитная система “вигвама”. Причем система, работавшая на полном “фулпруфе”. То есть выключить ее ни я, ни мой партнер не могли — ни каждый в отдельности, ни оба вместе взятые. Создатели купола предусмотрели и возможность неожиданного сумасшествия всех его обитателей (в общем-то это стандартная мера безопасности на всех удаленных от цивилизованных мест станциях).

— Вот что, — наконец изрек сэр Стрит. — Пойду-ка я гляну, что же там такое творится у нас в гараже... А вас я попрошу постеречь нашего Робби, чтобы с ним еще чего не приключилось.

— Тогда уж и принесите сюда чемоданчик с экспресс-лабораторией, — попросил я.

* * *

К тому моменту, когда растерянный сэр Джонатан по селектору сообщил мне, что Робби находится на месте, я уже понимал, что место Джокера занял вовсе не наш Робби. Внимательно присмотревшись, я сообразил, что передо мной какая-то странная пародия на дистанционный манипулятор. И пародия эта лишь внешне, и то на первый взгляд, напоминала Робби. Когда я принялся разглядывать странную штуковину, то увидел легкое несоответствие пропорций между ее частями. Потом я пригляделся к «суставам» механических рук и ног этого механизма. Они были устроены вовсе не так, как это было сделано в механизме нашего робота. И уж окончательно убедили меня надписи, тут и там украшавшие корпус и отдельные части этой штуковины.

Убедили в том, что я вижу перед собой нечто чуждое нашей привычной технике.

Надписи на нашем Робби были вполне понятными техническими указаниями. Вроде того, куда что присоединять и куда не стоит соваться из-за, скажем, высокого напряжения. А эта уродливая пародия на дистанционный манипулятор несла примерно на тех же местах, что и он, какие-то идиотские каракули, внешне напоминавшие обычные буквы, но и только. Ни с одной буквой алфавита они и не думали совпадать. Естественно, прочитать эту бессмыслицу было невозможно.

Когда в дверь склада протиснулся сэр Джонатан, запыхавшийся и вооруженный чемоданчиком-лабораторией, я уже понимал, что находится передо мною.

— Хочешь, заключим пари? — спросил я. — Скажем, на одну вахту по камбузу. Я скажу, откуда взялась эта штука, а потом проверим, — и кивнул: сначала — на странную штуковину, потом — на чемоданчик.

— Не буду я пари заключать, — хмуро ответил сэр Стрит. — Я уже сам додумался. До того же примерно, что и ты, полагаю...

Мы понимающе глянули друг на друга и принялись за проверку своих догадок. После чего, отерев пот со лба, сэр Стрит хмуро буркнул:

— Он... Он и есть. Джокер окаянный. Ну и шуточки у него, доложу я вам...

— Думаю, что он не шутки шутить к нам притопал, — предположил я.

* * *

За время нашего пребывания на Скимитаре Джокер преображался около двенадцати раз. Преображался в самые разные предметы. Всегда в неодушевленные. Предметы, образы которых он принимал, были примерно одного размера, и масса у них была примерно такая же, как у Джокера. Он превращался каждый раз в какую-то пародию на изображаемый предмет. И каждый раз это превращение происходило без свидетелей. Когда мы установили на складе видеокамеру и стали постоянно записывать наблюдаемую ею “картинку”, превращения прекратились — Джокер не менялся, пока мы не убрали видеокамеру. Проклятая штуковина умудрялась каким-то образом определять, находится ли она под наблюдением или нет. Скорее всего, регистрировала электромагнитные сигналы из окружающей среды.

Приводить в действие карикатуру на Робби мы не решились. Точно так же, как и другие воплощения Джокера. Например, когда тот стал каменным креслом (может быть, вернее было бы сказать — троном), то никому из нас и в голову бы не пришло сесть в него.

В своих исследованиях мы не продвинулись, собственно говоря, ни на шаг. Оно и неудивительно. Наша лаборатория была оснащена довольно простой техникой. Да и ориентирована она была на работу с предметами Магии, наследием Предтеч. Сэр Стрит был свято уверен в том, что Джокер конечно же — их рук дело. И каждый новый результат интерпретировал именно в этом духе, все более укрепляясь в своей уверенности. Я же — чем дальше, тем больше — такую уверенность терял.

Никогда и никакие изделия Предтеч не вели себя подобным образом. Почти все они были рассчитаны на взаимодействие с нанороботами из окружающей среды. Джокер, похоже, к нанотехнологиям отношения не имел. Артефакты Предтеч могли быть вообще непонятны, они могли быть страшны, но... Но никогда они не были искаженным подобием окружающего мира. Их всегда отличала простота и своеобразное изящество исполнения. Они впечатляли, но не смешили. И совсем не предназначались для подражания изделиям людей. Нет, что-то, как говорят, “не срасталось” в простейшей гипотезе о происхождении Джокера. К тому же и изотопный состав материалов, из которых был изготовлен Джокер, был совсем не таким, как у изделий Предтеч, найденных на Скимитаре.

Да, он был найден на планете, усеянной следами Предтеч. Но не они изготовили его. Он — из другого Мира.

* * *

Может быть, из-за этой полной невозможности понять сущность и предназначение Джокера стала нарастать моя неприязнь к нему. Я уже жалел о том, что принял поспешное решение оставить Джокера у себя. Теперь я осознал, что это создание будет вовсе не деталью декора моего жилища, а постоянным напоминанием о тщете моих потуг понять этого посланца иной — может быть, еще существующей — цивилизации. Особой надежды на “большую науку” Закрытого Мира я не питал. Она была лишь слабой пародией на науку Старых Миров. Хоть какая-то надежда дожить до разгадки “проблемы Джокера” у меня была бы, если бы я вернулся в Метрополию. Прихватив его с собой, разумеется. Но это было бы слишком дорогой платой за решение одной из множества головоломок, которые осаждали меня в лабиринтах космоархеологии.

Наверное, поэтому я позволил сэру Стриту выиграть у меня Джокера в магические кости.

Я, наверное, просто подарил бы эту странность своему напарнику, но не тут-то было. Уверенный в магической природе Джокера, Джонатан считал, что приобрести его может лишь каким-то из узаконенных в “Магическом кодексе” способов. Одним из них, правда, было дарение предмета Магии от чистого сердца. Но именно в чистосердечности моих помыслов сэр Стрит и сомневался более всего. Он — чисто подсознательно — понимал, что я просто хочу избавиться от ставшего мне неприятным предмета. Это и была та тень неприязни, что проскользнула между нами. Но я постарался спустить конфликт на тормозах. Поэтому пришлось согласиться на несколько партий в магические кости со столь щепетильным партнером.

Такую верность “Магическому кодексу” сэр проявлял совершенно зря. Я напрасно убеждал его в том, что на Скимитаре Магия не имеет той силы, которой ее наделяют мириады нанороботов, кишащих во всех средах таких “инфцированных Магией” Миров, как Джей, Шарада и Зараза. Там, в этих мирах, симбиоз сложнейших, на молекулярном уровне сконструированных устройств, “суспензии” нанороботов и скрытых в толще недр “кристаллических мозгов” образовывал подобие целостного организма. Предметы Магии в нем играли роль собирающих информацию рецепторов и осуществляющих приказы системы эффекторов. Но Скимитара была вовсе не таким Миром. Это был не действующий организм. Это был склад. Запасник. Здесь, по моему убеждению, “Магический кодекс” не действовал. Поэтому я абсолютно не опасался того, что, проигрывая в кости предмет, который не имел отношения к Магии Предтеч, подвергаю хоть какой-то опасности себя и своего партнера.

За время работы на этой планете сэр Стрит собрал довольно богатую, хотя и весьма бестолковую коллекцию предметов Магии. Я, разумеется, предлагал ему выставлять на кон — против Джокера — самые малоинтересные экземпляры из этого собрания. А он — тоже разумеется — держал марку и выставлял на кон самое что ни на есть ценное (в его, конечно, представлении) из найденного им. В результате после первых трех партий я стал обладателем довольно интересного для дилетанта набора поразительных артефактов Предтеч. Такое везение очень досаждало мне. Тем более что играть в поддавки магическими костями — как, впрочем, и обычными — мне никогда не удавалось. Да если бы даже такое удалось, опытный в этих вопросах Джонатан был бы уязвлен в самое сердце и больше не сел бы со мной ни за игровой стол, ни за какой другой. Так что играть приходилось честно.

Четвертую партию я — полагаю, с помощью божьей — завалил. И наконец сбыл с рук ставшую мне обузой находку. А там подкатил и срок возвращения под родные теперь для меня небеса Заразы.

Кстати, избавившись от Джокера, я достиг еще одной цели — более перспективной. Дело в том, что, вручая эту находку сэру Стриту, я приобретал уверенность в том, что эта странная игрушка не пойдет по рукам. Не будет приведена в действие — с непредсказуемыми последствиями — каким-нибудь любопытствующим идиотом. Не будет использована в недобрых целях. Сэр Стрит не выпустит такое приобретение из рук. Оно займет почетное место в его коллекции и на все обозримое будущее останется в ней. Меня это вполне устраивало».

* * *

Шишел задумчиво подпер голову кулаками и тяжело вздохнул. Записки Фландерса пока не пролили света на то, что являл собой предмет, запертый им в крепко сколоченном шкафу. Для прочтения у него оставался только один небольшой файл. Он был размещен на космоархеологическом сайте местной сети. Который, кстати, и вел сам Фландерс.

Дмитрий почесал в затылке и вывел его содержимое на экран.

«Мне стало известно, — обращался Фландерс “ко всем, кого это касается”, — что часть моих дневниковых записей периода моей работы на Скимитаре стала достоянием гласности помимо моего согласия. Вторжение в память моего компьютера — это урок мне на будущее. Отныне все мои записи я буду вести только на машине, не подключенной ни к одной из сетей.

Я должен предупредить всех, кто проявляет или намерен проявить неумеренный интерес к так называемому предмету Магии, именуемому “Джокер”.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31