Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Две дамы и король

ModernLib.Net / Детективы / Играева Ольга / Две дамы и король - Чтение (стр. 15)
Автор: Играева Ольга
Жанр: Детективы

 

 


А начальство по-прежнему давило, подстегивало, не забывало, хотя Занозин, честно говоря, надеялся на обратное — побалуется-побалуется начальство, а потом обленится и пустит дело на самотек, то есть даст им нормально, без нервотрепки работать. Не тут-то было.

После очередного разноса у замначальника ГУВД Занозин вернулся в свой кабинет с очередной порцией ценных указаний, смысл которых сводился к тому, что надо работать «тщательнее». В кабинете обнаружился Карапетян — тоже в довольно удрученном состоянии.

— Ты откуда? — поинтересовался Занозин.

— На совещании был — получали инструкции по предстоящей операции «Кранты»… Шутка. На самом деле операция будет называться «Атака» — по поиску угнанных автомобилей. Задумали лихо — чуть ли не одномоментная массовая проверка всех ангаров, стоянок, складов, ремонтных мастерских плюс усиленная проверка на дорогах. Привлекают все свободные и несвободные ресурсы — нас тоже. Короче, все на борьбу с угонами! Кто будет убийц между тем искать, непонятно . Слушай, а почему они не объявят никогда план, ну, скажем, «Вампир» — по массовому поиску убийц? Придали бы нам тогда ГИБДД, ОМОН, пожарных — и одномоментно проверили бы все адреса состоящих на картотеке убийц и всех подозреваемых?

Классная мысль? Надо предложить на ближайшей же планерке.

Занозин скептически посмотрел на коллегу, но решил не душить инициативу снизу и согласно кивнул головой:

— Предложи.

— Ну что? — спросил Карапетян. — Снова выслушивал плач начальства по поводу отсутствия результатов по убийству Губиной?

— Нужны новые идеи, — изрек Занозин. — Я чувствую, что мы топчемся на месте, потому что уперлись в одну версию и зациклились на одних и тех же уликах. Мы что-то пропустили, не заметили. Не обратили внимания на какую-то важную деталь…

— Шеф, — вздохнул Карапетян. — Это все лирика.

Не обратили внимания на важную деталь… В этом убийстве, к сожалению для нас, нет привычной логики, что и ставит нас в тупик. Мы не представляем убийцу. Может, еще раз алкаша тряхнуть?

— Это, конечно, никогда не помешает, — задумчиво проговорил Занозин. — Но на какой предмет мы будем его трясти? Вчера пробовали вместе с ним составить фоторобот его собутыльника. Знаешь, что получилось? Точка, точка, два крючочка — ни одной индивидуальной детали не смог назвать… Выползло из компьютера нечто неопределенно-среднеславянское. Круглая рожа, нос картошкой, глазки свиные, лысина в начальной стадии…

— На Губина похоже?

— Похоже, как и на всех остальных. И точно также непохоже, — утешил Занозин.

— А очки?

— Так и не смог сказать твердо — были очки или нет. Сделали два варианта — с очками и без.

Тут какая-то мысль промелькнула у Занозина, связанная с очками.

— Слушай, — сказал он, решив отвлечься от надоевшей темы, — а чего это ты, как мне тут доложили, все в офисе у Губина пропадаешь? Пропадаешь, пропадаешь, а в клюве ничего не приносишь? Что это еще за напрасная трата сил и рабочего времени?

— Насчет сил — это мое личное дело, а насчет рабочего времени — поклеп, — дал отповедь неведомым недоброжелателям Карапетян. — Если имеются в виду мои встречи с Милой…

— Ага, проговори-и-и-лся. Я и понятия не имел, что ты за спиной начальства, то есть меня, крутишь роман с секретаршей главного подозреваемого. Айай-ай… Хотя звонок все-таки был — некто настучал дежурному, что ты что-то вынюхиваешь в приемной у Губина, мешаешь людям работать и прочее. Так, значит, с Милой…

— Вранье! — разбушевался Карапетян. — Если уж на то пошло, мы с ней встречаемся в основном после работы.

— Ладно, твоя личная жизнь — твое личное дело, — протянул Занозин и, понимая, что задает не совсем приличный вопрос, все же не удержался и спросил:

— А по поводу убийства Губиной никакой полезной доверительной информацией она с тобой не поделилась?

— Я женщин для работы не использую. Это для души, — отрезал Карапетян и воззрился на Занозина со всей серьезностью.

Занозин посмотрел на Сашу в высшей степени укоризненно и даже развел руками — мол, как ты мог такое подумать. Удовлетворенный подобной реакцией, Карапетян кивнул и продолжил:

— А вообще Мила к Губину относится очень хорошо, через слово «Сергей Борисович, Сергей Борисович». Говорит, работает с ним уже пять лет и за все это время он к ней ни разу не приставал, что для нее до некоторой степени было сюрпризом. Она от этого обстоятельства в полном восторге. На предыдущем месте работы к ней чуть ли не вся верхушка фирмы стояла в очередь с вопросом: «Когда дашь?» Мне даже показалось, что этим Губин ее, как бы это сказать, заинтересовал, что ли… Ну, говорит, что Киру он обожал — впрочем, здесь она не оригинальна. Вообще Мила — квалифицированный кадр, оценок от нее добиться трудно. О шефе только хорошее. Непробиваемая секретарша — рот на замке. Например, по поводу Булыгина ни слова не сказала, как я ни пытался навести на него разговор. Подтверждает сплетни про Губина и Регину — офисные кумушки их осуждают, а Мила относится с пониманием. Она говорит, что для Губина интрижки не характерны, и если у них любовь — значит, что-то серьезное. Знаешь, что любопытно? Она почему-то довольно много и не очень доброжелательно говорит о Козлове — начальнике службы безопасности у Губина. Мы им мало занимались — к Кире Губиной он отношения не имел, она охраной не пользовалась. Кажется, он хотел купить Милу, чтобы она за Губиным шпионила и ему доносила. Все предлагал очень аккуратно, намеками, под видом ухаживания. Но Мила просекла и отказалась Он не стал настаивать, восстанавливать против нее Губина и добиваться ее увольнения и, как она говорит, по-прежнему питает к ней слабость…

— Эка невидаль, — бросил Занозин. — В каждой приличной организации все шпионят друг за другом… Так что можно считать, предложение Козлова — вполне естественное и невинное по нашим временам. А что не злился в ответ на отказ — значит, нашел другие подступы к Губину.

— Да, наверное. И все-таки загадка, почему про Булыгина ее поговорить не заставишь, а про Козлова она сама мне поведала… Не пришлось за язык тянуть, как начала рассказывать — не остановишь, хотя, честно говоря, именно про Козлова мне было слушать не очень интересно. Вот если бы она рассказала, что Губин на самом деле жену ненавидел и мечтал избавиться и предлагал Булыгину ее убить…

— Женщина без странности — не женщина, — авторитетно заявил Занозин. — Хотя, мне кажется, тут все проще. Козлов, как она говорит, питает к ней слабость. А женщины любят одним своим поклонникам рассказывать про других — это как бы повышает их женский авторитет в глазах слушателей. Так что принимай поздравления — Милу ты заинтересовал.

— Сам знаю, — самодовольно буркнул Карапетян, впрочем, польщенный замечанием друга.

Все время, пока опера разговаривали про Милу, Занозин пытался понять — что-то с Милой было связано в этом деле, но что?

«Названия уточните у Милы…» — вспомнил он слова Губина.

— Послушай, — внезапно прервал Занозин излияния Карапетяна, рассказывающего о том, в какую дискотеку они пошли с Милой и сколько там было их, Карапетяна с Губиным, клиентов, и как у него чесались руки взять их в оборот, и как он сдерживал себя — даже никакого удовольствия от времяпрепровождения с Милой не почувствовал…

— Послушай, — взгляд у Занозина был странный, одновременно остекленевший и оживленный. — Идея… Если сработает, то… Дуй в салоны оптики и…

Как фамилия Милы?

— Чистова… — оторопел Карапетян.

— Так, дуй в салоны и снова смотри списки, но уже на фамилию Чистова. Мне кажется, что Губин мог заказать очки не сам, а через секретаршу. В принципе персонал салона должен оформлять заказ на имя владельца рецепта очков, но .. Чем черт не шутит, может быть, они приняли заказ по губинскому рецепту, но на имя Милы.

Карапетян посмотрел странно, но не возразил.

Не прошло и часа, как он, до крайности возбужденный, позвонил Занозину из города.

— Шеф, ты гений! — орал он. — Я действительно нашел. В салоне «Парус» есть запись: два месяца назад Мила Чистова заказывала две пары мужских очков — минус два. Ах, вот тебе и Мила! Кто бы мог подумать! С ума сойти! У меня на шесть с ней назначена встреча, так я ее заодно и поспрошаю. Похоже, Губина пора брать! Во всяком случае, есть прямой смысл попросить его предъявить нам обе пары очков.

Я убежден, что он не сможет этого сделать…

«Да, мне тоже так кажется», — подумал Занозин и положил трубку. Его догадка оказалась верной, и все выглядит так, что они приблизились к решению задачки — кто убил Киру Губину. Но победного настроения у Занозина не было. Напротив, было ощущение, будто непременно случится что-то такое, что смешает им все карты.


Пока Губин собирался с мыслями, чтобы ответить Изяславскому, тот сидел в ожидании, буквально впившись взглядом в его лицо. И когда Сергей уже открыл рот, чтобы подать голос, Изяславский сделал движение пальчиком — этакое едва заметное, подманивающее. Что-то произошло, какое-то перемещение. Вокруг Губина все задвигалось. Он завертел головой, пытаясь понять, что происходит и что это за движение… И увидел только удаляющиеся спины.

Он внезапно понял, что стоит один в центре кабинета напротив стола, за которым сидел Изяславский.

А по левую и правую руку от того почтительно полукругом расположились Козлов и его бугаи. Вся группа взирала на Губина спокойно, будто произошло нечто само собой разумеющееся. Губин всей спиной, плечами, лысиной ощущал пустое пространство вокруг себя, холод и полную собственную незащищенность. Он стоял перед ними жалкий, растерянный, как голый. Губин изо всех сил удержался, чтобы не поежиться на глазах у всех — у этих сук, предателей, шлюх… Самое ужасное, что он был абсолютно к этому не готов. Он мог бы стоять один перед Изяславским, не теряя достоинства, если бы морально подготовился к такому повороту событий. Но они застали его врасплох. Он был абсолютно не готов. Он чувствовал себя раздавленной устрицей — розовой, дышащей, размазанной по песку слякотью, перемешанной с осколками ракушки.

Губин попытался взглянуть в глаза своим ребятам.

С бугаев взять было нечего — они как стояли, так и стояли, сцепив руки перед собой, в темных очках, с пружинками наушников за ушами, в своих двубортных серых тройках, тесно облегающих их мощные торсы. Тупые, бесстрастные, безмолвные близнецы.

Но Козлов — вот что удивительно — посмотрел в его глаза твердо и без смущения, как человек, которому нечего стыдиться. Как человек, который всегда честно боролся за правое дело…

— Пора заканчивать аудиенцию, — снова зазвучал тусклый голос Изяславского. — Мне кажется, на этот раз ты понял, что я говорю всерьез. Не надо расстраиваться — мы тебе оставим твою «Политику» и брачный журнал. Пока. И издательство, которое, как мне докладывали, тебе дорого по особым причинам…

Женщина. Все это понятно и вызывает сочувствие.

(Ощущение, что он стоит перед ними голый, у Губина усилилось.) Впрочем, кому что нравится… Не надо думать, что все кончено и жизнь не удалась. Посмотри на это с другой стороны — может быть, она только начинается. Если в дальнейшем мы поладим, то у тебя будет и второй шанс. Я не изверг — главное, прояви благоразумие. («Какой второй шанс? — тупо думал в это время Губин. — После такого…») Свободен.

Изяславский сделал жест по адресу Губина — рукой от себя, как бы мысленно удаляя его из кабинета. Сергею ничего не оставалось, как развернуться и выйти. В приемной он не задержался ни на секунду и даже не взглянул в сторону дежурящих там «шестерок». Его душили бессильная злоба и стыд, которым не было никакого выхода. Он знал, что ничего не может поделать и ничего не сделает.

В вестибюле Олег встретил Губина одного, без сопровождения, слегка удивленным вопросительным взглядом, но промолчал. Они вышли из здания к поджидавшему их «Мерседесу». Шофер открыл перед Губиным дверцу и поспешил на свое место. Губин молчал, сжав зубы так, что челюсти свело. Когда они тронулись, Олег повернулся к Губину. Тот смотрел куда-то в сторону через окошко. Олег перехватил взгляд Губина. Долгим непонятным взглядом Губин смотрел на припаркованный к входу пустой «Гранд-Чероки», который по мере того, как они набирали скорость, все больше удалялся из вида.

На следующий день Козлов и его бугаи заявились в контору как ни в чем не бывало. Козлов держался в высшей степени естественно — даже поздоровался, когда они столкнулись в приемной. Нельзя сказать, что Козлов мозолил Губину глаза. Но и не прятался.

Первым желанием Губина было вызвать его в кабинет и, обложив матом, отправить его к чертям собачьим, чтобы духу его в конторе не было. Или даже спросить при этом: «Как же ты?» Но Губин знал, что все бесполезно. Напрасные вопросы. Неужели они сейчас затеют дискуссию на моральные темы? Неужели Козлов станет оправдываться и искать контраргументы?

Смешно подумать. А то еще скажет что-нибудь железобетонно-справедливое вроде: «По долгам надо платить, Сергей. Ты и мне задолжал за последние два месяца…» А то и вовсе ничего не скажет — не удостоит ответом. Будет спокойно стоять и смотреть ему в глаза, а потом проронит бесстрастно: «Я могу идти?»

Козлов с бугаями никуда не уйдут. Даже если он натопает на них ногами и станет требовать, чтобы духу их не было в холдинге. Они теперь приставлены блюсти собственность и приглядывать за Губиным, чтобы глупости какой не сделал. Губин сидел за столом в кабинете, опершись на локти и сцепив руки на уровне рта, зажмурившись, сдерживая едкие злые непрошеные слезы.


— Бог ты мой! Какие люди и к нам — простым смертным! — Она не торопясь, изящно шла по направлению к Губину с шутливо распахнутыми объятиями, переступая высоко открытыми, несмотря на возраст, тонкими ногами — не самой лучшей форму, но в общем вполне соблазнительными. Кабинет был огромный, шикарный, они двигались навстречу друг другу, встретились где-то на середине и дружески обнялись.

«Лиза, „серая мышка“…» — подумал Губин, а вслух сказал:

— Да тебя, старушка, не узнать.

Лиза рассмеялась. Губин смотрел на ее довольное лицо и думал: "Неужели еще верит комплиментам?

Лиза, акула дикого российского бизнеса…" Приобняв друг друга за талии и обмениваясь приветствиями, они некоторое время топтались на месте. Затем Лиза потянула Губина к стоящим в углу мягким глубоким креслам.

Она погрузилась в кресло сама и указала Губину место напротив. В кресле ее ноги смотрелись самым выгодным образом, и чувствовалось, что Лиза это знает. Губин рассматривал старую знакомую. Она молчала и улыбалась, давая ему время изучить ее как следует.

«Ерунда, — думал Губин, — что женщины с возрастом теряют товарный вид быстрее мужиков». Напротив — рядом с Лизой он с неловкостью ощущал и свою наметившуюся лысину, и дряблеюшие мышцы живота — как ни качайся, а пузцо все-таки имеет тенденцию слегка наползать и вываливаться за брючный ремень, — и заплывающие жирком челюсти, так что уши начинали утопать и погружаться куда-то за щеки. Конечно, он старше Лизы без малого на десять лет, но все равно для «близко под сорок» она выглядит обалденно. До него и раньше доходили слухи, что «серая мышка» якобы совершенно преобразилась, и сейчас он мог убедиться в правдивости молвы.

Стройная фигура, тонкий носик — должно быть, плод упорных трудов хирургов-косметологов, раньше, помнится, был слегка утиный, темные волосы — длинные, но забранные в крендель на затылке, изящные якобы небрежные пряди висят вдоль щек…

И при этом никаких убогих и жалких попыток казаться моложе. Образ такой, что она — женщина вне времени. Одета богато и в высшей степени элегантно. То же касается и макияжа. Видно, что занимается этим с увлечением и консультируется у самых квалифицированных стилистов, своему вкусу не доверяет.

— Ну, что? — прервала она молчание. — Вспомнил наконец бедную Лизу?

Это была шутка, и Губин и ответил шуткой же:

— А как же! Вспомнил о твоем старом должке…

Оба рассмеялись.

— Ты просто расцвела, — сказал Губин и не покривил душой. — Рассказывай, как на семейном фронте.

— Ах, — отмахнулась Лиза. — Чего рассказывать? Много чего за эти годы случилось. С первым мужем — помнишь, с тем, что в коммуналке жил на Пятницкой, — я почти сразу же развелась. Был потом и второй. Сейчас третий — меня устраивает. Мужья приходят и уходят, а детей заводить некогда. К тому же если честно, то добытчик в семье — это я. Я деньги в дом ношу, а мужики рожать не умеют. Что у тебя?

Как сын?

— Сын в Лондоне, живет своей жизнью. Кажется, у него все хорошо. А Кира… — Губин запнулся и через силу продолжил:

— Ты знаешь…

— Ох, да, извини, знаю, знаю. — Лиза наклонилась вперед и сочувственно положила свою ладошку на руку Губина. — Извини, я слышала… Мне так жаль Чай? Кофе? Или что-нибудь покрепче? — решила сменить тему старая подруга, чему Губин был рад. — Подожди, угадаю. Ты всегда был кофеманом.

Губин кивнул головой, слегка удивленный, что Лиза это помнит. Впрочем, чему удивляться. У деловой женщины есть свои приемчики — например, помнить, кто из ее нужных или даже не очень нужных знакомых что предпочитает пить. Пустячок, а человек польщен, чувствует свою значимость и особое к себе внимание.

Лиза встала, подошла к переговорнику на своем столе и отдала распоряжения.

— Сколько лет мы не виделись? — вопрошала она, возвращаясь к креслу и сидящему напротив Губину. — Тринадцать? Пятнадцать? Как будто все это было в другой жизни, даже не верится. Я приехала из Саратова, мыкалась по углам и мечтала осесть в Москве. Ты носился, организовывал ту дискотеку… Боже мой, сейчас вспомнишь — жалкое зрелище была эта дискотека. Помнишь эту кустарную светомузыку, которую ребята спаяли вручную дома? А тогда казалось прорывом, признаком духовной свободы и шикарной жизни.. А однажды веду дискотеку — чуть ли не первый раз, — нервничаю ужасно, голос дрожит, не совладать, вдруг чувствую, меня кто-то за щиколотку хватает. Как я тогда не заорала во все горло от страха, до сих пор удивляюсь. Оказалось, один малолетка напился, натанцевался до прострации и заполз на сцену… Шарит по полу руками… Вы с Мишкой подбежали и его под белы руки… Как я Ирке завидовала!

Ее папа работал в торгпредстве где-то в Скандинавии, у нее всегда шмотки иностранные, невиданные, особенные. Я думала: «За что ей такое счастье?» Рыдала по ночам в подушку от несправедливости судьбы. А сейчас вспомню эти шмотки — боже, какая дешевка. Эти пластиковые перламутровые туфельки грошовые… Как я по ним обмирала! А ведь небось на распродажах приобреталось за полцены. А тогда Ирка казалась королевой. Смешно… Где она сейчас, не знаешь?

Губин отрицательно мотнул головой. Открылась дверь, секретарша внесла поднос, подошла к низкому столику, за которым сидели Лиза и Губин, и начала сервировать его для кофе.

— Что это? — резким, неприятным, как удар бича, голосом вдруг спросила Лиза. — Кто такие чашки к кофе подает?

Девушка растерянно остановилась, не зная, что делать и как отвечать.

— Извините, Елизавета Егоровна, — лопотала секретарша и мяла в руках салфетку.

— Кто такие чашки к кофе подает? По-твоему, мы из этих чашек кофе пить должны? — сбавив несколько тон, но по-прежнему в высшей степени недовольно спрашивала Лиза и требовательно взирала на девушку. Та под этим взглядом скукоживалась и терялась еще больше.

— Извините, Елизавета Егоровна… — совсем тихо и убито проговорила она. Потом судорожно вздохнула и решилась:

— Может быть, я сервиз поменяю?

— Поменяй.

Девушка еще раз вздохнула, на этот раз облегченно, и снова взялась за поднос.

— Пока ни с кем не соединяй, — отдала попутно приказание Лиза. — С Фрунзенской звонили?

— Да, — поспешно отвечала секретарша. — Звонил Петелин. Интересовался, когда вы найдете время, чтобы посмотреть новый клип. Он уже в четвертый раз звонит.

— Передай ему, что я позже с ним свяжусь. Пусть ждет.

Когда девушка исчезла за дверью, Лиза, как бы извиняясь перед Губиным за не слишком грациозную сцену, свидетелем которой он стал, сказала:

— Чуть отпусти вожжи, начнут вытворять черт знает что, совершенно избалуются. Подать к кофе чашки для чая! Как тебе это нравится?

Губин сообразил, что ответа от него не требуется, скроил неопределенную мину — и все.

Раздалось какое-то улюлюканье. Лиза полезла в карман и вынула мобильник, изобразила на лице полную сокрушенность и губами проартикулировала Сергею: «Из-ви-ни!» Она сказала всего пару слов кому-то далекому и отключила телефон — «а то поговорить не дадут!».

Секретарша снова внесла кофе — на этот раз Лиза осталась довольна.

— Да, так вот, — начала Лиза, пытаясь сообразить, о чем они говорили. — Несчастное было время. Но удивительно, мы совсем не чувствовали себя несчастными. Я помню, ты был такой энергичный, заводной, силы через край, аж искрился весь — на меня твой напор действовал гипнотизирующе, завораживающе.

Я смотрела на тебя просто открыв рот. Носился как угорелый, все делал сам, все успевал, все устраивал.

Мишка Булыгин за тобой по пятам ходил как теленок… Скажи, ты все также материшься? (Губин, усмехнувшись, опустил голову.) Знаешь, а меня это никогда не раздражало — я знала, что это у тебя от переизбытка энергии. Господи, что я все о прошлом?

Сейчас-то как дела?

— Все в порядке, — слишком поспешно ответил Губин. — У меня холдинг. Ты знаешь, я по издательскому делу заканчивал. Всегда мечтал о книжном бизнесе. У меня сейчас издательство, еженедельник, ну, там рекламная фирма, консультационный центр… Много всего. Может быть, когда-нибудь затеем какой-нибудь общий проект — в честь старой дружбы.

Найдем классную идею — и удивим мир, почему бы и нет?

— Может быть, — Лиза серьезно кивнула.

Губин остановился. Зависла пауза. В это время хлопнула дверь, и в кабинет впал некий молодой человек — высокий, одетый в кожаную безрукавку (на плече татуировка) и джинсы. В ухе серьги — несколько серег в одной мочке, волосы ежиком, крашенные в соломенный цвет. В руках он держал какой-то лист бумаги.

— Долго это будет продолжаться? — возмущенно заорал он на Лизу, не обращая внимания на Губина. — Вот новый макет! Моей рекламы! Это же макет, а не филькина грамота! Но у верстальщиков творческий зуд, они полагают, что могут мою идею усовершенствовать. И что получается? Фуфло! Шрифт другой, цвет звездного неба вместо черного синий…

Какое-то издательство «Огни Саратова»! Я просто в отчаянии, я не знаю, что еще делать — хоть вместе с ними за компьютер садись и следи за каждым их движением как цербер!

— Насчет Саратова — это ты в точку. Это мой родной город, — с инквизиторской усмешкой проговорила Лиза.

Парень побледнел, потом покраснел, смешался и открыл было рот, чтобы как-то сгладить произнесенную глупость, но великодушная Лиза (немного играла для публики — для Губина) махнула ему снисходительно ручкой — мол, ладно, проехали.

— Снобизм ваш столичный, идиотский ничем не вытравить, — вынесла она свой вердикт, а потом перешла к сути:

— Не видишь, я занята. Я займусь этим потом. А лучше бы, дружок, ты научился решать эти проблемы без меня.

— Но, Лиза… — капризно затянул молодой человек.

— Без меня, без меня, — подтвердила Лиза, не реагируя на его надутые губы. В ее глазах, устремленных на крашеного молодого человека, таился понятный для Губина намек. — Оставь нас, — попросила она, и нервный творец ушел, хлопнув дверью.

— Симпатичный парень, — посмотрел ему вслед Губин. — Юное дарование?

— А, — фыркнула Лиза, — у меня таких дарований вагон и маленькая тележка.

Внезапное появление молодого человека, казалось, сбило их с толку — разговор заново никак не клеился. Губин, мучаясь, соображал, как бы ненароком завести речь о том, что его интересует. Лиза смотрела на него непонятно. Губин, занятый своими мыслями, даже не попытался расшифровать ее взгляд.

Тогда Лиза поднялась и приблизилась. Некоторое время она стояла вплотную к его коленям, даже касаясь их своими шелковистыми, обернутыми в лайкру блестящими бедрами. Потом протянула руку и, дождавшись, когда он вложил в нее свою, потянула и заставила его встать. Они стояли грудь в грудь. Лиза глядела ему прямо в глаза, а Губин не мог ответить ей тем же — отводил взгляд. Он и близко не ощущал того похожего на легкое опьянение волнения, которое овладевало им, когда рядом была Регина. Он чувствовал неловкость.

Лиза подняла руки и обняла Губина за шею. Он сомкнул руки на ее талии и спрятал глаза в ее волосах.

«Жаль, что я никогда не умел притворяться с женщинами, — думал он. — А надо было бы научиться тебе, дураку». Лиза освободила одну руку, взяла губинскую ладонь, бесстыдно завела ее себе под юбку и положила на свою горячую ляжку.

Губин стиснул ее ногу и повел руку выше, но сам понимал, что все получается натужно и незаинтересованно с его стороны. Ситуация его совершенно не вдохновляла — голова была забита другим. Да и, видно, неспроста он даже в молодости Лизой не заинтересовался. Не его это была женщина. Даже сейчас — богатая, ослепительная, уверенная в себе, могущественная… Та, которая может помочь, если захочет. А ведь ему очень надо, чтобы она захотела ему помочь. Лизе сегодня никто не отказывает — у ней и в мыслях нет, что она может потерпеть с ним фиаско.

Ведь Губин сам к ней пришел…

А Лиза уже дышала тяжело. Она оторвала губы от его лица и посмотрела на застежку рубашки, просунула руку под галстук и протиснула пальцы туда, где края расходились между пуговицами. Проворно, с силой дернула пуговицы — они разлетелись. Казалось, она не замечает, что Губин замер и ничего не предпринимает. Лиза уже по-хозяйски теплой жесткой ручкой разбиралась с его рубашкой и ослабляла узел галстука — впрочем, лишь чуть-чуть. Вид болтающегося на его оголившейся крепкой шее галстука явно приводил ее в волнение. На скулах Лизы играл легкий румянец, а губы приоткрылись, показались влажные нетерпеливые зубки. Она несколько секунд смотрела на его шею, безотчетно облизывая сохнущие губы, а потом взяла конец галстука в кулачок и притянула его рот к своему. «Вот так она мужиков и водит на поводке», — подумалось Губину. Энтузиазма он по-прежнему не ощущал. Лиза перекинула узел галстука ему за спину и медленно, обстоятельно повела ладошкой по его груди, подбираясь к животу, смакуя каждое свое движение.

Губин ничего не мог с собой поделать. Проклиная себя, он остановил ее руку. Она взглянула вопросительно.

— Лиза, — сказал он, пряча глаза. — Извини, я не могу. Кира… Совсем недавно… Извини, я не могу.

Лиза секунду постояла в раздумье, потом отошла от Губина на шаг, лицо каменное.

— Это я должна просить прощения, Сергей, — ответила она. — Я не подумала. Забудем.

Несколько секунд они приводили себя в порядок.

Губин застегнул рубашку и поправил галстук. Лиза лишь поправила юбку на талии — а так она была почти само совершенство. Даже волосы не очень растрепались. «А лучше бы они растрепались, лучше бы он выдрал из моей прически все шпильки», — с досадой думала она. Лиза вся дрожала внутри, представляя, как Губин запускает руки по локоть в ее рассыпавшиеся темной волной кудри. "Зачем? Зачем? Ведь могло быть так хорошо. Кому ты хранишь верность, дурачок? И тогда — двенадцать лет назад, и сейчас?

Так ты и не понял за всю свою жизнь, что есть вещи поважнее, чем хранить верность собственной женщине. Тогда — Кире, теперь — Регине. Или теперь — и Кире, и Регине вместе? А ведь я всегда для тебя на все была готова — и тогда, и сейчас. Ну, почти на все.

А может быть, и вообще на все — вдруг, чем черт не шутит? Если бы ты все-таки решился выдрать из моих волос шпильки… У твоей убогой Регинки небось такой копны нет".

Они снова расположились в креслах. Лиза, вся еще напряженная, замерла, мысленно ощущая на своих коленях горячие ладони Губина. Она перевела дух и закурила, старясь успокоиться и отвлечься.

— Мы говорили о совместных проектах, — несколько некстати заговорил Губин. — Это все впереди, а пока у меня есть для тебя деловое предложение.

Лиза молча курила, смотрела на него и ждала продолжения.

— Так вот, — продолжил Губин. — У меня есть газета «НЛВ» — «На любой вкус». Это одна из лучших моих идей и один из самых прибыльных проектов — ты наверняка слышала об «НЛВ». Успех у газеты бешеный. Я собираюсь это дело продать — именно сейчас, когда издание на подъеме. Я считаю, что вывел идею на коммерческий простор, раскрутил — теперь и деньги получить за нее пора. Как я говорю, дело — суперприбыльное, для предприимчивого человека золотая жила. Почему продаю? Интерес потерял, новые проекты накатывают. Ты же знаешь, я всегда любил что-то новое… Я хочу передать «НЛВ» в хорошие руки, толковому человеку. Тебе. Твоя «Примадонна» — это фирма, лидер рекламного рынка. Я прошу три миллиона долларов, но газета этого стоит.

Я принес тебе документы, расчеты — ты убедишься, что игра стоит свеч…

Губин потянулся к своему кейсу. Пока он перебирал бумаги, Лиза ничего не говорила и не останавливала его. Почувствовалось — какой-то холодок отчуждения пробежал по комнате. Она молчала, курила.

— В прошлом году прибыль… — продолжал бормотать Губин. — У нас есть план развития… Ты увидишь…

Лиза встала и с сигаретой отошла к своему столу, сделав вид, что ищет зажигалку, которая осталась валяться в глубине покинутого ею кресла, — не хотела смотреть на то, как он копается в своих бумагах. К документам даже не притронулась, не поинтересовалась хотя бы из вежливости. Губин чувствовал, что делает что-то не то, но остановиться не мог. Продолжал что-то толковать про «НЛВ», большие перспективы…

— Сергей, — подала голос от стола Лиза и обернулась к нему. — Я знаю, что «НЛВ» стоит этих денег.

Стоит даже больше. В конце концов я профессионал и изучаю рынок… Но извини, Сергей, я ничем не могу тебе помочь. Я думаю, ты догадываешься почему. У нас в бизнесе все всем всегда известно. К твоим фирмам проявляют интерес очень серьезные люди.

Я не стану перебегать им дорогу. Я не самоубийца.

Извини.

«Вот и все, — подумал Губин. — Как быстро».

— Что ж… — сказал он вслух. — Это ты меня извини.

Лиза не ответила. Губин собрал со столика свои бумаги и встал. Теперь он понял, что она с самого начала, как только он позвонил ей, знала, в чем дело и зачем она ему понадобилась. Он понял также: Лиза знает, что он ей соврал, будто не может с ней ничего иметь из-за Киры. Из-за того, что жена умерла совсем недавно. Лиза знает про него и Регину. «Идиот, — сокрушался Губин. — Какой ты идиот!»


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20