Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пираты – призраки

ModernLib.Net / Исторические приключения / Ходжсон Вильям / Пираты – призраки - Чтение (стр. 1)
Автор: Ходжсон Вильям
Жанр: Исторические приключения

 

 


Вильям Ходжсон
ПИРАТЫ-ПРИЗРАКИ

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

 
      Среди матросов ходили слухи, что на «Мортзестусе» что-то «нечисто».
      Однако после двух недель спокойного плавания главный герой начал считать эти слухи беспочвенными: морские байки, и не более! Как вдруг он увидел призрачную фигуру, забравшуюся на борт корабля из моря. Как будто сам собой развязался узел, как будто случайно рухнул на палубу рей, придавив насмерть матроса. Таинственный туман окутывает судно. А в глубине океана появляются очертания огромного парусника, который гонится за «Мортзестусом», и к наступлению темноты судьба команды, похоже, будет решена: или удастся пересидеть ночь в задраенном кубрике, или же им всем уготовано сгинуть – в тихую погоду, в спокойном море, без следа... Роман «Пираты-призраки» принадлежит перу английского писателя Вильяма Ходжсона и написан в 1909 году. Четырнадцатилетним пареньком Ходжсон поступил на морскую службу, восемь лет жизни провел в дальних плаваниях. Списавшись на берег, он работал в полиции инструктором по физической подготовке. Кроме «Пиратов» его перу принадлежат романы «Ночная земля», «Дом на границе», «Карнаки – охотник за призраками» и рассказы, посвященные тем «ужасам», которыми издревле пугает наше воображение мировой океан.
      Когда началась первая мировая война, Ходжсон ушел добровольцем воевать и незадолго до ее окончания был убит. Он наполнил приключениями свою жизнь и свои произведения.
      Роман «Пираты-призраки» автор посвятил женщине по имени Мэри Уолли.
      Видимо, у моряка Ходжсона была своя Ассоль.
       К. Васильев
 

ЗАПЕВКА «СМОЛЕНЫХ ДУШ»

 
 
Запевала: Братва, а ну-ка, на кабестан!
Матросы: Эх! Э-ох!
Запевала: Навались дружнее, смоленые души!
Матросы: Эх! Э-ох!
Запевала: Крути-поворачивай! Слушай!
Матросы: Эх! О-эх!
Запевала: Слушать на всех кораблях!
Матросы: Эх! Э-ох!
Запевала: В море выходим!
Матросы: Эх! О-эх!
Запевала: Эх! Э-ох!
Матросы: Топай ногами, плечом навались!
Запевала: Слушай-ка, слушай, как топают морские волки!
Матросы: Тихо! Слушай их топот!
Запевала: Стучат они, топают, взревели их глотки.
Под рокот цепей на лебедке!
Матросы: Слушай, слушай их рокот!
Запевала: Наддай, коль идет хорошо!
Наддай, коль идет хорошо!
Слабину выбирай, коли трос провис!
Матросы: Эх! О-эх! Слушай их топот!
Эх! О-эх! Слушай их грохот!
Эх! О-эх! Эх! О-эх!
Хор: А теперь они рявкнули вместе!
Слушай!
Глотки взревели, на палубе топот!
Эх! О-эх! Эх! О-эх!
Крики звучат и на палубе грохот!
Запевала: Слушай раскатистый хор – скрип цепей на лебедке!
Запевай!
Э-ох! Гром и стон!
До самого неба он!
Взревели их глотки!
Матросы: Эх! О-эх! Стучи каблуками!
Эх! Э-ох! Топай ногами!
Запевала: Слушай, как щелкают стопоры,
А бородатые дьяволы топают!
Как будто гудят небеса
Над нами чугунной утробою!
Матросы: Тихо и слушай! А ну-ка, послушай!
Эх! О-эх! Эх! О-эх!
Запевала: Проклятья взлетают под клотики!
Матросы: Эх! О-эх!
Запевала: Тихо! А ну-ка, слушай!
Чертыхаются смоленые души!
Матросы: Тихо! А ну-ка, слушай!
Тихо! А ну-ка, слушай!
Запевала: Топот вокруг кабестана по кругу!
Хор: А теперь они крикнули разом!
Рванули разом их глотки!
Эх! О-эх! Эх! О-эх!
Топот ботинок и рокот лебедки!
Запевала: Слышишь, поет кабестан!
Стопор трещит, как трещотка!
Матросы: Щелкает стопор, считает зубцы,
Шестерня выбивает чечетку!
Запевала: Щелк-пощелк! Мои бравые парни,
Ну, пошло-завертело!
Матросы: Эх! О-эх! Слушай, как звякает!
Запевала: Эх! О-эх! Как щелкает, звякает!
Матросы: Тихо! Тяжело они дышат!
Слушай! Жаром от них так и пышет!
Запевала: Звякает – щелкает! Щелкает – звякает!
Матросы: Эх! О-эх! Топай, плечом налегай!
Запевала: Навались! Слабину выбирай!
Матросы: Эх! О-эх! Слабину выбирай!
Эх! О-эх! Плечом сильней налегай!
Запевала: Шевелись, смоляная душа,
И пошла, пошла помаленьку!
Матросы: Эх! О-эх! Пошла помаленьку!
Запевала: Щелканье – звяканье, навались и замри!
Ну-ка, товсь! Кабестан стопори!
Матросы: Эх! О-эх! Эх! О-эх!
3апевала: Щелкает – звякает, а ну-ка, слушай, ребята!
Матросы: Эх! О-эх! Топай и навались!
Запевала: Стопори и кончай выбирать, э-ох!
Матросы: Эх! Стопори на выдох и вдох!
Запевала: Стоп кабестан! И запевку кончай!
Трос заворачивай, эй!
Хор: Эх! О-эх! Работу кончай!
Эх! О-эх! Двигай ногами!
Эх! О-эх! Ветер, крепчай!
Эх! О-эх! И в море под парусами!
Эх! О-эх! Эх! О-эх!
 
 

Глава 1
ТЕНЬ ВЫХОДИТ ИЗ МОРЯ

 
      Он начал без околичностей свое повествование.
      Я нанялся на «Мортзестус» во Фриско. До того, как ступить на его палубу, я слышал, что в порту об этом корабле рассказывают какие-то подозрительные истории. Однако я был на мели и мне не хотелось там задерживаться, так что я не стал придавать значения слухам. По крайней мере, не нужно беспокоиться о жратве и крыше над головой. Я спрашивал парней: а в чем, собственно, дело? Но никто не мог толком объяснить. Говорили, корабль вроде невезучий, всегда чертовски задерживается в плавании и уж слишком часто попадает в безветрие. У него пару раз сносило весь такелаж < Такелаж – совокупность корабельных снастей для поддержания вертикального рангоута < Рангоут – надпалубное судовое оборудование; на трехмачтовом корабле, описанном в «Пиратах-призраках», это: фок-мачта, грот-мачта, бизань-мачта, стеньги, брам-стеньги, бом-брам-стеньга, реи, гафели < Гафель – наклонный рей, закрепленный одним концом на верхней части мачты. К гафелю крепится верхняя кромка косого паруса.>, гики, бушприт < Бушприт – горизонтальный или наклонный брус, выступающий за форштевень. Служит для крепления косых парусов.>, утлегарь.>, подъема реев, парусов и управления ими. Такелаж бывает неподвижный (стоячий), например ванты < Ванты – снасти судового стоячего такелажа, раскрепляющие к бортам мачты и стеньги.>, и подвижный (бегучий), например шкоты.> и бывали неприятности с грузом в трюме. Кроме этого ребята наворочали кучу других историй, которые могут случиться на любой посудине. Во всем этом не было ничего сверхъестественного, так что я был вполне готов к подобным неприятностям – лишь бы добраться домой. Конечно, будь у меня возможность выбора, я бы предпочел наняться на другое судно.
      Спустившись в кубрик со своими пожитками, я обнаружил, что команда уже укомплектована. Дело в том, что прежний экипаж списался на берег, когда они бросили якорь во Фриско, все до единого, кроме паренька из Лондона, кокни, который оставался на борту, пока судно грузилось у причала. Потом, когда мы с ним сошлись поближе, он рассказал мне, что намеревался выскрести себе суточные за стоянку – в порту.
      В первую же ночь, проведенную на корабле, я понял, что у новой команды вошло в привычку болтать о разных странностях, случившихся на «Мортзестусе». Они преподносили дело так, что это уже установленный факт, будто на нем обитают привидения. Впрочем, все разговоры на эту тему велись в шутливом тоне. Исключение составлял Вильямс – тот лондонский паренек. Вместо того, чтобы смеяться над шутками остальных, он, похоже, воспринимал все очень серьезно.
      Это возбудило мое любопытство. Я задумался: может, есть доля правды в тех смутных историях, что мне пришлось услышать? Как только представилась возможность, я стал расспрашивать Вильямса, почему он верит в эти россказни о случившемся на корабле.
      Поначалу он держался чуть настороже, но вскоре переменил свое отношение и признался, что не знает ни одного конкретного случая, который можно назвать странным – в том смысле, какой вкладывал в это слово я. Но в то же время существовала куча мелочей, которые, если собрать их вместе, заставляли тебя призадуматься. Например, корабль всегда подолгу находился в плавании и ему очень не везло с погодой. Случалось и кое-что другое: паруса < Паруса – парусное вооружение трехмачтового корабля, описываемого в романе «Пираты-призраки», состоит из следующих парусов: на передней мачте (фок-мачте) сверху вниз: форбом-брамсель, верхний фор-брамсель, нижний фор-брамсель, верхний фор-марсель, нижний фор-марсель, фок; на второй от носа мачте (грод-мачте) – грот-трюмсель, грот-бом-брамсель, верхний грот-брймсель. Нижний грот-брамсель, верхний гротмарсель, нижний грот-марсель, грот: на кормовой (бизань мачте) – крюйс-бом-брамсель, крюйс-брамсель, верхний крюйсбрамсель, верхний крюйс-марсель, нижний крюйс-марсель, бизань.>, которые вечерами крепились на реях, под утро всегда оказывались кем-то распущенными. А под конец он сказал и вовсе нечто странное:
      – На этой посудине шибко много теней, будь они неладны. Знаешь, это действует на нервы: первый раз в жизни со мной такая чертовщина.
      Он выпалил это на одном дыхании; я повернулся и посмотрел на него.
      – Много теней? Что ты имеешь в виду, черт побери?
      Но он отказался объяснять что-либо, да и продолжать разговор не хотел – только тупо качал головой, когда я приставал с вопросами. Казалось, на него что-то нашло, он вдруг угрюмо нахохлился. Я был уверен, что он лишь делает вид, будто плохо меня понимает. По-моему, дело было совсем в другом: ему просто стало вроде как стыдно, что он позволил себе распустить язык и проболтаться о «тенях». Такие типы умеют думать и у них есть что сказать, но они нечасто желают делать это. Так или иначе, я понял, что продолжать расспросы бессмысленно, и решил оставить его пока в покое. Но на протяжении нескольких последующих дней я ловил себя на том, что время от времени задаю себе один и тот же вопрос: что же подразумевал парень под «тенями»?
      Мы вышли из Фриско на следующий день, нас подгонял устойчивый попутный ветер, и это, похоже, сыграло роль своеобразной затычки, остановившей поток всевозможных домыслов о невезучести нашего корабля. Однако... Рассказчик помедлил с минуту и затем продолжил свою историю.
      Первое время, недели две, все шло своей чередой, ветер по-прежнему благоприятствовал нам. Мне стало казаться, что удача наконец-то улыбнулась мне, определив на эту посудину. Большинство парней из команды отзывались о ней добрым словом, и мы все больше склонялись к тому, что все эти рассказы об обитающих на ее борту приведениях не больше чем слухи. Но только я стал привыкать к нормальному течению событий, как произошло нечто совершенно потрясшее мое воображение.
      Было время вечерней вахты, с восьми до полуночи, я сидел на ступеньке трапа, ведущего на бак < Бак – корабельная носовая надстройка.>, по правому борту. Стояла прекрасная погода, в небе сияла красавица луна. Я услышал, как вахтенный на корме отбил четыре склянки < Склянки – отбиваются на рынде (судовом колоколе) каждые полчаса. Сутки разделяются на 7 вахт. Восемь склянок означают конец вахты.>, и впередсмотрящий, старый матрос по имени Джаскетт, ответил ему ударами в свой колокол. Он, видимо, заметил меняй, перегнувшись через поручни, крикнул:
      – Это ты, Джессоп?
      – А кто же еще, – ответил я.
      – Что за погода, а! Чудо, – заметил он задумчиво и повел рукой, в которой была зажата трубка, указывая на спокойное море и небо. – Впору пригласить своих старух и всю юбочную родню на морскую прогулку.
      Я не видел оснований оспаривать это, и он продолжил:
      – Может, конечно, на этой посудине и водятся привидения, как упрямо твердят некоторые, но лично я вот что тебе скажу: пусть мне еще раз так же повезет и со следующим кораблем. Подумай сам: хорошая жратва, пудинг по воскресеньям, да и ребята в кубрике приличные, и в остальном все комфорт, так что еще надо... А насчет привидений – так это чушь собачья. Я много плавал на подобных галошах, про которые трепались, будто они с привидениями, и на некоторых действительно водилась нечисть. Помню, плавал на одной посудине, так там было глаз не сомкнуть перед вахтой, весь извертишься в койке, потом вскакиваешь и начинаешь эту нечисть гонять. Так ведь это все-таки лучше, нежели иметь на борту бабу! Иногда... В это время появилась смена, один из матросов поднялся на бак по трапу с другого борта, и старина Джаскетт набросился на него со словами: какого черта тот опаздывает, мог бы шевелиться побыстрее. Матрос что-то ответил, но я не уловил его слов, потому что мой взгляд, уже довольно сонный, вдруг остановился на леере < Леер – съемное (тросовое) или постоянное (из металлических прутиков) ограждение вдоль бортов, вокруг люков и т.п.> правого борта дальше к корме, где происходило нечто абсолютно невероятное, нечто вызвавшее во мне дикий ужас. Я увидел человеческую фигуру, шагнувшую на борт корабля через перила недалеко от кормы у вант грот-мачты. Я вскочил и схватился судорожно за поручни, раскрыв широко глаза.
      Кто-то заговорил у меня за спиной. Это был впередсмотрящий, спустившийся с бака, он направлялся на ют < Ют – кормовая часть палубы (от кормовой мачты).> доложить второму помощнику о сдаче вахты.
      – Что с тобой, приятель? – спросил он с любопытством, увидев мою напряженную позу.
      Фигура – или не знаю, как это назвать – исчезла в тени на подветренной стороне палубы.
      – Ничего! – ответил я коротко; в тот момент я был более чем ошеломлен увиденным и не мог пускаться в объяснения. Мне нужно было подумать. Старый морской волк взглянул на меня, но только пробормотал что-то и ушел на корму.
      Наверно, еще с минуту я стоял, напрягая зрение, но ничего не увидел. Затем я пошел медленно к корме, остановился у заднего угла рубки. Оттуда мне была видна почти вся верхняя палуба, но не было заметно никакого движения, за исключением, конечно, тех теней, что отбрасывали снасти, реи и паруса, покачивающиеся в заливающем палубу свете.
      Старина Джаскетт, только что сменившийся с вахты, снова прошел на нос корабля в кубрик, и я остался один на том участке палубы. И в тот момент, стоя около рубки и вглядываясь пристально в тени с подветренной стороны, я вспомнил вдруг, как Вильямс говорил, что на корабле уж очень много «теней». Тогда меня озадачили его слова и я не понял их истинный смысл. Теперь же я обо всем догадался. Действительно, теней было слишком много. Однако есть они, или их нет, я понял, что для сохранения собственного душевного спокойствия мне было просто необходимо раз и навсегда определить свое отношение к той фигуре, которая, как мне почудилось, явилась из океана и забралась на палубу; было ли это реальностью или же видением – игрой моего воображения, как вы могли бы сейчас сказать. Разум подсказывал мне, что это было не более чем видение, скоротечный сон – я, должно быть, задремал; но что-то более глубокое, чем разум, говорил мне, что это не так. Я решил рискнуть и направился в самую гущу теней – ничего не случилось.
      У меня прибавилось смелости. Здравый смысл подсказывал, что у меня, похоже, разыгралась фантазия. Я подошел к грот-мачте и заглянул за леер, частично ограждающий ее, потом вниз в темноту насосного отделения; и здесь ничего. Затем я посмотрел под козырек юта. Там было темнее, чем на палубе. Я обследовал палубу с обеих сторон и не обнаружил никаких признаков того, что искал. Это подбадривало и успокаивало. Я взглянул на кормовые трапы и вспомнил, что нельзя подняться по ним, оставшись незамеченным: второй помощник или вахтенный обязательно увидит тебя. Я прислонился спиной к переборке и замер, изредка посасывая свою трубку и не спуская глаз с палубы. Я какое-то время обдумывал произошедшее, все больше приходя к утешительным для себя выводам, потом отошел от стойки. Подойдя к фальшборту < Фальшборт – продолжение бортовой обшивки судна выше палубы (для ограждения и уменьшения наката волн).>, я нагнулся и посмотрел на воду; но там ничего не было, кроме воды, так что я повернулся и направился к носовой части. Здравый смысл одержал победу, теперь я был уверен, что это мое воображение сыграло со мной злую шутку. Я уже собирался спуститься в кубрик через дверь по левому борту, как что-то заставило меня обернуться. Лучше бы я этого не делал. За моей спиной в нескольких шагах от грот-мачты стояла неясно очерченная призрачная фигура; полоса лунного света плавала у ее ног, убегая то вправо, то влево.
      Это была та самая фигура, которую я только что определил как плед своего воображения. Честно говоря, я не на шутку испугался. Теперь я точно убедился в том, что все это не привиделось мне. Это была, несомненно, фигура человека. Однако трудно было бы добавить чтолибо к этому описанию, настолько колеблющимся был лунный свет и так быстро сдвигались тени, преследуя друг друга. Затем мне, изрядно перетрусившему и застывшему в нерешительности на месте, пришла в голову – как тогда показалось – спасительная мысль: кто-то валяет дурака, но вот с какой целью и почему, об этом оставалось только гадать. Я обрадовался своей догадке, которая, как мне подсказывал здравый смысл, имела право на существование, и на какую-то секунду почувствовал облегчение. До этого вопрос о привидениях с этой точки зрения мной не рассматривался. Я снова почувствовал в себе присутствие духа. Я обвинил себя в том, что предаюсь фантазиям и что, если бы не мое буйное воображение, я бы уже давно сделал правильные выводы. Смешно звучит, но несмотря на все свои логические рассуждения, я все же боялся пойти и взглянуть на того, кто стоял за грот-мачтой. С другой стороны, остаться на месте – это значит признать свою трусость, а уж этого я за собой никогда не замечал; так что я двинулся вперед, хотя и без большой охоты, как вы, наверно, догадываетесь.
      Я прошел половину пути, фигура по-прежнему стояла там, неподвижная и безмолвная; лунный свет и тени играли вокруг нее, отзываясь своими перемещениями на каждое движение корабля. Думаю, я пытался вызвать в себе удивление. Если это один из матросов валяет дурака, он наверняка слышит, как я приближаюсь, тогда почему он не удирает, пока у него есть возможность? И где он прятался до этого? Эти вопросы я задавал себе торопливо, испытывая смешанное чувство сомнения и уверенности в своих суждениях; а тем временем расстояние между мной и фигурой, сами понимаете, все сокращалось и сокращалось. Я обогнул рубку, между нами оставалось шагов двенадцать, но вдруг фигура резко сдвинулась с места, сделала три больших быстрых шага к левому борту, перелезла через леер и сгинула в море.
      Я бросился к борту, посмотрел вниз, но ничего не увидел, только тень нашего корабля скользила по морской глади, залитой лунным светом.
      Трудно сказать, как долго вглядывался я в воду за бортом, – думаю, не меньше минуты. Я чувствовал в себе пустоту – я почти физически ощущал ее. Я получил неоспоримое доказательство тому, что столкнулся с чем-то сверхъестественным, с чем-то, что нельзя объяснить просто фантазией, родившейся в моей голове. Казалось, что я на какое-то время потерял способность связно мыслить. Я был потрясен увиденным; мой мозг отказывался служить мне.
      Как я уже сказал, прошла минута или две, пока я разглядывал темную воду за бортом нашего корабля. Вывел меня из оцепенения крик второго помощника.
      – Брасопить фока-реи! – орал он.
      Я бросился выполнять команду, двигаясь точно во сне.
 

Глава 2
ЧТО УВИДЕЛ ПРАКТИКАНТ ТАММИ

 
      На следующее утро перед тем, как заступить на вахту, я внимательно осмотрел место, где видел эту загадочную фигуру; но не нашел ничего подозрительного – никаких следов, которые помогли бы мне разгадать тайну странного человека.
      Несколько дней после этого прошли достаточно спокойно, хотя я и бродил ночами по палубам, надеясь обнаружить что-нибудь, что могло бы хоть в какой-то степени пролить свет на то таинственное явление, невольным свидетелем которого я столь неожиданно стал. Соблюдая осторожность, я не сказал никому об увиденном. Потом, я был уверен, что парни просто посмеялись бы надо мной.
      Я провел несколько ночей подобным образом, не приблизившись ни на йоту к разгадке занимавшей меня тайны. А затем, во время ночной вахты, произошло следующее.
      Я стоял на руле. Тамми, один из практикантов, вышедших в свое первое в жизни плавание, нес вахту на рынде; он прохаживался за моей спиной по корме. Второй помощник находился на носу, он курил, облокотившись на поручни. Стояла все такая же ясная погода, луна, хотя и убывающая, обладала достаточной силой, чтобы высветить отчетливо все детали на корме. Отбили три склянки; признаюсь, я клевал носом. Похоже, я и в самом деле слегка задремал; старая посудина настолько хорошо слушалась руля, что от штурвального требовался минимум усилий: только чуть поведи вправо или влево штурвал время от времени. Затем мне показалось вдруг, будто кто-то тихо окликнул меня. Недоумевая, я сначала посмотрел вперед, где стоял помощник капитана, потом бросил взгляд на компас. Нос корабля был повернут прямо по курсу, и я успокоился. Внезапно оклик повторился. На этот раз у меня не осталось сомнений, что кто-то зовет меня, и я обернулся назад. Я увидел Тамми, он перегнулся через блок и тали, пытаясь дотянуться до меня рукой. Я собрался спросить, какого черта ему нужно, но Тамми поднял палец к губам, требуя от меня молчания, и показал на корму. Его лицо белело в неясном свете: он показался мне очень встревоженным. Несколько секунд я пристально всматривался в том направлении, которое он указал, но ничего не увидел.
      – Что там такое? – спросил я негромко, посмотрев еще немного в темноту и абсолютно ничего не обнаружив. – В чем дело?
      – Ш-ш! – прошептал Тамми хрипло, не глядя на меня. Вдруг он сделал стремительный прыжок, кинулся к рулевому колесу и мгновением позже уже стоял рядом со мной, переводя дыхание и дрожа всем телом. Взглядом он как будто следил за движением какого-то невидимого мне человека или предмета.
      Должен признаться, меня пробрал нервный озноб. Поведение Тамми доказывало, что он объят диким ужасом, и то, как он смотрел в темноту, подсказывало мне, что он заметил нечто воистину жуткое.
      – Что с тобой, черт побери? – спросил я резко.
      Затем я вспомнил о втором помощнике. Я бросил взгляд туда, где он стоял, попыхивая трубочкой. Его спина была по-прежнему повернута к нам, он не видел, как Тамми покинул свой пост. Я снова накинулся на парнишку. – Бегом на свое место, ради всех святых, пока помощник тебя не заметил! Если нужно что сказать, крикни оттуда из-за талей. Тебе, похоже, что-то померещилось.
      Не дослушав меня, этот малый ухватился одной рукой за мой рукав и, показывая второй рукой в сторону лебедки, завопил:
      – Он идет! Он идет сюда!
      Тут прибежал помощник капитана, требуя объяснений. В это время я, низко наклонившись, заглядывал под поручни около лебедки и вдруг увидел нечто похожее на человека; но оно было настолько расплывчатым и странным, что я не взялся бы утверждать наверняка, будто и вправду видел кого-то. Однако перед моим мысленным взором в ту же секунду выросла безмолвная фигура, которую я наблюдал неделю назад на главной палубе в неясном лунном свете.
      Помощник капитана стоял уже надомной, и я показал ему, не произнося ни звука, на необычное видение; однако, делая это, я прекрасно понимал, что он не сможет увидеть то, что вижу я. (Странная получается картина, не так ли?) Еще секунда, и видение исчезло, я прител в себя и почувствовал, что Тамми вцепился в меня, обхватив мои колени.
      Второй помощник пару секунд рассматривал лебедку, затем с усмешкой обратился ко мне:
      – Оба заснули на вахте, так надо понимать?
      Не дав мне возможности объясниться, он приказал Тамми убираться к черту и прекратить свое нытье, иначе он даст ему пинка и вышвырнет за борт.
      После этого он вернулся на свое место, снова раскурил трубку и, прохаживаясь туда-сюда каждые две минуты, поглядывал иногда на меня настороженным и, как мне показалось, полуподозрительным, полуозадаченным взглядом.
      Как только меня сменили, я поспешил вниз, в каюту практикантов. Мне не терпелось переговорить с Тамми. В голове крутился с десяток вопросов, я пребывал в сомнении, не зная, что предпринять. Когда я вошел, Тамми лежал, скорчившись, на рундуке, подобрав ноги к подбородку; он уставился неподвижным взглядом на дверь, в его глазах читался страх. Я просунул голову в дверь, и у него перехватило дыхание. Но увидев, что это я, он слегка расслабился, с его лица сошло напряженное выражение.
      – Входи, – сказал он негромко, делая усилие, чтобы голос не дрожал; я перешагнул через планширь < Планширь – деревянные или металлические перила поверх судового леерного ограждения или фальшборта.> и сел на рундук напротив Тамми.
      – Что это было? – спросил он, спуская ноги на пол и наклоняясь вперед. – Ради всех святых, скажи мне, что это было?
      Он чуть ли не кричал, и я поднял руку, успокаивая его.
      – Тс-с! Разбудишь остальных.
      Он повторил вопрос, но теперь не так громко. Я ответил не сразу, меня мучили сомнения. Мне вдруг пришло в голову, что, может быть, лучше все отрицать, заявив, что я не заметил ничего необычного. Секунду подумав, я именно так и поступил.
      – Что ты имеешь в виду? – спросил я его. – Я пришел как раз для того, чтобы выяснить это у тебя. Только что там на корме, ты своими истерическими выходками выставил нас перед вторым помощником совершенными ослами. Заканчивая свою речь, я придал голосу сердитый тон.
      – Ничего подобного! – страстно зашептал он в ответ. – Ты прекрасно видел все сам. Я уверен в этом. Ты показал на него помощнику капитана. Я наблюдал за тобой.
      Малый едва не рыдал, раздираемый страхом и раздражением, вызванным моим наигранным недоверием.
      – Чушь! – ответил я. – Ты и сам отлично понимаешь, что просто заснул на вахте. Тебе снился какой-нибудь кошмар; ты резко проснулся, и у тебя в башке чтото сдвинулось.
      Я хотел убедить его, что ему все померещилось. Бог мой, это меня самого нужно было убеждать! Если б Тамми только знал о том, что мне довелось увидеть неделю назад на главной палубе, даже не представляю, что бы он тогда сказал и подумал.
      – Если я и спал, то не больше, чем ты, – сказал он с горечью. – И ты знаешь это. Делаешь из меня дурака. На корабле – привидения.
      – Привидения! – воскликнул я.
      – Здесь водятся привидения, – повторил он. – Здесь водятся привидения.
      – Кто тебе сказал? – поинтересовался я с недоверием.
      – Я тебе говорю! И тебе самому это известно. Всем вокруг известно, только им до конца не верится... И я не верил, до сегодняшней ночи.
      – Чушь собачья! – сказал я. – Все это глупые матросские байки. Тогда уж скажи, что и в меня вселились бесы.
      – И вовсе не чушь, – ответил он, продолжая стоять на своем. – И совсем не глупые байки... Почему ты твердишь, будто ничего не видел? вскричал он, разволновавшись почти до слез и снова повышая голос.
      Я заметил ему, что так он всех разбудит.
      – Почему ты твердишь, будто ничего не видел? – повторил он.
      Я встал с рундука и направился к двери.
      – Ты – идиот, молокосос! – сказал я. – Я посоветовал бы тебе никому не рассказывать о том, что ты якобы видел. Послушай моего совета: укладывайся в койку и выспись как следует. А то несешь всякую чепуху. Завтра тебе будет стыдно.
      Я перешагнул порог и ушел. Он кинулся следом, чтобы еще что-то добавить, но я был уже далеко.
      В течение последующих двух дней я старательно избегал Тамми, делая все возможное, чтобы не оказаться с ним с глазу на глаз. Я был полон решимости убедить его, если представится такой случай, в том, что он ошибается, утверждая, будто видел в ту ночь нечто необычное. Однако все это оказалось ненужным, как вы сами вскоре увидите, потому как к вечеру второго дня эта история получила неожиданное развитие, сделавшее бесполезными все мои отрицания очевидного.
 

Глава 3
ЧЕЛОВЕК НА ГРОТ-МАЧТЕ

 
      Это случилось во время первой вахты, сразу, как пробили шесть склянок. Я был на носу, сидел на крыше люка. Главная палуба была пуста. Ночь выдалась чрезвычайно тихая, ветер упал почти до полного штиля, так что на корабле царили тишина и покой.
      Вдруг я услышал голос второго помощника:
      – Эй, на грот-мачте! Кто там на вантах?
      Я поднял голову и прислушался. Последовала напряженная пауза, затем снова раздался голос второго помощника. Чувствовалось, что еще секунда и он выйдет из себя.
      – Ты что, оглох, черт тебя побери?! Какого дьявола ты залез туда?
      Спускайся!
      Я поднялся на ноги и подошел к борту с наветренной стороны. Оттуда мне был виден ют. Второй помощник стоял там у трапа по правому борту. Похоже, он разглядывал что-то на реях, скрытое от меня топселями. Я всматривался в темноту, а он тем временем продолжал сыпать проклятиями: – Гром и молния, чертов салага, быстро вниз, я тебе сказал!
      Он в ярости метался, раз за разом повторяя свой приказ. Но ответом ему была тишина. Я двинулся на корму. Что же случилось? Кто залез на мачту? Неужели нашелся идиот, сделавший это без приказа? Мне сразу вспомнилась таинственная фигура, которую видели Тамми и я. Что же увидел второй помощник? Или кого? Я заторопился было к нему, но в ту секунду раздался пронзительный свисток – это помощник капитана вызывал на палубу подвахтенных, и я, развернувшись, помчался в кубрик, чтобы побыстрее разбудить их. Еще минута, и вот я уже бежал на корму вместе с остальными выполнять приказания второго помощника.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9