Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Симфония веков (№1) - Рапсодия: Дитя крови

ModernLib.Net / Фэнтези / Хэйдон Элизабет / Рапсодия: Дитя крови - Чтение (стр. 21)
Автор: Хэйдон Элизабет
Жанр: Фэнтези
Серия: Симфония веков

 

 


Рапсодия сердито толкнула его в бок, однако Ллаурон улыбнулся:

— С точки зрения многих. Впрочем, время склонно стирать воспоминания. Сейчас люди знают лишь о великом могуществе намерьенов, и мало кто помнит о том, что они стали виновниками страшной трагедии. В какой-то степени их даже уважают, потому что в большей части Орландана — провинции Роланда, — а также в Маноссе и на острове Морских Магов правят потомки намерьенов.

— А кто победил? — спросил Грунтор.

— На самом деле — никто. Известно, что Энвин убила Гвиллиама. По крайней мере, так она сама сказала. Поскольку никто с тех пор его не видел, ей поверили. Впрочем, убить Гвиллиама было совсем непросто. Он обладал бессмертием — даже в большей степени, чем первые намерьены. В отличие от своих подданных, которые не старели и не страдали от болезней, но могли истечь кровью, Гвиллиам, прибыв в новый мир, стал совершенно неуязвим. В хрониках высказывается предположение, что причина, возможно, заключена в том, что он оставался на Серендаире, чтобы прикрыть отступление своего народа, и последним пересек нулевой меридиан. Как обстояло дело в действительности, трудно сказать. Ликующая Энвин заявила о своей победе на Великом Собрании, а затем провозгласила себя единственной правительницей намерьенских земель. К ее великому изумлению, Собрание решило изгнать ее и лишить королевского титула. Итак, несмотря на то что Энвин одержала победу в семисотлетней войне и избавилась от ненавистного мужа, в конце концов она осталась ни с чем. Ужасно, правда?

— Да, — проговорила Рапсодия. — И что с нею стало? Где сейчас Энвин?

Ллаурон допил остатки бренди и бросил свой стаканчик обратно в мешок.

— В исторических документах говорится, что она скрылась в пещере среди горных кряжей Белые Пики в Хинтерволде, за пределами своих земель. Время от времени какой-нибудь несчастный пытается ее отыскать, чтобы расспросить о прошлом. В конце концов, она ведь имела дар провидицы. Удалось ли кому-нибудь с ней встретиться, я не знаю.

— Ну и как обстоят дела сейчас? — осведомился Акмед.

— Намерьены понесли настолько серьезные потери в войне, что так и не смогли после нее оправиться. С тех пор прошло почти четыреста лет, но народ не сумел снова стать единым. Произошла ассимиляция. К сожалению, переселенцы влились в более примитивные культуры местных жителей. Связь со стихиями и самим Временем являлась секретом их грандиозных успехов. Без этой связи королевство распалось, жизнь в нем стала неспокойной, достижения в области науки, искусств, торговли, архитектуры и медицины отошли в прошлое. И вот вам результат: мы — примитивный народ. В конечном итоге пострадала даже религия. Если раньше мы все придерживались одной веры, то теперь люди, живущие на территориях, исторически связанных с Первым флотом, уважают постулаты филидов. Однако большая часть Роланда поклоняется Единому Богу, которого иногда еще называют Создателем. Главой у них является Патриарх. Его базилика находится в священном городе Сепульварта, расположенном на юге, неподалеку от Сорболда. Жаль, что и здесь у нас нет единства. — Ллаурон снова вздохнул. — Кроме того, не за горами новая война. После окончания Великой войны покой, к сожалению, так и не наступил. И хотя на поверхности пока тихо, скоро все изменится. Последние несколько десятилетий наблюдались бесконечные пограничные стычки и бессмысленные налеты на деревни и города, которые приносят ужасные разрушения. Напряжение растет, и никто не знает, почему возникают конфликты между разными народами, — даже те, кто в них участвует. Все это пугает.

— А что, по вашему мнению, может остановить войну и снова объединить народы? — спросила Рапсодия.

— Не знаю, дорогая, возможно ли это, — ответил Ллаурон. — Когда против Энвин были выдвинуты обвинения в том, что она стала причиной вражды между намерьенами, ее сестра Мэнвин попыталась вмешаться, заявив, что надежда на объединение и мир есть. Но ей никто не поверил. Все считали, что она хочет защитить сестру.

— А как звучало ее пророчество? — спросил Акмед. Ллаурон закрыл глаза и задумался. Через несколько минут он заговорил снова:


Трое придут, опоздав, и уйдут слишком скоро,

Они — как стадии жизни людской:

Дитя Крови, Дитя Земли, Дитя Неба.

Всяк на Крови замешан и рождается в ней;

Всяк по Земле ходит, ведь она — его дом;

Но вечно тянется к Небу и под ним пристанище себе обретает.

К Небу подъемлет нас смерть,

Частью звезд мы становимся.

Кровь дарит начало, Земля — пищу,

Небо — мечты при жизни и вечность в смерти.

Так пусть будут Трое, один для другого.


Главный Жрец принялся собирать свои вещи и остатки ужина. Закончив, он снова взглянул на своих собеседников.

— Это предсказание показалось Совету таким же бессмысленным, каким оно, вне всякого сомнения, представляется вам. Совершенно очевидно, что Трое спасшихся — это Энвин и ее сестры, вот почему Совет заподозрил, что Мэнвин специально все придумала, чтобы сестру не изгнали из королевства. Полководец Анборн довольно грубо спросил Мэнвин, что означают ее слова и каким образом Трое, как она их назвала, сумеют снова объединить намерьенов. В ответ он услышал нечто невразумительное: «Каждая жизнь начинается с того, что объединяется кровь, но она еще и проливается; разделить слишком легко, залечить рану трудно. Земля для всех, но она тоже разделена, поколение за поколением. Только небо обнимает все, и небо нельзя разделить; оно поможет наступлению мира и единства. Если хочешь залечить рану, береги небо, чтобы оно не упало». — Ллаурон немного помолчал, словно вдумывался в сказанное. — Анборн принялся отчаянно браниться и заявил, что безумной следует держать свои пророчества при себе. Мэнвин почти покинула Совет — думаю, чтобы последовать за Энвин, но в самый последний момент обернулась и произнесла последнее пророчество: «Анборн, сначала тебе нужно залечить рану в своей душе. После смерти Гвиллиама ты стал королем солдат, но пока ты не отыщешь самого слабого и беззащитного из своих родных и не поможешь ему, тебе не будет прощения. Ты или найдешь очищение, или умрешь непрощенным».

— Он нашел?

— Не знаю. Это осталось между ним и Создателем. Ну, господа, я уже говорил вашей подруге, что буду рад, если вы согласитесь немного погостить у меня. Если вы, конечно, никуда не спешите. Могу предложить вам удобные кровати и возможность помыться, а также новую одежду. Рапсодия и Грунтор дружно уставились на Акмеда, который, подумав, кивнул. Грунтор тут же расплылся в счастливой улыбке:

— Какой вы любезный, ваше сиятельство! Рапсодия дернула его за руку:

— Грунтор, к Главному Жрецу, Патриарху, Благословенным и другим представителям высшего духовенства следует обращаться «ваша милость», а не «ваше сиятельство».

Великан ухмыльнулся:

— Знаешь, мисси, если мы будем топтаться на месте, они уйдут вперед, а мы заблудимся, и тогда тебя можно будет называть «твоя потерянность».

27

В ДОМЕ ГЛАВНОГО ЖРЕЦА фирболги чувствовали себя не лучшим образом. Ни Акмед, ни Грунтор не хотели, чтобы их видели жители деревни, которые постоянно находились неподалеку от Дерева.

Гвен и Веру необычные гости привели в ужас — особенно Гвен, которой пришлось шить для них новую одежду. Рапсодии пришлось воспользоваться своими новыми медицинскими познаниями, полученными от Каддира, чтобы помочь экономке Ллаурона избавиться от страха.

Как только одежда была готова и собраны запасы провизии, все трое пришельцев засобирались в путь. Ллаурон, казалось, был искренне огорчен предстоящим расставанием с ними.

— И куда вы собираетесь направиться, дорогая? — спросил он у Рапсодии, наблюдавшей за тем, как мужчины складывают сумки.

— На восток, — просто ответила она.

Рапсодия не собиралась рассказывать Ллаурону, что Акмед и Грунтор хотят найти Зубы и королевство фирболгов; впрочем, подобная перспектива не слишком вдохновляла и ее.

До поздней ночи трое друзей обсуждали свои планы. Однако Акмед категорически отказался посвятить великана и Певицу в детали. Он заявил, что они поговорят об этом после, когда покинут земли Ллаурона.

После горячих споров друзья решили не расставаться до тех пор, пока окончательно не привыкнут к новому миру. Затем выберут, где поселится Рапсодия. Она слишком долго жила надеждой вернуться на Остров и до сих пор не могла привыкнуть к мысли, что теперь ей придется остаться в другом мире…

Ллаурон бросил взгляд через плечо на фирболга:

— Значит, на восток. Что ж, почему бы, в таком случае, вам не взять рекомендательное письмо к моему дорогому другу, герцогу Стивену Наварнскому? Он правитель провинции, расположенной к востоку от наших земель, очень милый человек. Мне кажется, он вам понравится. Уверен, что лорд также получит удовольствие от знакомства с вами.

Глаза жреца сверкнули; в его словах был какой-то подтекст, который совсем не понравился Рапсодии, но она решила не обращать на это внимания.

— Со всеми троими, — добавил Ллаурон, который, казалось, прочитал ее мысли.

Рапсодия немного смутилась:

— Герцог?.. Вы хотите, чтобы я… мы трое навестили герцога?

— Да, а почему бы и нет? Щеки Рапсодии порозовели.

— Ллаурон, герцог вряд ли захочет иметь дело с особой вроде меня. Я не могу похвастаться королевским происхождением. — Ее вдруг охватил ужас.

Оставалось надеяться, что Ллаурон не догадывается о том, что она была проституткой. Впрочем, вновь обретенная девственность, которую вернул Рапсодии огонь, могла ввести его в заблуждение. Девушка уже не раз убеждалась в том, что Главный Жрец слишком много о ней знает.

Улыбка Ллаурона получилась отеческой.

— Стивена не особенно волнует происхождение людей. Он не только приятный человек, но еще и историк. Если вас по-прежнему интересуют намерьены, вам стоит с ним познакомиться. В его замке есть намерьенский музей. Не сомневаюсь, что Стивен с удовольствием вам его покажет. Боюсь, в последнее время у него не слишком много посетителей.

— В самом деле? — рассеянно спросила Рапсодия, внимательно наблюдавшая за своими друзьями.

Акмед пополнял запасы дисков для своего квеллана, а Грунтор заполучил новое оружие у Гэвина и сразу полюбил длинный изогнутый меч, который называл Перышком. Сейчас великан занимался тем, что укладывал свои приобретения, отчего его заплечный мешок стал напоминать зловещий цветок со смертоносными лепестками.

Рапсодия наконец повернулась к Главному Жрецу и улыбнулась:

— Что ж, я уверена, мы узнаем много интересного. Как далеко до замка герцога?

— Три или четыре дня пути, — ответил Ллаурон и взял ее за плечи. — Надеюсь, Рапсодия, вам у нас понравилось. Лично я получил большое удовольствие от общения с вами.

— Я тоже, — искренне сказала она, накидывая капюшон на голову. — Я многому научилась. Могу я как-нибудь отблагодарить вас за доброту?

— Честно говоря, да, — заявил Главный Жрец, становясь серьезным. — Когда вы доберетесь до лорда Стивена, передайте ему мое письмо. В нем я попрошу, чтобы он одолжил вам манускрипт на древнесереннском языке. Как Дающая Имя, вы быстро разберетесь в новом для себя языке — я уверен, что у него музыкальная основа. Мы сможем начать переписку. Вы многое узнали о намерьенах и беспорядках, которые угрожают вновь охватить нашу землю, и я надеюсь, что согласитесь помогать мне, исполняя роль моих глаз и ушей, сообщая обо всем, что вам доведется узнать.

Рапсодия с удивлением посмотрела на него. На службе у Ллаурона состояли сотни лазутчиков. Она не представляла себе, какая может быть польза от ее донесений.

— Я буду рада помочь вам, Ллаурон, но…

— Вот и хорошо. И помните, Рапсодия, несмотря на ваше скромное происхождения, вы можете оказать реальную помощь короне.

— А еще природе и Великому Белому Дереву?

— Разумеется. Впрочем, не следует забывать и о некоторых политических аспектах.

— Я не понимаю.

Глаза Ллаурона нетерпеливо сверкнули, однако голос звучал спокойно:

— Объединение намерьенов. Мне показалось, что я достаточно внятно изложил вам свои мысли. С моей точки зрения, когда мир постоянно нарушается необъяснимыми восстаниями и ужасными убийствами, спасти нас от окончательного уничтожения может только объединение двух намерьенских сообществ, Роланда и Сорболда, — и даже королевства болгов под предводительством короля и королевы соответствующего происхождения. Время почти пришло. И хотя вы — крестьянка… Пожалуйста, не обижайтесь, большинство моих последователей — крестьяне… У вас красивое лицо, и вы обладаете даром убеждения. Вы можете оказать мне немалую помощь.

Рапсодия была поражена:

— Я? Я никого не знаю… Разве вы забыли, что мы пришли сюда издалека? Кто станет меня слушать? До встречи с вами, Ллаурон, я понятия не имела о намерьенах.

Главный Жрец взял ее за руку:

— Всякий человек, обладающий такими внешними данными, не имеет выбора, моя дорогая. На вас приятно смотреть. Пожалуйста, обещайте мне, что сделаете то, о чем я прошу. Вы ведь хотите, чтобы мир пришел в наши земли, не так ли?

— Да, — ответила Рапсодия, не понимая, почему дрожит.

— И хотите положить конец насилию? Ведь гибнут невинные дети и женщины!

— Конечно, просто я…

— Ну, твоя светлость, мы готовые, — заявил Грунтор. Акмед коротко кивнул и надел заплечный мешок. Рапсодия посмотрела на Ллаурона.

— Кого вы хотите посадить на трон? — спросила она.

— Решение примет Великое Собрание. Вспомните истории о намерьенах, которые я вам рассказывал, вспомните об их обычаях. Король и королева выбираются в соответствии с их умением управлять, и хотя требуется благородное происхождение, речь не идет об определенной династии. У нас есть выбор. Постарайтесь не забывать о том, что я вам рассказывал о негативных чувствах, которые испытывают многие люди к намерьенам, поэтому соблюдайте осторожность. Те, кто ведет свое происхождение от намерьенов, редко об этом упоминают. А те, кто лишен предрассудков, видят мир таким, каким вижу его я. Они мечтают объединить раздробленные народы, живущие на нашей земле. Держите меня в курсе ваших дел.

— Я так и не поняла, чего вы от меня хотите.

— Нам пора! — крикнул Акмед. Ллаурон широко улыбнулся:

— У него всегда такие безупречные манеры? Ну, идемте к ним, я хочу попрощаться. Удачи вам, моя дорогая! Если вы немного подождете меня, я принесу письмо.


Лес к востоку от владений Ллаурона оказался не таким густым, как вокруг Великого Белого Дерева; здесь гораздо чаще встречались молодые деревья. Сначала путникам пришлось идти по знакомой лесной дороге, мимо деревушки Трэф-и-Гвартег, а затем они свернули на северо-восток, чтобы свести к минимуму контакты с обитателями здешних мест.

Хотя в детстве Рапсодии приходилось слышать легенды об огромных лесах, она впервые оказалась в таком месте. Ей показалось, что есть некая ирония в том, что именно Корень привел ее сюда.

Почти два дня ушло на то, чтобы найти лесную дорогу, которая соединяла северную часть Гвинвуда с провинцией Навари, лишь частично поросшей лесом.

Вскоре густые леса сменились холмистыми полями, фермами и небольшими городками, поражающими скромностью и изящной простотой, характерной для всех поселений Гвинвуда. Навари оказался гораздо более многолюдным. Друзья все чаще встречали на дороге путников, пеших и в запряженных быками повозках; изредка попадались груженные сеном телеги.

Когда лес поредел, путешественникам стало гораздо труднее избегать встреч с местными жителями. В конце концов они решили, там, где возможно, идти вдоль дороги, скрываясь за кустарником или деревьями.

Друзья уже на несколько миль углубились в Навари, но редкий лес все еще помогал им оставаться незамеченными. Затем они увидели десяток крестьянских ребятишек, играющих на обочине дороги. Рапсодия зашагала к ним, а Грунтор и Акмед спрятались за деревьями.

Дети, не обращая внимания на редких прохожих, смеялись и бегали вдоль дороги, играя в пятнашки. Мимо проезжали повозки, обдавая ребятишек грязью, а те в ответ радостно визжали.

Рапсодия с улыбкой наблюдала за детьми. Она вдруг поняла, что от их веселого смеха ей стало легче дышать.

Дети беспечно праздновали приход оттепели. Им удалось разбудить в душе Рапсодии давние воспоминания. Они бросали друг в друга влажной землей, и ей ужасно захотелось к ним присоединиться. Печаль, которая так долго сжимала ее сердце, вдруг отступила, словно унесенная теплым ветром.

Неожиданно девушка услышала, что с запада приближается стук конских копыт, приглушенных влажной землей. Рапсодия оглянулась и заметила, что ее спутники смотрят в ту же сторону. К детям стремительно приближался всадник на черном боевом жеребце.

Те настолько увлеклись игрой, что не замечали его, пока одна из женщин, сидевших на телеге с сеном, не закричала от ужаса. Мужчина, который вел под уздцы лошадь, отчаянно замахал детям рукой, и малыши застыли посреди дороги. Однако всадник, летевший во весь опор, явно не собирался останавливаться.

Прежде чем Грунтор успел ей помешать, Рапсодия выскочила на грязную дорогу и растолкала детей в разные стороны, а сама оказалась на пути скачущего жеребца. Раздалось дикое конское ржание, Рапсодия присела, инстинктивно прикрыв голову руками.

Однако всаднику удалось остановить лошадь. Он свирепо глянул на Рапсодию пронзительно-синими глазами.

— Проклятье, женщина! — взревел он. — Я бы растоптал тебя, если бы не побоялся сломать ноги своему скакуну.

Рапсодия выпрямилась и посмотрела на всадника. Ее зеленые глаза метали молнии. Казалось, мужчину смутил столь смелый взгляд. Слова сами сорвались с языка Рапсодии:

— Если этот жеребец, который трахает тебя дважды в день, до сих пор жив, то ему уже нечего бояться!

На лице всадника появилось удивление, на смену которому пришла улыбка. Он снял шлем, чтобы получше рассмотреть миниатюрную женщину, стоящую перед ним в дорожной грязи.

Рапсодия, в свою очередь, изучала незнакомца. Мужчина средних лет, могучего телосложения, с высоким лбом; в черных, как ночь, волосах и бороде проглядывают серебристые нити… Его лицо показалось Рапсодии смутно знакомым, хотя она могла бы поклясться, что никогда прежде его не встречала. На всаднике была черная кольчуга, кольца которой украшены серебристыми полосками; изящные стальные оплечья придерживали развевающийся на ветру тяжелый плащ.

— Такие слова, да в устах ДАМЫ, — с иронией ответил он. — Мадам, я в ужасе.

— Нет, сэр, это вы отвратительны, — парировала Рапсодия, расправив плечи. — Ко всему прочему, вы еще и слепы. Разве вы не видели на дороге детей?

— Видел. — Воин посмотрел на Рапсодию с широкой улыбкой.

Похоже, такое выражение появлялось у него на лице не часто.

Рапсодия окончательно рассвирепела:

— И вам не пришло в голову придержать коня или объехать их?

— Честно говоря, нет. Обычно они успевают отскочить. Подобные уроки лучше всего преподавать в раннем детстве.

— А если бы они не успели? — закричала она. — Если бы вы их растоптали?

Воин пожал плечами:

— Обычно препятствия с такой маленькой массой не вредят лошади. Кстати, вы и сами невелики ростом.

Раздался гневный крик. Пригоршня грязи угодила нахалу прямо в лицо.

— Слезай, и я научу тебя хорошим манерам! — вскричала Рапсодия, положив руку на рукоять меча.

— Кончай с ним, герцогиня, кушать хочется, — послышался громогласный голос из-за деревьев.

Воин повернулся и увидел выходящего на обочину великана фирболга. Отчаянно заржала запряженная в телегу лошадь; испуганно закричали женщины; крестьяне со всех ног бросились в разные стороны; что до детей, то те давно разбежались.

Воин откинул голову назад и захохотал:

— Вы только посмотрите на них! Райские Кущи и Вечные Муки путешествуют вместе! Поразительно!.. Вам следует откинуть капюшон, мадам, — ведь я снял шлем. Или вы боитесь показать свое лицо?

Рапсодия резким движением сбросила капюшон. Глаза всадника заметно округлились.

— О, теперь я знаю, кто вы. Вас зовут Рапсодия, не так ли?

Ярость девушки мгновенно улетучилась:

— Откуда вы знаете?

Воин встряхнул шлем и поправил ремешок, собираясь вновь его надеть.

— Вы ведь занимались с Гэвином… Об этом много болтали. Вас так колоритно описывают, что узнать такую красавицу не составляет труда.

Рапсодия почувствовала, как на смену возбуждению и гневу пришел страх.

— Но почему?..

Всадник надел шлем, не обращая внимания на Грунтора.

— Потому что может существовать только одно такое чудо природы. Отойдите с дороги, если не хотите поближе познакомиться с новыми подковами моего коня.

— Неужели? А кто ВЫ такой? Я не знаю вашего имени. Воин взял в руки поводья.

— Да, не знаете, — коротко ответил он.

Затем пришпорил коня и ускакал прочь. Рапсодия не успела отскочить в сторону, и грязь, летевшая из-под копыт, запачкала ее плащ.

— Ну ты даешь, мисси, — раздраженно проворчал Грунтор. — Пойдем, чего здесь торчать?

Рапсодия стряхнула грязь с плаща и кивнула. Она перешла дорогу и собралась последовать за Грунтором, когда послышался тихий голосок:

— Мисс?

Рапсодия затаила дыхание, повернулась и увидела мальчика лет семи, который прятался в кустах на обочине. Она склонилась над ним и осторожно коснулась его лица:

— Все хорошо? Ничего себе не повредил?

— Да, мисс… я хотел сказать нет, мисс… со мной все хорошо.

Рапсодия помогла мальчику подняться на ноги.

— Как тебя зовут?

Мальчик посмотрел на Грунтора снизу вверх, ухмыльнулся и ответил:

— Робин.

Великан улыбнулся в ответ.

Рапсодия почувствовала, как у нее перехватило горло. Так звали одного из ее братьев. Мальчик не сводил с нее глаз.

— Я знаю, как зовут этого человека.

— Правда? И как?

Мальчик довольно улыбнулся:

— Его же все знают! Это Анборн.

28

СТАРШИЙ СТРАЖНИК у ворот Хагфорта, замка герцога Стивена Наварнского, позвал гофмейстера, чтобы тот принял окончательное решение. Джеральд Оуэн начал служить герцогу двадцать лет назад, когда лорд Стивен был еще юношей, и за долгие годы успел привыкнуть ко многому. Однако ничего подобного ему видеть еще не приходилось.

Путешественников было трое. Маленькая женщина с изящной фигурой и гибкий мужчина на голову выше ее ростом кутались в плащи, а их лица скрывали капюшоны. В отношении женщины Оуэн сразу испытал разочарование: ему почему-то нестерпимо захотелось увидеть ее лицо. А вот в лицо мужчины он бы предпочел не смотреть.

Рядом с этой парой застыл великан почти восьми футов роста. Одного взгляда на жуткие клыки, торчавшие изо рта, хватило, чтобы заставить сердце Оуэна забиться быстрее.

— Ну да, все в порядке, — заикаясь, пробормотал он, продолжая изучать письмо Главного Жреца филидов Ллаурона; он читал его уже в пятый раз. — Пожалуйста, заходите. — Оуэн кивнул стражникам, чтобы те сопроводили странную компанию в замок.

Замок оказался красивым, с необычными изящными деталями, явно внесенными в классическую архитектуру талантливым зодчим. По стенам, выложенным из красно-коричневого камня, упрямо карабкался вверх плющ — летом это наверняка выглядело весьма эффектно. Двор замка украшал ухоженный садик. Повсюду стояли лужи талой воды.

Когда гости подошли к большим воротам из красного дерева с орнаментом, Джеральд Оуэн остановился.

— Если вы немного подождете, я сообщу лорду Стивену о вашем прибытии. — Гофмейстер поклонился, распахнул створку и быстро проскользнул внутрь.

Пока они ждали, Рапсодия осматривала замок. Твердыня Стивена Наварнского находилась на вершине пологого холма, откуда открывался прекрасный вид. С одной стороны темнел далекий лес. По дороге к воротам Грунтор отметил, что замок обладает скрытыми оборонительными устройствами. Несмотря на эффектную архитектуру и мирный внешний вид, замок был хорошо укреплен и способен выдержать серьезную осаду. Рапсодия заметила, что на ее друзей это произвело впечатление.

Гофмейстер оставил массивную дверь слегка приоткрытой, чтобы не оскорбить гостей. Акмед небрежно прислонился к ней, вежливо кивнув стражникам. Дверь еще немного приоткрылась, чего он и добивался. Акмед услышал глубокий тенор.

— И ее сопровождает великан — ТАК ты сказал?

Джеральд Оуэн явно смутился:

— Кажется, фирболг, милорд.

— Фирболг? Превосходно! Полагаю, в следующем месяце на приеме у Верховного лорда-регента я буду единственным, кто сможет похвастаться тем, что ему довелось ужинать с фирболгом. Попросите их войти и проявите радушие.

Возникла небольшая заминка.

— Слушаюсь, милорд!

— Ладно, Оуэн, пропустите-ка меня. Я сам их встречу.

Послышался звук приближающихся шагов, и в следующее мгновение тяжелая дверь распахнулась. За ней стоял улыбающийся мужчина ростом с Акмеда. Он был молод и полон энергии; впрочем, в его светлых волосах пробивалась первая седина.

Морщины на его лице находились в некотором противоречии с прекрасной фигурой и живостью движений. Такое же странное впечатление производил и Анборн. «Возможно, все намерьены такие, — подумала Рапсодия. — Признак долгой жизни, подаренной им путешествием сквозь Время». Поскольку лорд Стивен занимался историей намерьенов, он вполне мог оказаться одним из них.

Герцог вежливо поклонился:

— Добро пожаловать! Меня зовут Стивен Наварнский. Прошу вас, заходите. — Он глянул на гофмейстера, который все еще не пришел в себя, и коротко кивнул.

Джеральд Оуэн заморгал и еще сильнее распахнул дверь. Рапсодия и Грунтор вежливо поклонились в ответ; Акмед едва заметно наклонил голову.

— Благодарю вас, милорд, — сказала Рапсодия и вошла в замок; за ней последовали оба фирболга. — Надеюсь, мы не отвлекли вас от важных дел?

— Конечно, нет, — ответил герцог. В сине-зеленых глазах, напоминающих горные васильки, родилась улыбка. — И, пожалуйста, называйте меня Стивен. Я рад, что вы меня навестили. Обязательно поблагодарю Ллаурона за то, что он прислал вас. Надеюсь, путешествие прошло удачно? — Он взял руку Рапсодии и склонился над ней.

Трое друзей переглянулись.

— По большей части, — ответил Акмед, опередив Рапсодию, которая намеревалась дать более откровенный ответ.

Лорд Стивен с удивлением взглянул на Акмеда, его поразил необычный голос фирболга. Потом герцог повернулся и повел гостей за собой.

— Вы не голодны? Скоро у нас будет ленч, но сейчас можете немного перекусить.

— Нет, благодарю вас, в этом нет необходимости, — сказала Рапсодия, стараясь не отставать от быстро шагающего Стивена.


В полдень их пригласили в обеденный зал, где могла бы разместиться настоящая армия гостей. Южную стену зала украшало огромное окно из освинцованного стекла, выходящее на земли лорда Стивена и на двор замка. На противоположной стене находился камин — такой громадный, что Грунтор не удержался и заметил, что в нем можно зажарить целого быка. В ответ хозяин замка довольно рассмеялся:

— Замечательная мысль! Попробуем в день рождения Мелли. Он совпадает с первым днем весны, поэтому мы устраиваем грандиозное пиршество.

— А кто такая Мелли?

Герцог потер руки, а потом показал на большой портрет маслом в красивой позолоченной раме, висевший над камином, — женщина и двое детей, похожих на нее. У женщины было тонкое смуглое лицо, большие карие глаза и милая улыбка. Рядом с нею стоял мальчик лет семи, с живыми зелеными глазами и каштановыми волосами — как у матери. А у его маленькой сестрички были темные глаза и светлые локоны.

— Мелли — Мелисанда, моя дочь. На портрете она изображена вместе с моей женой, Лидией, и Гвидионом, нашим сыном.

Услышав последние слова лорда Стивена, девушка отвернулась от окна и улыбнулась:

— Мы сможем познакомиться с вашей семьей? Герцог улыбнулся в ответ:

— Мои дети с удовольствием познакомятся с вами. Что касается жены… Я — вдовец.

Грунтор увидел, как улыбка исчезла с лица Рапсодии.

— Сочувствую, дружище, — просто сказал великан и хлопнул герцога по спине.

Лорд Стивен отлетел на несколько шагов, удивленно посмотрел на своего гостя, а потом рассмеялся:

— Благодарю за сочувствие.

В следующий момент дверь распахнулась, и в зал внесли подносы с едой.

— Со смерти жены прошло четыре года. Гвидион привык, а Мелисанда, естественно, совсем не помнит матери. Присаживайтесь. Вижу, у Хильды уже все готово. Позвольте мне поухаживать за дамой.


Тарелку Грунтора пришлось наполнять здоровенными кусками окорока и жареными тетеревами четыре раза, прежде чем великан почувствовал удовлетворение. Фарфоровые блюда со сладким ямсом и картофелем также опустели с неприличной быстротой, что окончательно смутило Рапсодию.

Лорд Стивен всякий раз любезно просил положить гиганту добавку. Казалось, он получал колоссальное удовольствие от аппетита фирболга. Наконец, поглотив столько пищи, что хватило бы на пропитание внушительного отряда, Грунтор объявил, что сыт.

— Не могу проглотить больше ни кусочка, дружище, — сказал он, вытирая огромную пасть изящной льняной салфеткой. — Просто здорово у вас тут. Я так чудесно покушал!

Акмед согласно кивнул, а Рапсодия прикрыла лицо рукой и улыбнулась.

Стивен нетерпеливо выскочил из-за стола:

— Отлично! Я рад, что вам понравилось. А теперь не перейти ли нам в мой кабинет? Побеседуем и выпьем по стаканчику кандеррского бренди… В письме Ллаурона говорится, что вас интересует музей, но чтобы туда попасть, нужно немного прогуляться по свежему воздуху. Значит, нам необходимо подкрепить силы, верно?

— Несомненно — согласился Акмед.

Рапсодия с удивлением посмотрела на него: дракианин редко разговаривал с малознакомыми людьми. В его устах подобная реплика говорила о необычном проявлении общительности. Рапсодия не сомневалась, что лорд Стивен понравился ему больше любого другого, с кем им довелось встретиться в новом мире.

Ей лорд Стивен тоже понравился. Она сразу почувствовала в нем искренность, которой не замечала в других людях. Находиться рядом с ним было приятно, он заражал всех своим энтузиазмом, словно жизнь вызывала у него постоянный интерес.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42