Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пират и язычница

ModernLib.Net / Хенли Вирджиния / Пират и язычница - Чтение (стр. 30)
Автор: Хенли Вирджиния
Жанр:

 

 


      Голландцы захватили «Ройял Карл» под командованием Уильяма Пренна и подожгли с полдюжины военных судов в верховьях Медуэй. Руперт и Хелфорд осуществили блестящий план: под покровом ночи они высадились на горящие корабли и, подведя их вплотную к голландским судам, открыли кингстоны. Обреченные корабли затонули, намертво закупорив голландскую эскадру в самом фарватере реки. Положение становилось безвыходным. Враждующие стороны зашли в тупик, и это позволило наконец начать переговоры.
      Король подписал мирный договор с Голландией, по которому последняя отдавала Англии Гвинею. Голландские форты, расположенные вдоль океанского побережья, сдались англичанам, которые теперь могли беспрепятственно провозить золото и ценные грузы. Голландцы согласились также передать Англии крупнейший порт в американских колониях. Новый Амстердам был переименован в Нью-Йорк в честь брата короля.
      Англия взамен обязалась передать Голландии Спайс-Айлендз и ограничить восточную торговлю одной Индией. Рори Хелфорд выступал посредником в совершенно секретных соглашениях между Британией и Голландией и между Англией и Францией.
      Со стороны казалось, что Англия и Голландия объединились против общего врага – Франции. Карл, однако, не собирался воевать с Людовиком, тем более что его сестра была замужем за братом французского короля. Кроме того, он взял деньги у Людовика в обмен на обещание позволить английским войскам присоединиться к французским, в случае если Франция вступит в войну с Голландией. Он к тому же заключил тайный пакт с Голландией, заверив, что в случае войны с Францией Англия останется нейтральной.
      В Лондоне царила торжественная атмосфера. Горожане и двор праздновали победу. Все связанное с морской символикой быстро вошло в моду, и дамы носили синие платья с белыми воротниками, расшитыми коронами и якорями.
      Барбара Каслмейн устроила прием для короля и ближайших друзей и произвела настоящий фурор, заказав торты в виде боевых кораблей с красно-бело-голубыми флагами. Но Барбара не была бы Барбарой, ограничься она лишь морскими сюжетами. Фаворитка прекрасно знала, чем позабавить снедаемых вечным сладострастием гостей, и велела испечь маленькие круглые пирожные, покрытые белой глазурью с красной вишенкой посредине, точь-в-точь как женские грудки. Она назвала их «фрейлинами» и приказала подавать мужчинам. Для женщин были приготовлены другие, в виде мужского «петушка» с яичками. Барбара имела наглость поименовать их «пушкой с ядрами».
      Позже Карл, лежа в постели с любовницей, деланно нахмурился:
      – Что за непристойное зрелище. «Морской» не означает «мерзкий», Барбара! Ты путаешься в определениях. Мне следовало бы давать тебе уроки английского!
      – Ну что же, зато я прекрасно усвоила те наставления во французском, что вы мне давали, сир! – многозначительно подмигнула Барбара.
      Он потянулся к великолепному красному яблоку, лежавшему в чаше у постели, но Барбара игриво выхватила плод из рук короля.
      – О нет, ничего еще не кончено, и я найду другое занятие для твоего чувственного рта!
      – Ненасытная девчонка! Заставляешь меня всю ночь трудиться, чтобы удовлетворить твои аппетиты, и только после этого позволяешь мне получить свое!
      – Если хорошенько подумать, вполне можно найти способ всего достичь одновременно! – объявила она, сжимая яблоко пухлыми ляжками и откидываясь на подушки. – Давай посмотрим, сможешь ли ты доесть яблоко, прежде чем твое внимание привлечет куда более усладительный фрукт.
      Стоило Карлу откусить кусочек, как сладкий сок брызнул на бедра Барбары, и жадный язык защекотал нежную кожу, слизывая капли. Король доел яблоко и со смешком возлег на любовницу, предвкушая погружение в жаркую плоть.
      – Барбара, ты восхитительная плутовка!
      Он прижался поцелуем к розовым губкам и откинул со лба Барбары темно-рыжие локоны.
      – И к тому же миленькая! Настоящая красавица!
      – Достаточно хороша, чтобы послужить моделью Британии на новых золотых гинеях? – оживилась Барбара.
      Черт возьми! Ну почему женщины вечно хотят чего-то добиться от мужчин, причем делают это в постели?!
      – Модель еще не выбрана, – пробормотал король.
      – В таком случае я вполне подойду, – настаивала Барбара, перекатывая между ладонями его готовое к бою орудие.
      – Бэбс, все зависит от художников, и давай не будем об этом говорить, – простонал король.
      – Нет, будем, – объявила она, гладя рубиновую головку большим пальцем. – У кого на это больше прав, чем у меня?!
      Карл сообразил, что до нее дошли слухи, будто он желает видеть на монетах профиль Франсис Стюарт, и сделал вид, что страшно удивлен:
      – У кого больше прав? Да у королевы, конечно, – пояснил он, стараясь сбить ее со следа и заставить забыть о сумасбродной идее.
      – Вздор! – взвизгнула Барбара, изо всех сил толкнув его в грудь. – Можно подумать, ты так заботишься об этой серой мышке с кроличьими зубищами!
      – Барбара! – предостерегающе воскликнул Карл. Но ее уже было не остановить. Сейчас фаворитка намеренно доводила себя до истерики.
      – Ты поглядываешь в сторону этой лицемерной сучки Стюарт! Собираешься предпочесть ее мне!
      Карл мужественно попытался защитить девушку:
      – Но все художники считают, что у нее изящные черты лица и благородный профиль!
      – Скажите на милость! – прошипела Барбара, вскакивая и швыряя туфли в другой угол комнаты. – Ты станешь всеобщим посмешищем! Она дразнит тебя своей невинностью, словно морковкой – осла! Ты бегаешь за ней в надежде получить то, чего уже давно нет на свете!
      – А ты чем занимаешься? Точно так же изводишь меня, заставляешь томиться от жажды! – пожаловался Карл.
      – Чудовище! И это после всего, на что я пошла? Готова лечь с тобой в любой час дня и ночи! И если в глубине души считаешь, что она способна удовлетворить твой вечный голод, значит, жестоко ошибаешься! Ты сластолюбив и неутомим, как настоящий жеребец, а эта сучонка с узкими бедрами даже не сумеет принять тебя до конца! Наверняка наденет в постель белые перчатки, чтобы не дотрагиваться до твоего живчика голыми руками, и, уж конечно, о французском поцелуе и понятия не имеет!
      – Барбара, дорогая… я изнемогаю! Зачем нам ссориться? Ты знаешь, как я ненавижу сцены, – пожаловался король.
      – В таком случае я буду позировать для Британии? – настаивала женщина.
      – Ну уж нет! Нельзя иметь все на свете! Я не собираюсь потакать твоим сумасбродным капризам и подобно потаскухе идти на все, лишь бы насладиться тобой.
      – Вот как! – взорвалась Барбара, метнув в него хрустальный пузырек с эссенцией гелиотропа. – Возьми назад свои подарки, я в них не нуждаюсь!
      Однако Карл цинично отметил, что она почему-то не пожелала расстаться с драгоценностями.
      – Я ненавижу тебя, Карл! Убирайся из моего дома и чтобы ноги твоей больше здесь не было, – пренебрежительно, словно жалкому лакею, бросила она. Это было последней каплей. Приподнявшись, Карл влепил ей пощечину. Барбара зарыдала, и он тотчас раскрыл ей объятия. Женщина покорно прижалась к его груди и уткнулась лицом в плечо.
      – Плачь громче, меньше воды окажется в ночном горшке, – прошептал он.
      Всхлипывания мгновенно перешли в смех, и Барбара, подняв голову, маняще улыбнулась:
      – Мужчина, не способный отвесить женщине тумака, когда она того заслуживает, в ее глазах всегда останется ничтожеством.
      – Сама знаешь, насилие мне претит, но иногда ты просто напрашиваешься на оплеуху, – согласился Карл, продолжая гладить любовницу, пока та не замурлыкала и не начала тереться об него всем телом. Тонкие пальчики принялись мять упругие мужские ягодицы. Карл осыпал поцелуями пышное тело, и колени Барбары сами собой раздвинулись, приглашая любовника в уютный грот. Они упали на постель, и Карл поспешно подмял любовницу под себя. Барбара обвила ногами его спину. Он мощным ударом вонзился в податливую плоть, и тяжелые волны страсти окатили обоих.

Глава 48

      Выполнив свой долг перед монархом и отечеством, лорд Рурк Хелфорд отплыл в Корнуолл. При мысли о Саммер сердце его учащенно билось. Да, она не торопилась покинуть Лондон! Хочет показать, что не собирается ползать на коленях перед мужем, даже если все козырные карты у него на руках. Что же, он был в отлучке почти три месяца. Достаточно для того, чтобы она успела освоиться в доме и насладиться обществом Райана. Теперь ей придется поучиться быть не только матерью, но и женой.
      Рурк поклялся себе, что отныне сделает все, чтобы показать, как глубока его любовь к ней. Взамен он хотел лишь одного – чтобы Саммер была, как когда-то, честна, искренна и безраздельно отдавала ему всю себя. Рурк со сладострастным нетерпением предвкушал второй медовый месяц.
      Однако узнав, что Саммер до сих пор не показывалась в Хелфорд-Холле, Рурк был настолько потрясен, что сразу же вернулся в Лондон. Он был вне себя от тревоги. Прежде всего он отправился ко двору и навел справки. Никто не видел Саммер вот уже с полгода. В последний раз она разговаривала с Карлом во время пожара, и тот отослал ее во дворец. Но там она не появилась. Рурк, снедаемый тоской и тяжелыми мыслями, бросился на Кокспер-стрит и, не тратя времени на пустые любезности, объявил:
      – Саммер так и не показалась в Хелфорд-Холле. Вы, конечно, знаете, где она. Не может быть, чтобы от нее не пришло ни одного письма!
      – Рурк, дорогой, вы, кажется обвиняете меня во лжи, – обиженно протянула Лил.
      – Не совсем, но вы явно что-то утаиваете от меня, – возразил он.
      – Почему вы так думаете, Рурк?
      – Потому что вы ничуть не обеспокоены ее исчезновением. И если бы действительно не имели ни малейшего понятия о ее местопребывании, уже давно сходили бы с ума от тревоги, совсем как сейчас я!
      Лил смущенно покосилась на него:
      – Ру, дорогой, вам лучше сесть.
      Она приглашающе похлопала ладонью по обитому атласом диванчику с таким видом, словно решилась наконец исповедаться. Смуглое лицо Рурка с грозно насупленными бровями наводило на нее страх. Сейчас он был похож на падшего ангела. Черные волосы беспорядочно вились по плечам, падали на глаза, и Рурк рассеянно пригладил непокорные пряди.
      – Я надеялась, что вы узнаете об этом не из моих уст. Не хотелось бы причинять вам боль, Рурк, но уверена, что Саммер уехала с вашим братом Рори. Мне кажется, она влюблена в него.
      У Хелфорда вырвался стон отчаяния, похожий на вой раненого волка. Лил всем сердцем пожалела, что пришлось причинить ему такую боль. Сейчас он был сам не свой от горя.
 
      Саммер больше не жила. Не мечтала. Лишилась всех желаний. И перестала думать. Только существовала… и то едва-едва. Больше ей никогда не повторить ту залитую лунным светом ночь на балконе, выходящем в сад Хелфорд-Холла. Никогда не вскочить на спину Эбони. Когда ее арестовали, она возмущалась несправедливостью судьбы, но с тех пор ее уничтожили. Осталось мерзкое грязное создание. Нечистое. Гнусное. Сыну будет лучше без нее. Господь знал, что делает, отняв ребенка у такой матери.
      Она потеряла мужа. Потеряла любовника. Потеряла красоту, молодость и здоровье. Но все это уже не имело значения. Все прошло, осталось дождаться смерти. Она точно закована в панцирь из льда и безразлична к любой пытке, любой муке.
      Саммер так похудела, что руки и ноги, казалось, вот-вот переломятся, под грязью невозможно было различить черты некогда прекрасного лица. Волосы немного отросли и висели сальными, спутанными, похожими на паклю прядями.
 
      «Призрак» под покровом мрака тихо скользил вверх по течению Солента мимо острова Уайт в портсмутскую гавань. Принц Руперт, переодетый матросом, сошел на берег и сел в поджидавший его экипаж. За последние два месяца Черный Джек Флаш дважды тайно переправлял его во Францию и провозил обратно так, что ни единая живая душа не знала об этом. Принц выступал в качестве посредника между Людовиком и Карлом, а проще говоря, перевозил деньги, полученные от Франции за оказанные одолжения.
      Рори Хелфорд никогда не задерживался ни в одном порту. Еще до рассвета «Призрак» бросит якорь в хорошо укрытой бухточке неподалеку от острова Уайт.
      Не тратя времени, Рори направился к сходням, но, услышав за спиной крадущиеся шаги, сжал резную рукоять кинжала, заткнутого за пояс. Черт бы подрал негодяя! Придется его прикончить!
      Рори поморщился. Он не любил убивать, но преследователь не оставил ему другого выхода.
      Поскольку Рори был весь в черном, ему не составило труда спрятаться за железный кабестан. Человек в одежде матроса замер, растерянно оглядываясь по сторонам. Рори крадучись зашел ему за спину и, охватив рукой шею, сильно сдавил. Кончик ножа уперся незнакомцу в лопатку.
      – Так что тебе нужно от меня? Говори, иначе отправишься на тот свет, – пригрозил он.
      – Черный Джек, это я, Житан. Когда-то я плавал на «Призраке» и в бою потерял руку, помнишь?
      Рори пощупал пустой рукав матросской куртки.
      – Повернись да помедленнее, – приказал он, – чтобы я мог увидеть твое лицо.
      Матрос не солгал. Этот коренастый бретонец действительно был в свое время членом его команды. Рори усмехнулся. Пожалуй, ему можно сохранить жизнь, тем более что все, кто плавал с ним, знают его настоящее имя.
      – Тебе нужны деньги, Житан, – сообразил Рори.
      – Я не потому пошел за тобой, – покачал головой бретонец.
      Рори удивленно поднял черную бровь.
      – Девчонка. Месяцев пять назад сюда привезли узниц из лондонских тюрем. Солдаты арестовали какую-то женщину прямо здесь, на пристани, и приковали к остальным. Она пыталась сбежать, но не вышло. Перед тем, как ее взяли, она крикнула, чтобы мы рассказали Черному Джеку о ее поимке. Все твердила, что она твоя женщина.
      – Кэт! – воскликнул Рори.
      – Именно так, – кивнул Житан.
      Христос всемогущий, так вот почему она словно исчезла с лица земли!
      Рори сунул кинжал в ножны.
      – Можно подкупить коменданта? – осведомился он.
      – Навряд ли.
      – А как туда пробраться?
      – Невозможно. Оттуда выходят только на эшафот.
      – Считай, что заработал кошелек с золотом. Пойдем со мной, я хочу услышать все до малейших деталей, – велел Рори.
      Он сильно рисковал, оставшись в порту, но после трех посещений тюрьмы понял, что ничего не сможет поделать. Бладуорт не отвечал на вопросы, не желал объясняться и не брал взяток. Оставалось только штурмовать тюрьму либо… Рурк наверняка придумает подходящий план, который позволит ему употребить власть для освобождения жены.
      Рори пробормотал ругательство и в отчаянии сжал ладонями голову. Невозможно оставить Кэт в этой мерзкой дыре, хотя бы еще на час, но другого выхода нет. Только лорд Хелфорд способен помочь в этом запутанном деле.
      Рурк едва сдерживал гнев и нетерпение, так и рвущиеся наружу. Как был не прав тот, кто утверждал, будто лучше твердо знать, чем гадать об участи любимой! При одной мысли о том, что его дорогая бесценная Саммер страдает в тюремной камере и терпит лишения вот уже пять месяцев, он превращался в безумца. Тоска острым ножом вонзилась ему в сердце, и боль с каждой минутой становилась все непереносимее от сознания собственной вины. Если бы только Лил Ричвуд была права и Саммер действительно уплыла бы с Рори! Ну что же, пусть остается в неведении, он не станет разубеждать ее, не причинит даже малой части той муки, которая терзает его. Но он освободит Саммер, даже ценой собственной жизни, и никто на свете не узнает, что она провела хотя бы один постыдный унизительный час в английской тюрьме.
      Рурк в ярости метался по приемной, ожидая аудиенции короля. Каждая частичка тела взывала к действию, однако приходилось тратить драгоценные минуты, чтобы не вызвать ничьих подозрений.
      Наконец дверь открылась и вышел Карл. Хелфорд постарался взять себя в руки и учтиво поклонился.
      – Все прошло как по маслу, – улыбнулся Карл, завидев друга. Рурк тупо уставился на него, не сразу сообразив, что король, должно быть, имеет в виду операцию с деньгами, проведенную Рори и Рупертом.
      – Я здесь по совершенно другому делу, – объявил он, выдавливая улыбку. – Главный судья в Хемпшире вот уже год как не поднимается с постели, и все это время в Саутхемптоне и Портсмуте не было ни одного судебного заседания. Тюрьмы трещат по всем швам от наплыва заключенных, и я считаю необходимым что-нибудь предпринять.
      – Постарайся найти подходящую замену магистрату, если сумеешь, конечно. Во всем виновата проклятая война, иначе я ни за что не упустил бы из виду это печальное обстоятельство. Тюрьмы всех портовых городов переполнены всякими головорезами и негодяями, но без суда их невозможно отправить на каторгу.
      – Сир, мне необходим приказ о предоставлении полномочий.
      – Немедленно отправляйся к Корнуоллису. Я назначил его главой верховного суда, и он носится с планом отсылать мелких преступников в Америку. Видимо, там не хватает рабочих рук, и, кроме того, мужчины жалуются, что без женщин жизнь особенно тяжела.
      – По-моему, план Корнуоллиса не так уж плох, – заметил Хелфорд, поняв, что этот замысел каким-то образом играет ему на руку.
      – Во всяком случае, это куда лучше, чем гноить их в тюрьмах и позволять обжираться за казенный счет, – кивнул Карл.
      Рурк, не теряя времени, отправился к Корнуоллису и дал понять, что король приказал ему разобраться с положением дел в Портсмуте.
      – Узницы из лондонских тюрем были направлены в другие графства после большого пожара. Прошло чуть не полгода, а они все сидят там без суда и следствия.
      – Тщательно отберите тех, кого можно послать в колонию. Нам не нужны в Америке бандиты и грабители. Но не вижу причин, почему бы тем женщинам, кто арестован за долги или кражу куска хлеба во имя спасения ребенка, не начать новую жизнь за океаном! Что вы об этом думаете, Хелфорд?
      Рурк впервые с той минуты, когда узнал об участи жены, искренне улыбнулся. Подумать только, судьба сотен ночных бабочек зависит от его слова!
      – Знаете, Корнуоллис, – серьезно ответил он, – поскольку кто-то должен согревать постели колонистов по ночам и смягчать трудности жизни днем, любые женщины, даже легкого поведения, будут там встречены с распростертыми объятиями.
      – Вы правы. Не хлебом единым жив человек, – кивнул Корнуоллис, вспоминая собственную бурную молодость.
      – Дайте мне документ, подтверждающий мои полномочия, и я не мешкая отплыву в Портсмут. Какое мне выбрать судно для перевозки женщин?
      – Черт возьми, Хелфорд, куда вы несетесь очертя голову?! Разве не знаете, что мельница правосудия вертится медленно!
      – Теперь, когда война окончена, не вижу резона позволять матросам отсиживаться в портах и обжираться за казенный счет, – перефразировал Рурк слова короля.
      – Вы, несомненно, правы, – пробормотал Корнуоллис, самолюбие которого было сильно задето тем, что Сандвич и Албемарл оттеснили его на задний план и почивают на лаврах победы. – Полагаю, что имею право указать на любой корабль, который сочту нужным.
      – Я так и думал, – вкрадчиво заверил Хелфорд. – Как насчет «Нептуна»? Он все равно стоит на якоре в Портсмуте и только зря обрастает ракушками.
      Он не случайно назвал «Нептуна» – на этом неповоротливом тихоходном судне почти не было пушек.
      – «Нептун», говорите? – переспросил Корнуоллис, ехидно усмехнувшись. – Кровь Христова, да это же тот, что отдали Уильяму Пенну после того, как он потерял «Ройял Карл»! Представляю, что скажет наш богобоязненный Пенн, узнав, какой груз будет в его трюмах!
      – Наоборот, – возразил Хелфорд, – все эти потаскушки окажутся в надежных руках. Он не даст им воли!
      Лорд Хелфорд прибыл в портсмутскую тюрьму в сопровождении полудюжины милиционеров. Спешившись на тюремном дворе, он с удивлением осознал, что ноги подкашиваются, а сердце сжимается от страха. Впервые в жизни он испугался! Его трясло как в лихорадке. Приходилось нечеловеческим усилием воли подавлять отчаянное желание вскочить на коня и ускакать куда глаза глядят.
      Переступив порог, он был принужден сжать челюсти, чтобы его не вывернуло прямо на каменный пол. Ноздри и глотку забивала удушливая вонь сотен немытых тел и испражнений. При одном взгляде на высокого джентльмена Бладуорт испуганно вытянулся. Хелфорд небрежно бросил на стол приказ о назначении его временным судьей, подписанный Корнуоллисом и скрепленный королевской печатью. Утром он велел капитану «Нептуна» готовиться к отплытию и резко отмел все возражения Уильяма Пенна, посчитавшего себя униженным подобным приказом. Он, старый, заслуженный моряк, должен перевозить преступников!
      Первое, что сделал лорд Хелфорд, – выбросил Бладуотера вместе со всей обстановкой из тюремной конторы и велел милиционерам выскрести полы и стены, как корабельную палубу, а потом сжечь серу и селитру, чтобы очистить воздух.
      Вскоре молодые люди внесли большой стол, на который положили книгу регистрации заключенных. Один из милиционеров, умевший читать и писать, исполнял обязанности секретаря. Когда все было готово, Рурк приказал привести женщин. Всего их оказалось около шестидесяти. Больше похожие на серые тени, они робко входили в комнату и выстраивались у стены. Лорд Хелфорд пристально вглядывался в лицо каждой, стараясь привыкнуть к мысли о том, что Саммер, несомненно, изменилась. Но как ни пытался, не мог смириться с тем, что кто-то из этих несчастных – его жена. Секретарь громко выкликал имя каждой и зачитывал список преступлений.
      Рурк Хелфорд был известен своим хладнокровием, умением держать себя в руках, незыблемой верой в справедливость и неотвратимость наказания за совершенное злодеяние, но в тот день не испытывал ничего, кроме жалости к женщинам, проведшим много месяцев в невыносимых условиях и медленно умиравшим от голода в грязных вонючих камерах. Он чувствовал нестерпимый стыд за то, что стал сочувствовать им, лишь когда его возлюбленная попала в такую же беду.
      По мере того как список близился к концу, им овладевали паника и ужас. Ее нет! Господи, неужели она умерла, прежде чем пришло спасение?!
      Рурк стиснул кулаки. Боже, только не это!
      Взяв из рук секретаря книгу, он принялся перелистывать страницы.
      – Здесь все заключенные, или кого-то не привели? – мрачно осведомился он.
      Старательный милиционер ставил галочку у каждого перечисленного имени. Кроме того, он успел вычеркнуть имена усопших. Проведя пальцем по длинным столбцам, Рурк быстро отыскал четыре имени, против которых не стояло никакого знака. Вот оно! Сент-Кэтрин!
      – Бладуорт! – крикнул Рурк, устремившись к порогу. – Почему я не видел этих четверых?
      Комендант в ужасе заломил руки, открыл рот и попятился.
      – Ну? Вы, кажется, языка лишились? – раздраженно допрашивал Рурк.
      – Ваша милость, это злостные убийцы! Я держал их в подземелье, но они и там ухитрились прикончить двоих своих товарок, да еще и сержанта!
      Рурк закрыл глаза и снова попросил Бога, чтобы в числе оставшихся в живых оказалась и Саммер.
      – Немедленно привести! – прохрипел он.
      Рурк не помнил, как вынес эти томительные минуты ожидания. Наконец в комнате возникли четыре привидения. Сердце Рурка замерло, казалось, вовсе перестав биться. В этот миг он действительно перестал дышать, потому что Саммер среди них не было. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем суровое, неподвижное, как маска, лицо исказилось неудержимой яростью. Под слоем грязи и разводов от пота и слез едва угадывались знакомые высокие скулы и тонкие черты некогда прекрасного лица. Рурк уже хотел броситься к жене, но превозмог себя, неожиданно поняв, что она сгорит со стыда, если он при всех назовет ее по имени.
      Он неловко откашлялся, пытаясь обрести хоть малую толику самообладания, и деловито объяснил заключенным, по какой причине вызвал их сюда. При упоминании Америки в потухших глазах узниц зажегся огонек надежды. Бесстрастный взгляд судьи неторопливо скользил по их лицам. Как бы ни было трудно, Рурк ничем не давал понять, что каким-то образом выделяет одну-единственную, ради которой затеял весь этот спектакль.
      – Наказанием за все ваши преступления будет отправка в колонии. Никому не грозят ни казнь, ни пытки. Призрак смерти достаточно долго витал над вами. Но советую с этих пор строго придерживаться правил и законов, установленных нашим королем. Постарайтесь принести пользу стране, которая вас примет. И остерегайтесь нового появления призрака.
      Он специально подчеркнул последнее слово, пытаясь дать понять Саммер, о чем идет речь, и поспешно повернулся спиной к женщинам, боясь, что еще немного, и он непременно сорвется.
      Женщины принялись возбужденно перешептываться, и Рурк, перекрывая их голоса, объявил:
      – Завтра, прежде чем доставить вас на борт «Нептуна», всем дадут возможность вымыться, снабдят одеялами и чистой одеждой.
      Едва он, неестественно выпрямившись, исчез за дверью, Саммер почувствовала невероятное облегчение. Слава Богу, Рурк и глазом не моргнул при виде ее! Она не знала, как сможет вынести его брезгливое отвращение. Уж лучше в петлю!
      И только сейчас она осознала, что ее проклятая гордость все еще тлеет под пеплом чаяний и разрушенной жизни. Даже тюрьма ее не уничтожила, несмотря на то что душа Саммер онемела и застыла. Но при мысли о долгожданной свободе гордость и достоинство вновь ожили, а вместе с ними и тоска по ее мальчику, милому малышу Райану, с которым Саммер разлучали навеки. Что ж, придется идти дальше по длинной пустынной дороге, пока не настанет конец. Возможно, Райану будет лучше без такой матери… матери, заклейменной вечным позором.
      Что-то буквально подтолкнуло Рурка осмотреть подземелье, где столько времени страдала его возлюбленная. Захватив фонарь, он спустился вниз. Смрад, ударивший в лицо, был в тысячу раз сильнее, чем наверху. В углу возвышалась неопрятная куча чего-то невыразимо мерзкого, бывшего, по-видимому, охапкой соломы… давно, еще до того как она пропиталась кровью и испражнениями. Рурк инстинктивно отпрянул от ведра с нечистотами, но более всего его поразило, что камера так мала. Как они умещались здесь, вчетвером? Тут и для одного места недостаточно.
      Никто, кроме любопытных крыс, не видел, как гордый судья лорд Рурк Хелфорд обессиленно сполз по стене и закрыл лицо руками. Звук глухих рыданий эхом отдался от покрытых слизью камней.

Глава 49

      Капитан Уильям Пенн был в отвратительном настроении. Представить невозможно, чтобы в трюмах его судна перевозили не достойный груз, а воровок и шлюх, да еще в таком количестве! Почти сотня! Да к тому же пришлось установить внизу узкие койки, занявшие половину свободного места. Вторая половина была отведена под бочонки с водой и солониной и мешки с сухарями. На женщин не надевали кандалы, но позволяли выходить на палубу только днем, а на ночь запирали.
      Большинство новоиспеченных колонисток никогда не были на море и теперь почти не вставали, борясь с приступами морской болезни. Но если бы кому-то дали на выбор: гнить в английской тюрьме или обрести свободу, ни одна не осталась бы на родине.
      В отличие от своих товарок Саммер старалась как можно больше времени проводить на палубе. Она забивалась в укромный уголок и ни с кем не разговаривала. Какое счастье – просто вдыхать свежий морской воздух, напоенный запахами моря! Вкус соли на губах, поскрипывание мачт, звон якорной цепи – что может быть чудеснее!
      Она еще не отошла от добровольной немоты, ни о чем не думала, зато по крайней мере к ней вернулись ощущения.
      Когда «Нептун» проплывал мимо островов Силли, она жадно втянула носом цветочный аромат и с удивлением поняла, что на землю пришла весна.
      Через двое суток вдали показался корабль. Матросы начали тревожно перешептываться, но на мачте «гостя» развевался английский флаг, так что сэр Уильям Пенн нисколько не встревожился, когда оба судна сблизились, чтобы обменяться приветствиями. Однако капитан мгновенно понял, что попал впросак, когда стоявший на мостике высокий темноволосый мужчина приказал ему лечь в дрейф.
      – Очистить палубы! Приготовиться к бою! Пушки выкатить! – громовым голосом произнес Уильям, прекрасно понимая, что время упущено. Поздно! Он поймался на старую уловку и, судя по количеству пушек и ухмыляющимся черномазым рожам, снова попал в плен, но на этот раз к пиратам. – Шпаги к бою! – скомандовал он, но тут же потрясенно открыл рот, услышав из уст пиратского капитана собственное имя.
      – Капитан Пенн! Я не причиню зла «Нептуну» и позволю вам мирно следовать вашим курсом.
      – В таком случае что же вам нужно? – скептически осведомился Пенн.
      – Я хочу забрать женщину.
      – Эти заключенные отправляются в Америку. Они под моей защитой.
      – Я имел в виду всего лишь одну из них, капитан Пенн. И готов ее купить… назовите цену.
      Пенн окинул взором пушки, готовые изрыгнуть огонь, и почти поддался искушению вступить в неравный поединок с этим наглецом.
      – Безбожная свинья! Я не работорговец! Как ты смеешь!
      Вместо ответа Черный Джек Флаш, гибко, как пантера, перепрыгнул через поручень и оказался на палубе «Нептуна». Черные сапоги из телячьей кожи доходили до самых бедер. Сорочка с жабо была расстегнута почти до пояса и заправлена в облегающие черные кюлоты. Темная щетина резко контрастировала с белым зигзагом на виске. Низко поклонившись Пенну, он учтиво объяснил:
      – На борту вашего корабля моя женщина. Я пришел за ней.
      – Как ее зовут? – невольно полюбопытствовал Пенн.
      Рори оглянулся в поисках Саммер.
      – Она сама прекрасно знает, о ком идет речь, капитан.
      Видя, что ни одна из узниц не намеревается выступить вперед, Пенн заметно приободрился.
      – Похоже, она не желает идти с вами, – вызывающе бросил он.
      Зубы Рори блеснули в волчьем оскале:
      – Боюсь, капитан, у нее просто нет выбора.
      Он уверенно шагнул к тощему, скелетообразному созданию в бесформенном платье из грубой ткани и протянул руку.
      Саммер почувствовала, что наконец пробуждается от долгого кошмара. В ушах радостными колокольчиками зазвенели последние слова лорда Хелфорда: «Остерегайтесь нового появления призрака!»
      Значит, он все-таки узнал ее! Рурк и Рори вместе задумали ее побег!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32