Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Фирма

ModernLib.Net / Триллеры / Гришем Джон / Фирма - Чтение (стр. 16)
Автор: Гришем Джон
Жанр: Триллеры

 

 


Митч положил конверт на прежнее место, прикоснувшись на мгновение к буквам, выведенным фломастером. Наверное, Де Вашер сам писал. Митчу опять послышался его смех, он увидел даже его лицо с омерзительной усмешкой. А фотографии действительно, наверное, компаньоны рассматривали за обеденным столом. Митч представил себе, как гогочут за кофе и десертом Ламберт с Макнайтом и даже Эйвери.

Пусть, черт бы их побрал, повеселятся. Пусть насладятся последними несколькими месяцами карьеры блестящих и преуспевающих юристов.

Он схватил за руку проходящую мимо жену.

– Что у нас сегодня на ужин? – Вопрос был задан исключительно ради тех, кто сидел сейчас на пятом этаже фирмы Бендини.

– Почему бы нам не поужинать в городе? Твой ранний приход необходимо отметить.

– Неплохая мысль.

Они вышли через боковую дверь, пересекли внутренний дворик и зашагали в темноте рядом.

– В чем дело? – спросил Митч.

– Тебе сегодня пришло письмо от Дорис. Она пишет, что находится в Нэшвилле, но двадцать седьмого февраля возвращается в Мемфис. Ей необходимо увидеться с тобой. Это что-то важное. Письмо было очень коротким.

– Двадцать седьмого? Это же вчера!

– Я знаю. По-моему, она уже в городе. Интересно, что ей нужно?

– Да, а еще – где она находится?

– Она писала, что у ее мужа какое-то дело в городе.

– Отлично. Она сама нас разыщет, – ответил Митч.

Натан Лок закрыл дверь своего кабинета и указал Де Вашеру на небольшой стол у окна. Оба откровенно ненавидели друг друга и не пытались проявить хоть каплю любезности. Однако бизнес – это бизнес, ведь приказы они получают от одного хозяина.

– Лазарев велел мне переговорить с тобой один на один, – начал Де Вашер. – Последние два дня я провел рядом с ним в Вегасс, он очень обеспокоен. Они все там обеспокоены, Лок, а тебе он доверяет здесь больше, чем кому бы то ни было. Тебя он любит больше, чем меня.

– Это легко понять, – без улыбки отвечал Лок. Морщинки вокруг его глаз сузились, взгляд устремлен на Де Вашера.

– В общем, он хочет, чтобы мы кое-что обсудили.

– Слушаю.

– Макдир лжет. Ты знаешь, как Лазарев вечно хвастал тем, что в ФБР у него есть свой человек. Я-то никогда этому не верил, не верю и сейчас, по большей части. Но если верить Лазареву, то его источник сообщает, что, когда Макдир в январе был в Вашингтоне, он там тайно встретился с какими-то шишками из ФБР. Там были наши люди, и они ничего не видели, но невозможно следить за человеком двадцать четыре часа в сутки и не попасться при этом ему на глаза. Вполне допустимо, что где-то ненадолго он выпадал из поля нашего зрения.

– Ты веришь этому?

– Неважно, верю ли в это я. В это верит Лазарев – вот что нужно принимать но внимание. Он приказал мне в любом случае заняться подготовкой предварительного плана по, так сказать, умиротворению Макдира.

– К черту, Де Вашер! Мы не можем продолжать убирать людей!

– Всего лишь предварительный план, не более. Я сказал Лазареву, что, по-моему, это несколько рановато, что это может стать ошибкой. Но они там себе места от волнения не находят, Лок.

– Так продолжаться не может, Де Вашер. В конце концов, черт побери, надо думать и о репутации фирмы. Смертность от несчастных случаев у нас выше, чем на разработках нефти. Пойдут разговоры. Мы дойдем до того, что никто из студентов-юристов, если он находится в здравом уме, не согласится у нас работать.

– Я думаю, что об этом и вовсе не стоит беспокоиться. Лазарев решил заморозить прием новых сотрудников. Он велел мне сказать тебе об этом. Ему также нужно знать, как много наших сотрудников еще не посвящены в наши дела.

– По-моему, пять. Сосчитаем: Линч, Соррел, Бантин, Майерс и Макдир.

– О Макдире забудь. Лазарев уверен, что он знает гораздо больше, чем мы предполагаем. Ты убежден, что оставшиеся четверо ни о чем не догадываются?

Лок задумался на минуту, беззвучно шевеля губами.

– Мы им ничего не говорили. Вы у себя там сидите, слушаете и смотрите. Что можете сказать вы?

– Об этих четырех – ничего. Выглядят они абсолютно несведущими и ведут себя соответственно. Их можно уволить?

– Уволить? Они – юристы, Де Вашер. Мы не увольняем юристов. Они – полноправные члены фирмы.

– Фирма меняет свой стиль работы, Лок. Лазарев хочет уволить непосвященных и прекратить прием новых сотрудников. Совершенно ясно, что фэбээровцы изменили свою стратегию, настало время менять и нам нашу. Лазарев собирается замкнуть круг и ликвидировать все утечки. Не можем же мы сидеть сложа руки и смотреть, как ФБР подбирается к нашим парням.

– Уволить, – с недоверием в голосе повторил Лок. – Ни разу еще фирма не уволила юриста.

– Очень трогательно, Лок. Мы избавились от пятерых, но ни разу не уволили ни одного. Это по-настоящему здорово. У тебя в распоряжении месяц, так что начинай обдумывать причину. Я бы советовал уволить всех четверых разом. Скажите им, что у вас большие финансовые потери, вы вынуждены сокращать штат.

– У нас нет финансовых счетов, у нас есть только клиенты.

– Ладно, замечательно. Ваш самый крупный клиент приказывает вам вышвырнуть Линча, Соррела, Бантина и Майерса. Начинайте разрабатывать планы.

– Как можно уволить их, не увольняя Макдира?

– Придумаешь что-нибудь, Нат. У тебя впереди месяц. Избавьтесь от них и не нанимайте больше никого. Лазареву нужен небольшой спаянный коллектив людей, где каждому можно доверять. Он напуган, Нат. Напуган и близок к помешательству. Мне нет нужды говорить тебе, что может случиться, если один из ваших парней выведет его из себя.

– Тебе нет нужды говорить об этом. Что он собирается делать с Макдиром?

– В настоящий момент ничего, кроме того, что сейчас делается. Мы слушаем его круглые сутки, и он ни словом не обмолвился ни о чем жене или еще кому. Ни словом! Дважды Тарранс подстерегал его, и оба раза парень докладывал вам об этом. Вторая его встреча была, что ни говори, подозрительной, поэтому мы сейчас очень осторожны. С другой стороны, Лазарев настаивает на том, что в Вашингтоне имела место тайная встреча. Он пытается найти этому подтверждение. Сказал, что источник его знает немного, но старается накопать еще информации. Если Макдир и на самом деле встречался там с ФБР и не доложил об этом, то я уверен – Лазарев отдаст приказ действовать быстро. Вот почему ему нужен сейчас предварительный план.

– Как ты его себе представляешь?

– Пока еще слишком рано. Я не думал об этом.

– Ты знаешь, что через две недели он собирается с женой в отпуск на Кайманы. Они остановятся в одном из наших бунгало, как и все.

– Повторять то, что было, не годится. Слишком подозрительно. Лазарев советовал мне попытаться сделать так, чтобы она забеременела.

– Жена Макдира?

– Да. Он хочет, чтобы у них родился ребенок, маленький заложник. Она пользуется таблетками, этим-то мы и воспользуемся: заменим пилюли в ее флакончике чем-нибудь безобидным.

Мрачные черные глаза Лока в этот момент подернулись вдруг пеленой грусти, он повернулся к окну.

– Что, черт возьми, в конце концов, происходит, Де Вашер? – тихо спросил он.

– Нас ждут перемены, Нат. Похоже, что ФБР становится все более активным, они ведь так и шныряют вокруг. В один прекрасный день кто-то из ваших парней заглотнет наживку, и всем вам придется бежать из города в ночь.

– Я не верю этому. До Вашер. Наши юристы не такие дураки, чтобы рисковать жизнью и семьей ради увещеваний ФБР. Я не верю, что такое может произойти. Наши парни слишком умны, слишком хорошие деньги они у нас получают.

– Надеюсь, что ты окажешься прав.

22

Прислонившись к стенке лифта, служащий конторы, сдававшей в аренду помещения, упивался созерцанием кожаной мини-юбки. Глаза скользнули до самого ее края, приходившегося намного выше коленей, и начали продвигаться вниз, вдоль шва черных шелковых чулок. Шов нырял в туфельки на высоком каблуке, изящные черные туфельки с красной полосой на носке. Уже упиравшийся в пол взгляд с восхищением пустился в обратный путь: по туфельке, шву, с него – на край юбки; отдохнул несколько мгновений на ее выразительных выпуклостях и вновь устремился вверх – по свитеру из красного кашемира, который, как заметил мужчина еще в вестибюле, мало что скрывал, а спереди так просто ошеломлял своим содержимым. Волосы спускались чуть ниже плеч и на красном фоне свитера смотрелись очень приятно. Мужчине было ясно, что волосы крашеные, но их соседство с кожаной юбкой, черными швами, туфельками на высоком каблуке, обтягивающим свитером и двумя изумительными полусферами внутри говорило ему о том, что от такой женщины он бы не отказался. Прямо здесь. Не в лифте, конечно, нет. В конторе. Она пришла, чтобы снять помещение под офис. О цене можно было столковаться.

Лифт остановился. Дверь отошла в сторону, и он проследовал за женщиной по узкому коридору.

– Туда, – сделал он жест рукой, включая свет. Подходя к двери в углу коридора, он обогнал ее и вставил ключ в замочную скважину старой деревянной двери.

– Вот, две комнаты, – сказал он, нащупав рукой еще один выключатель. – Около двухсот квадратных футов.

Она прошла к окну.

– А вид неплохой.

Тэмми стояла у окна и смотрела вдаль.

– Да, хороший вид, – с готовностью подхватил клерк. – И ковер на полу новый. Ремонт был прошлой осенью. Вход во вторую комнату через прихожую. Отличное место. Все здание целиком было отреставрировано лет восемь назад.

Сообщая Тэмми все это, он не сводил глаз с черных швов на ее чулках.

– Неплохо.

Одобрение вовсе не относилось к тому, что она слышала. Она все так же стояла у окна и смотрела вниз.

– Как называется здание?

– Это “Хлопковая биржа”, одно из самых старых зданий Мемфиса. Очень престижное место.

– А насколько престижна плата?

Он кашлянул и раскрыл папку, которую держал в руках. Уперся глазами а ее каблуки.

– Офис такой маленький… Для чего, вы сказали, его снимаете?

– Для секретарской работы. Я – независимая секретарша, предоставляю услуги тому, кто в них нуждается.

Не обращая на него никакого внимания, она приблизилась к другому окну. Он следовал за ней.

– Понятно. На какой срок хотите снять помещение?

– На полгода с возможным последующим продлением на год.

– О’кей, на полгода цена составит триста пятьдесят в месяц.

Она остановилась, не дойдя до окна. Небрежным движением сбросив правую туфельку, она кошачьим движением провела ступней по икре левой ноги. Мужчина успел заметить, что шов продолжался и вдоль всей ступни, а ноготки на пальцах ног были… красными! Чуть оттопырив свою задорную попку, Тэмми уселась на подоконник. Папка в руках клерка затряслась мелкой дрожью.

– Я буду платить вам двести пятьдесят в месяц, – авторитетно заявила она.

Он закашлялся. Какой смысл жадничать? Крошечные комнатки были ни на что не пригодны, годами их не снимал никто. А независимая секретарша могла понадобиться и конторе. Ему самому могла понадобиться независимая секретарша.

– Триста, и это мое последнее слово. На здание огромный спрос. Девяносто процентов площади уже сданы. Триста в месяц, и это совсем задаром. Мы едва покроем издержки.

Внезапно она повернулась к нему, и ему уже просто некуда было девать свои глаза: он стал пожирать их взглядом. Высокие и полные, туго обтянутые тонким свитером.

– В объявлении говорилось, что офисы сдаются уже с мебелью, – заметила она.

– Мебель мы можем вам предоставить, – согласился он, готовый сотрудничать. – Что вам понадобится?

Тэмми посмотрела вокруг.

– Мне будет нужен стол секретаря и этажерка для картотеки. Стеллажи для папок, несколько штук. Пару стульев для клиентов. Никакой безвкусицы. Другую комнату можно оставить пустой. Я поставлю туда ксерокс.

– Нет проблем. – Он улыбнулся.

– За все это я буду платить триста долларов в месяц.

– Договорились.

Он достал из своей папки бланк и стал его заполнять.

– Ваше имя?

– Дорис Гринвуд.

Ее мать звали Дорис Гринвуд, а ее саму Тэмми Инес Гринвуд – до того, как она вышла замуж за Бастера Хэмфила, позже официально сменившего свое имя на Элвиса Аарона Хэмфила, и с тех пор жизнь Тэмми перестала быть безоблачной. Мать жила в Эффингэме, штат Иллинойс.

– Отлично, Дорис, – сказал он свойским голосом, как если бы они давно уже называли друг друга по имени и отношения их становились все более тесными. – Домашний адрес?

– А это вам для чего? – В голосе ее послышалось некоторое раздражение.

– Ну-у, нам просто нужна какая-то информация.

– Это не ваше дело.

– О’кей, о’кей. Нет так нет.

Картинным жестом он оторвал корешок, поднес его ближе к глазам.

– Ну вот. Я оформил начиная с сегодняшнего дня, 2 марта, на шесть месяцев, то есть по 2 сентября. Нормально?

Она кивнула и закурила сигарету.

Он продолжал:

– Мы берем триста долларов задатка и плату за первый месяц авансом.

Из кармашка юбочки она извлекла пачку банкнот, отсчитала шесть стодолларовых бумажек и положила их на стол.

– Квитанцию, – потребовала она.

– Конечно. – Он продолжал что-то писать.

– На каком мы этаже? – спросила она, подойдя к окну.

– На девятом. После пятнадцатого числа каждого месяца пеня за неуплату десять процентов. Мы сохраняем за собой право в любое время войти для осмотра. Помещения не могут быть использованы для незаконной деятельности. Вы оплачиваете все издержки и страховку за площадь. За вами закрепляется место на стоянке напротив здания, и вот вам два ключа. Вопросы?

– Что, если я буду работать сверхурочно? Я имею в виду до поздней ночи?

– Это не проблема. Вы можете приходить и уходить, когда вам удобно. После наступления темноты охранник у выхода на Фронт-стрит впустит вас.

Тэмми зажала сигарету ярко накрашенными губами и подошла к столу. Поколебавшись мгновение, взяла ручку и расписалась именем Дорис Гринвуд.

Закрыв дверь на замок, они проделали обратный путь вниз.

К полудню следующего дня необходимая мебель была доставлена, и Дорис Гринвуд из “Гринвуд Сервис” уже установила на своем рабочем столе пишущую машинку и телефон. Сидя за машинкой, она могла, чуть повернув голову влево, к окну, наблюдать за проезжей частью Фронт-стрит. Ящики стола она заполнила бумагой, блокнотами, карандашами и прочими канцелярскими мелочами. На стеллажи с папками и на маленький столик между двумя креслами, предназначенными для клиентов, положила несколько журналов.

В дверь постучали.

– Кто? – прокричала она.

– Ваш ксерокс, – проговорил мужской голос. Она повернула ручку замка и открыла дверь. В комнату вкатился энергичный коротышка по имени Горди, осмотрелся и грубовато спросил:

– Ну, куда вам его поставить?

– Туда.

Тэмми ткнула пальцем в сторону маленькой комнатки, у которой даже не было двери. Двое молодых людей в голубых комбинезонах втолкнули тележку с ксероксом.

На ее стол Горди положил пачку бумаг.

– Это отличная, мощная машина. Выдаст девяносто копий в минуту, с брошюратором и автоматической загрузкой. Хорошая машина.

– Где расписаться? – спросила она, не обращая внимания на его болтовню.

Он указал ей кончиком ручки.

– На полгода, за двести сорок в месяц. За эти деньги вы еще получите обслуживание, ремонт и пятьсот листов бумаги на первые два месяца. Какой вам нужен формат: стандартный или половинного размера?

– Стандартный.

– Платить каждый месяц десятого числа. Руководство я положил на стеллаж. Будут вопросы – звоните.

Оба парня в комбинезонах таращили глаза на ее джинсы в обтяжку. Горди подал ей желтый листок копии квитанции.

– Спасибо, что обратились к нам.

Троица ушла, и она закрыла за ними дверь. Подошла к окну и стала смотреть куда-то на север, в дальний конец Фронт-стрит. На противоположной стороне улицы в трех кварталах от “Хлопковой биржи” виднелись четвертый и пятый этажи фирмы Бендини.

Он сидел в одиночестве, по уши зарывшись в книги и папки с документами. Он был занят, занят для всех, кроме Ламара. Он прекрасно сознавал, что такое его затворничество не остается незамеченным окружающими, и это заставляло его еще глубже уходить в работу. Может, они будут не так подозрительны, если ему удастся закрывать счетами по двадцать часов в день. Может, деньги отгородят его от них. Нина оставила ему картонную коробку с холодной пиццей, когда уходила вечером. Он ел пиццу и наводил порядок на столе. Позвонил Эбби, сказал, что собирается навестить Рэя и вернется в Мемфис в воскресенье вечером. После этого он вышел и направился на стоянку к машине.

Три с половиной часа он гнал автомобиль по сороковой автостраде, не сводя глаз с зеркала заднего вида. Никого. Ни разу не заметил он ни одной сомнительной машины. Видимо, уже предупредили по телефону, и его поджидают впереди по трассе. В Нэшвилле он вдруг резко свернул в центр города. Ориентируясь по схеме, которую сам же небрежно набросал, он то появлялся, то исчезал на оживленных улицах, разворачивался, где это только было возможно, и в целом вел себя за рулем как сумасшедший. В южной части города он свернул в жилой квартал и стал кружить между домами. То, что нужно. На стоянках были свободные места, люди вокруг принадлежали к белой расе. Черных он не заметил. Закрыв “БМВ” на ключ, он оставил его у муниципального здания. Телефон-автомат на стене крытого бассейна работал. Он заказал такси, назвав место в двух кварталах от него. Повесив трубку, пробежал между зданиями на соседнюю улицу и оказался на месте одновременно с такси.

– Автостанция “Грейхаунд”, – бросил он водителю. – И побыстрее, у меня всего десять минут.

– Спокойно, парень, это совсем рядом.

Митч опустился н кресло пониже и посматривал на машины вокруг. Таксист с невозмутимым видом не спеша крутил руль, и ровно через семь минут они остановились напротив автобусной станции. Митч оставил ему две пятерки и побежал к зданию автовокзала. В кассе он купил билет до Атланты на рейс в шестнадцать тридцать. Часы на стене показывали тридцать одну минуту пятого. Кассирша махнула ему рукой в сторону вращающейся стеклянной двери:

– Машина номер 454, отправление – сейчас. Водитель автобуса захлопнул дверцу багажного отделения, взял его билет. В салон они поднялись вместе. Первые три ряда сидений были заняты пожилыми чернокожими парами. Там и сям сидело еще с десяток пассажиров. Митч медленно шел по проходу, разглядывая лица справа и слева от себя, но не видя никого. Он уселся у окна в четвертом от конца салона ряду. Нацепив темные очки, обернулся, посмотрел назад. Никого. Черт побери, может, это не тот автобус? Он уставился в окно, пока автобус маневрировал в потоке транспорта. Будет остановка и Ноксвиле, может, встреча произойдет там?

Когда они выехали на автостраду и водитель набрал скорость, на сиденье рядом с Митчем неожиданно опустился мужчина в голубых джинсах и полосатой рубашке. Это был Тарранс. Митч с облегчением вздохнул.

– Где ты был? – задал он вопрос.

– В туалете. Ты отвязался от них? – Тарранс говорил очень тихо, внимательным взглядом изучая виднеющиеся над спинками кресел головы пассажиров. Никто их не слушал. Никто и не мог слышать.

– Я и не видел их, Тарранс. Поэтому не могу сказать, что отвязался. Но они, должно быть, супермены, если на это раз не потеряли меня.

– Ты заметил на автостанции нашего человека?

– Да. У телефона-автомата в красной бейсбольной Шапочке. Чернокожий парень.

– Он. Если бы за тобой кто-то был, он подал бы мне сигнал.

– Он кивнул мне, мол, давай-давай.

На Таррансе были зеркальные солнцезащитные очки под длинным козырьком спортивной шапочки. До Митча доносился запах жевательной резинки.

– Нарушаешь форму одежды, – заметил Митч без всякой улыбки. – Ты получил разрешение Войлса на подобный костюм?

– Забыл его спросить. Ничего, сделаю это завтра утром.

– В воскресенье утром?

– Естественно. Ему очень хочется как можно быстрее узнать о нашей с тобой небольшой прогулке. Я уже предупредил его, примерно за час до отъезда.

– Ладно, давай-ка сначала о главном. Как быть с моей машиной?

– Наши люди подберут ее через несколько минут. К тому моменту, как она тебе понадобится, она уже будет в Ноксвиле. Не беспокойся.

– Думаешь, они нас не обнаружат?

– Каким образом? Из Мемфиса за тобой никто не последовал, и в Нэшвилле мы тоже не заметили никого подозрительного. Ты чист, как новорожденный.

– Извини за беспокойство, но после того фиаско в обувном магазине я понял, что ваши парни далеко не гениальны.

– Хорошо, это была ошибка. Мы…

– Большая ошибка. Она могла стоить мне жизни.

– Но ты им вправил мозги. Больше такого не повторится.

– Дай мне слово, Тарранс. Дай мне слово, что никто из вас никогда больше не подойдет ко мне в публичном месте.

Глядя в проход, Тарранс кивнул головой.

– Нет, Тарранс. Мне нужно это услышать. Обещай мне.

– О’кей, о’кей. Больше такого не будет, обещаю.

– Благодарю. Теперь, может, мне удастся поесть в ресторане, не опасаясь, что кто-то схватит меня за руку.

– Я все понял, Митч.

По проходу, стуча палкой и улыбаясь, к ним приближался пожилой темнокожий джентльмен. Он прошел в конец автобуса, хлопнула дверца туалета.

Тарранс уткнулся в журнал, Митч смотрел в окно. Мужчина с тростью закончил свои дела и проковылял мимо них к своему месту в первых рядах кресел.

– А почему ты выбрал автобус? – спросил Тарранс, листая журнал.

– Не люблю самолеты. Я всегда езжу автобусом.

– Ясно. С чего ты думаешь начать?

– Войлс сказал мне, что у вас есть план.

– Есть. Мне нужно, чтобы ты сыграл в нападении.

– Хороший нападающий обойдется дорого.

– Деньги у нас есть.

– Это будет гораздо дороже, чем ты думаешь. Как мне представляется, я должен буду оставить карьеру юриста, то есть сорок лет работы по полмиллиона долларов в среднем за год.

– Это двадцать миллионов долларов.

– Да, знаю. Мы можем поторговаться.

– Рад слышать. Ты сказал, что собирался работать, или практиковать, точнее говоря, сорок лет. Вряд ли это обоснованный расчет. Смеха ради давай предположим, что в течение пяти лет мы накроем вашу фирму и ты получишь срок вместе со своими друзьями. Тебе будет предъявлено обвинение, которое обеспечит несколько лет тюрьмы. Долго тебя не продержат – ты же не уголовник, да и адвоката тебе найдут грамотного. Но в любом случае ты потеряешь свою лицензию на право заниматься юридической деятельностью, свой дом, свой маленький “БМВ”. Может, и жена уйдет от тебя. Когда ты выйдешь, то сможешь, наверное, открыть частное детективное агентство, как твой старый друг Ломакс. Работа эта не трудная, разве что придется понюхать несвежее белье своих клиентов.

– Я уже сказал. Можем поторговаться.

– Хорошо, давай поторгуемся. Сколько ты хочешь получить?

– За что?

Тарранс закрыл журнал, положил его под сиденье и достал толстую книжку, сделав вид, что читает. Митч разговаривал, едва шевеля губами и не сводя глаз с прохода.

– Ты хорошо поставил вопрос. – Голос Тарранса почти заглушался шумом двигателя. – Чего мы ждем от тебя? Хороший вопрос. Во-первых, забудь о карьере юриста. Ты поделишься с нами всеми своими записями и всеми секретами своих клиентов. Уже этого достаточно для того, чтобы ты навсегда лишился лицензии, но это неважно. Нам нужно с тобой договориться, что ты принесешь нам фирму на серебряной, так сказать, тарелочке. Когда мы придем к такому соглашению, если придем, то все остальное само встанет на свои места. Во-вторых, и это самое главное, ты предоставишь в наше распоряжение достаточно документации для того, чтобы предъявить обвинение каждому члену фирмы и большей части клана Моролто. Документация эта находится в здании на Фронт-стрит.

– Откуда вам это известно?

Тарранс улыбнулся.

– Мы тратим миллионы долларов на борьбу с организованной преступностью. Семейство Моролто мы держим под наблюдением двадцать лет. Козински и Ходж успели нам кое-что сообщить перед тем, как погибнуть. Не принимай нас за недоумков, Митч, у нас есть источники.

– И вы считаете, что я смогу вынести нужную информацию из здания?

– Считаем, мистер адвокат. Действуя изнутри, ты сможешь взорвать эту чертову фирму и уничтожить одну из крупнейших группировок в организованной преступности. Ты сдашь нам фирму целиком. Кто работает в кабинетах? Как зовут секретарш, клерков, младший юридический персонал? Кто какими делами занят? У кого какие клиенты? Система руководства? Кто сидит на пятом этаже? Что там находится? Где хранятся записи? Есть ли централизованное хранилище документации? Степень компьютеризации? Как много материалов на микрофильмах? Микрофишах? И основное: всю эту информацию ты должен добыть и доставить нам. При наличии минимального предлога мы сможем войти туда официальным порядком и потребовать у них все, что нам нужно. Но это очень ответственный шаг. Потребуется солидная, прочная база для того, чтобы ворваться туда с ордерами на обыск.

– Это все, что нам нужно?

– Нет. Тебе придется выступить свидетелем против своих коллег в суде. Это может занять годы.

Митч набрал полную грудь воздуха и прикрыл глаза. Автобус сбавил скорость, сдерживаемый караваном туристских домиков на колесах. Наступили сумерки, несущиеся навстречу автомобили уже зажгли фары. Выступить свидетелем на суде! Это ему и в голову не приходило. С теми миллионами, что пойдут на защиту, суд может никогда не кончиться.

Тарранс и в самом деле принялся за чтение – последний бестселлер Луи Ламура. У себя над головой он включил местное освещение – ни дать ни взять настоящий пассажир в настоящем путешествии. Миль тридцать они проехали в полном молчании. Наконец Митч снял свои темные очки, повернулся к Таррансу.

– А что будет со мной?

– У тебя будут деньги. Хорошие деньги. И тебе не будет стыдно смотреть людям в глаза. Ты сможешь жить, где захочешь, по новым, естественно, документам и под новым именем. Мы найдем тебе работу, изменим внешность, словом, все, что захочешь.

Митч пытался сосредоточиться взглядом на дороге, но это было невозможно. Он вновь перевел глаза на Тарранса.

– Смотреть людям в глаза? Не говори мне больше об этом, Тарранс. Я – невинная жертва, и ты знаешь это не хуже меня.

На губах Тарранса играла самодовольная ухмылка. Опять тишина разделила их на несколько миль.

– А моя жена?

– Можешь оставить ее себе, Митч.

– Очень остроумно.

– Прости. У нее будет все, что она пожелает. Что она знает?

– Все. – Он вспомнил про девушку на берегу. – Ну, почти все.

– Мы предоставим ей хорошо оплачиваемую государственную службу где-нибудь в органах социального обеспечения в том месте, которое ты выберешь. Не все так плохо, Митч.

– Все просто замечательно. До того момента, пока кто-нибудь из ваших люден не проболтается какому-то незнакомцу. Тогда вы из газет узнаете что-нибудь обо мне или моей жене. Мафия ничего не забывает, Тарранс. Они страшнее крокодилов. И секреты они умеют хранить лучше, чем вы. Вы же теряли людей, не пытайся отрицать.

– Я не буду этого отрицать. Я готов признать, что когда они приговаривают кого-то к смерти, то убийство совершается с удивительной изобретательностью.

– Спасибо. Куда вы меня поселите?

– На твое усмотрение. В настоящее время около двух тысяч наших свидетелей мы обеспечили новыми именами, новыми адресами и новой работой. Все преимущества на твоей стороне.

– Так у меня еще и преимущества?

– Конечно. Либо ты получаешь хорошие деньги и уносишь ноги, либо становишься состоятельным юристом – если готов поспорить, что фирма окажется нам не по зубам.

– Замечательный выбор, Тарранс.

– Да. Я рад, что он тебе по вкусу.

Попутчица джентльмена с тростью выбралась из своего кресла и начала продвигаться навстречу им, хватаясь по пути за спинку каждого сиденья. Когда она проходила мимо, Тарранс всем телом подался в сторону Митча и замолчал. Ей было по меньшей мере девяносто, она едва передвигалась, вряд ли умела читать и чуть не придавила Тарранса своими телесами. Тот сразу же онемел.

Через пятнадцать минут дверь туалета распахнулась, послышались булькающие звуки воды, уносящейся в специальный бак, расположенный под днищем автобуса. Пожилая матрона проковыляла мимо них вперед:

– Кто такой Джек Олдрич? – спросил Митч. Он подозревал, что рассказанный в кабинете Ламберта эпизод не имел места в действительности, и сейчас внимательно наблюдал за реакцией Тарранса. Тот оторвался от книги и уставился в спинку кресла перед собой.

– Имя звучит знакомо, но где я его слышал, не помню.

Митч вновь повернулся к окну. Тарранс знал. Он чуть вздрогнул, и слишком уж сузились его глаза перед тем, как он ответил. Митч смотрел на проносящиеся мимо машины.

– Ну, и кто же он? – задал в спою очередь вопрос Тарранс.

– Ты его не знаешь?

– Если бы знал, то не стал бы спрашивать. – Он работает у нас в фирме. Тебе следовало бы знать об этом, Тарранс.

– В городе полно юристов, и ты, по-видимому, знаешь каждого.

– Я знаю всех в маленькой фирме “Бендини, Ламберт энд Лок”, в тихой спокойной фирме, которую вы изучаете вот уже семь лет. Олдрич работает шесть лет, и пару месяцев назад ФБР, вероятно, пыталось наладить с ним контакт. Это правда?

– Абсолютная чушь. Кто тебе это сказал?

– Неважно. Где-то слышал краем уха.

– Это ложь. С августа мы не имели дела ни с кем, кроме тебя. Могу дать тебе слово. У нас и планов таких не было, во всяком случае, до тех пор, пока ты не откажешься, и нам не придется искать кого-то еще.

– Вы ни разу не беседовали с Олдричем?

– Ни разу.

Митч кивнул и взял в руки журнал. Прошло еще полчаса. Тарранс отложил свой роман в сторону, проговорил:

– Слушай, Митч, примерно через час мы будем в Ноксвиле. Если мы хотим чего-то достичь, нам все-таки нужно договориться. У Войлса завтра утром будет куча вопросов.

– Сколько вы мне заплатите?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30