Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Не стреляйте в рекламиста

ModernLib.Net / Детективы / Гольфман Иосиф / Не стреляйте в рекламиста - Чтение (стр. 22)
Автор: Гольфман Иосиф
Жанр: Детективы

 

 


      Но если сначала прыгнуть вниз, то Береславский убьет его на той стороне, когда Беланов будет карабкаться наверх.
      - Пам! - раздался сзади, совсем близко, одиночный выстрел. Пуля буквально шевельнула волосы.
      Беланов решился, разбежался и прыгнул.
      Ему не хватило всего десяти сантиметров. Бессильной правой рукой он попытался ухватиться за куст, но не удержался и рухнул вниз.
      Спиной ударился о трубу. Страшная боль пронзила все тело.
      Он даже закричать сначала не смог. И ноги не слушались его. Он просто не чувствовал своих ног.
      Беланов запрокинул голову.
      Над ним, в свете вечернего, почти темного неба, вырисовывался силуэт Береславского.
      - А-а-а-а! - закричал Беланов. Это пришла его смерть.
      Ефим выставил руку с пистолетом. Прицелился в светлеющее пятно внизу. С трех метров трудно промазать. Закрыл глаза, но пронзительный крик Беланова ворвался в уши.
      Нажал на спуск.
      - Клик! - щелкнул боек. Патронов в магазине не было. Все семнадцать расстрелял в лесу. Патронов вообще больше не было. Даже если бы Ефим захотел перезарядить оружие, он не смог бы этого сделать.
      Беланов на дне канавы, поняв, в чем дело, истерично расхохотался:
      - Что, сволочь, съел? Теперь моя очередь! - Он достал левой рукой пистолет и дважды выстрелил вверх. Ефим успел отскочить. Беланов выстрелил еще несколько раз. Вспышки освещали влажную, неровно срезанную ковшом землю, щербатую кирпичную окантовочную кладку коллектора и край бетонной трубы, на которую он упал. Андрей вдруг понял, что ничего другого в своей жизни он больше не увидит.
      - Где ты, гад? - закричал он.
      - Я здесь, - не подходя к краю, ответил Ефим.
      - Подойди сюда.
      - Нет. Не подойду. Я тебя по-другому убью.
      - Как? - вдруг спросил Беланов.
      - Схожу в машину за канистрой, - объяснил Береславский, не входя в сектор обстрела. Он уже понял, что Беланов не в состоянии двигаться. - Оболью тебя сверху бензином и брошу зажигалку.
      Беланов внизу завыл. Сквозь вопли наконец пробилось:
      - Помоги мне! У меня сломан позвоночник! Я инвалид!
      - Атаман тоже был инвалидом, - спокойно ответил Ефим. Он и в самом деле ничего не ощущал.
      - Ты же человек! - простонал Беланов. - Ты не можешь меня сжечь! Я никого не жег!
      - Человек? - повторил за Белановым Береславский. Подумал немного и сам себе ответил: - Уже и не знаю. Я пошел за канистрой.
      И пошел. Успел сделать несколько шагов, как из канавы донесся одиночный выстрел. Ефим остановился. Прислушался. Осторожно приблизился к краю канавы. Выждал несколько минут. Обостренные чувства подсказывали, что живых рядом с ним нет.
      Он заглянул в канаву. Было почти темно, но слабого света выползшей из-за тучи луны оказалось достаточно, чтобы понять: с Белановым покончено. Больше такого нет.
      Ефим вздохнул и, сориентировавшись, нетвердой походкой направился в обратную сторону, к шоссе. У вывороченной сосны остановился и засунул пустой пистолет глубоко под корни. Встал, отряхнул руки. Внезапно ему стало страшно: деревья протягивали к нему черные ветви и хватали за лицо. На дорогу он выскочил почти бегом.
      Оба автомобиля стояли раскрытые, с работающими двигателями. Скорее всего, мимо них за это время никто не проезжал. Дорожка была узкая, вела к пионерлагерю, работавшему только летом (на его территории Береславский когда-то познакомился с Атаманом) и военной базе. Здесь и днем-то машин нет. А ночью подавно.
      Ефим сел за руль, закрыл дверь, пристегнул ремень. Янтарные огоньки приборов почему-то успокаивали. Он плавно развернулся и набрал скорость.
      До самого выезда на шоссе ему не встретилась ни одна машина.
      Уже на трассе достал сотовый и набрал Сашкин номер.
      - Алло! - взволнованно откликнулась Лена. Звонка ждали.
      - Это я, - сказал Береславский. - Еду от мамы.
      - Ты живой? - всхлипнула Лена.
      - А что же мне будет? - удивился Ефим. - У мамы не опасно. Разве что пирогами объешься.
      Трубку у Лены отняли. Послышался голос Ивлиева:
      - Все в порядке?
      - Да.
      - Смени обувь, нельзя чтоб ноги промокли.
      Береславский усмехнулся. Вот же старый чекист! Присутствие Ефима на месте гибели Беланова можно доказать, только идентифицируя следы да грязь на подошвах. Но Ефим не убивал Беланова. Ему нечего бояться. А значит, нечего и думать о ботинках.
      - Не волнуйся, старик. Все будет хорошо.
      - Не сомневаюсь, - буркнул дед. - Если заменить тебе голову.
      Он, видно, здорово переволновался.
      - Да ладно тебе, - Ефиму не хотелось зубоскалить. - Я еду к Наташке, сегодня к Толстому уже не заеду. Пусть он не обижается. Пока, - и положил трубку.
      Тут только Береславский заметил две машины с "мигалками", набитые людьми и летящие ему навстречу. Он прижался к обочине, они пролетели мимо. Ефим притормозил и в зеркальце убедился, что машины свернули на повороте.
      Кроме пустого автомобиля, без собаки долго ничего не найдут. В любом случае он тут ни при чем. Киллер сам застрелился.
      Ефим открыл дверь своим ключом. Уже месяц, как он безвыездно живет тут.
      Наташка выбежала, как легла, в ночной рубашке, домашняя и теплая. Но совсем не заспанная. Всю правду ей наверняка не сказали. А намеки заставили здорово испугаться.
      - Все нормально? - Она прижалась к Ефиму.
      - Почти.
      - А что - почти?
      - Да так. Ничего особенного. Я собирался сжечь человека.
      - Как?
      - Живьем. Полить бензином из канистры и кинуть зажигалку...
      - О, господи!
      - Таким я тебе меньше нравлюсь, да?
      - Этот тот человек, который убил... твоего приятеля? - Она с трудом выговорила это слово. Атамана видела дважды, во время приездов к Лене, и он внушал ей животный страх.
      - Да. А перед этим Атаман спас мне жизнь.
      - Я знаю. Лена рассказала. А потом звонил Ивлиев, сказал, как ты придешь, ехать, куда он скажет, когда мы позвоним ему по телефону, который я записала. Ты понял чего-нибудь? - улыбнулась Наташа и, как маленького, погладила Ефима по голове. - Я нет.
      - И я нет. Выбрось из головы.
      Они пошли на кухню.
      - Спать все равно неохота. Давай ты чаю попьешь, а я рыбой займусь. Назавтра намечалась их скромная свадьба, и азиатская невеста, вливаясь в еврейскую семью, собиралась угостить родственников жениха фаршированной рыбой. Ефим утром сам видел плавающих в ванне карпов. - Ты поможешь мне их... убить? на полтона ниже вымолвила Наташка, чутьем понимая, что сказала что-то не то.
      - Легко, - засмеялся Береславский. - Убью. Грохну. Пришью. Замочу. Что скажешь, дорогая.
      Он еще смеялся, но плечи уже вздрагивали. Слезы полились у Ефима из глаз, рот непроизвольно дергался. Смотреть на взрослого лысеющего плачущего человека было страшно.
      Наташка не знала, что предпринять. Наконец бросилась звонить психиатру, к которому сама не раз обращалась в трудные моменты их отношений с Ефимом.
      Но в эту минуту во входную дверь позвонили. Она прикрыла дверь на кухню и побежала в прихожую.
      На площадке стояли Ивлиев, Лена и Сашка.
      - Он у тебя? - спросил старик.
      - На кухне. Ему плохо.
      - Ранен? - деловито поинтересовался Василий Федорович. - Куда?
      - Он плачет.
      - В душу, значит, - облегченно засмеялся Ивлиев. - Это уже проще.
      Лена с дедом поспешили к Ефиму, Сашка смущенно топтался в прихожей.
      Лена доставала из сумочки шприц с успокаивающим. Все повторяется. Головы лысеют. А реакции те же.
      Но старик оттолкнул врача:
      - Мы поговорим сами.
      В маленькую кухню втиснулась Наташка.
      - Эй, солдат! - дергал Ивлиев Ефима за плечо. - Хорош рыдать. "Грохнул" мужика - поплачь. Но недолго. Тебя там никто не видел? И где "пушка"?
      У Ефима вдруг закатились глаза, и он сполз вниз по спинке стула.
      - Василий Федорович! - возмущенно крикнула Лена.
      - Что, красавица? - вежливо поинтересовался Ивлиев. Увидев, что у Ефима ничего не отстрелено, он пришел в наилучшее настроение.
      - Валите отсюда! И не мешайте! - Лена энергично показала деду путь эвакуации. - Ждите в комнате.
      - Есть, - отреагировал Ивлиев, едва не отдав честь. Решительные женщины на него воздействовали убедительно.
      Нашатырь и успокаивающие быстро привели Береславского в чувство. Когда ему стало легче, в кухню вновь пробился дед. Услышав изложение событий, он выпил пару стопок из Наташкиных запасов и, вполне удовлетворенный жизнью, лег отдохнуть на их, с недавних пор - семейном, диване.
      Ефима посадили в глубокое кресло, и он там сидел, уставясь мутным взглядом в ему одному видимые пространства.
      - Это пройдет? - шепотом спросила Наташа у Лены.
      - Такой он тебе меньше нравится? - усмехнулась Орлова, почти дословно повторив недавний Ефимов вопрос. Ее кольнуло что-то, подозрительно похожее на ревность.
      - Мне он всякий нравится, - спокойно ответила Наташа, глядя Лене в глаза. Женщины тонко чувствуют интонацию.
      - Ничего с ним не будет, - сменила тему Лена. - Я ввела ему легкий наркотик. Час пробалдеет и ляжет спать.
      Из второй комнаты на шум вылезла заспанная Лариска, по-детски некрасивая и угловатая девочка, казавшаяся даже младше своих десяти лет.
      - Что с Ефимом? - испуганно спросила она. Девочка успела полюбить своих опекунов. Но "дядя" и "тетя" звучали плохо, а "папа" и "мама" пока не выговаривались. Поэтому Лариса звала их по именам.
      - Ударился Ефим. Головой, - прокомментировал дитю ситуацию дремавший до этого Ивлиев. Он даже присел на диване.
      - Сильно?
      - Утром видно будет.
      Ребенок подошел к Ефиму и погладил его рукой по голове.
      Глаза Береславского сразу приобрели осмысленное выражение. Он обнял Лариску за выпирающие косточки плеч и прижал к себе.
      - Все, - засмеялся Ивлиев. - Раз дочь вспомнил, значит, жить будет.
      Лена и Наташа шикнули на него одновременно, и Василий Федорович демонстративно поднял вверх руки.
      Вскоре Орловы с дедом уехали, а Наташа, Ефим и ребенок еще долго сидели в комнате и молчали. Вместе им было спокойно.
      Старик Ивлиев оказался, как всегда, прав: помощь дружественного психиатра Береславскому не понадобилась. Правда, карпов с помощью мясоотбойного молотка Наташка "замочила" самостоятельно, не прося подмоги у вновь обретенного супруга.
      ЭПИЛОГ
      Александр Петрович Орлов, бухгалтер
      Я снова сижу в своем кабинете, украшенном российским флагом и фотографиями, которые Ефим привозит из своих странствий по стране. Среди них одна мне особенно дорога: недавно сосканированная со старого слайда, распечатанная на цветном принтере и заламинированная в пленку, чтобы хранилась вечно. На ней изображен лотос, и рядом - Ленка в синем купальнике. Гости обращают внимание на лотос, потому что встречают его изображение гораздо реже, чем картинки с полуобнаженными красавицами. Для меня - все наоборот. Тогда я чуть было не потерял свою единственную женщину. Но печали снимок не вызывает не потерял же!
      А российский флаг сегодня повесил Ефим.
      Он напоминает мне о моем недавнем сановном величии. Мы ведь действительно выиграли выборы. Я даже побывал в своем роскошном кабинете. Встретился с очень важными людьми. Например, с министром внутренних дел. И с министром по налогам и сборам. Информация обо мне прошла по всем СМИ, что и сейчас помогает общаться с заказчиками и инстанциями.
      Кстати, я успел обсудить в верхах детали нашей с Ефимом рабочей программы. Кое-что из нее вижу в действии.
      Побыл я в качестве, как говорит Береславский, "обер-полицмейстера" около сорока часов. До соответствующего постановления Конституционного суда, признавшего выборность этой должности не соответствующей главному закону страны.
      Реальная причина, видимо, в другом: я категорически отказался входить в любые политические блоки, собираясь заниматься только организацией милицейской работы. Зато, как уволенный чиновник, получил солидное выходное пособие. Так что с точки зрения коммерции это был хороший бизнес. Если бы, конечно, Ефим не вбухал в него столько денег.
      В любом случае я был счастлив вновь оказаться в своем промятом рабочем кресле, в кабинете, в котором температура воздуха всегда очень близка к уличной. Ефим постоянно упрекает меня в жмотстве, но теперь нам точно не до кондиционеров: этот лысый романтик, организовывая мое политическое восхождение, дважды заложил наш древний "Хейдельберг", основу финансового благополучия производственного крыла "Беора". Паразит, лучше бы он заложил свою "Ауди"!
      Ефим очень расстроился по поводу моего свержения. А я рад. Мне не понравилось на Олимпе. И, как выяснилось, я, в отличие от Ефима, не люблю, когда моя нефотогеничная физиономия смотрит на меня из телевизора. Каждому свое: Береславский прямо тащился, попадая под свет юпитеров.
      Он, кстати, теперь практически женат. И даже - с ребенком в семье: прочие его наследники разбросаны по разным городам и странам. Женился он на Наташке. А, может, она на нем, кто знает. А с ребенком - история темная: хорошая девочка, Лариса, худенькая и хрупкая. Сейчас они оформляют опекунство. Удочерить нельзя, так как мать - в бегах, а отец пропал без вести. Ефим от нее без ума: появилась возможность кого-то баловать и перед кем-то выделываться. Говорит, что у нее прекрасный дар рассказчицы и она станет великой рекламисткой. Очень надеюсь, что она не будет слишком похожей на приемного папу: двоих таких я уже не вынесу.
      Механизм появления Ларисы тщательно скрывается, причем не только от меня, но, похоже, даже от Наташки. Ей без разницы, она уже очень привязалась к девчонке. А мне обидно. Старому другу можно было бы и рассказать. Береславский в ответ на мои вопросы только ржет и говорит, что не станет делиться уголовным прошлым с высокопоставленным ментом, хоть и бывшим.
      Самое же обидное - не в этом. А в том, что мне кажется, будто моя Ленка в курсе. То есть ей можно знать, а мне - нет. Хотелось бы надеяться, что между ней и Ефимом больше нет таких тайн, которые им можно знать, а мне - нельзя.
      Точно так же он молчит про погоню за киллером, который в него стрелял в день моего возвращения домой. Он сильно мрачнеет, когда я пытаюсь что-нибудь выяснить. Точнее, пытался.
      Потом меня с двух сторон предупредили, чтоб я его не трогал. Ну, Василий Федорович - понятное дело. Он охраняет покой "Беора". Но я был удивлен, когда позвонила Наташка и попросила меня быть к Береславскому помягче и, по возможности, ни о чем его не расспрашивать. Просто тайны мадридского двора. Издержки изнеженной души романтика. Я, например, лишив жизни нескольких бандитов, ничуть об этом не жалею и сплю спокойно.
      А он - такая вот штучка. Жалуется, что перестали писаться стихи. Хорошо, хоть рекламные слоганы не перестали. А то бы совсем на сухари перешли.
      Вот такой у меня нестойкий психически дружок.
      Хотя, на самом деле, я неблагодарная свинья. Потому что, только выйдя из тюрьмы, сумел понять, насколько сложной и изначально неподъемной была Ефимова затея по моему вызволению. Он с ней справился блестяще.
      С другой стороны, если бы он вляпался в неприятность, я тоже пошел бы на все. Даже "Хейдель" плакал бы, но продал. А куда ж деваться? Ефим сильно далек от идеала, но, похоже, друзей, как и родителей, не выбирают. Или друг, или нет...
      Он - друг.
      ЕЩЕ ОДИН ЭПИЛОГ
      ...Сегодня утром эта сволочь зашла и повесила надо мной российский флаг.
      - Зачем? - спросил я.
      - Надо, - кратко ответил Ефим.
      - Кому надо? - Я не люблю ответов, которые ничего не разъясняют.
      - России.
      - Ты можешь по-человечески изъясняться? - не выдержал я.
      - Через полтора года - выборы президента, - снизошел наконец он. Причем тоном, каким, наверное, объяснял Лариске математику.
      - Ну и что? - Я завелся всерьез.
      - Мне кажется, - Ефим оценивающе посмотрел на меня, - ты подходишь. Похудеешь, прическу сменишь, научишься побольше молчать.
      - Ты что, охренел совсем?!
      - И еще тебе надо будет бороться с грубостью, - как ни в чем не бывало добавил Ефим. И ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
      Вот теперь я и думаю: шутил он или нет?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22