Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Красный Петух (№1) - Красный Петух

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Гийу Ян / Красный Петух - Чтение (стр. 19)
Автор: Гийу Ян
Жанр: Полицейские детективы
Серия: Красный Петух

 

 


- Меня зовут Хуссейни, Рашид Хуссейни, - сказал человек, называвший себя до этого Мишелем, и протянул руку. - Твои вещи и все остальное в твоем номере, мы высадим тебя за квартал от гостиницы. Я взял на себя смелость приобрести для тебя билет на самолет, вылетающий завтра после обеда. Ты найдешь билет на самолет и подтверждение об оплате гостиницы у себя в номере. Мы сможем пообедать вместе до твоего отлета?

- С большим удовольствием, - ответил Карл.

- Муна или я заедем за тобой около часу дня. Захвати тогда и нашу одежду, ладно? Что ты предпочитаешь: мясо, рыбу или раков?

- Лучше рыбу и раков.

Через четверть часа Карл вошел в гостиницу, взял ключ от своего старого номера так уверенно, будто он вернулся после небольшой прогулки. Ведь номер был тот же.

Он принял душ, вымыл голову и побрился. На ночном столике все еще стояла неоткрытая бутылка виски, купленная в самолете; она стояла на том же самом месте, повернутая этикеткой внутрь - так, как он и поставил ее сначала. В дорожной сумке лежали нижнее белье и чистые рубашки, а брошюры по компьютерной технике остались на тех местах, где он их положил. В гардеробе висели костюм и пальто. Ничего не исчезло. Он бродил по комнате с полотенцем на бедрах и пытался понять, как им удалось точно восстановить порядок в комнате, после того как все было куда-то вывезено. Неужели перед тем, как забирать вещи, они засняли все полароидной камерой?

Он откупорил бутылку виски, взял стакан для чистки зубов из ванной комнаты, наполнил его и лег на кровать с папкой бумаг, полученных от Абу аль-Хула. Данные о сирийской истории пистолета Токарева, начиная с пленения сирийского майора, были краткими и заняли меньше страницы машинописного текста.

Остальное составляли выжимки длинного оперативного анализа израильской акции в Лиллехаммере в 1973 году, явно из какого-то архива. Были и приложения с различными выводами, однако не особенно интересными и новыми. Но Карлу показалось несколько странным, что эта акция, словно призрак, вновь напомнила о себе, хотя все материалы о ней были и дома, в их собственных архивах. Ну конечно, интересно прочесть и то, что другая сторона говорит о ней. Анализ палестинской разведывательной службы начинался с краткого воспроизведения хода событий.

21 июля 1973 года в 22.40 марокканский гражданин Ахмед Бухики с женой вышел из автобуса у Фурубаккен, недалеко от Лиллехаммера. Когда он с женой, которая, между прочим, была на девятом месяце, направились к дому, их обогнала взятая напрокат светлая машина марки "мазда" с поддельными номерами. Машина остановилась, из нее вышли двое мужчин и подошли к паре. Оба вытащили по пистолету, заставили жену отойти и несколько раз выстрелили в Бухики. Тот упал. Затем они стали стрелять в лежавшего и сделали в общей сложности четырнадцать выстрелов с близкого расстояния. Все ранения, кроме одного, были серьезными или смертельными.

Затем мужчины сели в свою машину и уехали. Так произошло это убийство.

Поскольку оба израильских агента были опытными офицерами Моссада, из отдела по спецоперациям, а точнее, из отдела, называемого "Божья месть", то способ их действий вызывает удивление. Количество выстрелов свидетельствует о том, что оба опустошили свои пистолеты калибра 7,62 прямо на месте.

Тут сразу несколько вопросов. Зачем надо было делать четырнадцать выстрелов, зачем оставаться на месте и, вымещая злобу, затягивать операцию, рискуя, что много людей потом смогут опознать их?

И зачем было засыпать место преступления патронными гильзами? И почему пистолеты, а не револьверы?

Палестинский аналитик приходит к таким выводам, пытаясь ответить на собственные вопросы. Способ действия, при котором делается выстрел за выстрелом в уже убитого человека, нельзя расценить как поступок профессионала, поскольку тут явно верх взяли чувства ненависти или личной мести.

Иными словами, убийство совершено так, что оно должно было походить на "акт арабской мести", и чтобы усилить впечатление, использовалось не израильское оружие.

В течение нескольких последующих дней оперативным отделом было схвачено несколько второстепенных лиц. Шесть человек различных национальностей, в том числе и еврейской: Мариан Гладникофф, 1943 года рождения, шведка; Сильвия Рафаэль, родилась в 1957 году в Южной Африке; Абрахам Гемер, родился в 1937 году, вероятно, в Австрии; Дан Аэрбель, родился в 1937 году в Дании; Цви Стейнберг, родился в 1943 году, вероятно, в Израиле; и Микаэль Дорф, родился в 1947 году в Голландии.

Все они были осуждены и получили не более чем символическую меру наказания за убийство, квалифицированное как "непреднамеренное". Через год-полтора всех их выпустили из норвежских тюрем.

Из схваченных никто не играл в этой операции какой-либо значительной роли, все они были любителями. Когда взяли шведку и датчанина, которые, кстати, ехали вернуть взятые напрокат машины, они тут же стали от всего отпираться, пытаясь выгородить себя.

Таким образом, Моссад воспользовался смешанной командой из любителей ездить на машинах, взятых напрокат, разносить газеты, звонить по телефону и выполнять некоторые простые задания по наблюдению. И именно такие любители и попались, а хорошо обученная часть команды смылась в Швецию, чтобы оттуда добраться до Израиля.

Если бы схваченные были профессионалами, они вообще ничего не сказали бы на допросах, и тогда их не смогли бы осудить, а скандал, очевидно, удалось бы замолчать.

С чисто оперативной точки зрения интересно то, что убитый вообще не имел никакого отношения к палестинскому движению. Он работал официантом в Лиллехаммере с тех самых пор, как переехал в Норвегию. Израильтяне же посчитали его серьезной целью лишь потому, что некоторые "любители" видели, как один арабский турист, приехавший из Осло в Лиллехаммер, пару раз беседовал с Бухики; и этого оказалось достаточно.

Анализ операции показался Карлу весьма легкомысленным из-за странного смешения "любителей" и "профессионалов".

Оперативным шефом этой акции был известный офицер Моссада по имени Густав Пистауэр. Его ближайших помощников называли "Майк" и "Франсуа", их распознать не удалось. А руководителем операции был и, вероятно, давал указания относительно способа расстрела сам Арон Замир, шеф "Божьей мести".

И для израильтян, и для других урок из случившегося прежде всего в том, что вмешивать любителей в операцию такого объема и такого направления глупо.

Палестинский аналитик продолжал расследовать все дело с той же последовательностью.

Карлу незачем было читать дальше. Жирной чертой он подчеркнул несколько слов, а в одном месте поставил на полях восклицательный знак. Речь шла о калибре оружия убийства - 7,62 мм. Это необычный калибр для пистолета, более типичный 7,65 мм, например у "вальтера", которым оснащена шведская полиция.

Но 7,62 - это же калибр пистолета Токарева. Другие виды оружия можно практически исключить. Убийцы воспользовались "Токаревым". И это доказывает, что они были израильтянами.

Палестинский анализ, который Карл держал сейчас в руках, был сделан много лет назад, задолго до того, как интерес к оружию Токарева всплыл вновь в связи со скандинавским убийством.

Карл почувствовал легкий озноб. Он заказал телефонный разговор с Фристедтом в Стокгольме, которого ему пришлось ждать всего четверть часа.

Разговор был коротким, но не только из-за желания сократить государственные расходы.

- Привет, - начал Карл. - У меня возникли некоторые проблемы с первыми деловыми контактами. Но все образовалось и даже сверх ожидания. Мы можем продать больше, чем рассчитывали. Я приеду домой завтра вечером, самолет вылетает в 16.30 по местному времени.

Фристедт лишь что-то прохрюкал в ответ, вроде того: мол, хорошо. И оба положили трубки.

Карл залез под одеяло и, положив руки под голову, стал глядеть в темноту. С Хамра-стрит доносилась бесконечная симфония автомобильных гудков.

Зачем они разрядили свои магазины в уже мертвого человека?

Он заснул, так ничего и не додумав до конца, и спал скверно, без снов.

* * *

Несколько утренних часов он бродил по большим книжным магазинам в центре города, которые очень хорошо помнил еще по первой поездке в Бейрут. В те времена бейрутские книжные магазины были самыми лучшими на Ближнем Востоке. Сейчас выбор книг, конечно же, был не тот, но все же и не так беден, как можно было бы ожидать. Непонятно, как книготорговцам это удавалось. Фрахтовались ли для этого пароходы, которые заходили в "христианские" гавани? А как потом это переправлялось в Западный Бейрут? Грузовиками до Дамаска или самолетами?

Карлу показалось, что доля религиозной литературы по крайней мере удвоилась. А свежих американских, английских и французских изданий о последних войнах на Ближнем Востоке было столько, что Карл не верил собственным глазам. Он купил несколько книг на английском языке о палестинских либо влиятельных военных и политических мусульманских организациях в Ливане.

Его везде принимали за американца, и это было естественно, поскольку он говорил на том же английском, что и другие студенты в Сан-Диего. Но никто не относился к нему с опаской, по крайней мере заметить это было нельзя. Он решил, что люди просто думали так: он - журналист, притом американский журналист в Бейруте, и поэтому едва ли приверженец американской и израильской политики на Ближнем Востоке. По крайней мере, Карл догадывался, что именно поэтому продавцы книжных магазинов или уличные торговцы напитками не относились к нему враждебно.

Когда он вернулся в гостиничный номер, там его поджидала Муна, на этот раз без пистолета. Она попросила его оставить багаж в номере и спуститься в темно-зеленый "фиат", который она оставила за квартал от гостиницы. Они поехали по Корнишен вдоль берега, мимо больших одиноких скал в глубине моря, напоминавших древние замки крестоносцев. День был тихий, ласковый, легкая дымка над морем.

- Обними меня, но сначала покажи паспорт, меня зовут, как ты знаешь, Муна, и я медицинская сестра, - сказала она быстро, когда они приближались к первому контрольно-пропускному пункту по дороге на юг. Над головой проревел "Боинг-707" авиакомпании МЕА, низко пролетевший над ними; полеты возобновились.

Карл протянул через Муну свой паспорт милиции Амаля, он играючи поцеловал ее в щеку. ("Не переигрывай", - прошептала Муна с притворным раздражением.)

Через полчаса они въехали в небольшую деревушку у моря и свернули в какой-то проулок. Вылезли из машины и, пройдя несколько безлюдных дворов, оказались в довольно просторном доме из желтого кирпича, очевидно брошенном, вышли на большую, защищенную стеной террасу, за которой начинался пологий спуск к морю. Тут их ждал роскошный ливанский обед - красные маленькие рыбешки-фри ("Султан Ибрагим"), оливки, пита-хлебцы, лябне (ливанский йогурт), нарезанная зелень, хумус (крем из турецкого горошка), гриль из хвостов лангустов, средиземноморские раки, крупные рыбины, похожие на окуней, запотевшие бутылки минеральной воды и ливанское розовое вино.

За столом сидели Рашид Хуссейни и два молодых человека, вернее, охранники лет двадцати, оставившие свои автоматические карабины в четырех-пяти метрах от стола у стены террасы.

Рашид встал им навстречу, сердечно пожал руки и представил молодых людей - Мусу и Али.

- Мне показалось, что тут будет приятнее и менее опасно, чем в каком-нибудь ресторане, в Бейруте так много глаз и ушей, - сказал Рашид, когда они сели за стол.

- Но это же, собственно, не ваша территория? - удивился Карл.

- Нет, - ответила Муна, - это территория Амаля, но здесь они не ищут "Джихаз ар-Разед", так как заняты поисками нас в самом городе.

- Хотя трудно быть полностью уверенным, - улыбнулся Рашид, пряча глаза за дымчатыми очками. - Ну а если они все-таки явятся сюда, то мы одолжим тебе какое-нибудь оружие. Но они этого не сделают, очко в нашу пользу. Когда все-таки ты уехал из Калифорнии?

Казалось, Рашида не очень-то это и занимало, спросил вроде бы просто так, элегантно и ловко водружая горку хумусового крема на кусочек хлеба.

- А почему ты думаешь, что я приехал из Калифорнии? - отпив немного вина, вопросом на вопрос ответил Карл, стараясь казаться безразличным.

- Ванг Ли, - коротко бросила Муна.

- А кто этот Ванг Ли, черт возьми? - удивился Карл, накладывая на свою тарелку жареных рыбешек.

- Твой портной в Сан-Диего, - улыбнулась Муна. - Мы изучили твою одежду миллиметр за миллиметром. В подкладке твоих брюк есть кое-что интересное: и кармашки для патронов калибра 38, насколько мы поняли, и небольшой карман, куда ты имеешь обыкновение засовывать пистолет неизвестной нам марки.

- Расскажите, что все это значит, - пробурчал Карл, - какой Ванг Ли?

Ванг Ли был владельцем китайской прачечной, в которой одежду Карла приспосабливали к его нуждам. Но он, кроме того, вшил в нее и короткий китайский стишок на счастье. По всей вероятности, просто ради фирмы. На листке со стихами стоял - Ванг Ли ведь был не только китайцем, но и американцем - и небольшой знак фирмы, носящей его имя. Вот так они и добрались до Сан-Диего. Остальное не очень-то и трудно.

По методам работы палестинская разведывательная служба очень во многом напоминает своего главного врага - Моссад. Израильтяне могут пользоваться услугами людей многих национальностей, симпатизирующие им люди и информаторы у них есть в большинстве стран мира, и это понятно. Положение палестинцев после 1948 года, после победы израильтян, когда половина населения оказалась в лагерях беженцев, с годами все более стало походить на положение в Израиле; историческая ирония заключается в том, что одновременно с основанием Израиля началась новая значительная национальная эмиграция из него.

Было и преимущество, единственное, но очень важное преимущество, - лагеря для беженцев под эгидой ООН, разбросанные по всему Ближнему Востоку. Все дети там ходили в школу. После окончания общеобразовательных школ они получали стипендии в любой гимназии Арабского Ближнего Востока, а оттуда продолжалась интеллектуальная эмиграция во все университеты мира. В результате спустя двадцать - тридцать лет во всем мире, на Востоке и на Западе, не осталось ни одного уважающего себя университета, в котором не было бы маленькой палестинской колонии. Кроме того, сейчас, через сорок лет после первой войны, на Ближнем Востоке самые образованные после израильтян люди - палестинцы. В некоторых профессиях, например среди врачей и физиков-атомщиков, палестинцев оказалось даже больше, чем израильтян.

Короче говоря, палестинская разведывательная служба имела в Сан-Диего минимум пятьдесят своих информаторов. Досье на шведского стипендиата Карла Хамильтона было готово в течение двадцати четырех часов. И все это благодаря палестинской эмиграции и стихам, зашитым Ванг Ли в его брюки на счастье.

- Я выпорола их, они в твоем ручном багаже, ты можешь прочесть, если знаешь китайский, - весело сказала Муна, - а если захочешь оставить, зашьешь их обратно сам.

- Вы искали в моей одежде металлические предметы или еще что-то. Почему же вы сделали это именно таким способом и откуда эта чудовищная подозрительность к обычному шведу? - удивился Карл. Он попробовал есть хумус так же, как и Рашид.

- Потому что мы эксперты по выживанию. Например, мы были здесь, в Бейруте, в течение всей израильской оккупации. Они находили наши библиотеки, наши информационные центры, исследовательские и образовательные отделы, но они не могли найти "Джихаз ар-Разед". Мы не хотели уходить отсюда кружным путем в Тунис, как это сделала большая часть наших вооруженных сил. Потребовалось бы очень много времени, чтобы вернуться сюда, кроме того, мы лучше защищены от посторонних глаз, чем военные соединения. Между прочим, что касается твоей тщательной проверки, то она уже закончена, да и куда приятнее болтать с тобой, когда уверен, что душе время от времени незачем уходить в пятки!

Карл улыбнулся этому бесхитростному объяснению. Он и сам испытывал такое пару раз.

- В Сан-Диего ты ведь изучал не только компьютер, государственное устройство и американскую литературу. Почему ты оказался в шведской службе безопасности? - спросила Муна.

Карл, решив показать, что ему не по вкусу такие вопросы, промолчал. Он положил на свою тарелку лангуста и тоже задал неделикатный вопрос.

- А какие у вас двоих функции в "Джихаз ар-Разед"? - спросил он.

- Я занимаюсь оперативным анализом. Муна - офицер одного из наших оперативных отделов. Али и Муса - охранники и будущие оперативники, они в отделе Муны. А какова твоя функция? - быстро прибавил Рашид.

Карл вздохнул. Он надеялся, что не получит ответа на свой вопрос.

- В основном я оперативник, но моя работа главным образом состоит из анализа результатов разведки и их компьютерной обработки. Но, к сожалению, мы не будем продолжать в таком духе, я не могу сидеть здесь и отвечать на подобные вопросы. Скажите лучше, сможете ли вы выжить здесь, в Ливане? Восстановили ли вы в достаточной мере средства военной самообороны?

Рашид и Муна считали, что самый критический этап уже пройден. Много лет ушло на то, чтобы тайно вернуть шесть тысяч человек из разных военных соединений, эвакуированных американцами и израильтянами в 1973 году. Тяжелый период, когда различные группы набрасывались на лагеря беженцев, прошел, и сейчас баланс сил в основном восстановлен. Они достигли почти достаточной обороноспособности, у них хватает людей для обороны лагерей беженцев. Недоставало главным образом тяжелых орудий. Нужно время, чтобы исправить это положение, и тогда их вооруженные силы будут в состоянии проводить операции против Израиля. Но, конечно же, защита собственного гражданского населения нужна была в первую очередь во время передислокации военных частей освободительного движения.

- Вы действительно верите, что сможете победить Израиль, или вас толкают на такие действия религиозные мотивы? - спросил Карл.

- Мы не сможем победить Израиль оружием, если ты это имеешь в виду, но мы можем победить Израиль, продолжая существовать, и евреи очень хорошо это понимают. Поэтому они время от времени пытаются уничтожить нас или заставляют других делать это. Если мы выживем, Израиль погибнет, и не наши военные мускулы будут тут причиной, а противоречия в самом израильском обществе. Нам важно выиграть время, выжить и выиграть время, - ответил Рашид неожиданно веско и очень серьезно.

- У них, в границах самого Израиля, полтора миллиона палестинцев, и у них еще "есть" мы - полтора миллиона палестинцев вне их границ, - продолжила Муна. - Здесь, за границей, они могут пытаться нас бомбить, а что им делать с теми, кто находится внутри страны? Они что, будут возводить газовые печи? Этого они по многим причинам не сделают никогда. Может, они хотят построить еврейское государство с арабским большинством, на манер Южной Африки? И одновременно отгрохать такую военную машину, которая могла бы держать на коленях не только нас, но и всех мыслимых врагов, я имею в виду арабские государства? Нет, друг мой, время на нашей стороне, как верно заметил Рашид. Если так, мы сможем выжить, а у нас пока что все было хорошо. Рождаемость палестинцев постоянно превышает смертность, да и внешний мир делает все, чтобы поддерживать наш боевой дух. А на чьей стороне ты?

- Вы это уже знаете, поскольку изучили мое прошлое, - сказал Карл. Он чувствовал уязвимость своих позиций, в этой начавшейся дискуссии перевес - моральный, тактический, с точки зрения осведомленности - был на их стороне.

- Да, мы знаем, что ты был с левыми, но это давным-давно. Тогда ты не работал в самой враждебной для Палестины службе безопасности. Таким образом, вопрос этот очень интересен, - осторожно добавил Рашид.

- Вы хотите дипломатичный или честный ответ? - поинтересовался Карл.

- Сперва дипломатичный, а потом посмотрим, - сказала Муна.

Карл немного подумал. Ему было важно и самому понять то, что он должен сформулировать для других. Они же ждали с заметным нетерпением.

- С моей точки зрения, необходимо, чтобы существовала Палестина с равными правами для евреев и арабов. Чисто морально это, пожалуй, пока единственно возможный ответ.

- Это был дипломатичный ответ? - удивилась Муна.

Карл кивнул.

- А теперь ответь честно, - сказал Рашид.

- Я думаю, что и практически, и психологически нелепо желать, чтобы израильтяне, так сказать, ликвидировали сами себя. Тогда их пропаганда представит все это как требование физического уничтожения еврейского населения Израиля. Кроме того, половина всех израильтян родилась в Израиле. Таким образом, мое личное мнение состоит в том, что палестинское государство необходимо наряду с Израилем.

- Я не согласен с тобой, по-моему, все это ханжество, поскольку Израиль не сможет пережить такой раздел. Но давай сменим тему. Будет ли польза от нашего материала, как ты думаешь?

Рашид, казалось, раскаивался, что начал политическую дискуссию. Муна притворилась, что занимается своими ногтями и больше ничего ее не интересует. Она очень походила на обычную медсестру, и было почти невозможно представить ее себе оперативным работником "на поле боя", особенно когда это "поле" - одно из самых кровавых в мире.

Карл облегченно вздохнул, когда дискуссия перескочила на дела практические.

- Если ваши данные точны, они полностью опровергают нашу рабочую гипотезу. Но, с другой стороны, я и сам сомневался в версии, с которой приехал сюда. И даже не мог предположить, что вам удастся в моих брюках обнаружить привет от Ванг Ли. Поэтому очень важен вопрос: вы дали мне точные сведения или это обычная пропаганда?

- Мы дали тебе самые точные сведения, - серьезно ответил Рашид, - и мы сделали бы то же самое, даже если бы эта операция была осуществлена палестинцами. И не обязательно симпатизировать нам или нашему делу, чтобы понять это. Мы практичны. Появилась первая возможность сотрудничества со шведской службой безопасности, что до сих пор было привилегией Израиля. Мы видим в этом шанс выхода на новый "рынок" и поэтому поставляем лучшее, что можем. Доволен?

- Ответ логичен, - сказал Карл, - и, надеюсь, он соответствует действительности, ведь мне будет довольно трудно дома объяснить руководству, как я получил все эти сведения. И если я приеду домой с пропалестинской фальшивой информацией, то мне придется искать новую работу.

- Не беспокойся. Во всем этом меня волнует одна деталь, не так уж она и важна, но ведь, адвокат, речь о том... гм, о том, что убийцы в Норвегии получили такое мягкое наказание. В Швеции тоже так?

- Не знаю. Но как ты сам считаешь, что в этом деле теснее всего связано с нашей сегодняшней проблемой?

- То, что они пытались представить убийство как дело рук сумасшедших, и мне кажется, что в дальнейшем они надеялись вдолбить всем, будто психически неуравновешенные арабы убивают друг друга, жаждут крови и так далее. Мне думается, есть известная параллель с вашим случаем. Ну скажи, почему вы так уверены, что это арабы, когда на самом деле это явно были израильтяне? Очень интересный аспект, мне кажется.

- Вы знали, каким оружием они пользовались в Лиллехаммере? - спросил Карл с таким видом, будто это было для него не менее важно, и налил себе минеральной воды. Только он и Муна пили вино, остальные ограничивались минеральной водой.

- Нет, их оружие не было обнаружено, так как убийцы сбежали, - недовольно ответил Рашид.

"Интересно, - подумал Карл. - Или они действительно не обнаружили те три сотых миллиметра разницы между калибром пистолета Токарева и их обычным калибром, или они притворяются, чтобы сделать мою находку на самом деле моей собственной и поэтому более значимой".

- Как я понимаю, они использовали то же оружие та же марка и тот же калибр, - скороговоркой бросил Карл, чтобы попытаться сбить их.

Рашид удивленно посмотрел на него.

- Насколько я помню, это не утверждалось в тех старых материалах, которые я читал; так оно и было. Но это лишь подтверждает ваш тезис, не правда ли?

- В высшей степени. Кстати, каким оружием пользуются ваши оперативные работники?

- Спроси об этом Муну, это ее сфера, - пошутил Рашид.

Муна задумалась.

- Наши оперработники пользуются тем оружием, к которому привыкли. Если речь идет о личном оружии, то мы избегаем "Токарева". У меня его никогда не было. Уверяют, что у него есть недостатки, и, кроме того, это редкое оружие. Оно не рекомендуется, поскольку его использует сирийская армия. Мы пользуемся более крупным калибром, и самое обычное оружие, распространенное у нас в Бейруте, - это автоматический кольт, но некоторые предпочитают браунинг меньшего калибра, а другие еще что-то. Наш самый обычный калибр - 38 и 9 мм, и это по чисто практическим причинам, поскольку весь Ближний Восток наводнен им, если речь идет о пистолетах.

- У тебя у самой кольт, насколько я вижу. Можно посмотреть?

Муна вынула из сумочки оружие, протянула его Карлу рукояткой вперед. Он вытащил обойму и высыпал на ладонь несколько патронов. Заводское клеймо на них отсутствовало.

- Откуда они? - спросил Карл, поигрывая патронами, как шариками.

- Наше собственное производство, - улыбнулась Муна, - мы думали написать "Made in Palestina"[54], но рано или поздно это стало бы невыгодным.

- А если Амаль возьмет тебя с этим, не возникнут ли тогда проблемы?

- Если бы Амаль взял меня, то проблем не возникло бы, меня бы просто убили, - спокойно ответила она, глядя в море.

Они продолжали сидеть за столом, но теперь предпочитали говорить на нейтральные темы, вспоминать детство. Рашид получил юридическое образование в Американском университете в Бейруте. Он успел открыть частную практику в 1975 году, но началась гражданская война. С тех пор спрос на юридическую защиту законных прав и порядка в Бейруте заметно вырос. Сейчас у Рашида адвокатская контора, правда, теперь это лишь прикрытие для аналитика и стратега "Джихаз ар-Разед". Отец Рашида - выходец из очень известной палестинской семьи, он женат на ливийской христианке. Нет, его мать не поддерживала фалангистов - она из довольно богатой семьи. Так что Рашид и адвокат, и полуливиец.

Муна родилась в секторе Газа и одно время входила в группу сопротивления. Но группа была окружена израильтянами, убившими ее братьев и взорвавшими оба дома семьи, и Муна бежала в Иорданию. Позднее ее стал опекать "Аль-Фатх", и она оказалась в группе саботажа в Южном Ливане и пробыла в ней до тех пор, пока Абу аль-Хул не обратил на нее внимания и не послал на двухгодичные курсы в Северную Корею. Последние пять лет она занималась оперативной работой и в Европе, и на Ближнем Востоке; здесь, в Бейруте, она окончила краткосрочные курсы медсестер, это и стало ее "крышей", иногда даже в Бурж эль-Баражна. Именно через нее шли связи "Разед" со скандинавским медицинским персоналом.

Али и Муса, молчавшие в обществе двух офицеров, были солдатами с пятнадцатилетнего возраста и вошли в ту "элиту", которую "Разед" время от времени формировал для охраны или проведения военных операций.

Еще один молодой человек с автоматическим карабином в руках вышел на террасу и, прошептав несколько коротких фраз Рашиду по-арабски, удалился.

- М-да, - сказал Рашид, - пора расходиться. Твой багаж зарегистрирован, никакого обмана, ничего неожиданного, естественно, в твоем багаже, но это был наилучший способ контрабандой передать с тобой несколько отчетов. Они лежат в дорожной сумке в потайном кармане. Билет и ручной багаж в машине, Муна поедет с тобой, чтобы нежно попрощаться в аэропорту. Остается только договориться о дальнейших контактах.

Найти Карла было нетрудно, у него ведь очень высокое официальное положение в цивилизованной стране. Но если Карл захочет связаться с "Разед", он может позвонить в адвокатскую контору и говорить о делах или о чем-то подобном. Цифра 16 будет означать "приехал в Бейрут", цифра 15 - что он хотел бы встретиться в Стокгольме, и цифра 21 - что операция в Стокгольме прошла хорошо.

В аэропорту он потянулся за портфелем, лежавшим на заднем сиденье. Муна опустила голову, и он расцеловал ее в обе щеки.

- Если ты встретишься с израильскими оперативниками, передай им, что я их нежно люблю, - прошептала она.

- Обещаю, - ответил Карл, - обещаю передать им от тебя привет.

Самолет компании МЕА взлетел почти вовремя. Вечернее солнце бросало длинные косые тени на Кипр. Карл уснул.

Глава 10

Арне Фристедт с семи утра сидел в своей рабочей комнате и планировал операцию по захвату преступников. Место встречи - кафе на Центральном вокзале, второй этаж; время встречи - 12 часов дня. Да, скорее всего, в 12. Основных проблем несколько: в самом здании вокзала два входа и два выхода, необходимо учесть и возможное большое скопление народа вблизи места предстоявшего захвата. А захватить предстояло двоих: шведа, высокопоставленного чиновника Управления по делам иммиграции, и иранца, шпиона, не обладавшего дипломатическим иммунитетом и работавшего шофером в иранском посольстве. Звали его Марек Кхорасс, в Швеции он уже был занесен в полицейские списки за незаконное хранение оружия, к тому же, по описаниям, характера он не просто неуравновешенного, но даже и буйного.

А это было некстати, учитывая, что место людное. Если все произойдет как обычно, то выглядеть это будет так: один из двух приходит первым, берет чашку кофе, занимает столик и садится читать газету. По классическому образцу второй появляется через некоторое время, устраивается напротив и тоже вытаскивает газету; им даже не нужно слов. Они просто свернут свои газеты, положат их на стол, а уходя, каждый возьмет газету другого; в них-то и будут лежать документы, а в обмен на них - деньги.

Место встречи было очень удобным: весь ход событий можно заснять на видеопленку - одной из телекамер на Центральном вокзале просматривалась вся территория кафе, поэтому туда не надо было сажать много наблюдателей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27