Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Очерки о традиции и метафизике

ModernLib.Net / Философия / Генон Рене / Очерки о традиции и метафизике - Чтение (стр. 9)
Автор: Генон Рене
Жанр: Философия

 

 


В этом случае наша точка зрения является чисто метафизической, хотя следует добавить, что похожие рассуждения можно встретить и в теологии; несмотря на то что последняя обычно остается в пределах бытия, находятся среди теологов и те, кто признает только «отрицательную теологию», утверждая, что только «отрицательные» по форме атрибуты могут быть приписаны Богу. Так, например, две последние части «Таинственного богословия» Дионисия Ареопагита поразительно похожи на текст, который мы только что цитировали, вплоть до используемых там и там выражений.
      Сам по себе Атман не является ни проявленным (вьякта), ни непроявленным (авьякта) существом:
      Атман есть принцип как проявленного, так и непроявленного (хотя можно сказать, что сам этот Высший Принцип оказывается в наивысшей степени непроявленным, насколько вообще к нему применимы хоть какие-то характеристики). «Туда не проникает глаз, не проникает ни речь, ни разум. Мы не знаем, не распознаем, как можно учить этому. Поистине это отлично от познанного и выше непознанного — так слышали мы от древних, которые разъяснили нам это. Что невыразимо речью, чем выражается речь, — знай: то и есть Брахман, а не то, что почитают в этом мире люди».
      Шанкарачарья добавляет к этому отрывку следующий комментарий: «Ученик, который внимательно читает толкования писаний о природе Брахмана, полагает, что знает Брахмана лучше других (по крайней мере в теории); но несмотря на то, что его уверенность имеет некоторые основания, это мнение все же ошибочно. В действительности смысл любого текста Веданты заключается в том, что сознание любого существа, обладающего Знанием, тождественно Брахману (постольку, поскольку само познание Высшего Тождества уже реализовано). Какое-либо определенное знание возможно в отношении всего, что может стать объектом познания: но оно невозможно в отношении Того, Кто не может стать таким объектом. Это и есть Брахман, который является субъектом любого познания, и такой субъект способен познать все вещи (включенные в содержание его бесконечного сознания, которое тождественно Универсальной Возможности), но он не может стать объектом самопознания (поскольку в «границах» его тождества с самим собой, которое, между прочим, не является результатом какого-либо отождествления, невозможно провести никакое различие между субъектом и объектом, и сам этот субъект не может перестать быть «познающим» ради того, чтобы стать «познанным»), подобно тому как огонь может сжигать любые вещи, но не способен сжечь сам себя. И уж тем более нельзя сказать, что Брахман способен стать объектом познания для кого-то еще, кроме самого себя, так как вне его нет никого и ничего, что может обладать знанием (всякое знание, даже относительное, является не чем иным, как частицей знания абсолютного и высшего)».
      Именно об этом говорит следующий текст: «Если ты считаешь, что хорошо знаешь Брахмана, то, несомненно, ты лишь немного знаешь образ Брахмана — относится ли это к тебе или к богам. Итак, это должно быть рассмотрено тобой, ибо я считаю это известным. Я не считаю, что хорошо знаю, и не знаю, что не знаю его. Кто из нас знает его, тот знает его, и не знает, что не знает. Кем Брахман не понят, тем понят, кем понят, тот не знает его. Он не распознан распознавшими, распознан нераспознавшими».
      А вот даосский текст, который почти совпадает с этим отрывком из Упанишад:
      «Великая Чистота спросила Бесконечность: “Вы знаете Дао?”
      — Нет, не знаю, — ответила Бесконечность.
      Потом Великая Чистота задала тот же вопрос Недеянию, и Недеяние сказало: “Я знаю Дао”.
      — А есть ли у твоего знания число? — спросила Великая Чистота.
      — Да, есть.
      — Что же это за число?
      — Мое знание Дао может возвысить и может унизить, может связать и может разъединить. Вот как можно считать благодаря моему знанию.
      Великая Чистота спросила об этих словах у Безначального: “Кто же прав: Бесконечность, которая не знала, или Недеяние, которое знало?”
      — Незнание глубоко, знание поверхностно, — ответило Безначальное. — Не знать — это внутреннее, а знать — это внешнее.
      Тут Великая Чистота вздохнула и сказала: “Значит, мы знаем благодаря незнанию! А не знаем из-за знания! Кто же знает знание, которое не знает?”
      — Дао неслышимо, а если мы что-то слышим, значит, это не Дао, ответило Безначальное. — Дао незримо, а если мы что-то видим, значит, это не Дао. О Дао нельзя ничего сказать, а если о нем что-то говорят, значит, это не Дао. Кто постиг Бесформенное, которое дает формы формам, тот знает, что Дао нельзя дать имя».
      Обращаясь непосредственно к природе человеческого существа, рассматриваемого во всех его состояниях, следует отталкиваться от представления о нем как о композиции разнородных элементов, существующих как единое целое на протяжении всей жизни индивида. Необходимо при этом особо подчеркнуть тот факт, что состояния, принадлежащие индивиду как таковому, то есть не только телесные, но и тонкие, субтильные состояния, — это, в сущности, состояния прежде всего живого человека. Из этого утверждения тем не менее еще не следует вывод, что тонкие состояния исчезают именно в момент телесной смерти и исчезают в результате смерти тела; наоборот, мы уверены, что человек в этот момент проходит определенный отрезок своего существования, и проходит его именно в тонкой, субтильной модальности; но сам этот отрезок является только переходной фазой процесса погружения всех качеств индивида, которые были проявлены, в область непроявленных состояний, фазой, наличие которой можно легко объяснить, принимая во внимание то «среднее» или, иными словами, переходное положение, которое занимают сами тонкие состояния. Правда, иногда говорят о продолжении, и даже бесконечном продолжении, жизни человеческого индивида после смерти тела, и в таких случаях эту посмертную жизнь необходимо связывать с тонкими, или со сверхтелесными, модальностями существования этого индивида; однако в любом случае это продолжение нельзя ни в коем случае отождествлять с теми тонкими состояниями, которые были доступны индивиду на протяжении его земной жизни. Необходимо понять, что в содержание одного и того же понятия «тонких состояний» мы вынуждены включать самые разные и самые сложные модальности, и вынуждены делать так даже в том случае, если мы ограничиваемся только областью человеческого существования; по этой причине нам следует с самого начала подчеркнуть, что сам термин «тонкие состояния» следует всегда понимать в его отношении к телесному состоянию, которое является в этом случае чем-то вроде исходного пункта; потребность в более точном значении понятия «тонких состояний» возникает только в силу их противоположности состояниям телесным, которые, со своей стороны, всегда кажутся нам достаточно определенными по той простой причине, что они представляют собой именно то положение, в котором мы себя обнаруживаем в данный момент.
      Мы теперь должны обратиться к вопросу о так называемой «посмертной эволюции» человеческого существа, или, другими словами, к рассмотрению того, что следует для этого существа после его смерти, к рассмотрению, если говорить более точно, процесса диссолюции той композиции разнородных элементов, о которой мы только что упоминали и которая, собственно говоря, и составляет человеческую индивидуальность. Кроме того, следует заметить, что тогда, когда этот процесс диссолюции имеет место, никакого, строго говоря, человеческого существования уже нет, так как именно эта композиция элементов, их временное соединение, и есть индивид; единственный случай, когда еще можно называть существование после смерти человеческим существованием, связан с теми продолжениями индивидуальной жизни, о которых мы уже говорили; в этом случае хотя индивидуальность уже и не является законченной с точки зрения полноты манифестации (поскольку телесное состояние уже утрачено, то соответствующие ему возможности раскрыты полностью и окончательно), тем не менее некоторые ее тонкие, или психические, элементы остаются еще не растворенными в области непроявленного существования. Во всех других случаях существование уже не может быть названо человеческим, поскольку то состояние, к которому этот термин применяется, уже осталось позади и уже произошел переход в другое состояние, которое никак нельзя назвать индивидуальным; таким образом, существо, которое ранее было человеком, перестает быть таковым и становится чем-то иным, точно так же как в момент рождения это существо в свое время стало человеческим существом, перейдя из какого-то иного состояния в то, в котором мы сейчас находимся. Более того, если рождение и смерть понимать в самом широком значении, то станет очевидно, что они являются изменениями, которые аналогичны друг другу и представляют собой начало и конец цикла индивидуального существования; и действительно, если бы было возможно занять какую-то позицию за пределами данного состояния и наблюдать, каким образом различные состояния связаны друг с другом, то сразу стало бы ясно, что рождение и смерть представляют собой строго эквивалентные друг другу феномены и смерть в одном состоянии является в то же самое время рождением в другом. Иначе говоря, одно и то же изменение является и смертью, и рождением в соответствии с тем состоянием, или тем циклом существования, в рамках которого это изменение рассматривается, поскольку оно знаменует собой точку, общую для двух разных состояний, или процесс перехода из одного состояния в другое; и то, что справедливо здесь для различных состояний, на другом уровне остается справедливым и для различных модальностей одного и того же состояния, внутри которого эти модальности, раскрывая собственные возможности проявления, образуют множество вторичных циклов, а эти вторичные циклы, вместе взятые, объединяются уже в более обширный цикл существования. Эти касающиеся смерти и рождения рассуждения применимы как в отношении макрокосма, так и к микрокосму; хотя у нас здесь нет времени останавливаться на этом вопросе, но тем не менее читатели все же могут составить себе некоторое представление о том, как некоторые выводы этих рассуждений связаны с теорией космических циклов.
      Ко всему этому, наконец, следует добавить, что сама процедура определения признаков вида (то есть процедура выявления для какого-либо существа, например человеческого, определенных свойств, представляющих собой такие предпосылки, при наличии которых существование этого существа становится возможным) имеет значение только в пределах данного состояния и не может применяться за его границами. Это должно быть очевидно, так как эти признаки вида ни в коем случае не могут играть роль трансцендентного принципа по отношению к этому индивидуальному состоянию, поскольку сами они принадлежат той же самой области существования и, следовательно, сами ограничены теми же самыми условиями, что и эта область в целом. По этой причине существо, которое переходит в иное состояние, уже не является более человеком, поскольку ни в каком отношении не соответствует признакам человеческого рода; должно быть понятно, что мы пока везде употребляли слово «человеческий» только в его точном и совершенно буквальном значении, в каком оно и применяется исключительно к человеку-индивиду; здесь не может быть и речи о каких-либо аналогиях, которые возможны в рамках концепции «Универсального Человека».
      Выражение «посмертная эволюция» требует некоторых оговорок, так как легко может вызвать разного рода недоразумения. В первую очередь, поскольку смерть здесь рассматривается как разрушение человеческой композиции, очевидно, что слово «эволюция» не может быть понято в значении какого-либо индивидуального развития, так как мы, наоборот, имеем дело именно с процессом растворения индивидуальности в области непроявленных состояний; этот процесс может оцениваться даже в качестве «инволюции» с точки зрения самого индивида. Однако нельзя сказать, что этот процесс вызывает разрушение индивидуальности, поскольку внутри самой области непроявленного все возможности, образующие саму индивидуальность, остаются неизменными; тем не менее, поскольку индивидуальность как таковая существует только в проявлении, было бы правильно говорить, что только ее возвращение в область непроявленного означает ее исчезновение в качестве именно индивидуальности: она не уничтожается (потому что ничто не может перестать существовать), но «преобразуется» Этимологически слово «эволюция» не означает почти ничего другого, кроме «развития» и «раскрытия», и в этом значении его вполне можно применять по отношению к любому циклу проявления; но мы отдаем себе отчет, что в современном языке это слово употребляется совершенно иначе и почти всегда оказывается синонимом слову «прогресс». Мы уже имели возможность высказать свою точку зрения на эти чисто современные идеалы «эволюции» и «прогресса», которые, распространяясь с чрезмерной скоростью, привели к полному упадку и извращению ментальности европейца наших дней; было бы бесполезно все это еще раз повторять здесь. Мы просто напомним, что о прогрессе можно говорить только в относительном смысле, всегда обращая внимание на то, в каком отношении это понятие используется и в каких границах; при соблюдении этих условий не остается ничего общего с той идеей «абсолютного прогресса», о которой начали говорить с конца восемнадцатого столетия и которую нашим современникам нравится называть «эволюцией», поскольку в их ушах это слово звучит как более «научное». На Востоке, как и на Западе в древности, не могли принять эту идею «прогресса» как-то иначе, чем в том самом относительном смысле, о котором мы только что говорили, то есть до пускали ее только как идею второстепенной важности, совершенно ограниченную по своему содержанию и лишенную какого-либо метафизического значения, так как она принадлежит в действительности к той категории идей, которые применимы только в некоторых частных случаях. С точки зрения «эволюции» не существует ничего универсального, да и вообще невозможно представить, как может какое-либо существо «эволюционировать» в пределах двух определенных точек, или «прогрессировать» пусть даже и до бесконечности, в каком-либо заданном направлении; такого рода концепции лишены всякого значения и свидетельствуют о полном невежестве их авторов относительно самых элементарных принципов метафизики. Еще можно было бы говорить об «эволюции» человеческого существа, для того чтобы передать идею его перехода к более высокому состоянию; но и в этом случае совершенно необходимо сделать оговорку о строго относительном значении этого термина, который распространяется только на это существо, а во всех других случаях не может быть и речи ни о «эволюции», ни о «инволюции», в каком бы значении мы эти слова ни брали.
      Другая оговорка, которую требуется сделать, касается использования слова «посмертная»: только с особой точки зрения человеческого индивида, и только потому, что существование его обусловлено, помимо всего прочего, временем, можно говорить о том, что происходит «после смерти», а также о том, что случается «до рождения», поскольку во всех подобных выражениях сохраняется хронологическое значение слов «до» и «после». Сами же эти состояния, если они находятся за пределами области существования человеческой индивидуальности, ни в коем случае не являются состояниями во времени и, следовательно, не могут быть расположены ни в каком хронологическом порядке; это верно даже и для тех состояний, которые в качестве своих предпосылок предполагают некоторую длительность, или последовательность, но такую, которая уже не является последовательностью событий во времени. Что же касается непроявленных состояний, то и без всяких слов ясно, что они находятся вне всякой последовательности, так что понятия предыдущего и последующего, даже в их самом широком значении, неприменимы к этим состояниям ни при каких условиях. В этой связи можно заметить, что даже во время своей жизни человек утрачивает понятие времени, когда его сознание покидает царство индивидуального, как это происходит во время глубокого сна или в экстатическом трансе; в той мере, в какой оно пребывает в каком-либо из этих состояний, время для него больше не существует.
      Следует также упомянуть и о том случае, когда посмертное состояние принимает форму простого продолжения индивидуальной жизни человека: это продолжение может быть расположено в «вечности», то есть во временной неопределенности или, иначе говоря, в такой последовательности, которая все еще принадлежит времени; но в этом случае время уже не имеет ничего общего с тем временем, в котором проходит телесное существование. Кроме того, это состояние не является одним из тех, которые заслуживают особого интереса с метафизической точки зрения, поскольку с этой точки зрения более важна возможность выйти за пределы условий индивидуального существования, чем оставаться в этих пределах до бесконечности; если мы и чувствуем потребность обратиться к этому состоянию, то только для того, чтобы учитывать все возможные случаи, а так же потому, что это продолжение человеческого существования сохраняет возможность достичь «Освобождения», минуя другие индивидуальные состояния. Как бы то ни было, оставив в стороне этот последний случай, можно сказать следующее: если о нечеловеческих состояниях говорят как о происходящих «перед рождением» или «после смерти», то это делают прежде всего потому, что они кажутся связанными с человеческой индивидуальностью; но именно поэтому важно осознать, что вовсе не индивидуальность вступает в эти состояния и проходит их одно за другим, поскольку они находятся уже за пределами сферы ее существования и не соприкасаются с ней именно как с индивидуальностью. Более того, существует область значений, в границах которой понятия предыдущего и последующего могут применяться совершенно независимо от всякого представления о последовательности как хронологической, так и любой другой; в этой области мы имеем дело с таким порядком вещей, благодаря которому различные состояния взаимосвязаны и обусловливают друг друга не только логически, но и онтологически; таким образом, если в этой области одно явление оказывается следствием другого, то можно сказать, что оно идет после него. Эта область значений используется в символизме времени, который служит для выражения общей теории циклов, хотя с точки зрения метафизики следует всегда помнить, что здесь мы в действительности имеем дело с абсолютной одновременностью всех состояний и представление о последовательности событий применяется в этом случае чисто условно.
      Все вышеупомянутые замечания были сделаны ради того, чтобы опередить любое стремление приписывать выражению «посмертная эволюция» такую значимость и такой смысл, каким оно на самом деле не обладает, да и не может обладать. Мы продолжим исследовать те процессы, к которым это выражение относится и сущность которых должна стать уже понятной из предыдущих рассуждений. Последующее изложение будет построено на Брахма-сутре и на традиционном комментарии к ней (под которым мы подразумеваем в первую очередь комментарий Шанкарачарья); но мы должны подчеркнуть, что это не будет буквальный перевод; и тут и там мы обнаружим необходимость обобщить этот комментарий и прокомментировать его уже в свою очередь, поскольку без этого никакое обобщение нельзя будет завершить, как это, кстати, чаще всего и случается при попытках интерпретировать восточные тексты.
      «В той мере, в какой это касается условий индивидуального существования, дух того человека, который практикует медитацию (в течение своей жизни не достигая высших состояний бытия), остается привязанным к тонким формам (которые могут рассматриваться как прототипы индивидуальности, поскольку тонкая манифестация представляет собой среднюю ступень между областью непроявленного и областью телесной манифестации и играет роль принципа по отношению к последней); и в этой области тонких форм он соединяется с разного рода витальными факторами (растворяясь, или «сворачиваясь», в них)». Принято считать, что должна быть какая-то форма, в которой сущность могла бы быть выражена уже в силу того обстоятельства, что условия ее существования все еще принадлежат области индивидуального; и это может быть только тонкая форма, поскольку кроме нее остается лишь телесная форма и поскольку тонкая форма должна существовать и после смерти тела, предшествуя ему в общем порядке проявления, который воспроизводит в обратной последовательности порядок возвращения в непроявленное состояние; это тем не менее не означает, что в таком случае тонкая форма должна быть той же самой, что и во время телесной жизни, где она действует как двигатель человеческого существа, пребывающего как бы в состоянии сна. Существует определенная неразрывная связь между различными состояниями существования, и тем более между различными модальностями, образующими одно и то же состояние манифестации. Человеческий индивид даже на уровне сверхтелесных модальностей своего существования испытывает влияния со стороны уже исчезнувшей телесной модальности; кроме того, существуют психические, ментальные и иные элементы, которые не способны существовать разорвав всякую связь с телом. Поэтому процесс дезинтеграции тела предполагает наличие и этих элементов в той мере, в какой они продолжают быть связанными с телом и, следовательно, остаются вполне реальными для человека в момент его смерти, понятой здесь в самом обычном смысле слова. Мы уже говорили, что индивидуальное состояние как таковое, то есть рассматриваемое в самом общем смысле, а не только как человеческое состояние, можно определить на основании признака формы; но следует принять во внимание, что сама эта форма совсем не обязательно связана с пространством и временем, как это происходит в случае с телесными состояниями; эта форма не может оставаться той же самой в случае с нечеловеческими состояниями, которые зависят уже не от пространства и времени, а от совершенно иных условий. Что же касается тонкой формы, то если она и не освобождается от времени (хотя это время уже совсем не то, каким оно было в условиях телесного существования), то по меньшей мере освобождается от пространства, и поэтому можно не обращать внимания на попытки изобразить тонкую форму в виде «двойника» тела. Даже психологи признают, что «ментальная способность» — или индивидуальное мышление, единственное, что они способны понять, — существует за пределами пространства; это доказывает полное невежество «неоспиритуалистов», которые хотят «локализовать» сверхтелесные модальности индивида и полагают, что посмертные состояния располагаются где-то в пространстве. Нельзя также рассматривать тонкую форму как «матрицу» тела, нельзя именно потому, что, как уже было сказано, она является прототипом индивидуальности с самого начала ее манифестации; это именно тонкий прототип, а не телесный эмбрион, на санскрите обозначаемый словом пинда; этот прототип предшествует рождению индивида, так как содержится в Хираньягарбха с самого начала манифестации цикла, представляя собой одну из возможностей, раскрывающихся в проявлении; но это предсуществование является еще только виртуальным, в том смысле, что оно еще не является тем состоянием бытия, каким оно будет в области тонких форм, оно еще не пребывает в действительности в состоянии человеческой индивидуальности. Нам слишком хорошо известна склонность европейцев прибегать к самым грубым представлениям, что уже привело к огромному количеству самых серьезных ошибок, и поэтому мы здесь чувствуем себя обязанными сделать все возможные предостережения.
      «Человек может оставаться в этом состоянии (в том же самом индивидуальном состоянии, где он привязан к области тонких форм) до тех пор, пока внешняя сила (пралайя, возвращающая все в непроявленное состояние) не растворит все проявленные миры (актуального цикла, включающего в себя как телесные, так и тонкие состояния, — иначе говоря, область существования человеческой индивидуальности, взятую в целом), — погружая их (вместе со всеми существами этих миров) в лоно Брахмана; но и тогда человек соединяется с Брахманом как бы во сне (то есть так и не достигнув в полной мере «Высшего Отождествления»)». Используя язык западных эзотерических школ, можно сказать, что этот случай в точности соответствует «пассивной реинтеграции», тогда как подлинная метафизическая реализация является «активной реинтеграцией», предполагающей, что человек достигает своего абсолютного и окончательного состояния. То, что происходит в жизни обычного человека, как раз и имеется в виду в сравнении этой жизни с глубоким сном; подобно тому как из состояния сна человек возвращается обратно в индивидуальное состояние, так и для существа, только пассивным образом соединившегося с Брахманом, оказывается возможным вернуться в другой цикл манифестации; результат, достигнутый этим существом во время его пребывания в человеческом состоянии, еще не является «Освобождением», или истинным бессмертием, и этот случай можно сравнить с тем, что происходит с существом, которое, вместо того чтобы оставаться в человеческом состоянии до действия пралайи, переходит после смерти тела в иное индивидуальное состояние. Кроме этого есть еще один случай, когда реализация высших состояний, и даже «Высшего Отождествления», не достигнуто при жизни, достигается в посмертных состояниях индивидуальности; в таком случае виртуальное бессмертие становится актуальным, несмотря на то что произойти это может только в самом конце цикла; это состояние называют «отсроченным Освобождением». В обоих случая существо, которое называют дживатма и которое остается привязанным к тонким формам существования, на протяжении всего цикла обнаруживает себя «инкорпорированным» в Хираньягарбху, которая называется также джива-гхана; оно остается под воздействием тех особых условий существования, которые и есть жизнь (джива) и которыми ограничена Хираньягарбха в общей иерархии существования.
      «Эта тонкая форма (в которой человек, сохраняющий свое человеческое индивидуальное состояние, размещается после смерти) не может быть воспринята (в сравнении с телесными формами) чувствами как в том, что касается ее размеров (поскольку она находится за пределами пространственного существования), так и в том, из чего она состоит (то есть ее особой субстанции, которая не является комбинацией телесных частиц); следовательно, она вообще не воздействует на восприятие (или на внешние чувства) человека в тот момент, когда она («живая душа») отделяется от его тела. Не воздействует на нее также ни сожжение, ни какая-либо другая обработка, которой может быть подвергнуто тело после смерти (поскольку смерть и является результатом этого отделения, в силу которого никакое чувственно осязаемое действие уже не может отразиться ни на этой тонкой форме, ни на индивидуальном сознании, уже не связанном с телом). Она доступна чувствам только благодаря жизненному теплу (качеству, присущему ей постольку, поскольку сама эта тонкая форма связана с началом огня) и только в той степени, в какой она обитает в теле, которое становится холодным (в результате бездеятельности организма в целом) во время смерти тогда, когда она (тонкая форма) покинула его (хотя все другие качества телесной формы остаются без видимых изменений), и которое было теплым (и двигающимся) тогда, когда она жила в нем».
      «Но тот человек, который получил (еще до своей смерти, всегда понимаемой как отделение от тела) истинное знание о Брахмане (что предполагает действительное пребывание во всех состояниях бытия благодаря метафизической реализации, без которой возможно только несовершенное и чисто символическое знание), уже не проходит (последовательно) через те же самые стадии в обратном порядке (возвращаясь в индивидуальное состояние из области телесной манифестации в область манифестации тонкой со всеми его модальностями, а затем в область непроявленных состояний, где условия индивидуального существования в конце концов исчезают). Он переходит прямо (в это последнее состояние, и даже за его пределы, если оно рассматривается только как принцип проявления) в область Единого, где находится Брахман, с которым он себя теперь отождествляет, подобно тому как река (олицетворяющая здесь поток существования, проходящий через все состояния и все проявленные миры), приближаясь к своему устью (олицетворяющему конец, или последнюю ступень существования), сливается с волнами океана (самудра, соединяющая все потоки, символизирует собой полноту возможностей Высшего Принципа). Все его способности, а также элементы, из которых составлено его тело, шестнадцать составных частей (шодаша-колах) его человеческого существа (пять танматр, манас и десять чувственных деятельных способностей), полностью переходят в непроявленное состояние (авьякта, где они все постоянно пребывают в качестве неизменных возможностей существования), и этот переход не предполагает никаких изменений в природе самого существа (похожих на те разнообразные изменения, которые неизбежно предполагаются на промежуточных стадиях, так как эти стадии еще принадлежат области «становления»). Имя и Форма (намарупа, определяющая собой сущность и субстанцию индивидуального проявления) также исчезают (как условия, ограничивающие само существование); и, являясь теперь уже «неделимым» на какие-либо части, или элементы, из которых была составлена его земная форма (находившаяся в проявленном состоянии в зависимости от различных модусов количества), он освобождается от всех предпосылок индивидуального существования (так же, как и от всех других предпосылок каких-либо особых и определенных состояний бытия, даже от сверхчеловеческих состояний, поскольку теперь он пребывает в абсолютном и ничем вообще не обусловленном состоянии)».

Часть 3. ТРАДИЦИОННЫЕ НАУКИ

       В третью часть вошли работы, из которых при желании можно составить определенное представление не только об общих принципах традиционных наук, но и о символике, используемой в алхимии и Таро. Этот раздел нельзя не открыть главой из уже переведенной на русский язык книги «Кризис современного мира», поскольку эта глава лучше, чем какая-либо иная работа Генона, может послужить в качестве введения в область сакрального знания. В работе над данным разделом использовались следующие издания:
       Guenon R. La crise du monde moderne. Paris, Gallimard. 1946.
       Guenon R. Symboles de la science sacree. Paris, Gallimard. 1986.
       Guenon R. Formes traditionalles et cycles cosmique. Paris, Gallimard. 1970.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15