Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Очерки о традиции и метафизике

ModernLib.Net / Философия / Генон Рене / Очерки о традиции и метафизике - Чтение (стр. 15)
Автор: Генон Рене
Жанр: Философия

 

 


Здесь есть что-то вроде «некромантии», которая актуализирует совсем иные «останки», чем просто останки человеческих индивидуальностей, что, бесспорно, не менее опасно, так как благодаря этому открываются возможности, намного превосходящие то, что можно получить с помощью обыкновенного колдовства; однако наши современники даже и не подозревают об этом.
      Согласно замечанию Сент-Ива д’Альвейдра относительно символики Таро, «вся колода относится к двадцати двум старшим арканам» так же, как высший духовный центр относится к остальным центрам различных традиций. Напомним еще раз, что помимо главного центра и одновременно с ним могут существовать и многие другие центры, которые, являясь более внешними, и выглядят в силу этого более доступными, чем высший центр.
      Особое значение в связи с этим имеет символика Ноева ковчега; ковчег представляет собой образ высшего центра и обеспечивает сохранность традиции, находящейся как бы в «свернутом» состоянии в период между двумя циклами, в период космической катастрофы, разрушающей прежний миропорядок ради установления нового. Это «свернутое» состояние аналогично тому, в котором пребывает в начале цикла «Мировое Яйцо», содержащее в себе в виде зародышей все те возможности, которые будут реализованы в будущем; так же и ковчег содержит в себе все элементы, необходимые для восстановления мироздания. Добавим, что строительство ковчега имеет тот же смысл, что и сооружение символического моста, поскольку и тот и другой должны обеспечить «переход через воды». Роль Ноя в Библии похожа на ту роль, которую в традиции индуизма играет Вайвасвата Ману актуального цикла; однако следует обратить внимание, что если традиция индуизма соотносится с самим началом цикла, с началом актуальной Манвантары, то потоп Библии символизирует лишь начало нового циклического периода той же самой Манвантары; речь, стало быть, идет лишь о похожих, но не тождественных событиях.
      Интересно также и соответствие между символикой ковчега и радуги, которое особо подчеркнуто в тексте Библии: после потопа радуга появляется над ковчегом как знак завета между Богом и его земными созданиями. Во время катастрофы ковчег плавает по океану «нижних вод»; в момент восстановления мироздания и всеобщего обновления в облаке над ним появляется радуга, то есть появляется в «верхних водах». Здесь мы видим отношение аналогии в самом прямом смысле слова, когда две одинаковые фигуры изображаются зеркальным отражением и дополнением друг друга: выпуклость ковчега обращена вверх, выпуклость радуги — вниз, а вместе они образуют собой две половины фигуры круга или цилиндра. Эти две половины соответствуют двум половинам «Мирового Яйца» так же, как «верхние воды» соответствуют «нижним». В периоды хаоса «верхняя половина» становится невидимой, а в нижней в это же время происходит процесс, который Фабр д’Оливье назвал «скоплением тварей».
      22, число старших арканов Таро, имеет в традиционных учениях особую ценность. Это число связано с числом 7 через отношение, приблизительно выражающее отношение окружности к диаметру; таким образом, вместе эти два числа выражают собой крут, который для пифагорейцев был самой совершенной фигурой. Более того, число 22 связано с двумя «элементарными» формами движения в физике Аристотеля: локальным движением, представленным числом 2, и изменением, которому соответствует число 20; третье «элементарное» движение — это увеличение, представленное числом 1000; сумма же трех символических чисел, 1022, совпадает с количеством неподвижных звезд в древней астрологии.
      Есть одно обстоятельство, которое, с одной стороны, хотя и увеличивает сложность рассматриваемого нами вопроса, но на самом деле может предоставить нам ключ к некоторым важным соответствиям: такой значительный для западного эзотеризма символ, как Грааль, рассматривается не только как сосуд (grasale) но иногда и как книга (gradale или graduale); в некоторых вариантах легенды речь не идет о книге в буквальном смысле слова, но о надписях, оставленных на чаше либо ангелом, либо самим Христом. В любом случае эти надписи «сверхчеловеческого» происхождения и этот камень (как и камни других традиций) является «говорящим», то есть «чашей оракула», потому что если камень может «говорить», издавая звуки, то он может делать это и благодаря буквам или изображениям, появляющимся на его поверхности (как щит черепахи в дальне восточной традиции).
      Добавим, что «оракульная чаша» является прототипом «магических зеркал»; в связи с этим и следует сделать особо важное для нас примечание: чисто «магическая» интерпретация, при которой символы сводятся, в зависимости от случая, к их чисто «предсказательным», или «талисманным», аспектам, представляет собой определенный этап деградации самих этих символов или, точнее сказать, этап деградации их понимания. Впрочем, деградация не зашла здесь еще слишком далеко, чтобы потерять из виду всякую связь этих символов с традиционной наукой, как это происходит при их чисто «профанной» интерпретации, признающей за символами лишь их «эстетическую» ценность. Следует заметить, что иногда только под прикрытием этой «магической» интерпретации некоторые символы были сохранены и переданы вместе с другими элементами фольклора.
      Отметим также, что характерная для оракула способность видеть все вещи как присутствующие в настоящем, которая и гарантирует «безошибочность» предсказания, находится в определенной связи с символикой «третьего глаза». Именно это место и занимал камень, упавший со лба Люцифера; сам человек также утратил вследствие своего падения «третий глаз», то есть «чувство вечности», которое Грааль вернет тому, кто сумеет его завоевать.
      То обстоятельство, что в обыкновенных игральных картах чаша Таро была заменена сердцем, указывает на определенную равнозначность этих символов; в египетской идеографии именно чаша олицетворяет собой сердце. Впрочем, не только в Египте, а буквально повсюду мы можем увидеть устойчивое символическое уподобление сердца чаше или сосуду; везде сердце рассматривается как центр существа — как человеческого, так и божественного, — везде жертвенная чаша изображает центр или Сердце Мира. Несомненно, это же уподобление было знакомо и кельтам, так как именно от них идет то, что со ставило канву легенды о Святом Граале; к сожалению, невозможно точно установить, какой была форма этой легенды в дохристианские времена, но точно так же обстоит дело и со всеми легендами кельтов, которые передавались только устно.
      Добавим, что в легенде к Граалю относятся и некоторые иные предметы, и, в частности, копье Лонгина; но что особенно любопытно, так это существование копья или некоторых его заменителей в качестве дополнения к символу чаши во многих иных древних традициях. Так, например, у древних греков копье Ахилла считалось способным исцелять те раны, которые были им нанесены; когда Адониса, чье имя означает, между прочим, «Господь», насмерть поражают замещающие здесь колье клыки кабана, то его кровь, падая на землю, рождает цветок.
      Есть и еще несколько символов, которые в раз личных традициях иногда заменяют символ чаши и которые, в сущности, ему эквивалентны. Одним из таких символов является треугольник, вершина которого обращена вниз; это схематическое изображение жертвенной чаши встречается даже в некоторых герметических символах Индии. То же самое изображение является символом сердца, форму которого оно схематически воспроизводит; выражение «треугольник сердца» широко распространено в восточных странах. Другой символ, который часто бывает эквивалентен чаще, — это цветок, который самой своей формой напоминает идею «вместилища». На Востоке символическим цветком является лотос, на Западе ту же самую роль чаще всего играет роза.
      Добавим, что все эти символы или их эквиваленты соответствуют пассивному, или женскому, принципу универсального проявления или одному из его аспектов, тогда как треугольник, направленный вершиной вверх, соотносится с активным, или мужским, принципом. Если же поместить оба треугольника один под другим, мы увидим, что один из них может рассматриваться как отражение другого. Перевернутый треугольник обычно изображается меньшим по размеру, чем треугольник правильный, и такая диспропорция не является чем-то исключительным в традиционной символике; так в Каббале «Макропросоп», или «Большой лик», отражается в «Микропросопе», или «Малом лике». Есть и еще одна особая причина такой диспропорции: большой треугольник соотносится с абсолютной реальностью, тогда как меньший треугольник соответствует видимости проявления; первый символ выражает также идею изначальной традиции, а второй — идею последующего состояния «затемнения» и «сокрытия» традиционной доктрины. Иногда опрокинутый треугольник переносят внутрь правильного таким образом, чтобы их центры совпадали; в таком случае опрокинутый треугольник неизбежно должен быть меньше правильного, для того чтобы полностью поместиться в последнем. Эта фигура в целом тождественна «Печати Соломона», где два равных и противоположных друг другу треугольника также символизируют собой два взаимодополнительных принципа проявления.
      Четвертый аркан Таро объединяет в себе символику Юпитера с символикой квартернера, хотя мы, вопреки мнению некоторых, думаем, что эта ассоциация является вторичной и астрологический символ, каким бы правомерным здесь он ни был сам по себе, всего лишь добавляется позднее к первичному и главному значению. Что же касается значения цифры «четыре», то не следует упускать из виду, что один и тот же символ вполне поддается нескольким различным интерпретациям, которые нисколько не исключают друг друга. Само по себе это обстоятельство не должно вызывать удивления, поскольку, чтобы об этом ни думали профаны, множество значений вообще является свойством любого символа, если даже не говорить о том, что в некоторых случаях может иметь место наложение символов друг на друга и даже их соединение в одно целое. Действительно, в этом случае речь может идти и об астрологическом знаке Юпитера, поскольку символ, обозначающий эту планету, имеет большое сходство с цифрой «четыре».
      В шестом аркане Таро сохранилось отражение символики мифа о Геракле, выбирающем между Добродетелью и Пороком; сам этот миф является экзотерической формой пифагорейского учения о правом и левом пути. С этим учением был связан символ буквы «Y» а также учение о «двух вратах неба»; здесь сразу же следует добавить, что существовал и третий, «срединный путь», который прямо вел к «Освобождению» и которому соответствовало верхнее, невидимое продолжение вертикальной линии буквы «Y».
      Двум вратам неба соответствовали зодиакальные знаки Рака и Козерога, и спуск души для рождения или ее восхождение к Богу должны были проходить через одно из этих врат. Врата неба находились, согласно учению пифагорейцев, в двух точках солнцестояния, причем южные врата, Рак, были «вратами людей», а северные, то есть Козерог, — «вратами богов». Через северные врата осуществляется «спуск», то есть вход в «космическую пещеру», или в мир рождения и индивидуального существования. Южные врата представляют собой «выход из Космоса», и через них происходит «восхождение» душ. Добавим, что независимо от того, рассматривается ли положение двух врат по ходу солнца, как в традиции древних греков, или по отношению к положению года в общем движении цикла, как в традиции индуизма, Рак всегда является «вратами людей», а Козерог — «вратами богов».
      Восьмая карта Таро имеет определенную связь не только с цифрой «восемь», но и с христианской символикой Солнца Правды (Sol Justitiae). Очень часто, причем в разное время и в разных местах, солнце изображалось с двумя видами лучей, попеременно волнистыми и прямыми. В Британском музее находится ассирийская табличка первого века до нашей эры, где солнце изображается звездой с восьмью лучами: вертикальные и горизонтальные лучи образуются прямыми линиями, между которыми расположены лучи, образованные волнистыми линиями. Солнечный бог, перед которым это изображение находятся, в одной руке держит диск, а в другой небольшой жезл; эти предметы являются символами справедливости и правосудия. В других эквивалентных изображениях волнистые лучи образуются двумя линиями, соединяющимися на своих окончаниях, что в целом дает хорошо известный образ «пылающего меча»; между прочим, эта волнистая форма иногда олицетворяет молнию. В любом случае основными элементами всех этих изображений являются прямая и волнистая линии и поэтому вполне обоснованным оказывается вопрос об их точном значении.
      На первый взгляд, поскольку речь идет об изображениях солнца, самым естественным значением прямой линии является свет, а волнистой линии — тепло; кстати, это вполне соответствует значению еврейских букв реш и шин, выражающих символически именно эти две модальности огня. Однако дело усложняется тем, что волнистая линия везде имеет значение воды; на той же самой вышеупомянутой ассирийской табличке вода изображается рядом волнистых линий, совершенно одинаковых с теми, которые изображают и лучи солнца. Но на самом деле здесь нет никакого противоречия, поскольку дождь, которому естественным образом может соответствовать символ воды, на самом деле является результатом солнечного тепла и его изображение вполне правомерно может смешиваться с символическим изображением самого этого тепла. Согласно дальневосточной традиции свет есть Ян, тепло же рассматривается как темное начало и, следовательно, так же как к вода, есть Инь по отношению к свету; прямая линия в таком случае будет соответствовать Ян, а волнистая — Инь. Огонь и вода являются противоположными стихиями, однако их оппозиция есть видимая форма их взаимной дополнительности; выше того уровня существования, на котором противоположности еще имеют значение, они должны, как и любые иные противоположности, каким-то образом соединяться друг с другом. В самом Первоначале, которое в чувственном мире лучше всего может олицетворять именно солнце, все противоположности отождествляются друг с другом, и это обстоятельство позволяет лучше понять рассматриваемое нами изображение.
      «Колесо Фортуны» десятая карта Таро в античной символике тесно связана с «колесом Закона», а также с колесом Зодиака, хотя эта связь и не совсем понятна с первого взгляда. Зодиак также изображается в форме колеса, разумеется с двенадцатью лучами, и слово, обозначающее его на санскрите, буквально можно перевести как «колесо знаков»; оно же переводится и как «колесо чисел», поскольку слово раши, обозначающее знаки Зодиака, имеет и такой смысл.
      Колесо вообще не является просто «солярным» символом, как это чаще всего утверждают в наше время, но представляет собой символ всего мироздания в целом. В этом значения этот символ используется в традиции индуизма, где постоянно идет речь о «колесе становления» или «колесе жизни». Речь идет также и о «колесе Закона»; это выражение буддизм, вместе со многими другими, позаимствовал из более ранних учений, и в первую очередь из учений о циклах. Простейшее изображение колеса имеет всего четыре луча, которые разделяют окружность на равные части; иными словами, это два прямоугольных диаметра, образующие внутри этой окружности крест. Окружность, если видеть в ней образ движения в некотором направлении, олицетворяет собой цикл проявления; в этом случае части окружности соответствуют различным периодам или фазам, на которые делится сам цикл. Например, мы имеем четыре главных времени суток, четыре лунных фазы, четыре времени года, а также, в соответствии как с традициями Азии и Центральной Америки, так и с традициями греко-римской античности, четыре «века» (золотой, серебряный, бронзовый, железный) истории человечества.
      Двадцать первая карта Таро показывает нам «безумца», который обычно толкуется как символическое изображение профана, не знающего ни откуда он пришел, ни куда он идет и движущегося вслепую к пропасти, в которую он вот-вот сорвется. Его с раскрытой пастью подстерегает крокодил, которого египтяне называли Аммитом и который, согласно их представлениям, ожидает результатов психостазиса, то есть «взвешивания душ», чтобы сожрать тех, кто не выдержит данного испытания. Этот же крокодил, Макара индуистской традиции, лежит с раскрытой пастью против течения, олицетворяющего единый путь, которым неизбежно должно пройти всякое человеческое существо. Таким образом, он является «хранителем врат», которые следует пройти человеку, чтобы освободиться от всего, что удерживает его в области случайного и ограниченного существования. Тот же самый Макара в индуистском Зодиаке соответствует знаку Козерога, то есть «вратам богов»; следовательно, он имеет два противоположных аспекта и в зависимости от состояния приближающегося к нему человека становится для последнего либо «вратами Освобождения», либо «челюстями Смерти».

Рецензия на книгу Ж. ван Рийнберка «Таро. История, иконография, эзотеризм»

      Этот большой том является результатом долгих и терпеливых поисков всего того, что хоть в какой-то степени относится к Таро; следует прежде всего похвалить автора за проявленные им добросовестность и беспристрастность, которые не так уж часто и встречаются, а также за ту осторожность, с которой он взбегает влияния разного рода оккультистов, их безосновательных утверждений и самых разных небылиц, распространяемых ими по данному по воду, В первой части он собрал все, что можно было найти в разного рода книгах и архивных документах о происхождении Таро и игральных карт, а также о времени их появления в различных областях Европы; необходимо сразу же сказать, что в этом вопросе он не смог прийти к какому-нибудь определенному выводу и лишь избавился от некоторых фантазий, но в целом загадка так и осталась неразгаданной, и поскольку вряд ли какие-то важные документы остались ему недоступными, то можно сказать, что она едва ли будет разгадана в ближайшее время, по крайней мере в рамках чисто исторического исследования. Все, что можно с уверенностью утверждать, так это то, что игральные карты были широко известны уже к концу ХIII века, особенно в странах Центральной Европы, а также что слово «Таро», этимологию которого, между прочим, невозможно установить с точностью, не использовалось до ХV века, хотя обозначаемый им предмет, несомненно, более древнего происхождения. Гипотеза восточного происхождения Таро, на которой некоторые очень настаивают, ничем не подтверждается; и мы можем добавить, что если даже арабы и сыграли здесь роль «посредников» и карты Таро пришли в Европу из исламских стран, то и в этом случае вопрос не становится более ясным хотя бы по той причине, что все трудности только отодвигаются еще дальше. Кстати, нам непонятно, почему все странным образом обращаются за объяснениями к арабскому слову наби, в отношении которого совершенно ясно, что оно не означает ничего, кроме «заменителя», «заместителя» или «представителя»; непонятно, какие аргументы выдвигаются в пользу того, что оно может служить для обозначения карт Таро, поскольку это слово, бесспорно, не имеет ничего общего со словом наби и не происходит от корня, обозначающего какое-либо магическое или теургическое действие. Заметим также, что арабским наименованием азартных игр будет не гамар, «луна», а гимар, и что нет такого арабского слова пагад, а есть еврейское слово багод, «обманщик», которое также может иметь значение «фокусник». С другой стороны, версия знакомства европейцев с картами Таро через цыган является не более правдоподобной, поскольку, вопреки некоторым утверждениям, Таро становится известным европейцам еще до того, как цыгане появляются на континенте; этот факт не оставляет и следа от большинства «легенд» о Таро, распространяемых оккультистами.
      Во второй части автор исследует все, что в разного рода источниках, а также в произведениях искусства античности и средневековья имеет некоторую связь с идеями, выраженными через символику арканов Таро; некоторые обнаруженные им соответствия достаточно отчетливы, однако есть и такие, что остаются весьма смутными и неясными. Разумеется, все эти соответствия остаются лишь фрагментарными и не поднимаются над уровнем обычных наблюдений; более того, не следует забывать, что использование одинаковых символов еще не доказывает их исторического родства. Мы, признаться, не вполне понимаем, почему эти соответствия г-н Ван Рийнберк называет «экзотеризмом Таро» и как он отличает этот «экзотеризм» от противоположного ему «эзотеризма». Преподносимая им как «результат личных размышлений и озарений» третья и последняя часть, где он обращается к той стороне Таро, которую он считает «эзотерической», на самом деле не содержит в себе ничего более глубокого, чем две предыдущие, и, откровенно говоря, эта часть книги не является самой лучшей. В начале рассуждений, относящихся к каждому из больших арканов Таро, он размещает что-то вроде девиза, образованного сочетанием двух латинских букв, пытаясь таким образом резюмировать значение каждой карты; достаточно забавно наблюдать, как он стремятся во что бы то ни стало найти для каждой карты два слова, начальными буквами которых были бы «S» и «I». Но не будем больше задерживаться на этих беспочвенных фантазиях; обратим лучше внимание на внушительные размеры библиография, а также на интересные репродукции, размещенные на вкладышах в конце книги, и добавим, что чтение книги этого автора, не смотря на всю его эрудицию, не вызвало у нас скуки, а иногда даже доставило удовольствие.

Рецензия на книгу Ж. Шабосо «Таро. Очерк принципов герметизма»

      Эта другая книга о Таро является свидетельством совершенно иной точки зрения, и хотя она не столь велика по объему, как предыдущая, но гораздо более претенциозна по своему содержанию, несмотря на скромный подзаголовок — «очерк»; мы, между прочим, не оспариваем, что автор имеет полное право искать для карт Таро астрологическую или какую-либо иную интерпретацию при условии, что ни одну из них он не будет преподносить как абсолютную истину; но может ли он выполнить это условие, рассматривая герметизм в качестве основы символики Таро? На самом деле ему следовало бы с самого начала объяснить, какой смысл он вкладывает в то или иное слово; нам кажется, что автор чрезмерно расширяет значение термина «герметизм», который у него вообще включает в себя все, что только можно себе представить, и даже Каббалу; и хотя он достаточно ясно обозначает то, что связывает герметизм и алхимию, и то, что их разделяет, все же его определение герметизма в качестве «тотального Космического Сознания» является сильным преувеличением и к тому же очень далеко от истины. Между прочим, его собственные комментарии к пластинам Таро не ограничиваются только герметизмом, так как с самого начала в своей книге он отталкивается от анализа большого количества информации, принадлежащей различным традиционным формам; конечно же, за это автора нельзя упрекать, и даже наоборот, но он, возможно, не всегда проверяет достоверность этой информации, да и используемый им метод ее анализа слишком напоминает тот, что можно встретить у «оккультистов»; например, было бы совсем неплохо, если бы он полностью отказался от обращения к фигуре Адда-Нари (то есть Ардха-Нари, андрогин, соединяющий качества Шивы и Парвати), значение которой было полностью искажено Элифасом Леви и которая на самом деле ничего общего с Таро не имеет.
      Господни Шабосо, как и многие другие, попытался «реконструировать» первоначальные фигуры Таро; как и другие, он привнес в интерпретацию их значений много собственных идей, и нет никакого основания считать его «реконструкцию» более правомерной, чем все остальные; мы думаем, что гораздо лучше было бы обратиться к обыкновенным изображениям этих фигур, которые если и были искажены с течением времени, но все же вряд ли настолько сильно, чтобы полностью утратить изначальную символику. Передачу изображений Таро, в сущности, можно сравнить с передачей «фольклора» от поколения к поколению, и если случай с Таро не является каким-то особенным, то мы можем быть уверены, что изначальная символика в некоторой степени сохранилась; в данной области всякое новшество, вводимое по индивидуальной инициативе, всегда опасно, и, как и литературная обработка так называемых «народных» сказаний, любая об работка символов Таро не может хоть немного не затемнять и не искажать их первоначальный смысл, смешивая его с разного рода «украшениями», в той или иной степени фантастическими, но всегда совершенно излишними. Эти рассуждения касаются не только г-на Шабосо, но и всех его предшественников, и мы готовы даже признать, что средневековый стиль, который он избрал для своих изображений Таро, не менее правдоподобен, чем так называемое «египетское» или «индуистское» Таро, однако в любом случае это всего лишь степень правдоподобия. Добавим, что здесь мы ограничиваемся той точкой зрения, с которой Таро имеет лишь символическую ценность; с иной точки зрения (которую можно было бы назвать «практической») следует прежде всего задуматься, могут ли эти произвольно измененные изображения служить эффективной «опорой» для тех тонких психических влияний, которые были, бесспорно, свойственный изначальным пластинам Таро.
 
      Часть 1:Часть 2:
      В эту часть вошли работы, в наибольшей степени подходящие для того, чтобы стать своеобразным введением в метафизику. Именно с такой целью переводчик включил сюда несколько глав из книги Генона «Великая Триада», надеясь, что они расскажут читателю не только о дальневосточной традиции, которой посвящена вся книга в целом, но прежде всего о самых важных исходных понятиях и категориях метафизической доктрины как таковой. В работе использовались следующие издания:
      Guenon R. La Grande Triade. Paris, Gallimard. 1957.
      Guenon R. Introduction generale a l’etude des doctrines hindoues. Paris. 1921.
      Guenon R. Etudes sur l’Hindouisme. Paris, Villain Belhomme. 1968.
      Часть 3:
      В третью часть вошли работы, из которых при желании можно составить определенное представление не только об общих принципах традиционных наук, но и о символике, используемой в алхимии и Таро. Этот раздел нельзя не открыть главой из уже переведенной на русский язык книги «Кризис современного мира», поскольку эта глава лучше, чем какая-либо иная работа Генона, может послужить в качестве введения в область сакрального знания. В работе над данным разделом использовались следующие издания:
      Guenon R. La crise du monde moderne. Paris, Gallimard. 1946.
      Guenon R. Symboles de la science sacree. Paris, Gallimard. 1986.
      Guenon R. Formes traditionalles et cycles cosmique. Paris, Gallimard. 1970.
      Guenon R. Comtes rendus. Paris, 1973.
      Guenon R. Melanges. Paris, 1976.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15