Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сунгирская лошадка

ModernLib.Net / История / Фоминцева Любовь / Сунгирская лошадка - Чтение (стр. 1)
Автор: Фоминцева Любовь
Жанр: История

 

 


Фоминцева Любовь
Сунгирская лошадка

      Любовь Фоминцева
      Сунгирская лошадка
      Приключенческая повесть
      ОГЛАВЛЕНИЕ
      От автора
      КАМЕННОЕ ПИСЬМО
      СТРАНИЦЫ, КОТОРЫЕ ЛИСТАЮТ ЛОПАТОЙ
      НАЧАРОВ
      "ДАЙ МНЕ СИЛУ, МАТЬ СУНГИРЕЙ!"
      МУДРЫЙ АРЧ
      НЕВИДИМЫЕ ЧАСОВЫЕ
      ПРАЗДНИК СУНГИРЕЙ
      ТХО И ЛУМА
      ДЖОН БЕЛАД: "ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!"
      ____________________________________________________________________________
      От автора
      Много прекрасных памятников древней русской культуры на владимирской земле. Это - всемирно известные Успенский и Дмитриевский соборы, храм Покрова на Нерли, фрески гениального русского художника Андрея Рублева.
      2 августа 1956 года к ним присоединился еще один - палеолитическая (древнего каменного века) стоянка Сунгирь.
      Сунгирь - местное название ручья и оврага, по которому этот ручей протекает. Пожалуй, это имя и осталось бы известным лишь жителям близлежащей деревни, если бы не события, которые там развернулись. Ученые определили возраст стоянки в 25 тысяч 500 лет. После многолетних раскопок на Сунгире были обнаружены следы людей высокой культуры. Открытие и исследование стоянки были совершены доктором исторических наук, профессором О.Н.Бадером.
      Экспедиция на Сунгире стала своеобразной школой гражданственности, школой воспитания патриотов своей земли. Здесь через тяжелый труд, требующий терпения, настойчивости, физической выносливости, студенты, школьники из разных городов страны приобщались к настоящей науке. В беседах с известными учеными ребята учились серьезному отношению к делу. Здесь, на Сунгире, в обстановке доброжелательности каждый мог проявить себя. Одного, особо отличившегося, Бадер никогда не забывал поблагодарить, другого вовремя поправить, третьему - помочь принять правильное решение.
      Недаром за время раскопок на Сунгире больше десяти человек стали кандидатами наук, многие закончили университеты, опубликовали статьи в научных журналах, книги. Но и те, кто не стал археологом, унесли с собой в жизнь песни у сунгирских костров, задушевные разговоры о смысле человеческой жизни, любовь к родной земле.
      Рассказ о событиях на Сунгире, свидетелем которых мне довелось быть, не надо воспринимать сугубо документально. Мне хотелось, призвав на помощь художественный вымысел, передать ребятам ту атмосферу творческого поиска, теплоты и дружбы, которая царила на стоянке. Хотелось мальчишкам и девчонкам, вступающим в жизнь, дать, может быть иным впервые, понятие ценностной культуры своего народа, которые надо беречь, как зеницу ока.
      КАМЕННОЕ ПИСЬМО
      Неожиданное предложение профессора.
      Личное знакомство с... культурным слоем.
      Немножко большой и немножко маленький
      Дома Алеша радостно крикнул прямо с порога, что у него начались каникулы, которые - это он сам высчитал! - продлятся девяносто шесть дней!
      - И столько дней ты будешь играть в футбол? - лукаво спросила сестра Маша, раскрывая замыслы брата, и с важным видом откинула на спину две короткие косички с красными бантами. Карие глаза ее блеснули
      - Молчи, вакса, - шикнул брат, зная, что сестренка не любит, когда над ней подшучивают, мол, не умылась утром, вот глазки и остались черными.
      - Мам, что он? - побежала Маша в кухню.
      - Слышу, слышу. Не ссорьтесь. Поздравляю тебя, сынок, с переходом в следующий класс. А как провести лето - решим, вернее, я уже решила: нам выделили семейную путевку в дом отдыха, на Азовском море. Кто "за"?
      Мама весело обвела всех взглядом. Отец поднял обе руки.
      - А вторую зачем поднимаешь? - подлетела дочка. - Одной хватит! - И стала клонить руку вниз.
      - Я, конечно, "за", - шутливо сопротивлялся отец, - но вторая рука это еще одно предложение.
      - Какое?
      - Сейчас все объясню. Тебе письмо, Алеша, там, на столе.
      - Мне? Откуда?
      Сын по-быстрому снял школьную форму, переоделся в тренировочные брюки и привычно отмахнул ладонью светлый чуб. Когда сестренка видела этот жест, то смеялась: "Кто кого так научил прилизываться - Пушок тебя или ты кота?" Анатолий Васильевич смотрел на оживленное лицо сына и радовался: как-то незаметно у них вырос сероглазый лобастый парнишка, как говорила мама, "вылитый отец". В табеле успеваемости у сына четверки, как солдатики с ружьями стоят, и по русскому вытянул.
      На столе, за которым Алеша учил уроки (и где вчера на скатерти, конечно нечаянно, поставил бурое пятно акварельными красками), конверта не было. Эх, папа! Любит пошутить: тут только камешек. Но отец подтвердил, что это и есть весточка, только не от современного, а от древнего человека. Сын повертел странный предмет, недоумевая, как же можно такое письмо читать. Отец, усевшись поудобнее на диван, что означало - будет разговор важный, пояснил, что, разумеется, древний человек не опустил камешек в почтовый ящик, а, скорее всего, оставил его где-нибудь у костра. Не одна тысяча лет прошла, пока нашел его один знакомый археолог и прислал для школьного музея. К тому же зовет в экспедицию. Анатолий Васильевич протянул конверт, на котором в самом деле стояло: "Краеву А.". Попробуй разберись, где Анатолий Васильевич, а где Алексей Анатольевич.
      С папой в экспедицию - ура!
      Алеша заговорил о камне-письме, но мать, едва взглянув на камешек, сказала, что это просто-напросто обыкновенный обломок. Отец через увеличительное стекло показал мелкие и ровные зазубрины, которые шли по краям. Конец узкого треугольника кто-то старательно заострил. Нет, это не был обычный обломок. Его явно касалась рука человека. Это был скребок. Мать углубилась в телепрограмму, давая понять, что разговор ей неинтересен. Отец взглядом показал сыну, что ему предстоит уговорить маму. Но как это сделать, если только сейчас они все вместе решили ехать к морю, отдыхать, по словам мамы, "как все люди"?
      В комнате нависла тишина. Отец подошел к маме, сел рядом, взял за руку и заговорил тихо, словно извиняясь, что не в силах загорать у моря, когда такое интересное дело намечается, он просто позеленеет от тоски.
      Маша вдруг представила себе, как папа вместо коричневого от загара становится зеленым, и быстро нарисовала на листке бумаги фломастером зеленого человечка, а над ним зубастую, как акула, тоску с круглыми красными глазами. Взглянув на рисунок, мать даже не улыбнулась, думая о своем.
      - Нашли чем заняться, - произнесла она наконец, - сиди на одном месте и копай лопатой. Скучно и никакой пользы для здоровья.
      Вот ведь у мамы как получается: такие слова подберет, что Алеше чуть было и вправду не расхотелось ехать в экспедицию.
      Отец оценил красноглазую тоску, подмигнул дочери, а сам, по-чемпионски расправив плечи, сказал маме, что он здоров, как мамонт, и в отдыхе не нуждается. Спор кончился тем, что мама с Машей поедут к морю, а отец с Алешей в экспедицию.
      Когда настал час отъезда и отец стал укладывать рюкзак, мама, пришивая вечно недостающую пуговицу к Алешиной рубашке, давала советы, чтобы не забыли зубные щетки, полотенца, носки и другие мелочи, без которых, по ее мнению, жить в экспедиции будет просто невозможно.
      Особенно ее беспокоило, чтобы Алеша не ходил босиком по траве: так и на змею наступить можно. Ох, уж эти мамы! Им всюду мерещатся опасности. Сын хотел было возразить, мол, там, куда они едут, и змеи-то не водятся, но отец опередил его, сказав, что они наденут кеды не только на ноги, но и на руки, лишь бы их дорогая мамочка не волновалась...
      - Ну что ж. Наше путешествие началось, - сказал отец в вагоне, впереди много интересных встреч, событий, приключений. Как ты потом расскажешь обо всем маме, сестренке, товарищам? Ничего важного мы не имеем права пропустить. Поэтому я прошу тебя каждый день записывать самое главное, то, что тебе особенно понравилось. Держи блокнот и ручку. Давай только договоримся: обо всем неясном спрашивай у меня, у членов экспедиции, у знакомых, попутчиков, всех. Путешественники - народ любопытный.
      - Ух ты, пяти цветов стержни, - обрадовался Алеша. - А с чего же начать?
      - Начни, как начал бы любой знаменитый путешественник. - И отец посмотрел на циферблат. - "В двенадцать часов пополудни..."
      Эти слова мальчик вывел старательно красным стерженьком и задумался. О чем же писать дальше? О старушке с румяным круглым лицом, которая сидела напротив, разложив на столике ватрушки, вареные яйца и свежие огурцы, он решил не писать. Сосед - молодой человек, с пышными черными волосами, в очках с толстыми стеклами - вначале тоже показался не подходящим для дневника. Но когда он достал чемодан и открыл его, то Алеша понял, что настала пора спрашивать: в чемодане лежала большая желтая кость.
      - Это кость мамонта?
      - Да, а что тебе о них известно?
      Алеша ответил, что мамонты были большие, просто огромные, с густой грязно-коричневой шерстью и сильными загнутыми бивнями.
      Анатолий Васильевич заинтересовался, откуда находка и куда молодой человек везет ее. Выяснилось, что студент Игорь Петрович, так назвал себя сосед, хочет показать свою находку какому-нибудь археологу.
      Тогда отец заметил, что летом все крупные ученые-археологи находятся в экспедициях, например Олег Николаевич ведет раскопки под Владимиром.
      Алеше между тем не терпелось узнать, водились ли мамонты в этих местах. Студент охотно рассказал, что мамонты, разумеется, водились, но было это несколько десятков тысяч лет тому назад. Тогда здесь росли корявые низкие березки, которые от холода и ветров жались к земле, как сейчас в тундре. Речка, которую только что проехали, была раз в десять шире, кругом разливались озера, болотца.
      Глянув на хоровод белоствольных березок за окном, Алеша пытался представить себе незнакомую тундру, огромных мамонтов, они трубили, подняв хоботы...
      Оказалось, это просто сигналит электровоз, приближаясь к Москве, а на столике купе лежал Алешин открытый блокнот всего с несколькими словами: "В двенадцать часов пополудни", "Кость мамонта", "Игорь Петрович".
      А за окном вагона - Москва! Проплывали ярко освещенные здания. На одном из них быстро менялись большие цифры, как пояснил Игорь Петрович, электронных часов. Отец тоже поглядывал на свои часы: до отхода электрички оставалось пятнадцать минут. Надо было торопиться. А куда же спешат другие? Как будто договорились Москву обежать, так вон ведь она какая!
      Чем дальше от Москвы уносила их электричка, тем плотнее обступали дорогу сосны, ели. Старик попутчик в выцветшей куртке и помятой шляпе скрипучим голосом рассказывал, как в старину русичи в лесах от неприятеля прятались, потому и город Залесским прозвали.
      ...Извилистая деревянная лестница вела в старую часть города. В просветах ступенек зеленела сочная крапива, топорщился острый, как бритва, пырей. Гулкие ступеньки кончались у собора, на серовато-белых стенах которого были вырезаны фигурки загадочных птиц, растений, улыбчивых львов. Глаза у мальчика загорелись, а отец упомянул еще про герб города, где лев изображался в короне. Алеше не терпелось узнать как можно больше про каменного льва, необычную птицу, про мастеров-камнесечцев.
      Откуда отцу все известно? Анатолий Васильевич ответил, что человек видит умом, знаниями, а, вообще-то, древность умеет хранить свои тайны. Не один год пройдет, пока загадку разгадаешь, не каждому это по силам.
      За последней остановкой четвертого троллейбуса начиналась аллея лип и акаций, которая тянулась почти до самого карьера.
      Оставив за спиной город, отец, сын и Игорь Петрович шагали по аллее вдоль дороги, словно по сплошному зеленому коридору. Ветви акаций образовали прохладный шатер. Алешка перепрыгивал через солнечные пятна, наступая на тени, оставленные ветвями на утоптанной дорожке.
      Отец был доволен, что удачно доехали. Игорь Петрович молча нес чемодан.
      Слева на холмах виднелась деревушка с избами под голубыми, красными, коричневыми крышами. К горизонту уходило поле, словно выкрашенное светло-зеленой краской. По дальним лугам петляла чернильно-фиолетовая река, прячась в еле видном у горизонта лесу. И таким русским раздольем потянуло от всей этой картины, что Игорь Петрович не выдержал и, набрав воздуха, крикнул:
      - При-ве-ет, леса!
      "А-а-а?" - как будто недослышав, отозвалось эхо.
      Они постояли, любуясь видом, освещенным солнцем, готовым скрыться за дымчатым облаком.
      Пыльная дорога повела мимо поля ржи. Анатолий Васильевич потрогал зеленоватые колоски. Сын сорвал на краю василек - любимый цветок матери. Преподнести бы ей сейчас целый букет! Хотел отдать цветок отцу, но его и след простыл.
      - Ку-ку! - послышалось из-под земли.
      Мальчик сделал несколько шагов на звук к пышно разросшейся полыни и репейнику.
      - Поосторожней, - донесся голос снизу.
      Алеша замер на краю ямы, на самом дне которой пестрела клетчатая рубашка отца.
      - Ступеньки слева! - подсказал Игорь Петрович.
      По обвалившимся выступам мальчик пропрыгал вниз.
      - Смотри, что нашел! - Анатолий Васильевич тронул рукой слой глины, размытой весенним ручьем, и он тут же осыпался. На свежем отломе отчетливо виднелась темная полоска - слой, что находился на поверхности земли тысячелетия назад.
      - Это и есть культурный слой, папа?
      Мальчик с волнением приложил ладонь к темной полоске. Тысячи лет назад на нем печатали свои глубокие круглые следы мамонты, а сейчас рука Алеши прикоснулась к той древней земле. Теперь, можно сказать, они лично знакомы! Поезд, электричка, разговоры - все отступало на задний план перед этой встречей с тысячелетиями.
      - Олег Николаевич обнаружил этот слой, - пояснил отец. - С этого момента и начались работы на Сунгире.
      - А он как узнал?
      - История длинная, не время рассказывать; погляди на солнце, надумало закатиться, а наш ночлег еще под вопросом.
      - Папа, а профессора очень строгие? - любопытствовал Алеша, приспосабливаясь к шагам отца.
      - Не знаю, скоро сам увидишь.
      Они вышли на тропку, идущую рядом с пыльной дорогой, которая быстро привела их к зеленым, желтым, синим палаткам лагеря экспедиции. Приятно запахло дымком костра. На длинном, грубо сколоченном столе резала хлеб стройная девушка, ее вьющиеся каштановые волосы были подвязаны белой косынкой.
      - Вот и еще трое едоков, - как-то особо приветливо улыбнулась она. Анатолий Васильевич Краев? Заместитель начальника экспедиции?
      - Он самый. А это - моя кровинка, мое продолжение, проще - Алеша. Игорь Петрович тоже с нами, по личному делу к профессору.
      - Оля, лаборантка, дежурная по лагерю, - представилась девушка. Олегу Николаевичу пришлось срочно выехать в город. Да вы располагайтесь за столом. Палатка есть?
      - Спасибо, у нас своя, а ужин кстати: проголодались.
      Отец натесал колышков. Втроем они быстро растянули старенькую серебрянку, которой Алеша очень гордился: палатка была покрыта влагонепроницаемым слоем.
      Умывались из родничка, который бил тут же, на территории лагеря.
      По пути в столовую - так звался дощатый стол с двумя лавками по краям - наткнулись на обструганный столбик с метр от земли. На мальчика в упор глядели вырезанные на бревне дыры-глазищи. Портрет дополняли прямой нос, борода лопатой, выкрашенная в синий цвет, на лбу желтело круглое пятно, в раскрытом рту торчали зубы из гвоздей, щеки и шея размалеваны красным.
      - Понравился наш хранитель стоянки, древний сунгирец? - Высокий дяденька в шортах выглядел сердитым, но спрашивал дружелюбно.
      Как выяснилось, это был участник многих экспедиций - Владимир Алексеевич. Он распоряжался работами на раскопке и потому был правой рукой профессора. Тот звал его, пояснил отец, "сахем", как было принято называть вождя у индейцев. Володя в течение всего полевого сезона из одежды ничего, кроме шорт, не признавал и потому стал темнокожим, как африканец.
      Кашу с тушенкой Алеша уплетал с аппетитом, поглядывая на соседей по столу. Оля оказалась напротив. Ее большие темные глаза ласково поблескивали в свете вечернего костра, когда она подавала ему добавку.
      Справа то и дело касался Алешкиного плеча Саша: ему было тесновато на общей лавке. Ел он неторопливо и молча, слегка улыбаясь смешным репликам. Зато у соседа, Юры, узкие глаза вспыхивали огоньками, черные блестящие волосы топорщились, как иголки у ежа. Он успевал есть, всех смешить и подкидывать новичку вопросы.
      - Ты твердо решил остаться в экспедиции?
      - А что? - Алеша не подозревал подвоха.
      - Смотри, штука опасная.
      - Почему?
      - Потому: начнешь квадрат рыть, из земли - р-раз! - парень выкинул вверх руку, - дикарь хвать тебя! Попался!
      - Не надо голову мальчика глупостями забивать, - заступилась Оля, - он же первый раз в экспедиции.
      ...Ночь подкралась незаметно и заворожила реку, луг, дальний лес. Алеша с отцом шли по тропинке, которая нырнула под гору так неожиданно, что ноги мальчика соскользнули. Крепкая рука отца помогла ему занять подобающее человеку вертикальное положение.
      - Не могли уж ступеньки сделать, - проворчал Алеша.
      - Может, это специально, чтобы здесь кубарем катились, - отозвался отец, - мы же на дне рва. Скажи спасибо, что его не наполнили водой и сверху на тебя камни и стрелы не летят.
      - Какие стрелы?
      - Какие пускали в тех, кто попадал в древний ров.
      - Тогда вперед! На штурм! - крикнул Алеша, решив воплотить слова отца в игру.
      Цепляясь за траву руками, полез вверх. Разгорячившись, на гребне вала он отдал команду воображаемому войску:
      - Лучники, в укрытие! Засаде ждать сигнала!
      - Костьми ляжем, русичи, и в битве славу себе добудем! - поддержал его отец. - А как же ты, розмысл [На Руси розмыслы возглавляли инженерные работы при сооружении городов-крепостей], женщин и детей защитить сумеешь? Это же древнее городище, настоящее село-крепость, где каждый землепашец брался за копье когда надо.
      Окруженные древним валом, вдыхая пряные запахи летней ночи, они примолкли. Отец присел на траву, остановился и Алеша... Звезды дрожали в вышине. Седой туман укрывал речку на ночь. Светящейся лентой, разрезая темноту, мчался вдали поезд.
      - Ты не подумал, - тихо сказал отец, - как так получается: поезд идет по нашему времени, под ногами у нас другой век, а на той звезде, что над головой, какая-то своя эпоха? Где же сейчас мы в эту минуту? Когда тебе было года три, - продолжил отец, - ты однажды мудро сказал: "Я немножко большой и немножко маленький". Одновременно, понимаешь, и большой и маленький. Сейчас мы с тобой тоже немножко древние, немножко сегодняшние и чуть-чуть завтрашние.
      Из темноты донеслась песня, которая и позвала их к костру. Пламя осветило лицо Оли. Рядом сидел Игорь Петрович.
      Коротко стриженную темноволосую девочку Алеша приметил еще днем: дочка дяди Володи. Отец так и сказал:
      - Познакомься, твоя ровесница Светлана.
      Девочка вежливо протянула руку, но Алеша и не подумал подать ей свою: очень надо с девчонкой знакомиться, товарищ бы - другое дело.
      Анатолий Васильевич уловил мотив, и голос его уверенно влился в общую песню. Мальчик загляделся на пляску огня и стал тихонько подпевать:
      Нам в боях родными стали горы,
      Не страшны метели и пурга.
      Дан приказ - недолги были сборы
      На разведку в логово врага.
      СТРАНИЦЫ, КОТОРЫЕ ЛИСТАЮТ ЛОПАТОЙ
      Важное поручение. Что видно через "окно веков".
      Холм, который хранит тайны
      Блим-блям! - звенел кусок рельса, специально подвешенный дежурным к дереву. Шесть часов, подъем! Алеша высунул голову из палатки и понял, что будят только его: остальные на ногах. Даже Светка уже шла от умывальника, помахивая полотенцем.
      - Догоняй, раз-два! - крикнул отец, закончив привычную получасовую зарядку и направляясь к речке.
      Сын вдогонку пронесся по прохладной траве, ласковой пыли дороги, влажному песку и с разбегу бухнулся в речку.
      Сегодня, в свой первый день в настоящей археологической экспедиции, мальчик был полон желания совершить что-нибудь необыкновенное. С таким настроением он подошел к краю раскопа, где отец велел подождать.
      Не спеша оглядел внушительную яму, из которой еще недавно брали глину для кирпичного завода. На дне размещалась ровная площадка, разделенная на одинаковые квадраты. Их было три в ширину и десять в длину. По углам каждого квадрата вбиты колышки. Алеша стал наблюдать за всем, что происходило внизу. Над ближним квадратом нагнулась, как на прополке, Оля, в полосатой майке и закатанных до колен тренировочных брюках. Синей косынкой "домиком" защитила лицо от солнца. Что-то взяла из глины, почистила щеткой и завернула в плотную коричневую бумагу. Света тоже, оказывается, работала. Саша, веселый гитарист экспедиции, так быстро двигал ножом, что глина слетала веером. Но в коробке, что стояла рядом с ним, было пусто.
      Стало жарко, отец не обращал внимания на сына, ходил по карьеру, что-то замеряя и записывая в блокнот. Игорь Петрович вбивал колышки по углам своего квадрата.
      Наконец Анатолий Васильевич махнул рукой сыну:
      - Кончилась упаковочная бумага, нужно принести из нашей палатки, заодно доставь туда вот это.
      - Ого! - взвесил Алеша пакет на руке. - Камни, что ли?
      - Точно, камешки!
      - Я быстро!
      Пятки замелькали по шершавой, потрескавшейся от солнца тропинке. Мчался, как в школе на соревнованиях. Э-эх! Кочка! Как не заметил ее раньше! Содержимое пакета разлетелось. Мальчик бросился сгребать косточки и камешки. Какие тут древние, какие - нет?
      - В чем дело, дружище? - произнес человек с седой бородкой, в соломенной шляпе и полотняных брюках. Серую рубашку через плечо пересекали ремни полевой сумки и фотоаппарата. На ногах туристские ботинки. - Ничего, сейчас выберем что нужно. - И он поднял из травы плоский камешек.
      - Что это, как думаешь? Острым ребром камня вполне можно отрезать или, по крайней мере, отпилить, верно?
      Алеша повертел в руках продолговатый камешек с зазубринами по краям:
      - Каменный ножик!
      Человек с бородкой остался доволен ответом.
      - Мне в лагерь нужно, папа послал, Краев.
      - Анатолий Васильевич? Значит, ты - Алексей?
      Губы мальчика расплылись в улыбке: он понял, что перед ним профессор Олег Николаевич. Как интересно получается! Алеша думал, что профессор строгий, а оказалось, вовсе нет - разговаривает просто и улыбается. Мальчик доверчиво рассказал ему про то, как они доехали, и про то, что ему здесь нравится.
      Олег Николаевич слушал внимательно. Закрепляя знакомство, как взрослому, пожал руку и направился по своим делам, напомнив, однако, Алексею о поручении отца.
      Когда посыльный вернулся к раскопу с бумагой, Анатолий Васильевич спросил, почему отсутствовал так долго. Но сын с загадочным видом промолчал. О промашке с пакетом сказать самому у него не хватило решимости. Прилежно согнутые под жгучим солнцем спины ребят и в него вселяли уверенность, что он еще успеет показать себя в работе. О встрече с профессором Алеше похвалиться тоже было некому: все трудились.
      - Папа, а мне квадрат можно?
      - Это решает начальник экспедиции. Кажется, он приехал, я тебя с ним познакомлю.
      - Я сам!
      Анатолий Васильевич собрался было добавить, что "свой квадрат" получают только знающие, те, кому доверяет профессор, но промолчал, удивившись, однако, отказу сына идти вместе к Олегу Николаевичу. С чего бы это?
      Между тем Алеша походил в этот момент на человека, который балансирует на бревне, проложенном через яму. Если бы профессора попросил отец, тогда все было бы в порядке. Но отец узнает о его оплошности с пакетом. Если пойти самому, то тайна останется тайной, но наверняка отказ: ведь он еще ничем не проявил себя, наоборот, успел уже рассыпать важный пакет.
      Будь что будет! Мальчик направился к профессору. Олег Николаевич даже словом не обмолвился о том, что произошло утром. Выслушав просьбу Алеши, он не стал откладывать дела в долгий ящик, а тут же отдал распоряжение сахему-Володе. Тот обрадовался новой рабочей силе, а у Алеши отлегло от сердца: ну, и молодец же Олег Николаевич! Как с ним легко!
      Проходя мимо Светланы к своему квадрату, Алеша глянул на нее победно, мол, видела, с самим профессором разговаривал!
      Анатолий Васильевич наклонился, сделал вид, что не заметил удачи сына: ведь главное, _что_ он сумеет найти.
      Осмотрев свои владения, Алеша начал энергично работать лопатой, стараясь заранее зачищать слои глины. Ему хотелось сделать для профессора что-нибудь очень-очень хорошее. Мальчик не замечал, как летело время. Руки заныли от напряжения, майка прилипла к спине, да и сама лопата, кажется, весила теперь не меньше пуда. Пусть!
      Вдруг лопата запнулась обо что-то твердое. Мальчик отложил ее в сторону, как учил отец, стал расчищать глину ножом.
      - Что там у тебя? - заметил сахем-Володя.
      - Тут вот почистить надо.
      Подошел отец. Вдвоем работа пошла быстрее. Показалось железо. Цепочка. Что это? Чайник!
      - Эх, и кстати откопал! Чайку там нет? - подмигнул Игорь Петрович.
      Герой события улыбался, воображая, как обрадуется Олег Николаевич. Находку выставят в музее, и Алексей расскажет об этом товарищам в школе. Светке тоже неплохо нос утереть...
      - Что произошло? - подошел профессор. - Чайник? Чугунный?
      Олег Николаевич соскреб остатки глины ножичком и прочел:
      - "Мальцовъ 1861". Понятно, промышленник Мальцов память по себе оставил. Неплохо, что откопал, Леша, но, честно говоря, для палеолита это не находка...
      Кто-то хихикнул, прикрыв рот ладошкой. Профессор, заметив виновато опущенную голову юного археолога, строго глянул на весельчака:
      - А для истории очень даже интересная вещь: подлинный предмет быта шестидесятых годов девятнадцатого века. Нам в экспедиции весьма кстати. Можно за цепочку повесить, и отличный рукомойник получится. Для Алеши тоже событие примечательное - за три часа углубился в прошлое на сто с лишним лет.
      Мальчик поднял голову: Олег Николаевич так скажет, что сразу обида пропадает, и Алеша вместе со всеми рассмеялся над купцом-чудаком, который для чего-то зарыл за городом тяжелый чугунный чайник.
      Ребята разошлись по своим квадратам: до конца рабочего дня время еще было. Алеша продолжал зачищать глину. Сидя на коленях и однообразно двигая ножом, он чувствовал, что с каждым движением тело становилось все более тяжелым. Перекопать бы все быстренько лопатой, как вон тот экскаватор, который без устали тарахтит целый день! Так нет же, нельзя, надо сидеть на корточках и скрести глину ножом, как чешую с рыбы. Но таким способом уж точно ничего не найдешь, кроме дурацкого чайника. Впрочем, у Юры за день тоже находок никаких. Захотелось есть, а еще больше - отбросить подальше нож и побегать. Прямо над головой у Алеши завис жаворонок, нежной песней славя, наверное, солнечный день, красоту видимой им земли, свободу.
      - Устал, дружок? Заканчивай на сегодня, - подошел Олег Николаевич, тебе еще что-нибудь попалось?
      Мальчик виновато развел руками. Профессор стал разминать пальцами комочки глины, выбирая их из холмика, что вырос за день у Алешиного квадрата.
      - Постой, вот, кажется, то, что надо. Скребок. Им древняя женщина очищала шкуру зверя. После просушки и обработки шила из нее одежду. Отличное орудие труда. Археологу оно говорит о многом.
      - Когда же им скребли? - Юный работник растерянно хлопал ресницами.
      - Двадцать - тридцать тысяч лет назад. Ради подобной находки, бывает, экспедиция работает месяц. Ты подумал, так, пустой кусочек? Просто глина? А ведь здесь... Как бы тебе объяснить? - Олег Николаевич смотрел на мальчика пристально. - Окно в прошлые века. Да, да, твой квадрат - окно в глубины тысячелетий. Представь: перед тобой глиняная книга, каждый лист, то есть слой, - целое тысячелетие, и ты сегодня весь день листал такие страницы. Нужно быть предельно внимательным. Если ты перевернешь страницу и ничего не прочтешь, то есть чего-то не заметишь, то больше никто никогда этого не сможет сделать, поскольку культурный слой сбросят в отвал. Понятно ли, какое ответственное дело тебе доверили? И все-таки поздравляю тебя с первой настоящей археологической находкой.
      Алеша, который бережно держал на ладони древний скребок, теперь по-другому глянул на комья глины, разбросанные по сторонам. Как растрепаны странички его книги!..
      Профессор ушел, а мальчик, взволнованный, расправив натруженную спину, улегся на краю карьера.
      С легким свистом носились стрижи. Купол неба, покрытого сиренево-красными облаками, разрезал пополам белый след самолета. С реки долетел ветерок, играя мелкими полевыми ромашками у Алешиной головы. На соседнюю травинку переползала неутомимая божья коровка. Идти никуда не хотелось. Прежде незнакомое ощущение хорошо поработавшего человека наполнило его. Еще сегодня утром непривычными, чужими были ему и этот глубокий карьер, и желтые, с колышками квадраты раскопа, а сейчас все стало таким знакомым, понятным, близким. И было приятно думать, что вечером все соберутся у костра, начнут обсуждать находки, петь, шутить. И это ожидание нравилось Алеше. Усталость стала проходить. До него донеслись приглушенные переборы гитары, и звуки без слов рождались в его душе.
      - Не пора ли в лагерь, Алексей? - раздался голос Олега Николаевича.
      Отгоняя раздумье, мальчик встал и пошел рядом, стараясь приспособить шаг к шагу профессора.
      С холма им открылись желтые, зеленые, синие треугольники палаток лагеря. Вдали легким облачком белела церковка на зеленом лугу. Стадо красных коров спускалось к сочной зелени поймы.
      - Хорошо здесь! - невольно вырвалось у Алеши.
      - Тебе нравится? Так и мне однажды понравилась картина, созданная самой природой. Представь, идем мы как-то по лесу с другом, ну, как с тобой сейчас. И лет мне было примерно столько же...
      Алеша весь превратился в слух. Конечно, он знал, что люди не сразу рождаются взрослыми, но представить профессора таким же мальчиком, как он сам, никак не мог.
      Тем временем Олег Николаевич говорил об очень даже понятном. Как он отпросился у мамы в гости к товарищу, в соседнюю деревню. Оказывается, и тогда, во времена Олега Николаевича, могли быть обыкновенные весенние каникулы. Ледоход снес мост через речку, и друзья перебрались на другой берег по льдинам. Вот так мальчишки! Ведь оступишься - не жди хорошего. Сколько раз отец ругал его, Алешу, чтобы он не катался на пруду по раннему льду.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6