Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сестры Дункан (№2) - Охота за невестой

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Фэйзер Джейн / Охота за невестой - Чтение (стр. 12)
Автор: Фэйзер Джейн
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сестры Дункан

 

 


Он покачал головой:

– Нет, этого мало даже для того, чтобы начать разговор. Вам придется рыть глубже.

– У меня есть доверенность на осмотр банковских бумаг отца. В понедельник займусь этим.

– Как вы ее заполучили? – с удивлением спросил Гидеон. Пруденс плотнее запахнула манто, просто зарылась в него и подняла воротник.

– Это фокус. Не могу им гордиться, и не стоит о нем говорить.

– Как вам будет угодно, – не колеблясь, согласился сэр Гидеон. – Вы замерзли?

На этот раз в его голосе прозвучало искреннее беспокойство.

– Немножко, – призналась Пруденс.

– Меньше чем через полчаса будем на месте. Видите шпили зданий?

Он жестом показал на едва заметные на горизонте шпили Оксфорда, поблескивавшие в долине под ними.

– Как ни странно, – заметила Пруденс, решительно отбросив невеселые мысли, – я никогда не была в Оксфорде. В Кембридже была, а в Оксфорде нет.

– Я предпочитаю Оксфорд, но, возможно, потому что предубежден.

– Вы учились в Нью-Колледже?

Он кивнул, потом положил руку ей на колено. Это было мгновенное прикосновение, но Пруденс оно показалось многозначительным. Она сознавала, что все их путешествие имело какой-то особый смысл, но разгадать его пока не могла.

Они остановились перед отелем Рэндолфа на Бомон-стрит в тот момент, когда городские часы пробили полдень. Пруденс вышла из машины и расправила плечи. Солнце пригревало, день был скорее летним, чем осенним, и Пруденс снова пришлось снять меховое манто. Гидеон сгреб его с сиденья машины.

– Возьмем с собой. На всякий случай. Так безопаснее.

Швейцар поспешил проводить их в великолепный холл отеля. Красивая широкая лестница вела на верхние этажи.

– Дамская комната наверху. Я подожду вас за столиком, – сказал Гидеон и направился в ресторан.

Когда Пруденс присоединилась к нему, он просматривал карту вин. Возле ее тарелки стоял бокал шампанского.

– Я позволил себе заказать вам аперитив, – сказал он. – Если предпочитаете что-нибудь другое...

– Нет, – возразила Пруденс. – Это прекрасно.

Она села и отпила глоток вина.

– Похоже, это бодрит.

– По-моему, именно это вам и нужно, – откликнулся Гидеон.

Он положил ладонь на ее руку.

– Вы позволите?

О да, подумала Пруденс, этот день она никогда не забудет. Ее рука мягко выскользнула из-под его ладони, и она принялась изучать меню.

– Что вы рекомендуете? Я полагаю, вы хорошо знаете здешнюю кухню.

– Вы правы, – отозвался он.

Если она не пожелала дать ему ответ сразу, он не станет ее торопить. У него есть гордость, и он не привык, чтобы его отвергали. Гидеон не подал виду, что уязвлен.

– Кухня здесь очень хороша, – холодно ответил он. – Хотите есть?

– Просто умираю с голоду. Гидеон заглянул в меню.

– Седло барашка, – предложил он. – Если только вы не предпочтете дуврскую камбалу.

– Барашек – это прекрасно, – живо откликнулась Пруденс. – Мне сегодня не хочется рыбы. С чего начнем?

– Паштет из копченой макрели великолепен, но если вы не хотите рыбы... – Он, хмурясь, смотрел в меню. – Может быть, вишисуаз?

– Да, это было бы отлично.

Пруденс закрыла меню, сняла очки, протерла салфеткой и улыбнулась ему. Это случалось нечасто, и Гидеона поразила ее улыбка в сочетании с блеском живых зеленых глаз. Он воспринял ее улыбку как утешение за проявленную холодность, однако пренебрегать ею не стал.

– Бургундское или кларет? – спросил он, снова взяв карту вин.

– Я больше склоняюсь к кларету.

– В таком случае пусть это будет бордо.

Пруденс пила маленькими глотками шампанское, откинувшись на стуле и глядя в окно на маленькую площадь, по которой мимо церкви Святого Джайлза туда-сюда на велосипедах проезжали студенты. Настроение Пруденс изменилось. Внезапно она почувствовала себя довольной и умиротворенной и с нетерпением ждала ленча. Ее спутник сосредоточенно изучал карту вин, и у нее появилась возможность не спеша рассмотреть его лицо.

Густые волосы были зачесаны назад с широкого и чуть шишковатого лба, и она подумала, что на границе со лбом, у самых корней, они слегка редеют. Через несколько лет этот лоб обещал стать еще шире. Ее взгляд спустился ниже и упал на крупный орлиный нос, приковывавший внимание и свидетельствовавший о властности. Рот же она нашла чрезвычайно привлекательным, настолько, что это ее взбудоражило. Глубокая вертикальная ложбинка на подбородке придавала лицу еще больше обаяния. Его руки с ухоженными овальными ногтями и длинными, как у пианиста, пальцами были, пожалуй, маловаты для мужчины. Это она заметила еще в самом начале их знакомства.

Пруденс уже не помнила, когда в последний раз мужчина обращал на себя ее внимание и казался ей сексуально привлекательным. Она рассталась с невинностью через год после смерти матери. Сестры заключили нечто вроде пакта: хотя ни одна из них не стремилась к браку, они поклялись друг другу, что не умрут, ничего не ведая о тайнах интимных отношений между мужчинами и женщинами. Поэтому отвели себе на это год и к этому времени все три сестры уже не были девственницами. Опыт Пруденс, как она признавала, оказался приятным, во всяком случае, неприятным она его не считала. И все же чего-то в нем не хватало. Особого восторга она не испытала и была разочарована.

И сейчас она поймала себя на мысли, что руки Гидеона прикасаются к ее телу. Ее губы уже познали вкус его поцелуев. Она ощутила незнакомый трепет в теле и поняла, что к Гидеону Молверну ее влечет как к мужчине. Это открытие потрясло Пруденс.

Ведь Гидеон ей совсем не нравился. Даже вызывал антипатию. У нее не было ни малейшего желания поддаться этому искушению. Ей нужны умственные способности Гидеона, а не его тело. А это совершенно разные вещи.

– Пенни, если я угадаю ваши мысли? – сказал он, оторвавшись от карты вин.

Пруденс пришла в замешательство. Он смотрел на нее так, будто и в самом деле прочел ее мысли. Это было видно по его глазам. Кровь бросилась Пруденс в лицо. В этот момент появился лакей, и Гидеон заговорил с ним. Пруденс вздохнула и с облегчением почувствовала, что кровь наконец отхлынула от лица. Она взяла стакан с холодной водой и незаметно прижала к шее под ухом. Лакей ушел, а Пруденс снова стала спокойной и холодной.

– «Сент-Эстеф», – сказал он. – Надеюсь, вы одобрите.

– Разумеется. Просто не посмею оспаривать мнение эксперта, – сказала Пруденс непринужденно и, разломив булочку, принялась намазывать ее маслом, уложенным причудливыми завитками в стеклянной масленке.

– Это мудрый подход к делу, – заметил он. – Вы не поверите, но очень многие не способны здраво мыслить, потому что слишком тщеславны, чтобы прислушаться к голосу разума и не пренебрегать опытом.

Пруденс покачала головой.

– Возможно, вы и правы, Гидеон, но иногда бываете несносны.

– Неужели? – искренне удивился он.

Пруденс снова покачала головой.

– Если сами не догадываетесь, нет смысла вам объяснять. Появился лакей, Гидеон сделал заказ и продолжил:

– Послушайте, Пруденс! Где мне было приобрести другие манеры?

Она рассмеялась.

– Вы не заметили моей иронии, потому что вам не пришло в голову, что я сама почти эксперт в области вин.

– Вы?

– Вы бы удивились, если бы узнали, насколько хорошо я в них разбираюсь.

Она подумала о том, как много знает о виноторговле и виноделии после многих часов, проведенных с Дженкинсом в винных погребах отца. Гидеон смотрел на нее с полуулыбкой, потягивая шампанское.

– Знаете, Пруденс, я был почти уверен, что вам трудно меня чем-нибудь удивить. Скажите, как вам удалось стать экспертом?

Пруденс нахмурилась. Она и ее сестры предпочитали не распространяться о своих семейных делах, особенно о ведении хозяйства и о том, к каким ухищрениям приходилось прибегать, чтобы удержаться на плаву. Никто в обществе не должен был знать, что семья Дунканов почти три года с трудом избегала окончательного банкротства и что полная нищета угрожала им почти постоянно. Их посредническое агентство и газета «Леди Мейфэра» уже начали приносить некоторый доход, но пока что они оставались в стесненном положении. И тут ей пришло в голову, что у них не должно быть тайн от адвоката, который ведет их дело.

Ему уже было известно об их финансовых затруднениях и их причине. Но то, что они держали в неведении лорда Дункана о том, насколько тяжело их положение, он не знал.

Пруденс дождалась, пока им подадут первое блюдо, и принялась, медленно помешивая суп, объяснять ему их ситуацию в деталях. Гидеон слушал ее без комментариев, намазывая паштет из макрели на кусок тоста, – слушал до тех пор, пока она не замолчала и не переключила свое внимание на суп.

– Вы полагаете, что оказываете услугу своему отцу, продолжая держать его в неведении? – спросил он наконец.

Пруденс тотчас же ощутила знакомое раздражение.

– Мы так считаем, – ответила она напряженным тоном.

– Это, конечно, меня не касается, – сказал сэр Гидеон, – но порой мнение постороннего человека может оказаться полезным. Вы и ваши сестры настолько хорошо знаете свое положение и свыклись с ним, что не можете судить о нем здраво и, возможно, что-то упускаете.

– Мы так не думаем, – возразила Пруденс, сознавая, что говорит слишком воинственно, что означало только одно – его критика попала в цель. И все же она не могла сдержаться.

– Мы очень хорошо знаем отца, а также знаем, как поступила бы наша мать.

– Как вам нравится суп? – спросил Гидеон, сменив тему.

– Очень хорош.

– А вино? Полагаю, оно может удовлетворить такого знатока, как вы?

Она одарила его проницательным взглядом, заметила, что он улыбается умиротворяюще, и постаралась подавить раздражение.

– Кларет прекрасный, – сказала Пруденс. Покончив с ленчем, они отправились прогуляться по городу и дальше к Фоллбридж, где Гидеон нанял лодку.

Пруденс с некоторым трепетом оглядела длинную плоскую лодку и шест непомерной длины.

– Вы уверены, что сможете управиться с ним?

– Я привык это делать. Думаю, это вроде езды на велосипеде, – сказал он, ступая на плоскую корму лодки и протягивая ей руку. – Ступайте в середину, чтобы лодка не закачалась.

Пруденс приняла протянутую руку и робко ступила в лодку, однако та закачалась.

– Садитесь, – сказал Гидеон, и она послушно опустилась на гору подушек на носу, которые оказались на удивление мягкими.

– Чувствую себя наложницей в серале, – сообщила она, лениво потягиваясь.

– Не уверен, что вы подходяще одеты для сераля, – заметил Гидеон, принимая от лодочника непомерно длинный шест.

Когда Гидеон оттолкнулся от берега, лодка с тремя веселыми студентами направлялась к пирсу. Тот из них, что управлялся с шестом, с силой погрузил его в ил, но не успел вытащить вовремя, и лодка, грациозно вильнув, выскользнула из-под него, оставив его висеть на шесте на середине реки. Зрители на берегу восторженно зааплодировали, а Пруденс сочувственно наблюдала, как злополучный юноша нырнул в воду, пока его лодка не причалила всего в нескольких футах от него.

– Вы уверены, что управитесь? – снова спросила Пруденс Гидеона.

– Да, маловерка, – упрекнул он ее. – Я не какой-нибудь неоперившийся студентишка. Надеялся, вам это известно.

– Да, – согласилась Пруденс, – не студентишка. – Она смотрела на него слегка прищуренными глазами. – Даже сомневаюсь, что вы когда-нибудь были им.

Он не ответил, оттолкнулся шестом от ложа реки, и шест снова скользнул ему в руки. Все это Гидеон проделывал с такой легкостью, будто родился с этим шестом в руке. Пруденс оперлась спиной о подушки, почти легла на них, ощущая себя умиротворенной после ленча и вина, и веки ее, освещенные послеполуденным солнцем, начали опускаться. Янтарный солнечный свет сиял вокруг ее головы, словно нимб. Она лениво провела рукой по холодной речной воде и прислушалась к звукам окружавшего ее мира – к смеху, голосам, пению птиц, ритмичному чавканью шеста, когда он опускался в ил и поднимался из воды. Ей показалось, что Лондон очень далеко, на расстоянии многих миль отсюда, а прохладный утренний ветерок прогнал даже воспоминания о нем.

Потом чавканье других шестов прекратилось. Пруденс слышала только крик кряквы, трель дрозда, и другие обычные для реки звуки. Она неторопливо открыла глаза. Гидеон внимательно наблюдал за ней, и, смущенная, не отдавая себе отчета в том, что делает, Пруденс сняла очки и принялась протирать их носовым платком.

– В чем дело? У меня сажа на носу или шпинат застрял в зубах?

Он покачал головой:

– Ничего подобного. Как раз наоборот.

Пруденс выпрямилась и села на подушках. От взгляда его проницательных серых глаз у нее мурашки побежали по спине. Она на мгновение почувствовала опасность. Но как ни парадоксально, угрозы не ощутила. Их взгляды встретились, и она была не в силах отвести глаза.

Господи! Что это с ней?

Она с трудом оторвала от него взгляд, снова надела очки и огляделась. Они как раз достигли места, где река разделялась на два рукава и один из них огибал небольшой островок.

Гидеон направил лодку в левый рукав, и та заскользила мимо берегов, поросших роскошной зеленой травой, будто приглашавших спуститься вниз по реке. На берегу она заметила хижину.

– Думаю, в это время года мы можем двигаться по этому рукаву спокойно, – произнес сэр Гидеон.

– Спокойно? А в другое время здесь опасно? – Пруденс снова огляделась.

– Там дальше расположены купальни «Парсонз плежер», – ответил он, указывая небрежным жестом свободной от шеста руки куда-то вдоль травянистого берега, где приютилась маленькая хижина. – Если бы вода не была такой холодной и можно было плавать, нам пришлось бы выбрать другой рукав, далеко не такой живописный.

Пруденс смотрела на него недоверчиво. В его тоне она явственно уловила лукавую нотку, а в глубине спокойных глаз намек на улыбку.

– А при чем тут плавание? – спросила она, понимая, что он ждет ее вопроса, и почувствовала себя статисткой в рутинной комедии мюзик-холла.

– «Парсонз плежер» – частное владение, место для купания мужчин, студентов и преподавателей университета. Они купаются нагишом, поэтому женщинам запрещено кататься там на лодках на всем отрезке от Черуэлла.

– Еще один пример мужского шовинизма. Мужские привилегии! – заметила Пруденс. – Не понимаю, как такое возможно! Это свободная страна, и водными бассейнами никто не владеет.

– Я знал, какова будет ваша реакция на это сообщение, – сказал Гидеон. – У вас много последовательниц. Если желаете, я расскажу вам одну историю.

– Расскажите, – ответила Пруденс, снова опускаясь на подушки.

Ей показалось на мгновение, что опасность отступила, хотя она не была ни слепой, ни глупой, чтобы разобраться в ситуации.

– Итак, в один прекрасный летний день, в то время как любители купания предавались своему излюбленному занятию на этом берегу, группа женщин решила покончить с мужскими привилегиями, как вы изволили выразиться.

Пруденс усмехнулась.

– Вы хотите сказать, они осмелились проехать там на лодке?

– Именно! Хотя полагаю, что они катались на гребной лодке. Как бы то ни было, увидев их, все джентльмены повскакали, прикрывая интимные части тела полотенцами, и лишь один знаменитый ученый – имя осталось неизвестным – обмотал полотенцем голову, а не нижнюю часть тела.

Пруденс с трудом сохраняла серьезное выражение лица. Такую историю респектабельный джентльмен не должен был рассказывать достойной и уважаемой леди. Однако образ безвестного мужчины, представший перед ее мысленным взором, был на редкость нелепым, чтобы не сказать – абсурдным.

Гидеон между тем продолжал как ни в чем не бывало:

– Когда коллеги спросили его, почему он повел себя столь странным образом, тот ответил: «В Оксфорде меня все знают в лицо».

Пруденс прилагала отчаянные усилия, чтобы не расхохотаться.

– Это весьма неприличная история, – сказала она с дрожью в голосе. – И уж конечно, не предназначена для ушей леди.

– Может быть, и не предназначена, – согласился он миролюбиво, – но не сомневаюсь, что «Леди Мейфэра» нашла бы ее весьма забавной.

Она встретила взгляд его смеющихся глаз.

– Признаться, я не нахожу ничего достойного леди в вашей «Леди Мейфэра», мисс Пруденс Дункан. Вам не удастся ввести меня в заблуждение. В вас нет ни капли чопорности и ханжества, как и в ваших сестрах.

Пруденс капитулировала и рассмеялась. Гидеон вторил ей. Он на мгновение отвлекся, и шест выскользнул у него из рук, вместо того чтобы упереться в илистое дно реки. Смех его мгновенно замер. Отчаянно чертыхаясь, он потянулся за ним, качнувшись на корме лодки, когда пытался достать шест. Вода плеснула на корму, прямо ему на ноги. Пруденс покатилась со смеху и никак не могла остановиться.

Так ему и надо, этому самоуверенному франту!

Наконец Гидеону удалось ухватиться за шест, он восстановил равновесие и теперь стоял на корме устойчиво, правда с мокрыми ногами.

– Ничего смешного, – сказал он напряженным тоном. Должно быть, его уязвило то, что он предстал перед ней в столь неприглядном виде.

Пруденс сняла очки и вытерла выступившие на глазах слезы.

– Прошу прощения, – сказала она. – Я не хотела смеяться над вами. Но вы выглядели так забавно, когда сражались с шестом, будто боролись с морским змеем, как современный Лаокоон.

Гидеон нe снизошел до ответа. Она вынула руку из воды, почувствовав, что пальцы онемели от холода, и участливо заметила:

– У вас промокли ноги. Вы припасли сухие носки?

– Зачем? – спросил он довольно кислым тоном.

– Попытаемся купить их на обратном пути в отель. Нельзя же ехать до Лондона в насквозь промокших носках. Вы простудитесь. Может быть, в гостинице нам удастся устроить для вас горчичную ванну. Говорят, это предотвращает простуду. Не хотите же вы... О-о!

Ее речь была прервана, потому что Гидеон с силой вытащил шест и на нее обрушился фонтан брызг.

– Вы сделали это намеренно, – укорила его Пруденс, смахивая капли воды с платья и отряхивая ноги.

– Вовсе нет, – возразил он с самым невинным видом. – Это была роковая случайность.

– Лжец! Я ведь думала только о вашем благополучии.

– Лгунья! – парировал он. – Вам хотелось посмеяться надо мной.

– Но ведь это правда выглядело забавно, – согласилась Пруденс, – в дополнение к вашей истории.

Смех и неподдельное веселье оживили ее, на щеках появился нежный румянец, а очки, лежавшие теперь на коленях, не скрывали блеска глаз. Гидеон подумал, что, пожалуй, стоило потерпеть это некоторое неудобство, чтобы увидеть Пруденс такой.

– Раз уж мы оба вымокли, думаю, пора поворачивать назад, – сказал Гидеон, глядя на небо сквозь нежно желтевшие ветки плакучих ив, окаймлявших берег. – Как только солнце зайдет, станет по-настоящему прохладно.

– Пожалуй, поездка домой обещает быть очень суровой, – промолвила Пруденс.

Она надела очки, заметив, как внимательно он разглядывал ее минуту назад.

Этот взгляд был задумчивым и явно оценивающим. Атмосфера наэлектризовалась. Напряжение росло.

– У вас же есть ваши меха, – напомнил он ей. – К тому же мы остановимся в Хенли пообедать.

Они выбрались из лодки и быстро направились к церкви Святого Джайлза.

– Гидеон, – заговорила Пруденс, когда они проходили мимо магазина готовой мужской одежды, – я слышу, как хлюпает вода в ваших ботинках. Давайте зайдем и купим вам носки.

– Не хочу признаваться какому-то торгашу, что промочил ноги, катаясь на лодке, – заявил он.

– В таком случае предоставьте это мне.

Прежде чем он успел возразить, Пруденс исчезла в лавке, предварительно позвонив в колокольчик. Через пять минут она появилась с бумажным мешком в руках.

– Вот. – Она протянула ему мешок. – Пара черных носков. Большого размера. Размер я выбрала наугад, но решила, что ноги у вас едва ли маленькие.

Он взял мешок и заглянул внутрь.

– Да на них узор!

– Это не узор, просто рельефный рисунок на шелке, – успокоила его Пруденс. – Скажите спасибо, что я не купила вам плед.

ГЛАВА 13

В Хенли они остановились в той же гостинице, где утром пили кофе. Уже стемнело, и Пруденс поспешила в теплую светлую комнату, радуясь, что захватила меховое манто. На мгновение она попыталась угадать, заказал ли Гидеон столик заранее. Разумеется, заказал.

Этот человек никогда не полагался на везение. Их приветствовали, как долгожданных гостей, пригласили в уютный отдельный кабинет, где от камина распространялось живительное тепло. На буфете стояли графины с хересом и виски, и, пока Пруденс снимала верхнюю одежду, Гидеон разливал напитки.

– Похоже, вас здесь знают, – заметила Пруденс, принимая от него стакан и усаживаясь у камина в глубокое кресло, прикрытое чехлом.

– Это мое любимое место со студенческих времен. – Он опустился в кресло напротив. – Я позволил себе смелость заказать обед заранее.

– По телефону?

– А как же иначе?

Он потягивал виски.

– «Собака и куропатка» славится эйлсберийской уткой. Ее жарят и подают с апельсиновым соусом. Очень вкусно. Надеюсь, вам понравится.

Его тон показался Пруденс несколько взволнованным и неуверенным, и ей было очень приятно сбить с него спесь и обычное превосходство.

– Я люблю жареную утку, – сказала она.

Он улыбнулся и встал, неторопливым движением распрямив свое длинное тело. Точь-в-точь как лев, готовящийся к ночной охоте, подумала Пруденс. Внезапно атмосфера в комнате будто изменилась. Исчезли расслабленность и нега, зато появилось напряжение, на мгновение возникшее, когда они катались на лодке. Гидеон стоял, прислонившись спиной к каминной полке, опираясь одной ногой о каминную решетку, и смотрел на нее.

– Пруденс.

Он произнес ее имя нежно и задумчиво. Взгляд его серых глаз снова показался ей напряженным и пытливым.

Она поборола желание снять очки, помня, какое действие оказывает на нее его жаркий и пристальный взгляд, и зная, как трудно его выдержать без этих защитных стекол. Она чувствовала себя очень странно. Как-то легко. И это ее насторожило.

Она замерла в своем кресле. Гидеон отошел от камина и в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Пруденс продолжала сидеть неподвижно. Он склонился над ней, опираясь руками о подлокотники ее кресла. Лицо его оказалось совсем близко. Она ощутила тепло его дыхания на щеке, и ей даже показалось, что в его серых глазах засверкали искры и рассыпались и обожгли ее; взгляды их снова скрестились, будто спаянные. Ее голова откинулась на спинку кресла, открыв беззащитную шею, и в этом движении была покорность и готовность сдаться, а из уст ее вырвался легкий вздох.

Он поцеловал ее. Этот поцелуй очень отличался от первого. Первый он вырвал у нее. Теперь же прикосновение его губ к ее губам было легким, будто он пробовал ее на вкус, и, если бы она повернула голову, оттолкнула его, он бы подчинился ее воле. Но она не стала этого делать. Его язык нежно ласкал ее губы, а потом все так же нежно, но решительно вторгся в бархатистую пещеру ее рта. Их дыхание смешалось, его язык нежно скользнул по ее зубам, прошелся по внутренней поверхности щек, сплелся с ее языком и затеял с ним пляску. Ее веки были сомкнуты, а губы чуть приоткрыты, и она жадно впивала ласку его языка, затягивая его все глубже. Теперь она владела своим телом, а сознание ее подчинилось незнакомому, но властному желанию. Она обхватила его голову руками, и ее язык стремительными змеиными движениями теперь ласкал его губы.

Наконец они разомкнули губы, чтобы глотнуть воздуха. Руки Пруденс упали на колени. Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, все еще не убирая рук с подлокотников.

– Это нелепо, – сказала она. – Вы мне ужасно не нравитесь.

– Всегда или только иногда?

Его дыхание нежно щекотало ее щеку.

– Пожалуй, иногда, – честно призналась она.

– Вам станет легче, если я скажу, что испытываю то же самое? – спросил он, все еще улыбаясь. – Случается, что и вы мне очень не нравитесь.

– Зачем тогда все это?

– Мир полон сюрпризов, – ответил он. – Иначе жизнь была бы неимоверно скучной. – Он поцеловал ее в кончик носа. – Вы не согласны?

– Думаю, вы правы, – пробормотала Пруденс. – Но сюрприз сюрпризу рознь, а сюрпризу такого рода нет места в моей жизни.

– Неужели все настолько плохо?

Он поцеловал ее в уголок губ так нежно, словно бабочка коснулась их своим крылом. И теперь его глаза и улыбка выражали ласковую насмешку.

Пруденс сделала попытку выпрямиться в кресле, и он тотчас же отступил, но продолжал смотреть на нее не отрываясь. Она сняла очки и беспомощно заморгала:

– Я не хочу запутаться, – сказала она. – А мне кажется, все, что мы делаем, может затянуть нас в трясину.

Он продолжал смотреть на нее сверху вниз, наклонился и взял у нее очки, потом сказал:

– Вовсе нет. Почему любовники не могут работать вместе?

Пруденс моргала, вглядываясь в его расплывающееся неясным пятном лицо. Без очков все выглядело совсем иначе. Эта живая, деловитая, целенаправленная и осмотрительная Пруденс Дункан существовала только за линзами очков в позолоченной оправе. Без них фокус смещался и жесткую реальность окутывал весьма удобный для обоих туман.

Она не сопротивлялась, когда он, протянув руку, помог ей подняться, обнял за плечи и нежно поцеловал ее веки.

– Нам следует сначала пообедать?

Пруденс прекрасно поняла его, но ей не хотелось играть в игры. Она дотронулась до припухших губ кончиками пальцев. Иногда рассудочная сторона ее натуры вытеснялась мгновенным импульсом, инстинктом. Так было и сейчас.

Она неторопливо взяла у него из рук свои очки и водрузила на нос, уверенная, что, как только сможет видеть ясно и отчетливо, рациональная часть ее натуры снова возьмет верх над эмоциями и инстинктами. Но этого не произошло. Она хорошо видела лицо Гидеона, но желание не исчезло.

– Они оставят для нас утку? – спросила она. Гидеон кивнул, и улыбка его стала шире.

– Подождите здесь, – сказал он и оставил ее в одиночестве.

Пруденс взяла стакан с хересом, допила его, стоя у камина и глядя на огонь. Она понимала, что все это безумие, но у нее не было ни воли, ни желания покончить с ним. К черту последствия! И все же она подскочила на звук отворяющейся двери, хотя и ожидала возвращения Гидеона.

Сердце ее учащенно забилось, и она повернула голову.

Гидеон держал в руке маленький чемоданчик, а другую руку протянул ей, приглашая следовать за собой. Она перешла комнату, взяла его за руку и ощутила сильное пожатие его теплых пальцев.

– Наверху нам будет удобнее, – сказал он. Пруденс кивнула. Она больше не владела ситуацией.

И ей этого совершенно не хотелось. Впервые в жизни. Они поднялись по пологой лестнице и оказались в узком, устланном коврами коридоре. Гидеон, все еще держа ее за руку, открыл первую дверь. Она вела в спальню. Это была настоящая спальня с кроватью на четырех столбах, с низко нависающими потолочными балками и неровным дубовым полом.

В камине горел огонь, а занавески на низких окнах были опущены.

– Как уютно, – едва слышно произнесла Пруденс.

Он бросил на нее проницательный взгляд и вдруг почувствовал необычную неуверенность и нервозность. У него было много женщин и ни одного поражения в любовном поединке, разве что в ранней юности.

Ведь он даже не знает, девственница ли Пруденс. Принято было считать, что незамужняя женщина ее происхождения и положения должна быть девственницей. Но когда речь заходила о высокородной Пруденс Дункан, он по опыту знал, что все может оказаться иначе. Спросить ее об этом сейчас было бы неуместно. И словно прочитав его мысли, Пруденс с улыбкой сказала:

– Нет, я не девственница. Я не особенно опытна, но поняла, почему вы колеблетесь.

Ей показалось, что он слегка раздосадован.

– Как вы догадались?

– Но ведь это очевидно. Вы выглядите смущенным и нерешительным, вам просто не по себе.

Пруденс тоже было не по себе, и это сблизило их. Она подошла к камину и наклонилась погреть руки, хотя они не замерзли.

Эта странная легкость в голове все нарастала, и Пруденс даже подумала, не снится ли ей все происходящее – может быть, на самом деле ничего подобного не происходит. Тут она почувствовала его руки на своей талии, и его жесткое, поджарое тело прижалось к ее спине.

Он прижался губами к се затылку, стал ласкать ее грудь под жакетом.

– На вас слишком много одежды, – шептал он, коснувшись губами ее уха, и принялся расстегивать ее жакет. Потом стянул его с плеч, продолжая ласкать грудь, ощутив, как затвердели соски.

Кончик его языка скользнул в раковину ее уха, и она тихонько застонала.

Он негромко рассмеялся.

Гидеон расстегнул ее блузку, и она упала на пол вместе с жакетом. Его руки проникли под тонкую ткань нижней сорочки, и он ощутил ладонями тяжесть ее груди. Ее тело, хотя она и выглядела изящной, было худощавым и даже угловатым, но груди были прекрасной формы – округлые, гладкие, полные.

Пруденс облизнула губы, чувствуя все большее напряжение в сосках. Она ощущала, как где-то внутри у нее образовался узел, как отяжелели бедра, и с внезапной решимостью положила руки поверх его рук и прижала его ладони к своей груди.

Он повернул ее лицом к себе, и она принялась торопливо расстегивать пуговицы на своей длинной плиссированной юбке. Он нетерпеливо отвел ее руки и сделал это сам. Она переступила через упавшую юбку и теперь стояла перед ним в одном белье. Он снял с нее очки и осторожно положил на каминную полку.

– Не возражаете?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19