Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Врата войны (№2) - Врата войны

ModernLib.Net / Фэнтези / Фейст Раймонд / Врата войны - Чтение (стр. 8)
Автор: Фейст Раймонд
Жанр: Фэнтези
Серия: Врата войны

 

 


Боуррик удивленно вскинул брови.

— Я никогда не слыхал ни о нации, ни об империи с такими названиями.

Тулли мрачно кивнул:

— Я был бы удивлен, если б вы сказали, что они вам знакомы. Ведь на карте нашей Мидкемии их не сыскать. Корабль и его экипаж явились из другого мира.

Паг и Томас молча переглянулись. На лицах обоих мальчиков застыли изумление и ужас. По телу Пага пробежал холодок, сердце его сжала ледяная рука страха. Он был уверен, что то же самое почувствовал в эту минуту и отважный Томас.

— Мы можем лишь строить догадки о том, каким способом пришельцы попали к нам на Мидкемию, — сказал Тулли. — Но я нисколько не сомневаюсь, что корабль этот проник сюда с другой планеты, которая удалена от нашей в пространстве и во времени.

— Он поднял руку и, предваряя вопросы герцога и принцев, проговорил: — Позвольте мне объяснить. Этот Ксомич тяжко страдал от ран, его лихорадило, он бредил. — Тулли поморщился при воспоминании о боли и смертном ужасе, которые ему довелось пережить, объединив свои мысли и чувства с угасавшим сознанием раненого воина. — Он принадлежал к почетному караулу какого-то важного лица, которого в мыслях своих почтительно и даже несколько подобострастно именовал «Всемогущим». Я не совсем уверен, что мне удалось выстроить его отрывочные воспоминания, прерывавшиеся бредовыми видениями, в правильной последовательности, но похоже, что путешествие, в котором он принимал участие, казалось ему чем-то из ряда вон выходящим. Странными представлялись ему и цель этой поездки, и присутствие на корабле Всемогущего, привыкшего, если я не ошибаюсь, передвигаться в пространстве и даже во времени каким-то иным способом. Из расплывчатых, разрозненных образов, которые осаждали угасавшее сознание Ксомича и являли собой по большей части горячечные видения, я вычленил и удержал в памяти лишь самые яркие, имевшие наиболее отчетливые формы и явно относившиеся к реальной жизни. Но воспоминания несчастного то и дело смешивались, наслаиваясь одно на другое. Я смог понять лишь, что он думал о каком-то городе, именуемом Янкора, об ужасном шторме, разразившемся на море, и о внезапном потоке ярчайшего света, ослепившем его. Это, конечно, могла быть молния, но мне все же думается, что дело обстояло иначе. Капитана судна и почти всех матросов и воинов смыло за борт. Потом корабль разбился о скалу. — Отец Тулли на мгновение умолк и покачал головой. — Не уверен, однако, что воспоминания Ксомича были хронологически точны. Я полагаю, что команда корабля была сброшена в море до того, как этого беднягу ослепила вспышка яркого света.

— Почему? — спросил Боуррик.

— Простите, ваше сиятельство, я немного забежал вперед, — ответил Тулли. — Сперва я хотел бы объяснить, почему мне представляется очевидным, что человек этот проник сюда из другого мира.

Этот Ксомич вырос и возмужал в стране, которой правили могущественные военачальники. Он принадлежал к расе воинов, бороздивших моря на боевых галерах. Вот только что это были за моря? Что за народы населяют их берега? Насколько мне известно, в наших сагах и хрониках не содержится упоминаний о них и им подобных. Его посещали и иные видения, которые могут служить гораздо более убедительным доказательством правоты моих выводов. Перед его угасавшим взором возникали огромные города, населенные бессчетными тысячами людей. Таких скоплений народа не сыскать даже в Великом Кеше, что уж и говорить о нашем Королевстве! Он вспоминал о непобедимых армиях, готовившихся к походам, о палаточных лагерях, раскинувшихся на необозримых равнинах, он представлял себе городские гарнизоны, намного превосходящие численностью и вооружением Западные армии нашего властителя.

— И все же, — пробасил вдруг Элгон, — почему ты так уверен, что он явился сюда не из-за… — Он запнулся и с видимым усилием выговорил: — Не из-за Безбрежного моря? — Конюший, которому данное предположение еще так недавно казалось нелепым и вздорным, счел его однако более правдоподобным, чем теория Тулли о внемидкемийском происхождении чужеземца.

Тулли бросил в его сторону раздраженный взгляд и слегка повысил голос:

— Я рассказал вам еще далеко не все. Будь любезен, мастер Элгон, до поры до времени придержать язык за зубами. Я стал невольным попутчиком Ксомича в его мысленном путешествии в родные земли. Он отчетливо представил себе животных, которые любому из нас с вами могли бы лишь пригрезиться в ночном кошмаре. У них по шесть ног, и соплеменники Ксомича запрягают их в телеги и повозки. Есть там и другие существа, которые выглядят как нечто среднее между нашими насекомыми и пресмыкающимися, но при этом обладают даром речи! В стране, откуда он родом, похоже, почти круглый год стоит иссушающая жара. Перед самой своей кончиной, когда взор его уже застилала смертная пелена, он вспомнил свое солнце, и оно яркими, жгучими лучами осветило последние мгновения его жизни. Так вот, их солнце, каким видел его Ксомич, а вместе с ним и я, гораздо больше нашего и имеет какой-то странный зеленоватый оттенок. Нет, — заключил отец Тулли, покачав головой, — человек этот вовсе не житель нашей планеты.

Присутствующие не могли не поверить в правдивость его слов, настолько убедителен был тон, каким он произнес их. Спокойная уверенность отца Тулли произвела на них гораздо более гнетущее впечатление, чем если бы он поведал о воспоминаниях чужеземца с надрывом, горестными восклицаниями и заламыванием рук.

В просторном помещении воцарилось мрачное, тягостное молчание. Каждый из собравшихся на свой лад осмысливал услышанное. Оба мальчика, стоявшие возле массивных дверей, понурились и боялись даже шелохнуться. Никто не решался заговорить, словно опасаясь, что любые вопросы и обсуждения придадут рассказу отца Тулли угрожающе реальные очертания, тогда как безмолвное неприятие, напротив, поможет забыть о тревожном известии или отнестись к нему, как к не заслуживающему внимания предсмертному бреду чужеземца по имени Ксомич.

Встав из-за стола, Боуррик подошел к окну, из которого открывался вид на высокую стену замковой башни. Он устремил на нее неподвижный взор, словно надеясь, что трещины старинной каменной кладки сплетутся в слова, которые составят ответы на мучившие его вопросы. После долгого раздумья он обернулся и отрывисто спросил:

— Как они проникли к нам, Тулли?

Священник пожал плечами:

— Возможно, Кулган сумеет объяснить нам это. Насколько я могу судить, события развивались в следующем порядке: корабль попал в шторм, капитан и матросы были смыты за борт огромной волной. Тогда этот Всемогущий, кем бы он ни был, прибег к своему искусству и произнес заклинание, чтобы перенести судно в более спокойное море, или прекратить шторм, или воздействовать на окружающее каким-то иным манером. Результатом же этих его манипуляций явилось то, что их корабль попал на нашу планету, к подножию Грозы моряка. Судя по всему, за время этого перемещения он не потерял той скорости движения, какую придали ему штормовые волны, а наш западный ветер лишь увеличил ее. Добавьте к этому, что корабль остался без капитана и матросов, вот потому и вышло, что он понесся прямехонько на скалы. Хотя я не удивился бы, если б оказалось, что его разорвало пополам во время проникновения из их мира в наш.

Фэннон протестующе взмахнул рукой и произнес:

— Из другого мира… Нет, как хочешь, но это звучит неправдоподобно!

Старый священник удрученно покачал головой и со вздохом возразил:

— Факты говорят о другом, мастер Фэннон! У ишапианцев хранятся старинные свитки, которые являются копиями гораздо более древних хроник, а те в свою очередь списаны с еще древнейших, восходящих ко временам Войн Хаоса. В них упоминаются другие миры и другие измерения, а также некоторые понятия, смысл коих нынче уже утрачен. Лишь одно остается ясным и непреложным: в этих летописях утверждается, что некогда люди совершали путешествия на другие планеты и что на Мидкемию являлись пришельцы из других миров. Эти сведения в течение многих столетий считались вымыслом, и религиозные дебаты о природе подобных суеверий ведутся по сей день. — Тулли помолчал и обвел внимательным взглядом присутствующих. — Похоже, однако, что отныне нам поневоле придется признать их чистейшей правдой. Я сам, бывало, смеялся над этими повествованиями, но стоило мне проникнуть в мысли и чувства умиравшего Ксомича, и я невольно вспомнил все, о чем говорится в ишапианских манускриптах.

Боуррик подошел к своему стулу и оперся ладонями о его высокую спинку.

— В это трудно поверить! — проговорил он.

— Но ведь корабль и раненый чужеземец не пригрезились всем нам, отец! — возразил Лиам.

Арута нахмурился и решительно заявил:

— Мы должны быть готовы к тому, что подобное вторжение повторится!

Боуррик кивнул и сказал, обращаясь к отцу Тулли:

— Ты был прав, когда говорил, что это происшествие может знаменовать начало тяжелых времен для всех нас. Ведь если столь могущественная империя готова бросить свои силы на завоевание Крайди и Королевства…

Тулли покачал головой:

— Лорд Боуррик, вы, похоже, упустили из памяти почти все, чему я вас учил! Вы сосредоточились на частности, игнорируя главное! — Видя, что герцог собрался возразить ему, священник вытянул вперед свою узкую ладонь и примирительно проговорил: — Простите меня, ваше сиятельство! Я стар и немощен и, забывшись, пренебрег правилами учтивости. Но все же мы должны ясно осознавать нависшую над нами угрозу. Эти инопланетяне и впрямь представляют собой могущественную нацию, вернее, огромную империю, в которую входит множество наций. Мы получили доказательства того, что они вполне способны проникать на нашу планету. Их вторжение может обернуться для нас большой бедой. Но серьезнее всего то, что этот Всемогущий, образ которого сохранился в памяти Ксомича, — величайший маг или же священник, наделенный недюжинной силой. И если в империи, откуда прибыл к нам этот корабль, обитают еще несколько столь же могущественных чародеев, то они наверняка способны за короткий срок перенести сюда целые армии, все население одного или даже всех своих континентов.

Все сидевшие за столом посмотрели на священника с таким недоумением, что он вновь, словно терпеливый наставник, имеющий дело с туповатыми, хотя и прилежными учениками, пустился в подробные объяснения:

— Поймите же, появление этого корабля у наших берегов может оказаться всего лишь случайностью которая не повлечет за собой никаких серьезных последствий. Но если его переместили сюда с определенной целью, это знаменует собой начало тяжелых испытаний, это первый сигнал опасности, избежать которой нам не удастся, ибо, чтобы перенести целый корабль с одной планеты на другую, надо быть причастным магии столь высокого порядка, что мне страшно и помыслить о ней! И если эти люди, эти цурани, как они сами себя называют, помышляют о захвате наших земель и намерены с этой целью проникнуть на Мидкемию, нам следует опасаться не только кровопролитной войны с огромной армией, превосходящей численностью даже войска Великого Кеша в эпоху его расцвета, но противостояния тем, кто владеет искусством высшей магии, всех возможностей которой мы не в силах даже вообразить себе!

Боуррик кивнул и удрученно произнес:

— Обо всем этом нам надлежит незамедлительно поговорить с мастером Кулганом.

— Арута, — сказал отец Тулли со слабой улыбкой, — теперь я могу ответить на вопрос, который вы задали мне во время нашей предыдущей встречи. Принц, занятый своими мыслями, вскинул голову и удивленно поднял брови. — Я узнал, почему Ксомич пытался убежать от вас и ваших людей.

— В самом деле?

— Да. В этом не может быть никаких сомнений. Он принял вас за существ, которые обитают на его планете. Цурани называют их тюнами. По-видимому, эти тюны, внешним видом своим напоминающие кентавров, весьма агрессивны, и цурани страшатся их.

— Почему же он принял Аруту и его воинов за этих существ? — озадаченно спросил Лиам.

— Потому что он никогда не видел лошадей, ослов или мулов. Там, где он жил, похоже, и понятия не имеют о таких животных.

Боуррик вновь занял свое место за столом.

— Если все, что поведал нам отец Тулли, окажется правдой, нам следует принять ряд важных решений, — веско проговорил он.

— Появление этого судна и впрямь может оказаться случайностью. Хотелось бы, чтобы так оно и вышло. Но все же готовиться надо к самому худшему, а именно к тому, что корабль был послан сюда как авангард вражеской армии, которая может в любой момент вторгнуться в пределы нашего Королевства. Нам следует встретить ее во всеоружии. Прошу учесть, однако, что крайдийский гарнизон

— один из самых малочисленных в Королевстве. Если незваные пришельцы начнут свое наступление отсюда, нас ждут нелегкие времена. — Все, кто сидел за столом, выразили свое согласие кивками или невнятным бормотанием, и герцог заключил: — Прошу вас, однако, помнить, что все, сказанное здесь, пока еще являет собой лишь догадки и предположения, хотя лично я склонен почти во всем согласиться с отцом Тулли. Теперь, прежде чем сделать окончательный вывод, нам надлежит узнать, что думает обо всем этом мастер Кулган. — Он взглянул на застывшего у дверей Пага.

— Сквайр, сбегай к своему учителю и попроси его присоединиться к нам.

Кивнув, Паг распахнул дверь и стремглав бросился вниз по широким ступеням. Он пересек замковый двор и помчался по лестнице, которая вела в башню, перепрыгивая через две ступени. Возле комнаты Кулгана он остановился, и рука его, уже занесенная было для того, чтобы постучать в дверь, замерла в воздухе, ибо им внезапно овладели какое-то странное напряжение и безотчетный страх. Он почувствовал близость неведомой опасности, столь грозной и неотвратимой, что волосы на его макушке встали дыбом. Однако он поддался этой внезапной слабости лишь на несколько мгновений. В следующую секунду он уже что было сил колотил по двери кулаком, крича во все горло:

— Мастер Кулган! Учитель, отзовитесь! Это я, Паг! Что с вами стряслось, мастер Кулган?!

Ответа не последовало. Паг нажал на дверную ручку. Замок скрипнул, но дверь не отворилась. Она была заперта изнутри. Паг попробовал было толкнуть дверь плечом, но она лишь легонько содрогнулась от этого удара. Странное чувство, которое он пережил, едва очутившись у двери, прошло без следа, уступив место уверенности, что с Кулганом случилось нечто ужасное, и твердой решимости вызволить мастера из беды. Он огляделся по сторонам в поисках какого-либо тяжелого предмета, с помощью которого можно было бы выломать дверь, но не найдя ничего, спустился вниз и бросился бежать по коридору.

У входа в большой зал, как всегда, дежурили несколько стражников с оружием в руках, наряженных в парадную форму. Паг кивком подозвал к себе двоих из них и отрывисто бросил им:

— Следуйте за мной! С моим учителем творится что-то неладное. Вы поможете мне войти в его комнату!

Стражи повиновались без колебаний. Они быстро помчались по коридору, держась в нескольких шагах позади Пага, и вскоре их подкованные сапоги застучали по ступеням лестницы, которая вела в башню.

Когда все трое очутились у двери, Паг скомандовал:

— Ломайте ее!

Солдаты отложили в сторону свои щиты и копья и дружно навалились на дверь. Им пришлось несколько раз повторить свои мощные броски, прежде чем медный замок выскочил из пазов и тяжелая дубовая дверь с треском отворилась. Дюжие солдаты, с трудом удержав равновесие, отпрянули назад. На лицах обоих застыли растерянность и страх. Протиснувшись между ними, Паг ворвался в комнату Кулгана.

Взору его представилось невероятное зрелище. Кулган распростерся на полу, его синий атласный балахон распахнулся, открывая толстые ноги, обтянутые черными шерстяными рейтузами, и кожаные домашние туфли с загнутыми носами. Чародей был в беспамятстве. Его правая рука прикрывала лицо так, словно в последний миг перед тем, как чувства покинули его, он пытался заслониться от надвигавшейся опасности. А в двух футах от его неподвижного тела, там, где прежде стоял массивный рабочий стол, зависла странная зияющая пустота, пронизанная каким-то зловещим, пульсирующим мерцанием. Паг, ни разу в жизни не видевший ничего подобного, уставился на нее не мигая. В ее сероватых глубинах блистали и переливались разноцветные искры, она содрогалась и вибрировала, едва заметно меняя форму и размеры, цо оставалась на прежнем месте. Паг мог бы поклясться, что перед ним не что иное, как вакуум, невесть как возникшее здесь отверстие в бесконечность, пустота, непроницаемая для взора. Внезапно из недр этого отверстия показались две смуглых руки. Одна из них коснулась края атласного балахона чародея и, неторопливо ощупав материю, метнулась к его плечу. Другая ухватилась за кожаный пояс Кулгана. Паг стоял, словно пригвожденный к месту, онемев от ужаса. Кому бы ни принадлежали эти сильные смуглые руки, но они явно пытались утянуть тучного чародея в страшный и таинственный вакуум, наверняка не случайно образовавшийся в его комнате. Тем временем из отверстия появилась еще одна пара рук, пальцы которых сомкнулись на щиколотках Кулгана. Вот тело чародея сдвинулось с места и плавно заскользило к отверстию.

Стряхнув с себя оцепенение, Паг выскочил на лестничную площадку, схватил копье, которое один из стражников прислонил к стене и, прежде чем войны успели пошевелиться, метнул его в искристо-серую глубину таинственной скважины.

Копье исчезло из вида. Следом за ним исчезли и руки, тащившие Кулгана к зияющей пустоте. Еще через мгновение невесть откуда появившееся отверстие затворилось, обдав Пага струей теплого, влажного воздуха. Паг бросился к Кулгану и опустился на пол подле него.

Он прислонил ухо к груди чародея и расслышал слабое, едва внятное биение сердца. Кулган все еще был без сознания. Его бледное, осунувшееся лицо покрывали мелкие капли пота, кожа была холодна, как лед. Паг снял с постели теплое одеяло и, заботливо укрывая им Кулгана, обернулся к воинам.

— Немедленно позовите сюда отца Тулли!

Этой ночью Пагу и Томасу было не до сна. Прогноз отца Тулли, тщательно осмотревшего Кулгана, был весьма обнадеживающим. Чародей, который пережил тяжелый шок, должен был, по словам священника, прийти в себя через один-два дня.

Герцог Боуррик подробно расспросил Пага и обоих стражников обо всем, чему те стали свидетелями в комнате Кулгана. Результатом этого разговора явилось то, что в Крайди была объявлена тревога. Замок стал похож на растревоженный улей. Мастер Фэннон держал гарнизон в полной боевой готовности, а количество патрулей на границах герцогства было удвоено. Не зная, есть ли связь между таинственным появлением чужеземного корабля у берегов Крайди и удивительным происшествием в комнате Кулгана и в чем она может состоять, герцог все же решил сделать все от него зависящее, чтобы обезопасить себя и своих подданных от внезапного вторжения инопланетных жителей. Вдоль всех наружных стен замка были зажжены яркие факелы. Два отряда солдат отправились к маяку Лонгпойнт и в центр города.

Томас с Пагом пробрались в Принцессин сад и уселись на каменную скамью. Устав от шумной, бестолковой суеты, коей были охвачены замок и двор, они молчали — столь отрадны были для них царившие здесь тишина и покой. Прошло несколько минут, и Томас негромко проговорил:

— Похоже, эти цурани собираются напасть на нас.

Паг провел ладонью по волосам и нерешительно возразил:

— Но мы ведь еще ничего не знаем наверняка!

— И все же у меня такое чувство, что это непременно случится. — Голос Томаса звучал печально и устало.

— Сперва надо выслушать Кулгана. Он ведь может очнуться от забытья в любую минуту.

Томас перевел взгляд на замковую стену.

— Здесь никогда еще не было так шумно. Замок никогда не освещали так ярко. Даже во время осады Братства Темной Тропы и гоблинов. Помнишь?

Паг кивнул:

— Тогда все прекрасно знали, с кем имеют дело. Темные эльфы нападали на замки, города и деревни не одну сотню лет, и люди привыкли отражать их атаки. А гоблины… да что там говорить, это всего лишь гоб-лины. — Он пренебрежительно махнул рукой и снова умолк.

Внезапно тишину, царившую в саду, нарушил стук сапог по каменным ступеням, и через несколько мгновений перед мальчиками вырос мастер Фэннон в кольчуге и воинском плаще.

— Это еще что такое?! — грозно прорычал он. — Почему вы оба до сих пор не в постели?! Вы будете наказаны, так и знайте! — Старый воин окинул взглядом замковую стену и уже гораздо мягче проговорил: — Да-а-а, нынче ночью многим не придется сомкнуть глаз. — Вновь взглянув на мальчиков, он отчеканил: — Томас, воины обязаны уметь засыпать при любой возможности, они должны спать про запас, чтобы легче переносить бессонные ночи, когда того требует долг службы. Разве я не говорил тебе об этом? И вам, сквайр Паг, давно уже пора на покой. Зачем же изнурять себя без всякого смысла и цели?

Мальчики нехотя поднялись со скамьи и, пожелав мастеру доброй ночи, отправились восвояси. Фэннон проводил их взглядом и со вздохом опустился на каменное сиденье. Охваченный тревожными мыслями и предчувствиями, он то и дело взглядывал на замковую стену, по которой размеренными шагами бродили часовые, вздыхал и хмурил густые брови.

Пага разбудили чьи-то торопливые шаги, звук которых послышался из-за двери его каморки. Он поспешно ополоснул лицо водой из кувшина, натянул панталоны, рубаху и камзол и поднялся в комнату Кулгана.

Над ложем чародея склонились герцог и отец Тулли. Паг услыхал слабый голос Кулгана, спорившего со своими посетителями:

— Да говорю же вам, я совсем здоров! — настаивал он. — Вы только позвольте мне встать с постели и немного побродить по замку и двору. Увидите, мне сразу же станет гораздо лучше!

Отец Тулли устало возразил:

— Настолько лучше, что ты снова свалишься без чувств! Ведь тебе довелось пережить страшное потрясение. Между прочим, все могло закончиться и гораздо хуже, если учесть, с какой силой обрушил на тебя свой удар наш неведомый враг! — Тулли умолк, неодобрительно покачивая головой.

Тут взгляд Кулгана упал на Пага, стоявшего возле двери, которую уже успели починить, и старавшегося не привлекать к себе внимания.

— Эй, дружище Паг! — воскликнул чародей, и в его лучистых синих глазах сверкнули так хорошо знакомые Пагу насмешливые искорки. — Заходи же сюда, не робей! Ведь это тебе я обязан тем, что избежал неожиданного путешествия в неведомый мир.

Паг улыбнулся и облегченно вздохнул. В словах чародея, в интонациях его голоса он узнал прежнего Кулгана. Его учитель снова стал самим собой, хотя лицо его оставалось бледным, а улыбка была слабой и вымученной.

— Я не сделал ничего особенного, сэр. Мне просто пришло на ум, что с вами стряслась какая-то беда, и я побежал за подмогой.

— И действовал быстро, решительно и смело, — с улыбкой добавил герцог. — Ты снова спас от гибели одного из близких мне людей, Паг. Похоже, мне придется присвоить тебе титул Спасителя Герцогских Приближенных.

Паг улыбнулся, чрезвычайно польщенный похвалой его сиятельства. Боуррик обратился к Кулгану:

— Итак, убедившись, что ты, мой добрый Кулган, находишься на пути к выздоровлению, я предлагаю тебе теперь же подробно поведать нам о случившемся. Готов ли ты к этому? — участливо осведомился он.

Кулган насупился и недовольно проворчал:

— Я прекрасно себя чувствую и готов к серьезному разговору. Именно об этом я и толковал вам последние полчаса, не так ли? — Чародей приподнялся на постели, но это резкое движение вызвало у него приступ слабости и головокружения. Он принужден был снова опуститься на груду подушек, поддерживавших его дородное тело в полусидячем положении. Отец Тулли ободряюще похлопал его по плечу.

— Ничего, друг мой! Это скоро пройдет!

— Мы побеседуем здесь, — сказал герцог. — Ведь главное для тебя сейчас — оставаться в постели.

Кулган больше не пытался возражать. Вскоре приступ слабости миновал, и он обратился к Пагу:

— Подай-ка мне трубку, дружок! Без нее я чувствую себя так неуютно! К тому же с ее помощью я надеюсь обрести былую ясность мысли.

Паг разыскал трубку в одном из карманов висевшего на стуле синего балахона и подал ее Кулгану вместе с кисетом. Когда чародей набил трубку табаком, Паг поднес к ней горящую лучину. Затянувшись и выпустив к потолку плотное кольцо дыма, Кулган улыбнулся и с сияющим лицом обратился к присутствующим:

— Итак, с чего же мне начать свой рассказ?

Герцог вкратце поведал ему обо всем, что удалось выяснить отцу Тулли. Священник добавил к повествованию несколько деталей, которые упустил его сиятельство. Выслушав обоих, Кулган задумчиво кивнул.

— Ваши выводы о внемидкемийском происхождении пришельцев кажутся мне вполне достоверными. Я заподозрил это, когда впервые увидел предметы, спасенные с затонувшего корабля. А после всего, что свершилось здесь минувшим вечером, подозрения эти переросли в уверенность. — На мгновение он умолк, приводя в порядок свои мысли, и продолжил внезапно окрепшим голосом: — Свиток заключал в себе послание, которое цуранийский маг адресовал своей жене. Но однако содержание его не исчерпывалось одним лишь текстом письма. Печать, скреплявшая свиток, была наделена совершенно невероятным на наш взгляд магическим свойством — сняв ее, всякий, помимо своей воли, был бы принужден прочесть вслух мантру, приведенную в конце письма, после чего утратил бы способность понять содержание свитка.

— Невероятно! — воскликнул герцог.

— В это трудно поверить! — подхватил Тулли.

— Все это оказалось ново и весьма неожиданно и для меня самого, — кивнул Кулган. — Но тем не менее мне удалось нейтрализовать действие заклятия, наложенного на печать, и прочесть свиток, не опасаясь волшебных ловушек, к коим обычно прибегают маги при составлении своих частных посланий. Цуранийский язык, разумеется, был мне неведом, но я справился с этим затруднением, применив одно из известных мне заклинаний. Но даже обретя возможность понимать это наречие, я был не в силах проникнуть в смысл некоторых выражений, касавшихся событий, явлений и понятий, с коими мы, мидкемийцы, никогда еще не сталкивались.

Чародей по имени Фанэта плыл по морю в один из городов своего отечества. После нескольких дней спокойного плавания на них обрушился жестокий шторм. Корабельная мачта сломалась, многие из матросов были смыты за борт. Чародей поспешно написал это послание — об этом свидетельствует его торопливый, неразборчивый почерк — и наложил на него заклятия. Похоже, что человек этот мог в любую минуту покинуть корабль и переместиться в безопасное место. Его удерживало от этого лишь беспокойство за судно, его команду и груз. Я не совсем уверен, что правильно понял смысл нескольких следующих фраз письма, но похоже, что рисковать своей жизнью ради других, пусть даже во имя спасения целого корабля, вовсе не в обычае у людей его ранга. Неясным остается для меня и смысл его упоминания о долге по отношению к какому-то важному лицу, именуемому «стратегом». Возможно, я заблуждаюсь, но мне сдается, что речь идет о некоем обещании, нарушение которого запятнало бы честь автора послания, а вовсе не о служебном или профессиональном долге. Как бы то ни было, он собирался, подписав и запечатав свиток, переместить корабль прочь из штормового моря с помощью своего магического искусства.

Тулли покачал головой:

— Невозможно!

— Невозможно для нас. Но не для них! — взволнованно отозвался Кулган.

Внимательно оглядев всех собравшихся, Паг не мог не отметить про себя, что герцог остался совершенно равнодушен к тому профессиональному интересу, которым был охвачен его придворный чародей. Напротив, он выглядел чрезвычайно расстроенным и удрученным, тогда как в глазах Кулгана светилось любопытство, которое было сродни восхищению. Паг вспомнил слова Тулли о том, какими бедами может грозить всей Мидкемии вторжение людей, владеющих приемами высшей магии, и по телу его пробежал холодок. Кулган выпустил изо рта тугое колечко дыма и продолжил:

— Люди эти несомненно обладают возможностями, о коих мы можем лишь строить смутные догадки. Маг по имени Фанэта с предельной ясностью и точностью поведал в своем письме о некоторых из них. Не могу не заметить, что меня изумляет, как он умудрился передать в коротком послании, написанном в спешке, столько информации. Это свидетельствует о его весьма незаурядном, великолепно организованном уме. Он в самых убедительных выражениях заверил свою жену, что непременно вернется, ссылаясь при этом на возникновение неких врат, рифта, открывающего путь в «новый мир», поскольку, — я передаю его фразы дословно, не до конца уяснив себе их смысл, — поскольку мост уже наведен, тогда как магический амулет, который помог бы ему перенести корабль в безопасные воды их родной планеты, утрачен.

По тону письма мне показалось, что, затевая это перемещение, он подвергал себя и остальных большому риску, степень которого ясно осознавал. Он наложил на свиток с посланием еще одно заклятие — оно-то и послужило причиной того увлекательного приключения, которое мне довелось пережить и из которого меня столь своевременно вызволил Паг. — Кулган усмехнулся и подмигнул Пагу. — Я понадеялся было, что, нейтрализовав действие первого из заклятий, автоматически уничтожаю и второе, но не тут-то было! Оно начало действовать, едва лишь я закончил чтение свитка. Мне нелегко было избежать этой ловушки, ведь никто из нас, мидкемийских чародеев, еще не сталкивался ни с чем подобным! Действие этого заклятия проявилось в том, что одно из врат, которые эти люди умеют проделывать в пространственно-временной ткани Вселенной, разверзлось здесь, в непосредственной близости от меня. Свиток должен был исчезнуть в этой космической прорехе, чтобы затем очутиться в какой-то их «Ассамблее», а вместе с ним, похоже, туда отправился бы и я сам, не приди дружище Паг мне на помощь.

Паг приблизился к постели учителя и взволнованно произнес:

— Это его друзья тянули к вам оттуда руки, мастер Кулган. Они ощупывали ваше тело, чтобы найти свиток, а потом решили не тратить на это времени и утащить вас к себе, чтобы там обыскать!

Кулган задумчиво взглянул на своего ученика и кивнул:

— Вероятно, так оно и было. В любом случае, эпизод этот поведал нам о многом. Эти цурани освоили на практике магию столь высокого уровня, что мы можем лишь смутно догадываться о всех ее возможностях. Мы очень мало знаем о том, как возникают упомянутые врата между мирами, и еще того меньше — о самой их природе.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34