Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Врата войны (№2) - Врата войны

ModernLib.Net / Фэнтези / Фейст Раймонд / Врата войны - Чтение (стр. 11)
Автор: Фейст Раймонд
Жанр: Фэнтези
Серия: Врата войны

 

 


— Пожалуй.

— Вот и постарайся одержать над ним верх, когда тебе откроется хоть малейшая возможность затмить его этими своими качествами.

— Не уверен, что мне это удастся.

— Ты все же попробуй, — улыбнулся эльф. — Но в любом случае все, что бы ни делали вы оба, навряд ли окажет влияние на Каролину. Она со свойственным ей упорством будет продолжать вести себя с тобой и Роландом так, как считает нужным. Она по-детски восхищается тобой, и сдается мне, что чувство ее сродни тому, во власти которого оказался юный Томас при виде моей матери. И даже если ты станешь вести себя, как неотесанный мужлан, это не заставит принцессу переменить отношение к тебе… До тех самых пор, пока все это не надоест ей самой. А пока она наверняка видит в тебе своего будущего консорта.

— Консорта? — недоверчиво переспросил Паг.

Калин снова рассмеялся своим мелодичным смехом.

— Дети часто всерьез задаются вопросами, которые им суждено решить лишь в зрелые годы. Скорее всего, Каролина выбрала тебя для этой роли не благодаря твоим реальным или мнимым преимуществам перед другими соискателями, — по лицу Калина скользнула тень улыбки, — а лишь потому, что ты ведешь себя с ней уклончиво и сдержанно. Ведь Каролина упряма, своевольна и, как большинство избалованных детей, любит настоять на своем. Не тужи, сквайр Паг! Время решит этот вопрос за вас с нею!

Паг прислонился спиной к остывшей печке и, сжав виски ладонями, страдальчески пробормотал:

— У меня все это просто в голове не укладывается! Представляете, ведь едва ли не половина мальчишек в замке по уши влюблены в принцессу! Если бы они знали, каково это — испытать на себе ее… привязанность. — Он закрыл глаза и добавил: — Надо же, я был уверен, что она и Роланд…

— Принцесса просто стремится пробудить в твоей душе ревность и потому порой бывает любезна с ним. Скверно, однако, что она посеяла вражду между вами.

Паг задумчиво кивнул:

— Мне тоже жаль, что так вышло. Роланд в сущности неплохой парень, и прежде мы с ним всегда ладили. Он стал задевать меня только после случая с троллями, когда я получил то же придворное звание, что и у него. До сих пор мне удавалось делать вид, что я не замечаю его неприязни, но не может же это тянуться вечно! Наверное, мне надо будет поговорить с ним.

— Это мудрое решение. Но не удивляйся, если Роланд уйдет от разговора. Боюсь, он весь во власти ее чар.

У Пага разболелась голова от обсуждений столь волнующего предмета и, услыхав от Калина о чарах, он решил сменить тему разговора.

— Расскажите мне о вашей магии. Калин!

— Она зародилась в глубокой древности, — сказал эльф. — Магической силой наделены мы сами и все, что нас окружает, все изделия наших рук и наши жилища. В башмаках, сработанных эльфами, даже самые неуклюжие из людей ступают почти бесшумно, а стрелы, выпущенные из наших луков, без промаха поражают цель. Такова природа нашей магии. Ее нелегко постичь и еще труднее управлять ею. Этим умением обладают лишь наши волшебники, такие, как Тэйтар. Но это непросто даже и для них, ибо наша магия противится любому, кто пытается овладеть ее силой. Она пронизывает весь Эльвандар, словно воздушные потоки, и порой бывает столь же осязаема, как порыв сильного ветра. Люди не зря называют наши леса заколдованными. Мы прожили в них не одно столетие, мы сроднились с ними, и они стали олицетворением созданной нами магии, ее хранителями и одним из питающих ее источников. Поэтому обитатели Эльвандара пребывают в довольстве, покое и полной безопасности под сенью своих лесов. Ведь никто не может проникнуть туда незваным — разве что посредством волшебства еще более сильного, нежели наше. Любому же, кто дерзнет приблизиться к нашим границам, замышляя зло, не удается преодолеть незримую преграду, встающую перед ним на подступах к Эльвандару, и он поворачивает назад. Но так было не всегда. Прежде, в начале времен, среди нас жили и моррелы, которых вы называете Братством Темной Тропы. Когда произошел Великий Раскол, мы изгнали их из наших лесов, и с тех пор Эльвандар начал меняться, постепенно приобретая те черты и свойства, которыми он наделен нынче. Он стал нашим домом, нашей душой, сутью и смыслом всей нашей жизни.

— А правда, что Братья Темной Тропы сродни вам, эльфам? — спросил Паг.

Калин ответил не сразу. Глаза его подернулись дымкой, и Пагу показалось, что свет, которым они лучились, внезапно потускнел и вскоре вовсе погас.

— Мне придется ответить тебе, хотя обычно мы избегаем разговоров на эту тему, — сказал он наконец, — потому что правда слишком горька для нас. Да, между моррелами и нами существует родство, хотя и не весьма близкое. Они и вправду во многом сохранили черты внешнего сходства с нами. Настанет время, и они вернутся к нам. Наши волшебники говорят, что однажды настанет день Великого Возвращения… — Калин умолк и вопросительно взглянул на Пага, словно давая понять, что разговор этот ему неприятен.

— Простите, если я ненароком… — поспешно проговорил Паг, но Калин, махнув рукой, прервал его извинения.

— Любопытство — весьма похвальное свойство для ученика чародея, — с добродушной улыбкой сказал он. — Но мне, право же, нечего добавить к тому, что я тебе поведал.

Эльфийский принц засиделся у Пага до глубокой ночи. Разговорам их не было конца. Пагу весьма польстило то, что Калин интересовался его делами и внимательно прислушивался к его суждениям.

Наконец принц поднялся с пола и стал прощаться.

— Мне совестно, что я отнял у тебя столько времени, — сказал он. — Хотя мы, эльфы, спим мало, я устал и чувствую, что пора отдохнуть. Что уж говорить о тебе!

— Спасибо, что удостоили меня своей беседой! Я готов был бы проговорить с вами не одну ночь кряду, — возразил Паг и с улыбкой добавил: — Благодарю вас и за то, что вы говорили со мной о Каролине.

— Тебе это было просто необходимо!

Паг проводил Калина до входа в главный зал, где поручил его заботам дежурного лакея, и вернулся к себе. Он растянулся на своем жестком ложе, куда вскоре взобрался и вымокший под дождем Фантус. Дракон долго ворочался, устраиваясь поудобнее, и в конце концов сладко заснул. Паг был слишком взволнован событиями минувшего дня, чтобы, подобно Фантусу, безмятежно задремать на соломенном тюфяке. Он поднялся, затопил печь и долго смотрел на плясавшие в ней языки пламени, в отблесках которого перед ним попеременно представали Каролина, эльфы и моррелы, Томас, Кулган и чужеземные разведчики в ярких разноцветных одеяниях.

К утру известие о появлении чужеземцев близ Эльвандара облетело весь замок и вселило ужас в сердца придворных и слуг. Все только и говорили что о кровожадных цурани, готовых посягнуть на земли Крайди, а то и всего Королевства. Строились различные, порой самые невероятные предположения об ответных мерах герцога. Никто не сомневался лишь в одном: его сиятельство Боуррик кон Дуан, герцог Крайди, не из тех, кто будет сидеть сложа руки перед лицом столь грозной опасности. Он непременно, и притом в самое ближайшее время, позаботится о защите своих подданных.

Сидя на небольшой копне сена близ воинских казарм, Паг с любопытством наблюдал, как Томас атаковал невысокий деревянный столб, упражняясь во владении мечом. Он то рубил «противника» сплеча, то наносил удары сбоку, колол его острием и бил плашмя. После каждого выпада Томас недовольно морщился и мотал головой и наконец с отвращением отшвырнул от себя тяжелый меч.

— Ничего-то у меня сегодня не выходит! — Он отер с лица пот, подошел к копне и уселся рядом с Пагом. Интересно, о чем они теперь говорят?

Паг пожал плечами. Второе совещание герцога с эльфами длилось уже несколько часов. Досадуя, что нынче их не пригласили в кабинет, мальчишки все это время слонялись по двору. Им было тоскливо и вместе с тем тревожно. Время словно замедлило свой ход.

Но вот двор стал постепенно заполняться народом. Слуги и подмастерья заторопились к главным воротам.

— Побежали! — крикнул Томас. Он проворно спрыгнул с копны и затерялся в толпе.

Паг кивнул и, соскочив на землю, поспешил вслед за длинноногим Томасом.

Когда они выбежали на главный двор, стражи уже выстраивались у распахнутых ворот. Дождь прекратился незадолго до рассвета, но день выдался более холодный, чем накануне, и в воздухе чувствовалось приближение зимы. Мальчики снова забрались на воз с сеном. Томас поежился от холода и обхватил руками плечи.

— Похоже, снег в нынешнем году выпадет рано. Может, уже сегодня или завтра.

— Нет, навряд ли. Никогда еще зима не приходила так рано! — Паг критически оглядел друга с ног до головы и покачал головой.

— Что же это ты не надел свой плащ? Ведь ты весь в поту после своих упражнений! Так недолго и лихорадку схватить!

Томас досадливо поморщился.

— С чего это ты вздумал пилить меня? Прямо как матушка!

Паг скорчил свирепую гримасу и подбоченился. В голосе его послышались ворчливые нотки:

— И не вздумай тогда хныкать и жаловаться, что у тебя горло болит, и не выпрашивай мятных лепешек от простуды, потому что ты их не получишь! Кашляй и чихай, сколько влезет, неслух этакий! Будешь знать, как бегать полураздетым по морозу! Вот так-то, Томас, сын Мегара!

Томас так и покатился со смеху:

— Ну точь-в-точь она!

В этот момент двери замка с шумом распахнулись, и оба мальчика, стремительно повернувшись на этот звук, увидели вышедших на ступени крыльца эльфов и придворных, предшествуемых герцогом, который шел рука об руку с королевой эльфов. Агларанна произнесла несколько слов на эльфийском языке, и негромкие звуки ее мелодичного голоса, как и прежде, разнеслись по всему обширному двору, перекрыв гул толпы. Издалека со стороны конюшен послышался дробный стук копыт, и вскоре двенадцать белоснежных лошадей с развевающимися гривами выстроились перед крыльцом.

Эльфы спустились со ступеней, легко и грациозно вспрыгнули на спины своих удивительных коней и, отсалютовав на прощание герцогу и принцам, галопом промчались сквозь распахнутые ворота.

В течение нескольких минут после того, как они исчезли из виду, толпа слуг и подмастерьев оставалась безмолвной и недвижимой. Большинство собравшихся здесь людей в первый и почти наверняка в последний раз в своей жизни видели эльфов и их легендарных коней. Когда-нибудь они станут рассказывать об этом своим детям и внукам.

Наконец все разошлись, каждый вернулся к прерванным работам. Паг участливо опустил руку на плечо Томаса, чей неподвижный взор был устремлен на захлопнувшиеся за эльфами ворота.

— Эй, что это с тобой?

— Я непременно должен побывать в Эльвандаре!

Паг понял, что творилось в его душе, и мягко произнес:

— Может быть, твое желание когда-нибудь осуществится. — Он тряхнул головой и заговорил гораздо более убежденно: — Хотя я, признаться, сомневаюсь в этом. Пройдет несколько лет, и мы с тобой выучимся своим ремеслам. Я стану чародеем, как Кулган, а ты солдатом. Может, даже офицером. Мы успеем состариться и умереть, а у эльфов тем временем ничегошеньки не изменится, и королева Агларанна будет все так же править своим народом.

Томас толкнул Пага в грудь, и тот свалился на мягкую солому. Следом за ним и сам Томас растянулся на возу.

— Это мы еще посмотрим! Я обязательно проберусь в Эльвандар! — Он уселся Пагу на грудь и вскинул вверх обе руки.

— Я стану знаменитым воином, я увенчаю себя славой блестящих побед над этими цурани, и она примет меня как почетного гостя! Что ты на это скажешь?

Паг расхохотался, безуспешно пытаясь столкнуть Томаса со своей груди:

—А я, я стану величайшим магом Королевства!

Мальчишки едва не задохнулись от смеха, но в самый разгар их веселья снизу послышался густой бас:

— Паг! Вот ты, оказывается, где!

Томас кубарем скатился с воза, Паг встал на колени и перегнулся вниз. Рядом с телегой, подбоченясь, стоял низкорослый, кряжистый кузнец Гарделл. Его огромные ладони были выпачканы сажей, кожаный фартук, пестревший прорехами, обтягивал бочкообразный живот. Всю нижнюю часть лица Гарделла скрывала пышная черная борода, а голову, почти лишенную растительности, увенчивал серый шерстяной колпак.

— А я-то ищу тебя повсюду! — прогудел кузнец добродушно-ворчливым тоном. — Кулган с утра, значит, просил выковать вытяжной зонт для твоей печурки. Так я его сделал. Можешь получить.

Паг спрыгнул наземь, и они с Томасом побежали вслед за широко шагавшим Гарделлом в кузню, располагавшуюся неподалеку от конюшен.

— До чего умно ты придумало этим капюшоном! — простодушному восхищению кузнеца не было пределов. — Я, значит, уже без малого тридцать лет стою у горна, а до такой простой вещи, как вытяжной зонт для комнатных печурок, за все это время не додумался! Когда мастер Кулган растолковал мне, что к чему, я все свои дела побросал, чтоб за него приняться.

В закопченной кузне меж большим и малым горнами высилась груда принесенных для починки изделий из металла. Здесь были мечи и шлемы, щиты, копья и серпы, а также множество кастрюль и сковородок. Гарделл подошел к одной из наковален и снял с нее металлический колпак для печки Пага. Тот был невелик — примерно три фута в длину и столько же в ширину и в высоту, и равномерно сужался кверху. На полу у наковальни лежали трубы, по которым дым должен был выходить из каморки Пага во двор.

Гарделл протянул свое изделие мальчикам.

— Глядите, какой легкий! Я его сделал из жести, чтобы он часом не обвалился и не разбил твою печурку, Паг! — Он указал носком башмака на прислоненные к массивному столу металлические прутья. — Мы пробьем в полу отверстия и укрепим их там, чтоб они поддерживали зонт. На это потребуется время, но в конце концов эта штуковина будет работать как надо!

Паг широко улыбнулся. Ему было приятно видеть, что его идея так скоро обрела конкретное воплощение. Серьезность, с какой мастер кузнец отнесся к его задумке, польстила его самолюбию.

— А когда мы сможем установить все это?

— Прямо теперь, если не возражаешь. Не скрою, мне самому не терпится поглядеть, как она себя поведет.

Паг поднял с пола одно из колен трубы, Томас — другое и несколько железных прутьев. Мальчики вышли из кузни и направились к башне чародея. Следом за ними, широко осклабившись, вышагивал Гарделл с вытяжным зонтом в руках.

Кулган, глубоко о чем-то задумавшись, возвращался к себе. Он машинально нажал на ручку двери, отворил ее, взялся за перила лестницы и стал подниматься в свою башню. Внезапно сверху послышались оглушительный грохот и крики:

— Берегись!

Чародей вздрогнул и, внезапно увидев несущийся прямо на него огромный камень, поспешно сбежал со ступеней и прижался к стене. Булыжник прогрохотал по лестнице со скоростью выпущенного из катапульты снаряда и замер у выхода из башни. В воздух взметнулся столб пыли.

Кулган громко чихнул и, покачивая головой, возобновил свой путь.

Навстречу ему бежали Томас и Паг. Убедившись, что огромный булыжник, скатившись по лестнице, никому не причинил вреда, оба облегченно вздохнули.

Кулган свирепо взглянул на них и грозным голосом осведомился:

— Это еще что такое, а?

Паг открыл было рот, но не смог издать ни звука. Томас так плотно прижался к стене, словно надеялся войти в ее толщу и остаться там навеки. Наконец к Пагу вернулся дар речи.

— Понимаете, мастер, мы хотели снести этот камень вниз по лестнице, а он возьми и выскользни у нас из рук. И надо же, чтобы вы имейно в этот момент… — Он опустил голову. — Простите, мастер Кулган!

— Выскользнул, говоришь? — Кулган сурово сдвинул брови. — Хотел бы я знать, откуда он вообще взялся в башне и зачем вам понадобилось тащить его во двор?

— Так ведь это тот самый булыжник, что плохо держался в кладке, — торопливо ответил Паг. Видя, что Кулган не вполне понял, о чем идет речь, он пояснил: — Мы все вместе его вынули, чтоб Гарделл мог вывести наружу последнее колено трубы. — Кулган растерянно заморгал. — Мы приладили колпак и трубы к моей печке!

— Ах, вот в чем дело! — кивнул чародей. — Теперь мне все ясно. — Дверь в башню приотворилась, и немолодой слуга в коричневой с золотом ливрее почтительно осведомился о причине недавнего шума. Кулган приказал ему прислать пару дюжих конюхов, чтобы те вынесли булыжник во двор. Слуга с поклоном удалился, и Кулган повернулся к ребятам: — Будем надеяться, что из их крепких рук этот убийственный снаряд не выскользнет. — Он насмешливо изогнул бровь. — Что ж, дозвольте и мне взглянуть на это чудо света.

Когда все трое вошли в комнату, Гарделл как раз устанавливал на должное место последнее колено трубы.

— Ну и что вы об этом скажете? — с гордостью осведомился он.

Мальчики развели огонь, и печь привычно задымила, но весь дым теперь улавливался укрепленным над нею с помощью четырех металлических прутьев зонтом, откуда по изогнутой под прямым углом трубе выходил наружу, во двор. Однако труба оказалась значительно уже, чем отверстие, образовавшееся в стене после того, как мальчики и мастеркузнец вынули расшатавшийся камень. Вместе с порывами ветра сквозь эту брешь в комнату возвращался и почти весь дым, исторгнутый из нее столь хитроумным способом.

— Мастер Кулган, вам что же, не нравится наш зонт? — встревоженно спросил Паг.

— Зонт-то мне очень даже нравится, — усмехнулся чародей, — но я что-то не заметил, чтобы после его установки воздух здесь стал намного чище.

Гарделл одобрительно хлопнул ладонью по вытяжному колпаку, отчего тот задрожал с легким жестяным звоном. От ожога руку кузнеца спасли, по-видимому, лишь крупные, как орехи, застарелые мозоли.

— Штуковина будет работать как надо, мастер-чародей, но для этого придется законоПагить эту дырищу. Я принесу вам кусок воловьей шкуры и проделаю в нем отверстие для трубы, а края прибью к стене гвоздями. Потом надо будет его как следует обмазать глиной. От жара она затвердеет и станет прочной, точно камень. Сквозняков тогда не будет, и весь дым от печки останется снаружи. — Кузнец с улыбкой кивнул головой и направился к двери. — Сей же час принесу глину и кожу. У меня как раз завалялся подходящий кусок.

Кузнец торопливо вышел из комнаты. Паг, казалось, готов был лопнуть от гордости за свое изобретение. С не меньшим самодовольством взглянул на чародея и Томас. Кулган покачал головой и издал едва слышный смешок. Но внезапно Паг вспомнил, что намеревался расспросить Кулгана о результатах утренних переговоров. Улыбка сбежала с его лица, и он с тревогой спросил:

— Что нового, учитель? Чем закончилось сегодняшнее совещание?

— Герцог снаряжает гонцов ко всем своим западным вассалам. Они доставят им подробнейшие сообщения обо всех недавних происшествиях и приказание герцога о мобилизации гарнизонов. Боюсь, у писцов нашего Тулли прибавится работки, ведь герцог велел им срочно составить целую уйму посланий. Сам же Тулли пребывает в великой ярости. — Кулган ехидно усмехнулся. — Ему приказано остаться здесь в качестве советника юного Лиама на все время отсутствия его сиятельства. Фэннон и Элгон тоже остаются в Крайди.

— Но куда же направится герцог? — растерянно спросил Паг.

— Герцог, Арута и я отбываем в Вольные города, а оттуда — в Крондор, к принцу Эрланду. Нынче вечером я намерен с помощью доступных мне средств отправить мысленное сообщение одному из моих коллег. Белган живет неподалеку от Бордона. Он снесется с Мичемом, который, по моим расчетам, должен был уже прибыть туда, и передаст ему распоряжение герцога о найме корабля для всех нас. Его сиятельство считает, что ему надлежит лично поведать принцу обо всем происшедшем. Мне думается, он совершенно прав.

Паг и Томас переглянулись. Кулган не мог не догадываться, что творилось нынче в душах у обоих ребят. Им страстно, мучительно хотелось отправиться в столь далекое, увлекательное и опасное путешествие. Да разве хоть один из крайдийских юнцов не мечтал увидеть Крондор? Чародей провел ладонью по своей седой бороде. В глазах его заплясали насмешливые искорки.

— Тебе придется нелегко, Паг, но Тулли присмотрит за тобой. Он проследит за твоими занятиями и, надеюсь, обучит тебя кое-чему из того, что знает сам.

Казалось, мальчик вот-вот расплачется. Он с мольбой взглянул на чародея:

— Учитель, пожалуйста, дозвольте мне отправиться с вами!

Кулган искусно прикинулся удивленным.

— Тебе? С нами? Признаться, мне это и в голову не приходило. — Он умолк, хитро взглянув на Пага. Напряжение, владевшее мальчиками, достигло предела. — Ну-у-у, что тебе сказать… — В глазах Пага блеснули слезы. — Идея представляется мне интересной. Думаю, ты можешь оказаться нам полезен.

Паг издал торжествующий вопль и подскочил высоко в воздух. Когда он приземлился, жестяной зонт над печью слегка дрогнул и протестующе зазвенел.

Томас тщетно пытался скрыть досаду и разочарование. Он взглянул на Пага с вымученной улыбкой и понурил голову.

Кулган направился к двери. Паг заступил ему дорогу и охрипшим от волнения голосом просипел:

— Учитель!

— Что, Паг? — с улыбкой отозвался чародей.

— А как же Томас?!

Юный воин еще ниже опустил голову. Ему не на что было рассчитывать, ведь он не был ни придворным, ни учеником чародея. И все же он исподлобья бросил на Кулгана взгляд, исполненный такой отчаянной мольбы, что чародей прыснул со смеху и затряс головой.

— Ну что с вами поделаешь? Наверное, будет все же лучше не разлучать вас, негодники вы этакие! Побьюсь об заклад, что врозь вы способны натворить больше бед, чем вместе. Выше голову, Томас! Я попрошу Фэннона отпустить тебя с нами.

Томас издал протяжный боевой клич и хлопнул Пага по плечу.

— Когда мы отправляемся? — спросил Паг.

— Через пять дней, — ответил Кулган и подмигнул обоим друзьям. — А может, и того раньше, если герцог получит ответ от гномов. К Северному перевалу уже посланы гонцы. Если они сообщат, что перебраться через него невозможно, мы направимся к Южному.

После ухода чародея мальчики на радостях принялись прыгать, кружиться и кувыркаться по каморке, оглашая башню пронзительными воплями.

Глава 7. ОБЪЯСНЕНИЕ

Паг торопливо шел по замковому двору. Принцесса Каролина прислала ему записку с повелением явиться в сад и ждать там ее прихода. Паг был удивлен и взволнован, ведь после того памятного разговора она впервые удостоила его вниманием. Ему хотелось восстановить дружеские отношения с принцессой, хотя его чувства к ней не претерпели каких-либо изменений и оставались мучительно противоречивыми. После разговора с Калином он отважился обратиться со своими сомнениями к отцу Тулли.

Священник с готовностью согласился уделить Пагу немалую толику своего времени, хотя на нем в те дни лежало бремя многочисленных забот, связанных с предстоявшим отъездом. Беседа со старым служителем Асталона оказалась как нельзя более полезна для Пага. После этого разговора он почувствовал себя намного увереннее и сильнее, чем прежде. Окончательный вердикт, который вынес отец Тулли, гласил: юноше Пагу надлежит перестать беспокоиться о том, что думает и чувствует принцесса, и да будет отныне предметом его беспокойства и попечения лишь то, что думает и чувствует сам юноша Паг.

Паг решил неукоснительно следовать совету мудрого старца. Он теперь совершенно точно знал, что скажет Каролине, если она заговорит о «доверии» и «понимании» между ними.

Впервые за последние месяцы он понял, в каком направлении ему надлежит двигаться, и уверился в правильности избранного пути, куда бы в конечном итоге тот ни привел его.

Подойдя к ступеням, которые вели в сад, он легко взбежал по ним и толкнул калитку. Каково же было его удивление, когда вместо Каролины со скамьи поднялся и двинулся к нему навстречу не кто иной, как сквайр Роланд! Понимающе кивнув, тот с ледяной улыбкой процедил:

— Добрый день, Паг.

— Здравствуй, Роланд, — невозмутимо ответил Паг и стал озираться по сторонам.

— Ждешь кого-нибудь? — с плохо скрытой угрозой осведомился сквайр. Он как бы невзначай сжал ладонью эфес своего короткого меча. Одежда Роланда, как всегда, отличалась щеголеватой пышностью. Кроме зеленого камзола, расшитого золотыми узорами, и белоснежной рубахи с плоеным воротом, на нем были коричневые облегающие рейтузы и высокие мягкие сапоги для верховой езды.

— По правде говоря, я рассчитывал встретить здесь ее высочество принцессу, — с деланным спокойствием ответил Паг.

Роланд прикинулся изумленным:

— Принцессу?! Скажите на милость! Правда, леди Глайнис обронила несколько слов о какой-то записке, но я не поверил ей. Ведь принцесса в последние дни и слышать о тебе не желала!

Несмотря на сочувствие, испытываемое Пагом к Роланду, без памяти влюбленному в принцессу, он не смог сдержать раздражения, вызванного бесцеремонным тоном и дерзкими, вызывающими словами соперника. Роланд явно напрашивался на ссору.

— Позволь мне сказать тебе кое-что как сквайр сквайру, Роланд: что бы ни происходило между мной и Каролиной, это не твоего ума дело. Ясно?

Лицо Роланда передернулось от злости. Он подошел вплотную к Пагу и с ненавистью взглянул на него сверху вниз.

— Ничего подобного! — прошипел он. — Все, что касается Каролины — как раз таки моего ума дело! Попробуй только причинить ей хоть малейшее зло, и тогда я…

— Да что ты несешь! — возмутился Паг и поторопился рассеять заблуждение, в котором пребывал его собеседник: — Ведь в данном случае зло исходит от нее самой! Она намеренно сталкивает нас друг с другом, чтобы мы с тобой передрались и перегрызлись, точно дворовые псы, ей на потеху! Я не удивлюсь, если Каролина теперь…

Внезапно Паг почувствовал, что земля позади него вздыбилась и, резко двинувшись вверх, пребольно ударила его по незащищенному затылку. Перед его изумленным взором поплыли, все увеличиваясь, огненные круги, в ушах раздался оглушительный звон. Лишь несколько мгновений спустя он понял, что это Роланд сильным ударом сбил его с ног. Паг тряхнул головой, и зрение его обрело былую ясность. Он увидел Роланда, возвышавшегося над ним в воинственной позе, с крепко сжатыми кулаками. Тот с ненавистью взглянул на поверженного противника и сквозь зубы процедил:

— Если ты скажешь о принцессе еще хоть одно худое слово, берегись! Я из тебя дух вышибу!

Паг почувствовал прилив небывалой ярости, которая клокотала в нем, ища выхода. Он медленно, не спуская глаз с Роланда, поднялся на ноги и выпрямился во весь свой небольшой рост. У него теперь и мысли не было о том, чтобы поговорить с Роландом по душам. Задиристый сквайр лишил их обоих возможности прибегнуть к этому достойному выходу из создавшейся ситуации. Теперь им оставалось лишь одно — драться. Паг зло усмехнулся и бросил в лицо Роланду:

— Ты целых два года волочился за ней без всякого успеха. Разве этого мало, чтобы понять: ты ей не нужен?!

Роланд с шумом втянул ноздрями воздух и набросился на Пага. Оба придворных покатились по земле и принялись что было сил тузить друг друга. Впрочем, эти удары не причиняли ни одному из противников сколько-нибудь значительной боли. Кулак Роланда обрушивался, в основном, на грудь, плечи и руки Пага. Тот изловчился и ухватил старшего сквайра за шею, на короткий миг парализовав его движения. Но замешательство Роланда длилось недолго. С хриплым проклятием он уперся коленом в живот Пага и отшвырнул его от себя. Тот вскочил на ноги, а следом за ним поднялся с земли и Роланд. Юноши, слегка согнув спины и выставив вперед руки, не мигая уставились друг на друга. Ярость на лице Роланда сменилась холодной, расчетливой злобой. Он легким, пружинистым шажком сократил расстояние между собой и Пагом, одновременно выставив вперед правую руку, сжатую в кулак и согнутую в локте, и прикрывая кулаком левой свою грудь и живот. У Пага не было ни малейшего опыта в поединках, именуемых кулачными боями, хотя он не раз наблюдал подобные сражения, разыгрываемые во дворе замка бродячими циркачами. Ему было хорошо известно, что сквайр Роланд знаком с этим искусством отнюдь не понаслышке.

Паг решил опередить опасного противника и ударил правой рукой, метя в голову Роланда, но тот отпрыгнул назад, и Паг, чтобы удержать равновесие, завертелся на одном месте. Стоило ему остановиться, и Роланд хорошо рассчитанным ударом левой едва не раздробил ему скулу. Голова Пага откинулась назад, он пошатнулся, и это спасло его щеку от нового болезненного соприкосновения с кулаком взбешенного сквайра.

Отступив назад, Паг заслонил лицо сжатыми в кулаки руками и тряхнул головой, чтобы разогнать разноцветные круги и огненные точки, затмевавшие его взор. Он едва успел увернуться от следующего удара Роланда и, воспользовавшись преимуществом своей позиции, ударил того плечом в живот. Роланд опрокинулся навзничь, и Паг обрушился на него сверху, стараясь прижать к земле руки противника. Но, более сильный, Роланд сумел быстро высвободить одну руку, согнул ее и резко выбросил вверх. Острый локоть сквайра ткнулся Пагу в висок. Ученик чародея тяжело рухнул на землю.

Едва лишь силы вернулись к нему, он поднялся на ноги, но очередной удар по лицу ослепил и оглушил его. Весь мир вдруг взорвался мучительной болью, на фоне которой все новые и новые атаки Роланда, его умелые удары воспринимались Пагом как нечто отдаленное, не имевшее к нему непосредственного отношения. Но внезапно в какой-то части его угасавшего сознания стали помимо его воли свершаться процессы, которыми он мог управлять лишь отчасти, поскольку сам неведомо как подпал под их власть. Как и во время столкновения с троллями, перед его мысленным взором внезапно возникли яркие, багровокрасные буквы, сложившиеся в знакомые слова волшебного заклинания, и он стал мысленно повторять эти слова, направляя их действие на опасного противника, готового умертвить его.

Он перестал быть сквайром Пагом, учеником чародея Кулгана, превратившись в какое-то низшее, примитивное существо, не способное рассуждать, взвешивать свои поступки и предвидеть их последствия. Им владел лишь инстинкт самосохранения, который повелевал убить лютого врага, чтобы самому остаться в живых.

Но внезапно к отчаянному желанию выжить любой ценой примешалось чувство тревоги. Оно нарастало с неудержимой силой и вскоре заслонило собой его слепую ненависть к беспощадному противнику. Месяцы учения не прошли даром. Паг на мгновение увидел перед собой лицо своего мастера, услышал его хрипловатый голос, предостерегавший:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34