Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Многоярусный мир (№1) - Создатель вселенной

ModernLib.Net / Эпическая фантастика / Фармер Филип Хосе / Создатель вселенной - Чтение (стр. 6)
Автор: Фармер Филип Хосе
Жанр: Эпическая фантастика
Серия: Многоярусный мир

 

 


Я прошел через гостинную, в то время как он отступал к двери. Он болтал как маньяк, угрожая мне на одном дыхании и предлагая пол-миллиона на следующем. Я думал прижать его к двери и вогнать в живот дуло пистолета. Вот тогда-то он действительно заговорит и выложит всю подноготную о полумесяце. Но когда я последовал за ним через гостинную, то вступил в созданный двумя полумесяцами круг. Он увидел и заорал мне, чтобы я остановился, впрочем слишком поздно. Он и квартира исчезли, а я оказался по-прежнему в круге, только он не был тем же самым и был в этом мире, во дворце Господа на вершине Мира.

Кикаха сказал, что он мог бы тогда впасть в шок, но он активно читал Фэнтези и научную фантастику с четвертого класса начальной школы. Идея параллельных вселенных и устройств для перехода между ними была ему знакома. Он был приучен принимать такие концепции. Фактически, он наполовину верил в них. Таким образом, он был достаточно гибко мыслящим, чтобы согнуться, не ломаясь, а затем пружинисто распрямиться. Хоть и испугавшись, он в то же время был взволнован и полон любопытства.

— Я вычислил почему Ваннакс не последовал за мной через врата. Два полумесяца, сложенные вместе, создали контур. Но они не были активированы, пока внутрь какого бы там ни излучаемого ими «поля» не шагнуло живое существо. Затем один полукруг остался на Земле, в то время как другой прошел через врата в эту вселенную, где он сцепился с поджидавшим его полукругом. Иными словами, чтобы создать замкнутый контур, требуется три полумесяца: один в мире, куда ты отправляешься, а два других — в том, который ты покидаешь. Ты вступаешь в круг, один полумесяц переправляется к единственному в следующей вселенной, оставляя только один полумесяц в только что покинутом тобой мире. Ваннакс должно быть явился на Землю посредством этих полумесяцев. Он не прошел бы, не смог бы пройти, если бы на Земле уже не было полумесяца. Каким-то образом — как именно мы может никогда и не узнаем — он потерял на Земле один из них. Может он был украден кем-то, не знавшим его истинной ценности. Так или иначе, он долен был искать его. Когда появилась статья о том полумесяце, который я нашел в Германии, он понял, что это то что ему надо. Поговорив со мной, он сделал вывод, что я могу и не продать его. Поэтому он забрался ко мне в квартиру с имевшимся у него полумесяцем. Он как раз готов был замкнуть круг и совершить переход, когда я остановил его. Он, должно быть, застрял на Земле и не в состоянии попасть сюда, если не найдет еще одного полумесяца. При всем, что я знаю, на Земле могут быть и другие. Тот, что я нашел в Германии, мог даже не быть потерянным им.

Финнеган долгое время бродил по «дворцу». Тот был громадным, потрясающе прекрасным и экзотическим и наполненным сокровищами, драгоценными камнями и артефактами. Имелись там также и лаборатории со странными существами, формировавшимися в огромных прозрачных цилиндрах. Там имелось много пультов со множеством действовавших приборов, но он понятия не имел, что они собой представляли. Символы под кнопками и рычагами были незнакомыми.

— Мне повезло. Во дворце полно ловушек, готовых поймать или убить незванных гостей. Но они не были взведены, почему — не знаю. Не больше я знал тогда, почему дворец необитаем. Но это было удачей для меня.

Финнеган на время покинул дворец и прошел через окружавший его изысканный сад. Он подошел к краю монолита, на котором располагались дворец и сад.

— Ты повидал достаточно, чтобы представить себе, что я почувствовал посмотрев через край. Монолит достигал, должно быть, высоты тридцати тысяч футов. Ниже его находился ярус, названный Господом Атлантидой. Я не знаю, был ли земной мир основан на этой Атлантиде, или Господь позаимствовал название из мифа. Ниже Атлантиды находится ярус, называемый Дракландией, потом — Индея. Все это я охватил одним взглядом, точно также, как можно охватить одну сторону Земли с ракеты. Никаких деталей, конечно, просто большие облака, крупные озера, моря и контуры континентов. Добрая часть каждого нижеследующего яруса загораживалась тем, который был непосредственно над ним. Но я мог разобрать структуру Вавилонской Башни этого мира, хотя я даже в то время не понимал того, что вижу. Все это было попросту слишком неожиданно и чуждо для меня, чтобы воспринять какую-либо форму. Все виденное ничего для меня не значило.

Финнеган однако мог понять, что он находился в отчаянном положении. У него не было никаких средств покинуть вершину этого мира, кроме как попытавшись вернуться на Землю через полумесяцы. В отличие от сторон других монолитов, поверхность этого была гладкой, как шарик подшипника. Да он и не собирался снова пользоваться полумесяцами при несомненно поджидавшем его Ваннаксе.

Хотя ему и не угрожала опасность умереть от голода — пищи и воды хватило бы на долгие годы — он не мог да и не хотел оставаться там. Он страшился возвращения хозяина, так как у того мог оказаться очень скверный характер. Во дворце имелись некоторые вещи, заставлявшие Кикаху испытывать беспокойство.

Но вот пришли гворлы, — продолжал рассказ Кикаха. — Я полагаю, я знаю, что они пришли из другой вселенной через врата, схожие с теми, которые открыли дорогу мне. В то время я никак не мог знать, как или почему они оказались во дворце, но я был рад что попал туда первым. Если бы я угодил к ним в руки… Позже я вычислил, что они были агентами другого Господа. Он послал их похитить рог. Я видел рог во время своих скитаний по дворцу и даже потрубил в него, но я не знал, как нажимать комбинацию кнопок на нем, чтобы заставить его работать. Фактически, я собственно и не знал его настоящей цели. Гворлы забрались во дворец. Их было примерно сотня. К счастью, я увидел их первыми. Они тут же дали своей жажде убийства втянуть их в беду. Они попытались убить некоторых из Очей Господа, живших в саду воронов размером с орла. Меня они не беспокоили, наверно потому что подумали, будто я гость, или я не выглядел опасным. Гворлы пытались перерезать глотку одному ворону; и вороны напали на них. Гворлы отступили во дворец, куда большие птицы и последовали за ними. По всему тому концу дворца были кровь, перья, куски бугристой волосатой шкуры и несколько трупов с обоих сторон. Во время битвы я увидел как один гворл выбрался из помещения с рогом. Он шел по коридорам так, словно что-то искал.

Финнеган последовал за гворлом в другое помещение, размером, примерно с два онгара для дирижаблей. Там находился плавательный бассейн и множество интересных, но загадочных устройств. На мраморном пьедестале стояла большая золотая модель планеты. На каждом из ее уровней было несколько драгоценных камней. Как со временем открыл Финнеган, алмазы, рубины и сапфиры были расположены, составляя символы, а те указывали различные точки резонанса.

— Точки резонанса?

— Да. Символы были закодированными мнемоническими записями комбинации нот, требовавшихся для открытия врат в определенных местах. Некоторые врата открывались в другие вселенные, другие — просто врата между ярусами в этом мире. Они давали Господу возможность мгновенно путешествовать с одного уровня на следующий. С символами были связаны крошечные модели выдающихся характеристик резонансных точек на разных ярусах. Господь, должно быть, объяснил гворлу с рогом, как читать символы. Очевидно, он проводил для Господа испытание, чтобы удостовериться, что он добыл нужный рог. Он протрубил семь нот в сторону бассейна, и воды расступились, открыв кусок суши с алыми деревьями вокруг него и зеленым небом на заднем плане. Это было придумано первоначальным Господом для входа на атлантический ярус через сам бассейн. Я в то время не знал, куда вели эти врата. Но я увидел свой единственный шанс сбежать из огромной ловушки этого дворца и ухватился за него. Подкравшись сзади к гворлу, я выхватил из его рук рог и столкнул его в бассейн по боку — не в ворота, а в воду. Ты никогда не слышал таких визгов и воплей и такого барахтанья. Весь страх, которого они не испытывают перед другими вещами, набит в водобоязни. Этот гворл погрузился в воду, вынырнул, крича и отплевываясь, а затем сумел ухватиться за край врат. У врат, знаешь ли, есть определенные грани, осязаемые и изменяющиеся. Я услышал позади себя рев и крики. В помещение ввалилась дюжина гворлов с большими окровавленными ножами. Я нырнул в дыру, которая уже начала затягиваться. Она была так мала, что я пробираясь содрал кожу на коленях, но я таки пробрался, и дыра закрылась. Она отхватила обе руки гворла, пытавшегося вылезти из воды и последовать за мной. В руке у меня был рог, и я на время оказался за пределами их досягаемости.

Кикаха ухмыльнулся, словно смакуя воспоминания. Вольф проговорил:

— Господь, пославший гворлов, и есть нынешний Господь, верно? Кто он?

— Арвур. Отсутствующий Господь был известен как Джадавин. Должно быть, он и являлся человеком, назвавшимся Ваннаксом. Арвур прибыл занять вакантное место, и с тех пор все время пытался найти меня и рог.

Кикаха вкратце обрисовал, что с ним произошло после того, как он оказался на атлантическом ярусе. В течение двадцати лет земного времени он жил то на одном, то на другом ярусе, всегда замаскировавшись. Гворлы и вороны, служившие теперь новому Господу Арвуру, никогда не прекращали искать его, но бывали долгие периоды времени, иногда два-три года подряд, когда Кикаху не тревожили.

— Минутку, прервал его Вольф. — Если врата между ярусами закрыты, то как же гворлы спустились с монолита преследовать тебя?

Кикаха этого тоже не мог понять.

Однако, когда гворлы на уровне Сада захватили его в плен, он пораспросил их. Хоть они и были ребята угрюмые, они дали ему некоторые ответы. Их спустили на атлантический уровень на тросах.

— Тридцать тысяч футов? — недоверчиво переспросил Вольф.

— Разумеется. Почему бы и нет? Дворец — сказочный многопалатный склад. Если бы я имел шанс поискать достаточно долго, я бы и сам нашел тросы. В любом случае, гворлы сказали мне, что Господь Арвур не поручал им убивать меня, даже если это означало необходимость позволить мне в то время бежать. Он хочет, чтобы я насладился серией изысканных пыток. Гворлы говорили, что Арвур разработал новую и тонкую технику, плюс утончал некоторые из давно утвердившихся методов. Можешь себе представить, как я потел от страха на пути обратно во дворец.

После пленения в саду Кикаху отвезли через океан к подножию монолита. Пока они выходили на него, их остановил один ворон — Око. Он принес новость о пленении Кикахи Господу, пославшему его обратно с приказами. Гворлы должны были разделиться на два отряда. Один должен был подниматься дальше с Кикахой, другой должен был вернуться к грани Сада. Если человек, овладевший теперь рогом, вернется с ним через врата, его требовалось взять в плен. Рог надо было доставить обратно Господу.

Кикаха заметил:

— Как мне представляется, Арвур хотел, чтобы и тебя тоже доставили к нему. Он, вероятно, забыл передать такой приказ гворлам через ворона или же считал само собой разумеющимся, что тебя привезут к нему, забыв что гворлы — ребята очень буквально мыслящие и начисто лишены воображения. Я не знаю, зачем гворлы захватили в плен Хрисенду. Они, наверно, намеревались использовать ее как умиротворяющее подношение Господу. Гворлы знают, что он недоволен ими из-за того, что я ускользал от них в такой долгой, а иногда даже веселой охоте. Может они собирались уменьшить его гнев, поднеся ему самый прекрасный шедевр прежнего Господа.

— Значит, нынешний Господь не может путешествовать между ярусами через резонансные точки? — спросил Вольф.

— Без рога — нет. Я держу пари, что прямо сейчас его прошибает то горячий, то холодный пот. Никто не может помешать гворлам воспользоваться рогом для ухода в другую вселенную и подарить его другому Господу, кроме их неведения о том, где находятся резонансные точки. Если бы они нашли такую… Однако, они не воспользовались им у валуна, так что мне представляется, что они не попробуют этого ни в каком другом месте. Они злобны, но умом не блещут.

— Если Господы такие мастера супер-науки, то почему Арвур не воспользуется для путешествия самолетом? — спросил Вольф.

Кикаха разразился долгим смехом, а затем сказал:

— Ну, ты шутник. Господы — наследники науки и мощи, намного превосходящих земные. Но ученые и техники их народа давно умерли. Те, кто живут сейчас, знают как пользоваться своими устройствами, но они не способны ни объяснить принципы их действия, ни отремонтировать их. Длившаяся тысячелетия борьба за власть перебила всех, кроме немногих. Эти немногие, несмотря на свою огромную мощь, невежды. Они сибариты, мегаломаньяки, параноики, называй как хочешь, кто угодно но не ученые. Вполне возможно, что Арвур является обездоленным Господом. Он вынужден был бежать, спасая свою жизнь, и только потому, что Джадавин по какой-то причине пропал из этого мира, Арвур сумел завладеть им. Он явился во дворец с пустыми руками. У него нет доступа ни к каким силам, кроме тех, которые находятся во дворце, и с управлением многими из них он может быть незнаком. Он тот, кто наверху в этой Господней игре музыкальных вселенных, но он все равно в невыгодном положении.

Кикаха заснул. Вольф уставился в ночь, так как он был в первом карауле.

Он не находил этот рассказ невероятным, но думал, что в нем есть прорехи.

Кикахе придется еще многое объяснить.

И потом, была Хрисенда. Он думал о щемяще прекрасном лице с изящной костной структурой и большими глазами с кошачьими зрачками. Где была Хрисенда? Как там у нее дела? Увидит ли он ее когда-нибудь вновь?

Глава 8

Во время второго караула Вольфа что-то черное, длинное и быстрое проскользнуло в лунном свете между двух кустов.

Вольф пустил в хищника стрелу, и тот издал свистящий визг и встал на задние лапы, поднявшись вдвое выше коня. Вольф вставил в тетиву новую стрелу и пальнул в белое брюхо, и все же зверь не умер, а убежал, свистя и с треском ломясь через кусты.

К тому времени Кикаха с ножом в руке оказался рядом с ним.

— Тебе повезло, — только и сказал он. — Их не всегда увидишь, а потом — хоп! Они вцепляются тебе в горло.

— Я мог бы воспользоваться слоновьим ружьем, — сказал Вольф, — и уверен, что оно остановило бы его. Кстати, почему гворлы — да и индейцы, судя по тому что ты мне рассказывал — не пользуются огнестрельным оружием?

— Оно строго запрещено Господом. Видишь ли, Господь не любит некоторых вещей. Он хочет держать свой народ на определенном демографическом уровне, на определенном технологическом уровне и в пределах определенных социальных структур. Господь правит планетой уздой железной. Например, он любит чистоту. Ты может заметил, что народ Океаноса — ленивая, радующаяся что им повезло, компания. И все же они всегда убирают за собой. Нигде никакого помета. То же самое происходит на этом уровне, на каждом уровне. Индейцы также соблюдают личную чистоту, как дракланцы и атланты. Господь хочет, чтобы было так, и наказание за неповиновение — смерть.

— Как он проводит в жизнь свои права? — спросил Вольф.

— По большей части, имплантировав их в нравы обитателей. Первоначально, он поддерживал тесный контакт со жрецами и знахарями, и используя религию — с собой в качестве божества — он сформировал и утвердил обычаи населения. Он любил аккуратность и не любил огнестрельного оружия или любой формы развитой технологии. Может быть он был романтик, не знаю. Но различные общества на этой планете главным образом конформистские и статичные.

— Значит тут нет никакого прогресса?

— Ну так что же? Разве прогресс обязательно желателен, а статичное общество нежелательно? Лично я, хоть и ненавижу надменность Господа, его жестокость и отсутствие человечности, тем не менее одобряю кое-что из сделанного им. За некоторыми исключениями, мне этот мир нравится больше, чем Земля.

— Тогда ты тоже романтик!

— Может быть. Этот мир, как ты уже знаешь, достаточно реален и мрачен, но он свободен от грязи и копоти, от любых болезней, мух, москитов и вшей. Юность тут продолжается, пока ты жив. В общем и целом, это не такое уж плохое место проживания. Во всяком случае для меня.

Вольф стоял в последнем карауле, когда солнце появилось из-за угла мира. Светляки побледнели, и небо стало зеленым вином. Воздух прошелся прохладными пальцами по двум спутникам и омыл им легкие взбадривающими потоками. Они потянулись, а затем спустившись с помоста, отправились поохотиться за завтраком. Позже, наполнив животы жареным кроликом и сочными ягодами, они возобновили свое путешествие.

Вечером третьего дня, когда солнце находилось на ширину ладони от ускользания за монолит, они вышли на равнину. Перед ними находился высокий холм, за которым как сказал Кикаха, лежали небольшие леса. Одно из высоких деревьев даст им убежище на ночь.

Внезапно из-за холма выехал отряд человек в сорок. Они были темнокожими и заплетали волосы в две длинные косички. Лица их были раскрашены бело-красными полосами и черными иксами.

Они носили маленькие круглые щиты и держали в руках копья или луки. На некоторых были в качестве шлемов медвежьи черепа, у других — воткнутые в шапочки перья и шляпы с длинными птичьими перьями.

Увидев перед собой пеших, всадники закричали и бросили коней в галоп.

Копья со стальными наконечниками опустились. В луки вставили стрелы и подняли тяжелые стальные топоры или утыканные шипами дубинки.

— Стой спокойно! — велел Кикаха.

Он улыбался.

— Это Хровака — медвежий народ, мой народ.

Он шагнул вперед и поднял обеими руками лук над головой.

Он крикнул атаковавшим на из родном языке, речи со многими глотта— лизированными остановками, назализированными гласными и быстро подни— мающейся, но медленно опускающейся интонацией.

Узнав его, они закричали:

— АнгКун гавас ТреКикаха!

Они подлетели, воткнув копья в землю, как можно ближе, но не заде— вая его. Дубинки и топоры свистели у него перед лицом или над головой, а стрелы вонзались в землю у его ног или даже между ними.

С Вольфом обошлись точно также, что он вынес не моргнув глазом. Подобно Кикахе, он продемонстрировал улыбку, но не думал, что она была такой же непринужденной.

Хровака развернули коней и атаковали снова. На этот раз они резко натянули поводья, подняв своих лягавшихся, ржавших лошадей на дыбы. Кикаха подпрыгнул и стащил с коня юношу в шляпе с пером. Смеясь и тяжело дыша, они боролись на земле, пока Кикаха не повалил хровака на обе лопатки. Затем Кикаха поднялся и представил проигравшего Вольфу.

— ИгатуГангис, один из моих шуринов.

Двое индейцев спешились и приветствовали Кикаху долгими объятиями и взволнованной речью. Кикаха подождал, пока они не успокоятся, а затем принялся говорить долго и торжественно. Он часто тыкал пальцем в Вольфа. После пятнадцатиминутной речи, прерываемой время от времени краткими вопросами, он с улыбкой повернулся к Вольфу.

— Нам повезло. Они отправились в набег на Ценаква, которые живут довольно близко к Лесу Деревьев со многими Тенями. Я объяснил, что мы здесь делаем, хотя ни в коем случае не все. Они не знают, что мы лягаем самого Господа, и я не собираюсь им рассказывать. Но они знают, что мы идем по следу Хрисенды и гворлов, и что ты — мой друг. Они также знают, что нам помогает Подарга. Они испытывают большое уважение к ней и ее орлицам и хотели бы, если смогут, оказать ей услугу. У них масса завод— ных лошадей, так что выбирай на вкус. Единственное, что мне в этом не нравится, это что ты не наведаешься в вигвам медвежьего народа, а я не увижусь со своими двумя женами, Глишовей и Ангванат. Но нельзя иметь все.

Военный отряд скакал в тот день и на следующий без передышки, меняя лошадей каждые полчаса. Вольф натер себе седалище о седло, или скорее одеяло. К третьему утру он был в такой же хорошей форме, как любой из медвежьего народа, и мог оставаться на коне весь день, не чувствуя тонического спазма во всех мышцах тела и даже в некоторых костях.

На четвертый день отряд задержался на восемь часов. Поперек их пути промаршировало стадо гигантских бородатых бизонов. Животные собрались в колонну шириной в две мили и длиной в десять миль, создав барьер, кото— рый не могли пересечь ни зверь, ни человек.

Вольф был раздражен, но другие не слишком несчастливы, потому что и всадники и кони одинаково нуждались в отдыхе.

Затем в хвосте колонны прискакали охотники шаникоца, намеревавшиеся вогнать свои копья и стрелы в отставших бизонов. Хровака хотели напасть на них внезапно и перебить всю группу, и только страстная речь Кикахи удержала их. После Кикаха рассказал Вольфу, что медведи думали, что один из них равен десятку из любого другого племени.

— Они отличные бойцы, но немного чересчур самоуверенны и самона— деянны. Если бы ты знал, сколько раз мне приходилось отговаривать их от нападения в ситуации, где их стерли бы в порошок!

Они поскакали дальше, но под конец часы были остановлены Нгашу Тангисом, одним из разведчиков на тот день. Он подскакал, крича и жестикулируя. Кикаха распросил его, а затем сообщил Вольфу:

— Одна из пташек Подарги в двух милях отсюда. Она приземлилась на дереве и потребовала у НгашуТангиса привести к ней меня. Сама она не может этого сделать, ее разодрала стая воронов.

— Ходу!

Орлица сидела на нижней ветке одинокого дерева, сжав когти вокруг тонкого насеста, согнувшегося под ее весом. Ее зеленые перья покрывала засохшая красно-черная кровь, а один глаз был вырван. Другим же она грозно глядела на медвежий народ, державшийся на почтительном расстоянии.

— Я — Аглая. Я давно тебя знаю, Кикаха-обманщик. И я видела тебя, о Вольф, когда ты был гостем большекрылой Подарги, моей сестры и царицы. Именно она отправила нас на поиски дриады Хрисенды, гворлов и рога Господа. Но только я одна видела, как они вошли в лес Деревьев с многими Тенями по другую сторону равнины. Я налетела на них, надеясь застать врасплох и захватить рог, но они увидели меня и построились в стенку из ножей, о которую я могла только пораниться. Поэтому я снова взлетела так высоко, что они меня не могли видеть. Но я, дальнозоркая попрательница небес, могла их видеть.

— Они надменны, даже умирая, — тихо сказал по-английски Вольфу Кикаха, — и оправданно.

Орлица выпила воды, предложенной Кикахой, и продолжала:

— Когда наступила ночь, они разбили лагерь на опушке рощи. Я призе— млилась на дереве, под которым спала, укрывшись плащом из оленьей шкуры, дриада. На плаще была засохшая кровь, полагаю человека убитого гворлами. Они освежевали его, готовясь зажарить над своими кострами. Я опустилась на землю с противоположной стороны дерева. Я надеялась пого— ворить с дриадой, наверно даже помочь ей бежать, но сидевший рядом с ней гворл услышал трепет моих крыльев. Он выглянул из-за дерева, и это было его ошибкой, потому что мои когти вцепились ему в глаза. Он выро— нил нож и попытался оторвать меня от своего лица. Он этого добился, но вместе с моими когтями пропало и многое от его лица и оба глаза. Тогда я предложила дриаде бежать, но она встала, плащ упал, и я увидела, что руки и ноги у нее связаны. Я ушла в кусты, оставив гворла выть по своим глазам и по своей смерти тоже, потому что его собратья не станут обре— менять себя слепым воином. Я сбежала через лес обратно на равнину. Там я снова смогла взлететь. Я полетела к гнезду медвежьего народа сооб— щить тебе, о Кикаха, и тебе, о Вольф, возлюбленный дриады. Я летела всю ночь и весь день. Но охотничья стая Очей Господа увидела меня первой. Они были надо мной и впереди меня в сиянии солнца. Они обрушились вниз, эти псевдо-ястребы, и застали меня врасплох. Я упала, гонимая их ударами и тяжестью дюжины их, вцепившихся в меня когтями. Я падала, переворачиваясь снова и снова и истекая кровью под ударами их острых, как кремни, клювов. Потом я выправилась, а также собралась с мыслями. Я хватала визжащих воронов и откусывала им головы или же отрывала им крылья или ноги. Я убила вцепившуюся в меня дюжину только для того, чтобы подвергнуться нападению остальной стаи. С этими я дралась, и история была та же самая. Они умирали, но умирая они причиняли смерть мне, только потому что их было так много.

Наступило молчание. Она опалила их оставшимся глазом, но жизнь быстро разматывалась из него, открывая пустую катушку смерти. Медве— жий народ притих, даже кони перестали храпеть, шептавший с небес ветер был самым громким звуком.

Внезапно Аглая проговорила слабым, но по-прежнему надменным резким голосом:

— Скажите Подарге, что ей незачем стыдиться меня. и пообещай мне, о Кикаха, — никаких обманных слов со мной — пообещай мне, что Подарге обо всем расскажут.

— Обещаю, о Аглая, — сказал Кикаха. — Твои сестры прилетят сюда и унесут твое тело далеко от граней ярусов в зеленые небеса, и тебя пустят плыть через бездну, свободную в смерти, как и в жизни, пока ты не упадешь на солнце или не найдешь покой на луне.

— Я обязую тебя в этом, человечишко, — сказала она.

Голова ее опустилась, и она упала вперед, но железные когти так вцепились в ветку, что она раскачивалась взад-вперед вверх ногами. Крылья ее обвисли и развернулись, их концы задевали верхушки травы.

Кикаха взорвался приказами. Двоих воинов он отрядил искать орлиц для уведомления о сообщении Аглаи и о ее смерти.

Он, конечно, ничего не сказал о роге и вынужден был потратить некоторое время на обучение обоих короткой речи на микенском. Удосто— верившись, что они удовлетворительно запомнили ее, он отправил их в путь. Затем отряд задержался еще, перемещая тело Аглаи в более высокое положение на дереве, где оно будет вне досягаемости всех плотоядных, кроме пумы и стервятников.

Для этого необходимо было срубить ветку, в которую она вцепилась, и подныть тяжелое тело на другую. Здесь ее привязали стоймя к стволу сыромятными ремнями.

— Вот! — удовлетворенно сказал Кикаха, когда работа была завер— шена. — Ни одна тварь не приблизится к ней, покуда она кажется живой. Все страшатся орлиц Подарги.

В полдень шестого дня после встречи с Аглаей отряд сделал долгую остановку у источника. Лошадям дали шанс отдохнуть и набить животы длинной зеленой травой. Кикаха и Вольф сидели бок о бок на вершине небольшого холма и жевали вареное мясо антилопы.

Вольф с интересом смотрел на небольшое стадо мастодонтов всего в четырехстах ярдах от них. Поблизости пригнулся в траве полосатый лев, десятисотфунтовый образчик вида Феликс Атрокс. Лев питал какие-то слабые надежды получить шанс напасть на одного из детенышей.

— Гворлам чертовски повезло, раз они добрались до леса в целости, — говорил Кикаха, — особенно поскольку они пешие. Между нами и лесом Деревьев со многими Тенями находятся Ценаква и другие племена и Кинг Гатаврит.

— Полукони? — переспросил Вольф.

За несколько дней сХровака он нахватал изумительный объем словаря и даже начал усваивать кое-что из сложного синтаксиса.

— Полукони. Хои Кентаврои. Кентавры. Их создал Господь точно также, как он создал других чудовищ этого мира. На индейских равнинах водится много их племен. Некоторые говорят по-скифски или сарматски, поскольку Господь захватил часть своего кентаврийского материала из этих древних стен инков. Но другие усвоили языки своих соседей — людей. И все приняли культуру индейцев прерий — с некоторыми вариациями.

Военный отряд вышел на Большую Торговую Тропу. Она отличалась от остальной равнины только вогнанными в землю на каждой миле столбами, увенчанными вырезанными из черного дерева изображениями Тишкветмоак— ского бога торговли Ишкветтламу.

Кикаха велел отряду пуститься в галоп, когда они приблизились к ней, и не замедлять хода, пока Тропа не останется далеко позади.

— Если бы Большая Торговая Тропа шла к лесу, а не параллельно ему, — сказал он Вольфу, — то все было бы отлично. Покуда мы оставались бы на ней, нас бы не тревожили. Тропа священна, ее уважают даже дикие полукони. Все племена получают тут стальное оружие, одеяла, драгоцен— ности, шоколад, высококачественный табак и так далее от Тишкветмоаков, единственного цивилизованного народа на этом ярусе. Я поспешил пересечь Тропу потому, что был бы не в состоянии помешать Хровака задержаться на несколько дней для торговли, если бы мы наткнулись на купеческий караван. Заметь, что у наших воинов больше мехов на лошадях, чем им нужно. Это просто на всякий случай. Но теперь мы, к счастью, далеко.

Шесть дней прошло без всяких признаков вражеских племен, за исклю— чением выкрашенных в черно-красную полоску Типи иреннусонков вдали. Никаких воинов не выехало бросить им вызов, но Кикаха не расслаблялся, пока за ними не осталось много миль. На следующий день равнина начала меняться. Ярко-зеленая трава высотой по колено перемежалась с голубо— ватой травой высотой всего в несколько дюймов. Вскоре отряд скакал по раскинувшейся голубой земле.

— Утоптанная территория полуконей, — пояснил Кикаха.

Он выслал разведчиков на большое расстояние от основного отряда.

— Не давай взять себя живым, — напомнил он Вольфу, — особенно полу— коням. Человеческие равнинные племена могут решить принять тебя в племя вместо того, чтобы убить, если у тебя хватит пороху весело распевать и плевать им в рожу, пока они поджаривают тебя на медленном огне, но у полуконей нет даже человеческих рабов. Они будут много недель держать тебя живым и визжащим.

На четвертый день после предупреждения Кикахи они поднялись на бугор и увидели впереди черную ленту.

— Деревья растут вдоль реки Виникакнау, — сказал Кикаха. Мы проехали почти полпути до леса Деревьев со многими Тенями. Давай гнать лошадей, пока не доберемся до реки. У меня такое предчувствие, что мы съели большую часть своего везения.

Он замолк, когда увидел вместе с другими отблеск солнца на чем-то белом в нескольких милях справа от них.

Затем белая лошадь Злого Ножа, разведчика, исчезла в ложбине между буграми.

Спустя несколько секунд на бугре позади него появилась темная масса.

— Полукони! — заорал Кикаха. Ходу! К реке! Мы можем дать отпор среди деревьев вдоль нее, если сумеем добраться туда!

Глава 9

Единым порывом весь отряд пустился в галоп. Вольф пригнулся к шее коня, великолепного чалого жеребца, погоняя его, хотя он не нуждался в поощрении. Равнина понеслась, когда чалый вложил душу в гон своих ног. Несмотря на интенсивность скорости, Вольф продолжал поглядывать направо. Белая кобыла Злого Ножа время от времени становилась видна, когда она переваливала через складки местности. Разведчик направлял ее под углом к своему народу. Меньше чем в четверти мили позади него, и настигая, находилась орда полуконей. Численность их доходила по меньшей мере до ста пятидесяти, а может и больше.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13