Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Как спасти репутацию

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Эшли Дженнифер / Как спасти репутацию - Чтение (стр. 11)
Автор: Эшли Дженнифер
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      Доминик зарычал:
      – Дайте мне взять их, ваша светлость. Мы с ребятами их одолеем. – На его лице появилась грубая ухмылка. – Вот будет потеха.
      Нвенгарийцы любят хорошую драку. Александр покачал головой.
      – Если вы победите этих, фон Гогенцаль просто наймет других. Я сам с ним столкнусь и отсеку проблему на самом верху.
      – Так еще лучше, сэр.
      – Что он говорит? – спросила Миган, округлив карие глаза. – Александр, я не понимаю.
      – Интрига, – ответил он по-английски. – Между австрийцем и нвенгарийцем. Доминик отвезет тебя домой и останется при тебе со своими людьми, а я навещу фон Гогенцаля. Анастасия, я хочу, чтобы ты выехала со мной. Я довезу тебя до отеля.
      У Анастасии все еще был ошарашенный вид, но она заставила себя улыбнуться.
      – Если ты скроешься с любовницей, а жена одна поедет домой, люди будут судачить.
      – Вот и хорошо. Пока их головы забиты чепухой, мы можем спокойно делать свои дела, – сказал он и добавил по-нвенгарийски: – Мин, ты мне тоже понадобишься.
      Миган гибким движением встала и положила руку Александру на плечо.
      – Ты собрался делать что-то опасное?
      – Для фон Гогенцаля оно куда опаснее, уверяю тебя.
      Любовные чары накрыли обоих. Черт бы побрал этого фон Гогенцаля! Если бы не он, Александр поехал бы домой с Миган, в карете держал бы ее на руках. Как много можно сделать в карете, движущейся посреди Мейфэра.
      Он за талию притянул к себе Миган, нагнулся и поцеловал. И пусть на него смотрят эти трое – Доминик радостно, Анастасия задумчиво, Мин безразлично. Он хотел Миган; к черту интриги и этого жаждущего власти австрийца. Что ему только не сиделось в Вене, сплетничал бы себе за кофе.
      Распахнулась дверь, и сквозняк сдул его фантазии. Комнату наполнил по-шотландски картавый бас:
      – Вы вызвали небольшое смятение, ваша светлость. Все в порядке?
      Александр неохотно отодвинулся от Миган. У нее отяжелели веки, приоткрылись губы – любовные чары действовали безотказно.
      – Иган Макдональд, не волнуйтесь, – сказал он человеку, заполнившему собой дверной проем. Килт, грубые башмаки, встрепанные волосы – сегодня Иган играл Дикого Горца. – Все отлично.
 
      – Скажите-ка мне, леди, – говорил Иган, входя вместе с Миган в Мейсфилд-Хаус, – что такого особенного в нвенгарийских мужчинах, что их дамы грустят, если их препоручают таким, как Иган Макдональд? У мужчины есть своя гордость, знаете ли.
      Миган сбросила плащ на руки Гаю, провела Игана в Индийскую гостиную и заказала чай.
      – Прошу прощения, Иган, – сказала она. – Пожалуйста, извините меня за бестактное молчание. Я беспокоюсь об Александре, вот и все.
      Перед тем как отбыть со своей свитой, Александр приставил к ней Игана. Она слышала, как он тихо сказал напоследок:
      – Хорошенько охраняй. Оставайся с ней, пока я не приеду.
      – Вам не стоит тревожиться о том, что он сбежал с другой женщиной, – с понимающей улыбкой сказал Иган, усевшись в особенно уродливое кресло и вытянув ноги. – Тем более с Анастасией. Вы же знаете почему – он с ней работает. Но даже если бы не работа, он не из тех, кто волочится за юбками. Александр – холодный человек.
      – Нет, не холодный.
      Миган захлопнула рот, потому что Иган поднял брови, а Гай как раз в это время принес чай и виски для Игана. Миган чувствовала симпатию к Гаю, он напоминал ей Робертса, неуклюжего лакея Тэвистоков, хотя Гай ронял вещи не так часто, как Робертс.
      Иган махнул Гаю, чтобы тот оставил виски, молодой человек поставил графин перед ним и удалился, а Иган налил себе изрядную порцию.
      – Что, раскололи его раковину, леди? – Иган приподнял бокал: – За вас, леди.
      – У Александра нет раковины. – Она подумала о том, что видела тепло в его глазах не только когда они занимались любовью или были под действием приворота, но и когда он смотрел на нее издали через зал, и даже когда она пролила вино ему на колени. – Он человек сильных чувств. Люди заставили его это скрывать, вот и все.
      – Что ж, вам лучше знать. – Иган подмигнул. – Я видел, как Александр смотрел на джентльменов, увивавшихся вокруг вас. Так что, возможно, вы правы. Во всяком случае, в отношении вас он выпускает чувства из раковины.
      – Иган, вы не знаете, что он сейчас делает? – спросила она, дрожащей рукой наливая чай. – Он не давал мне точной информации о своих интригах.
      Иган покачал головой:
      – Единственные, кто знает, что он затеял, – это он сам, леди Анастасия и этот логош.
      Миган прикусила губу, вспомнив внезапное появление Мина и как ей было страшно наблюдать, когда он менял форму. Зачем логош явился на бал к Александру, она не знала, но это ее тревожило. Разговаривали в основном по-нвенгарийски, все в комнате, кроме нее, понимали, что происходит.
      – Он в опасности, да?
      – Великий герцог Нвенгарийский? Он в опасности со дня рождения, моя прелесть. В Нвенгарии нельзя быть высокопоставленным человеком и избежать, чтобы по темным углам вокруг тебя не собирались убийцы. Положение великого герцога не наследуется, но когда ветвь заканчивается, герцогский совет выбирает следующего счастливчика. При этом от интриг у меня закрутились бы волосы, если бы они и так не были курчавыми. – Иган рассмеялся, довольный своей шуткой.
      – Вы так много знаете о Нвенгарии. Я знаю мало, только то, что пишет Пенелопа, а у меня такое чувство, что она приукрашивает. Моя подруга любит всему придать радостный оттенок.
      Иган скрестил ноги в грубых башмаках, откинулся поудобнее.
      – Я там как-то жил в одной нвенгарийской семье. У кузенов принца Деймиена. Они были дальними родственниками, так что дворцовые интриги их не трогали, и они старались держаться подальше от старого принца-императора. Так безопаснее.
      – Я бы хотела, чтобы Александр не был таким значительным лицом, – тихо сказала Миган. – Но если бы он был обычным нвенгарийцем, он бы оставался в Нвенгарии и мы никогда бы не встретились.
      – Тогда вы были бы избавлены от всей этой грязи.
      – Да, но я бы не узнала Александра. – Она повертела пальцами бриллиантовое колье, его последний подарок.
      Иган хохотнул:
      – Леди, вы влюблены, не отпирайтесь.
      – Это любовный приворот. Вы старые друзья, я не вижу беды в том, что вы будете знать. Женщина по имени Черная Анна наслала на нас любовные чары, не знаю зачем. Видимо, хотела позабавиться.
      – Любовные чары. Очень по-нвенгарийски.
      – Черная Анна – англичанка.
      – Да, но кто-то заплатил этой ведьме за то, чтобы опутать Александра. Он могущественный человек, и многие хотели бы видеть его падение.
      Миган забеспокоилась:
      – Если так, то почему я? Почему не жена какого-нибудь важного человека? Было бы больше скандала и препятствий, чем когда он влюбился в дочь деревенского джентльмена.
      – Не спрашивайте меня, леди. Пути нвенгарийцев для меня неисповедимы, хоть я там и жил. Молодая Зарабет была чуть не святой, а потом вышла замуж за члена герцогского совета. Насколько я слышал, он глупец и негодяй.
      Иган возбудил в Миган любопытство, отвлек от собственных тревог.
      – Зарабет?
      – Дочка в той семье, где я жил. Умела ругаться, как торговка рыбой, черт ее дери.
      У него потеплели глаза, и Миган почувствовала, что он мыслями вернулся в Нвенгарию к молодой женщине, которая умела ругаться и должна была выйти замуж за другого.
      – Иган, – позвала она.
      Он хлопнул себя по голове, как будто сообразил, что отвлекся. Встретив оценивающий взгляд Миган, он жалобно улыбнулся:
      – Держите это при себе, леди. Иган Макдональд, Дикий Горец, просто дурак.
      – Из-за нее вы так и не женились?
      Иган осушил стакан виски и налил еще.
      – Чтобы я женился? Я, Дикий Горец, великий герой, неистовый холостяк? Что вы, тогда все оставшиеся леди выплакали бы глаза… – Он оборвал себя, перехватив ее взгляд. – Ладно, вы меня изловили. Что-то в вас и вашей Пенелопе есть располагающее к откровению…
      – Зарабет вас отвергла?
      – Я ее не спрашивал, думал, она слишком молода, и мы были не в лучших отношениях. – У него дрогнул голос. – А потом я узнал, что она вышла замуж. Что было делать нахальному, дерзкому шотландцу?
      – Найти другую, – ласково сказала Миган.
      – Сомнительно, леди. Да у вас в глазах вспыхнула искра свахи! У меня был шанс, и я его упустил. Мне нет дела до орды дам, преследующих меня по всему Мейфэру, так что выбросьте из головы, что я неудачник, и займитесь собственными проблемами.
      Миган невольно улыбнулась. Иган покраснел и потянулся к графину. Она оставила догадку при себе, но кто-то должен быть…
      – Знаете, герцогини Краншоу и Гауэр взяли с меня обещание, что я устрою бал, мой первый бал в качестве великой герцогини Нвенгарийской. Я в ужасе. Герцогиня Гауэр хочет меня поймать в ловушку, герцогиня Краншоу, напротив, желает, чтобы я добилась успеха и утерла нос Гауэр. Обе рвут меня на части.
      Было видно, что Иган благодарен ей за смену темы.
      – Великая мысль. Когда общество узнает, что вы умеете быть хозяйкой, на вас обратят благосклонный взгляд. Взойдет ваша звезда.
      – Господи, Иган, я же ничего в этом не понимаю.
      – У вас есть персонал. Предоставьте все миссис Колдуэлл. Она может так посмотреть на мужчину, что он почувствует себя школьником, недоевшим рисовый пудинг. – Он шутливо передернулся.
      – Она очень хорошо ко мне отнеслась.
      – Вот видите! Она мигом организует бал. У вас десятки слуг, чтобы проделать всю работу, вам надо будет только стоять при входе в бальный зал и пожимать руки, пока не онемеют пальцы.
      – Надеюсь, вы правы.
      Иган откинулся в кресле и стал рассматривать потолок, расписанный яркими и довольно неубедительными тиграми, львами и богами.
      – Боже всемилостивый, от этого может стошнить! Как вы живете в таком разнаряженном доме? Ночные кошмары не мучают?
      Миган подскочила.
      – Не могу больше сидеть. Не хотите ли совершить путешествие по дому? По средам Монморенси водит людей за шиллинг. Сэкономите.
      Иган ухмыльнулся:
      – Ведите. Буду таращиться, сколько пожелаете.
      Миган надеялась, что прогулка по многочисленным комнатам особняка уймет тревогу об Александре, но этого не случилось. Она сводила Игана в бальный зал с его красным потолком и гигантскими канделябрами из золота и хрусталя. Они посетили Азиатский зал и приемную в бело-золотых тонах, гигантскую столовую с колоннами из черного мрамора и картинами кровавой битвы.
      – До чего приятно на это смотреть во время обеда, – заметил Иган.
      Миган засмеялась.
      – Именно так я подумала, когда впервые попала сюда. – Улыбка угасла: картины напомнили о битвах Александра. – Лучше бы он разрешил мне остаться при нем. Ненавижу, когда не знаю, что с ним.
      Иган сочувственно улыбнулся.
      – Ах, леди, я вас понимаю, но Александр находчивый человек и опытный, и с ним этот логош и кровожадные нвенгарийцы. Все будет хорошо. – Его улыбка перешла в ухмылку. – Давайте я угощу вас рассказами про мою ненормальную семейку в Шотландии? Вы будете смеяться, и он вернется домой раньше, чем вы этого захотите.
      Иган был прекрасным рассказчиком, но даже его истории не сумели отвлечь Миган от мыслей об Александре.
 
      Отто фон Гогенцаль со страхом смотрел на нвенгарийцев, прижавших его к стене кабинета. С другого конца комнаты на него смотрел Александр, рядом с великим герцогом стоял Мин. На логоше была его обычная одежда: рубашка и грубые штаны, он оделся в карете Александра.
      Появление Мина рядом с Александром заставило фон Гогенцаля побледнеть и затрястись от страха.
      – Забавно, – начал Александр, – что вы в курсе, кто такой логош. Не многим это известно.
      Фон Гогенцаль заговорил по-немецки, на диалекте, почти не поддающемся пониманию:
      – Он может убить всех в этой комнате.
      – Может. – Александр продолжал говорить по-нвенгарийски, отказываясь менять язык ради Гогенцаля. – Может, оставить вас с ним вдвоем, чтобы выяснить, что он будет делать?
      – Нет! – Фон Гогенцаль выпучил глаза.
      – Тогда перестаньте угрожать моей семье. Если ваши люди окажутся поблизости от моей жены и сына, я скажу Мину – пусть делает с вами все, что ему заблагорассудится. Может, перегрызет горло, а может, расскажет сказочку, выбор за ним.
      – Вот видите, я был прав, – проблеял фон Гогенцаль.
      Александр нахмурился:
      – В чем?
      – Этот логош пойдет за вами. Вы можете ими управлять, ваша светлость. В этом ваш ключ к захвату Нвенгарии, а не в переговорах с Деймиеном.
      В его глазах засветилось честолюбие, и Александру стало противно. Этот тип думает, что, имея Александра на своей стороне, он может с песнями войти в Нвенгарию, что Александр соберет армию из логошей, сметет Деймиена и займет трон? Это и есть его «секретное оружие»? Тогда он дурак. Логош служит принцессе Пенелопе, и только ей одной. Он холодно сказал:
      – Вы полагаете, я имею какой-то интерес к власти над Нвенгарией? Разумеется, нет, если это означает позволить Австрии наложить на нее лапу.
      – Нвенгарии не выстоять против Австрии, – с отчаянием сказал фон Гогенцаль. – Мы слишком сильны. Мы все равно победим и станем сильнейшей в мире державой.
      – Избавьте меня от вашего псевдопатриотизма. Вы заботитесь о своей славе, а не об Австрии. Вы не задумываясь надули бы Меттерниха, если бы хватило ума. Вы хотите получить Нвенгарию для себя, просто чтобы показать Меттерниху, что вы это можете.
      – Если вы меня убьете, другой тут же займет мое место, – суетливо сказал фон Гогенцаль.
      – Если я вас убью, то только для того, чтобы вы замолчали.
      Юлий поднял грозного вида кинжал:
      – Можно, я перережу ему горло, ваша светлость? Пожалуйста.
      Фон Гогенцаль вытаращенными глазами смотрел на кровожадную улыбку Юлия.
      – Нет, Юлий. Лондон – более или менее цивилизованное место. Я не хочу отдавать тебя английской судебной системе. – Александр подошел ближе к Гогенцалю. – Отныне у вас новый хозяин – я. Вы не любите Меттерниха за то, что он украл ваши идеи, а вас игнорирует. Теперь вы будете работать против него, на меня.
      – Я не могу, – сказал побелевший Гогенцаль.
      – Если не будете, то умрете, причем никто не узнает как. У меня много других проблем, чтобы еще заботиться о вас, а также о безопасности моей жены. Хотелось бы иметь одной проблемой меньше.
      – Меттерних меня убьет.
      – Может быть. Но я это сделаю раньше. Выбор за вами.
      Он велел страже отпустить дипломата. Двое, державшие фон Гогенцаля, были разочарованы, но отпустили и поставили его на ноги. Австриец сглотнул и поправил галстук. Александр холодно его изучал.
      – Будете лояльны – может быть, я буду снисходителен. Но я буду следить за вами, и если вы сделаете лишний шаг, если попробуете угрожать моей семье, вы заплатите дорогой ценой.
      – Что насчет австриячки?
      Александр не позволил ни единой эмоции отразиться на лице.
      – Вы говорите о леди Анастасии?
      – Да, – пропыхтел он. – Леди Анастасия до чего-то добралась. Она в тесной связи с Меттернихом и хочет свалить Нвенгарию. Позвольте мне расколоть ее для вас и тем показать свою верность.
      Александр выслушал с отвращением. Слишком быстро этот тип продал свою верность, такому нельзя доверять. Мысль, что Анастасия работает на Меттерниха, просто смехотворна, фон Гогенцаль или лжет, или он дурак. Александр слышал в голосе Гогенцаля похоть, австриец надеялся получить Анастасию себе.
      Он почувствовал укол злости – он ее чувствовал, но это была не его злость. Он обернулся: голубые глаза Мина светились, горло вспухало. Рычание было тихое, но грозное, и фон Гогенцаль побледнел.
      – О леди Анастасии заботится Мин, вы можете не беспокоиться, – спокойно сказал Александр.
      Бледный фон Гогенцаль был не в силах отвести глаза от Мина.
      – Завтра вы придете на встречу со мной, – продолжал Александр, – чтобы в общих чертах набросать, что вы с Меттернихом надумали в отношении Нвенгарии. За вами будут наблюдать.
      Юлий и другие кивнули, радостно улыбаясь. От улыбки Юлия попятились бы все лондонские головорезы.
      – Нвенгарийцы, – промямлил фон Гогенцаль. Александр одарил его холодным взглядом.
      – Нвенгарийцы будут к вам милостивее, чем австрийцы. Если, конечно, вы меня не предадите.
      Фон Гогенцаль вынул белый платок и отер лицо.
      – Да-да, конечно. Я доволен, что нанятый мной человек не сумел сегодня похитить вашу жену. Ее слишком хорошо охраняли. Вас можно похвалить.
      – Похитить мою жену?
      – Сегодня, когда она ходила в парк на Беркли-сквер. Я слышал репортаж, она удила рыбу в луже, но журналисты часто неправильно подают материал. Или я не понял их отвратительный английский.
      – Вы наняли человека похитить мою жену?
      Кажется, фон Гогенцаль не услышал ярость в его голосе.
      – Она была мне нужна, но все пошло не так. Мой человек не смог к ней приблизиться, и я его уволил.
      В Александре взревел зверь, попирая все приличия цивилизованного поведения. Зрение затуманилось, волной нахлынула темнота. Последнее, что он слышал, был страшный рык, вырвавшийся из его горла.

Глава 16

      Александр стоял в другой комнате, в изорванном мундире, часто дыша, с кровью на руках.
      – Что случилось? – требовательно спросил он. – Я его убил?
      – Нет. – Вскинув голову, Мин пристально посмотрел на великого герцога.
      Юлий тряхнул головой и объяснил:
      – Нет, австрияк только намочил штаны. Вы бы его убили, но Мин остановил вовремя. – Юлий старался держаться стоически – мол, телохранителя ничем не запугаешь, – но у него побелели костяшки пальцев, сжимавших кинжал. Нвенгарийцы иногда демонстрируют необузданную ярость – вот и все, что думал Юлий о случившемся.
      – Я изменялся? – спросил он у Мина.
      – Нет.
      – Брось свою чертову загадочность, говори, что я делал?
      – Вы почти изменились. Остановили себя сами.
      – Не специально. Я ничего не помню.
      Мин пожал плечами.
      Александр осмотрел окровавленные руки.
      – Я не могу себя контролировать! Я должен уметь это делать. – Он перевел взгляд на Мина: – Научи меня еще. Научи меняться, и помнить о том, что делал.
      Мин подумал и кивнул.
      Юлий, не понимавший, о чем они говорят, забеспокоился.
      – Ваша светлость, что делать с фон Гогенцалем?
      – Следить за ним. – Александр старался сохранять хладнокровие великого герцога. – Выдели на это столько людей, сколько нужно, но не забирай ни одного охранника великой герцогини. Мне доставь новый мундир, потом вернись домой и скажи моей жене, что я буду поздно.
 
      – Поздно, – машинально повторила Миган за Юлием. Телохранитель Александра с каменным лицом стоял в Индийской гостиной, куда они с Иганом вернулись после экскурсии. – Он сказал, насколько поздно?
      – Нет, ваша светлость. С ним этот логош, Мин.
      – Понятно.
      На самом деле ей ничего не было понятно, но Юлий ждал ответа. Иган Макдональд, растянувшись в кресле со стаканом виски, с сочувствием посмотрел на нее:
      – Похоже, леди, вам придется несколько дольше терпеть мое общество.
      – Почему вы не с ним, Юлий? Вы же его личный телохранитель!
      Юлий как будто смутился – насколько может выглядеть смущенной кирпичная стена.
      – Он послал меня домой, ваша светлость.
      – Любопытно зачем? Он всегда говорит о том, как опасно быть великим герцогом.
      Юлий промолчал, но по глазам было видно, что ему самому не нравится, что его отослали.
      – Иган…
      Иган быстро поднял руки вверх.
      – И не просите, леди. Не просите меня трястись по дождливому, темному Лондону в поисках вашего мужа.
      Миган моргнула.
      – Я знаю, вы с ним не самые лучшие друзья, но…
      – Не имеет никакого значения, что я о нем думаю, просто он велел мне позаботиться о вас. Если я помчусь за ним и Бог поможет мне его найти, он не раздумывая сдерет с меня шкуру за то, что я оставил вас одну.
      Миган посмотрела на Юлия, тот хмуро кивнул:
      – Вас надо охранять любой ценой. Вас и сына его светлости. С его светлостью остался логош, а он сильнее всех, кого мне приходилось видеть.
      – Это правда, – сказала Миган, – но безопасно ли Александру находиться с Мином?
      Беспокойство в глазах Юлия возросло. Миган потерла пальцы, ей не нравился холодок, поселившийся в животе. Что-то было не так.
      – И нечего так смотреть, – сказал Иган. – Вам никто не позволит рыскать по Лондону и искать Александра под каждым кустом. Думаю, наш дражайший великий герцог отослал своего охранника как раз для того, чтобы удержать вас дома. – Он встал и покачнулся, сказалось выпитое виски. При виде шахматной доски в углу у него загорелись глаза. – Сыграем в шахматы? Посмотрим, сумеете ли вы разгромить пьяного шотландца.
      – Разгромлю, – мрачно пообещала Миган. – Отец научил меня играть.
      – Тогда давай.
      Он на неустойчивых ногах подобрался к шахматному столику и сел. Миган присоединилась к нему, так и не высказав, к великому облегчению Доминика и Юлия, все, что она думает.
      Миган решила, что позже все скажет Александру. Когда муж вернется, она даст волю своим эмоциям.
 
      – Где мы? – спросил Александр. Мин пожал плечами.
      – В лесу.
      Они были далеко от Лондона, он это чувствовал по звенящему воздуху и отсутствию мерзких запахов, присущих городу. Его принес сюда Мин, логоши могут преодолевать расстояния по воздуху, как птицы. Александр ничего не помнил о путешествии, не знал, становился ли он на это время логошем. Видимо, нет, потому что одежда сидела на нем как обычно, запасной мундир не разорвался по швам.
      Николай в любые поездки давал ему запасную рубашку и мундир. Вдруг какой-нибудь неуклюжий слуга прольет вино или капнет воском на великого герцога, а он, всегда должен выглядеть безупречно. Александр признавал, что предосторожность Николая не повредит его репутации совершенства.
      Правда, со времени приезда в Лондон его всего раз облили вином, и это была Миган.
      Александр вдруг вспомнил, как они занимались любовью перед отъездом на бал, как приятно было погрузиться в нее, в ее запах, ее нежность. Сколько бы неудобств ни доставлял ему любовный приворот, благодаря ему он приобрел то, чего никогда раньше не было, – ощущение полного счастья от близости с женщиной.
      Никогда еще он не терял головы, никогда не был так уверен, что женщина его не предаст. Его любовные связи касались только вдов и куртизанок, но не девственниц, и длились не более одной ночи. Александру была нужна гарантия, что никакой враг не использует против него дам, которых он выбирал, ни до, ни после свидания.
      Некоторые женщины написали книги о свидании с ним, эти книги очень хорошо распродавались. Александр всегда заранее прочитывал рукопись, вычеркивая все опасное, и никто не смел ему противоречить. Его репутация как любовника выросла, писательницы стали в некотором роде престижны и были ему странным образом благодарны: великий герцог их выбрал! Это помогало дамам сделать карьеру.
      Все изменилось в тот момент, когда на него посмотрела Миган Тэвисток.
      Вот почему он попросил у Мина помощи. Он хотел пойти к Миган без малейшего риска, что может травмировать ее, и не доверял себе. Ему необходим контроль. Александр ничуть не жалел, что накинулся на фон Гогенцаля и напугал негодяя до смерти, но не мог позволить себе потерять контроль, когда будет с Миган. Он жаждал ее с такой силой, что его неистовство могло спровоцировать превращение в логоша.
      Мин пристально посмотрел на Александра и без стеснения стал раздеваться. Александр сбросил ботинки, распустил шнуровку мундира.
      – Николай не простит, если я повешу одежду на дерево, – сухо сказал он.
      Мин то ли не понял, то ли ему было все равно. Логош стянул с себя штаны, рубашку, бросил их поддерево и ушел в темноту.
      «Что лондонские газеты раздуют из истории о том, как великий герцог Александр ходит по лесу голый с человеком своей свиты?» – с улыбкой подумал Александр, вообразив, как бы обрадовались журналисты такому поводу. Он должен быть чертовски уверен, что его никто не видит.
      Он помедлил, привыкая к прохладе, потом скатал в рулон одежду и пошел за Мином. Идти босиком по темному лесу – рискованное занятие, но тело почему-то знало, как избежать острого камня или ветки, которыми был усыпан лес.
      Александр видел в темноте, как кот. Лунный свет был бледный, луну то и дело закрывали тучи, но оставался серебряный круг, а все чувства Александра так обострились, что он видел каждый лист на дереве, и свечение глаз животных, и контур Мина, направлявшегося к маленькой полянке.
      Он положил сверток с одеждой на сухое место, упер руки в бока и оглядел полянку, слыша биение сердца и частое дыхание каждой мыши и каждого кролика под кустом. Неужели животные так чувствуют? Неужели волки знают каждый вздох своей жертвы?
      – Как управлять изменением? – спросил он. – Я хочу делать это по своей воле, а не просыпаться в недоумении, что со мной было, черт подери.
      – Ты не можешь.
      – Что?
      Мин смотрел на поляну, он тоже ощущал копошение маленьких жизней в подлеске.
      – Ты не можешь управлять своей логошской стороной. Она управляет тобой.
      – Я управлял ею тридцать два года. Даже в худшие времена она не высовывалась. До сих пор.
      – Из-за любовного приворота.
      – Любовный приворот ее включил. – Александр согнул руки; почему-то хотелось бежать – не в панике, а ради физической радости бега. Бежать и охотиться.
      – Любовный приворот обрушил стены и выпустил из заточения твое истинное «я». Ты не контролировал в себе логоша, ты его игнорировал. Как только умер человек, которого ты ненавидел и боялся больше всего на свете, стена начала осыпаться. Любовный приворот ее окончательно разрушил.
      – Это самая длинная речь за всю твою жизнь, Мин. Но ты ошибаешься, я контролировал.
      – Нет. – Глаза Мина поголубели еще сильнее. – Зверь, сидящий внутри, убьет тебя, если ты ему не подчинишься. Ты логош, вот кто ты есть.
      – Я только наполовину логош.
      – Тем труднее тебе будет.
      Александр сжал кулаки.
      – Я не хочу навредить Миган. Ты понимаешь? Я не могу навредить ей.
      – Тогда подчинись.
      Воздух вокруг Мина заколебался, и его форма изменилась. Он стал демоном, одним из тех гигантских сильных существ, которые ворвались в тронный зал в день, когда принц Деймиен и Пенелопа вернулись в Нвенгарию. Они чуть не убили Александра, и сама Пенелопа вытащила его из лап смерти.
      С того дня логоши преданы принцессе Пенелопе; они следуют старой сказке, где говорится о принцессе, которая подружилась с логошем и завоевала преданность его племени. Александр разделял эту преданность, зная, что обязан Пенелопе жизнью.
      У Александра сильнее забилось сердце, в позвоночнике зазвенело.
      – Я никогда не хотел быть демоном.
      «Ты уже демон». Мин этого не сказал, но Александр читал его мысли.
      Мин опять задрожал и плавно преобразился в волка, в образе которого являлся на бал. «Ты демон, но ты можешь предъявить миру такую форму, какую пожелаешь».
      Подчиниться – это слово Александру не нравилось. Он подчинялся принцу Деймиену, но только условно, поскольку был уверен, что Пенелопа удержит Деймиена под контролем. И любовному привороту он не подчинялся – тот просто его захватил.
      Александр вспомнил медитацию, которой его научил Мин. Вытянув руки, он пристально смотрел на кулаки, отмечая каждое сухожилие, каждый волосок на пальце. Руки были смуглые, темнее, чем у англичан, – в цвете кожи отразилось происхождение. В древности мадьяры, восточноевропейские воины, пришли из российских степей и осели в долине Дуная; они просочились на север Нвенгарии и смешались с немногими турецкими, племенами, которые мигрировали туда раньше. От них у нвенгарийцев темная кожа и дикие нравы.
      Он любил смотреть, как Миган клала свою руку ему на руку, белые пальчики гладили его так трепетно, словно она находила чарующим все, что касалось ее возлюбленного.
      Ради Миган, ради ее безопасности он подчинился.
      На какой-то миг мир оставался таким, как обычно, но потом все вдруг переменилось. Тени стали резкими, в природе появились небывалые цвета – средний между синим и зеленым, более глубокий, чем пурпурный.
      Александр видел каждую травинку, каждый листок, каждую песчинку. Он слышал, как бьется сердце у животных, они испугались, почуяв рядом хищника. Он слышал ровное биение сердца Мина и мог, не глядя на него, точно указать, где он находится.
      Изменились руки Александра: теперь твердые мускулы покрывала шкура демона, но это не было ему противно, это было естественно.
      Но Миган испугается. Он помнил, что парень-логош, приехавший в Англию за Пенелопой, привел в ужас всех домочадцев, включая Миган. Александр не хотел, чтобы Миган смотрела на него со страхом.
      Тогда можно принять другую форму, ведь Мин говорил, что он может являть миру любое обличье! Когда ему понадобится измениться, он выберет что-нибудь не столь пугающее.
      Александр сосредоточился. Он опять изучал свои руки и чуть не подпрыгнул, когда увидел, что они покрываются гладким черным шелковистым мехом. Пальцы укоротились, превратились в когти, он ощутил позыв и встал на четвереньки.
      Когда он приземлился, мир опять был другим, все вокруг стало черно-белым, но по-прежнему отчетливо видимым и вогнуто-выгнутым, без прямых линий. В горле загрохотало, вырвался рык, и зайцы кинулись врассыпную искать более безопасные места.
      Александр поставил одну лапу впереди другой, чувствуя силу в гладких сухожилиях, плечи легко держали вес длинного тела. Он облизнулся и почувствовал странное ощущение, когда язык коснулся торчащих усов и меха.
      Он пустился рысцой, не сознавая этого, просто двинулся на волчий запах Мина. Луна вышла из-за туч и осветила опустевшую поляну, ветер трепал брошенную одежду и ленту великого герцога Нвенгарийского.
 
      Александр не возвращался домой до рассвета. Иган Макдональд с шотландским упрямством не уходил, сколько бы Миган ни обыгрывала его в шахматы.
      – Я уже выиграла у вас сто гиней, – сказала она, когда Иган в очередной раз положил на доску короля. Первые лучи пробились в щель между шторами и коснулись почти догоревших свечей.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18