Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кельтская мифология

ModernLib.Net / Европейская старинная литература / Энциклопедия Кельтская мифология / Кельтская мифология - Чтение (стр. 6)
Автор: Энциклопедия Кельтская мифология
Жанры: Европейская старинная литература,
Мифы. Легенды. Эпос

 

 


Поэтому я не возьму никаких других яблок, кроме них. Но знайте: хозяева этих яблок неусыпно сторожат их, поскольку им было открыто пророчество, что трое молодых воинов с Запада попытаются забрать их силой, и, хотя вы и кажетесь лихими смельчаками, я сильно сомневаюсь, что вам удастся раздобыть эти яблоки. Свиная кожа, которую я потребую с вас, — это свиная кожа Туиса, царя Греции. Кожа эта славится двумя достоинствами: во-первых, она излечивает больных и страждущих от всех хворей, стоит им только хоть раз в жизни завернуться в нее; и, во-вторых, струйка воды, протекшая по этой коже, на целых девять дней превращается в вино. Я думаю, что вам удастся заполучить ее у царя Греции, даже если вы будете умолять его. Теперь что касается копья: вы не догадываетесь, какое именно копье я с вас потребую?

— Пока что нет, — пробормотали они.

— Так знайте, что это — отравленное копье Писира, царя Персии. Оно поистине неудержимо в бою и отличается такой свирепостью, что его приходится держать под водой, иначе оно уничтожит весь город, в котором оно оказалось. Скоро вы сами убедитесь, как трудно будет раздобыть его. А два коня и колесница, о которых я упоминал, — это два волшебных коня Добхара, царя Сицилии, одинаково быстро мчащиеся и по земле, и по воде. Никакие кони на всем свете не могут сравниться с ними, и ни одна карета или повозка не идут ни в какое сравнение с колесницей, которую я потребую с вас.

Семь поросят, которых вы должны раздобыть для меня, — это поросята Изала, царя Золотых Столбов. Если их заколоть вечером, наутро они бегают как ни в чем не бывало, и каждый, кто отведает их мяса, навсегда исцелится от любых болезней. Собака, которую вам придется достать для меня, — это собака царя страны Иоруаидх. Ее кличка — Фаилинис, и собака эта мигом настигает и душит любого дикого зверя, какого только увидит. И ее раздобыть вам будет ох как нелегко.

Теперь о вертеле. Вертел, который вы должны принести мне, — это один из вертелов женщин с острова Фианхуиве, лежащего на дне моря между Альбой и Эрином.

А еще я потребую с вас трех воплей на холме. Холм, на котором они должны прозвучать, — это холм, прозванный Кнок Миодхаоин [22], находящийся к северу от Лохланна [23]. Миодхаоин и его сыновья никому не позволяют кричать и нарушать безмолвие на этом холме. Кроме того, именно они обучали моего отца тонкостям военного искусства, и даже если бы я простил вас, они вас никогда не простят. Поэтому, даже если вам удастся каким-то образом раздобыть все требуемое, я просто уверен, что на этот раз у вас ничего не выйдет.

Итак, теперь вы знаете, какова плата за убийство которую я требую с вас, — заключил Луг.

Сынов Туиреанна объяли страх и ужас".

Это предание, по всей видимости, представляет собой творение некоего староирландского сказителя, поставившего себе задачу с помощью нескольких источников создать более или менее полный рассказ о том, как гэльские боги стали обладателями своих легендарных сокровищ. Копье персидского царя Писира — это, вне всякого сомнения, то же самое оружие, что и копье Луга, которое, по свидетельству другого предания, попало к клану Туатха Де Данаан со своей прародины — города Гориаса. Фаилинис, собака царя страны Иоруаидх, — это, конечно же, «волшебный пес Луга», отличавшийся неукротимой свирепостью в бою и превращавший воду, в которой ему доводилось искупаться, в вино; последним даром он обязан контаминации со свиной кожей царя Туиса. А семь свиней (поросят) царя Золотых Столбов представляют собой тех самых бессмертных поросят, из мяса которых Мананнан Мак Лир приготовил на своем знаменитом пиру угощение, даровавшее богам вечную молодость (см. главу 6, «Прибытие богов»). Что же касается колесницы и коней, мчащихся по суше и по морю, то на них Мананнан обычно отправлялся из Эрина в кельтский Элизиум на дальнем Запасе, а яблоки, растущие в садах Гесперид, имеют то же небесное происхождение, что и яблоки, которыми утоляли голод обитатели страны бессмертных (см. главу 11, «Боги в изгнании»). Что касается вертела, то он напоминает o трeх таких же предметах из Тары, сделанных Гоибниу и аccoциируемых с именами Дагды и Морриган.

Итак, бремя получения всех этих сокровищ было возложено на плечи трех сынов Туиреанна.

Братья, посоветовавшись друг с другом, решили, что им нечего и надеяться раздобыть все эти вещи, если они не обзаведутся волшебным конем Мананнана по кличке Роскошная Грива и волшебным челноком того же Мананнана, именуемым Усмиритель Волн, однако и коня, и челнок Мананнан, как на грех, отдал Лугу. И сынам Туиреанна пришлось обратиться с просьбой к самому Лугу. Коня бог Солнца им не дал, опасаясь, что им удастся слишком легко раздобыть для него все требуемое, а вот челнок взять позволил, потому что заранее знал, что копье Писира и кони Добхара вскоре потребуются богам в надвигающейся войне с фоморами. И братья, простившись с отцом, направились к берегу и вышли в открытое море, прихватив с собой и сестру.

— Ну, с чего же нам начинать уплату этой дани и что искать в первую очередь? — спросили братья Бриана.

— Нам придется искать и добывать их в том порядке, в котором Луг их перечислил, — отвечал он, и они направились в волшебном челноке к садам Гесперид и довольно скоро прибыли на место.

Высадившись на берегу, братья держали военный совет. Было решено, что лучше всего попытаться раздобыть яблоки, приняв облик соколов. У соколов достаточно крепкие когти, чтобы удержать в них яблоки, и быстрые крылья, чтобы ускользнуть от стрел, дротиков и камней из пращей, которые неминуемо обрушат на них стражники, охраняющие сад.

И братья, превратившись в птиц, легко проникли в сад сверху Все удалось как нельзя лучше, и они сорвали и унесли три яблока, ловко увертываясь от камней и стрел. Однако их беды на этом не кончились. Дело в том, что у царя той страны было три дочери, владевших колдовскими чарами. И царевны, волшебным образом превратившись в стервятников, бросились в погоню за соколами. Сыновья Туиреанна, первыми достигнув берега, превратились в лебедей и поспешили нырнуть под воду. Затем они незаметно подплыли к своему челноку и, взобравшись в него, поплыли в обратный путь.

Справившись с первым поручением, братья направились к царю Греции, чтобы попытаться раздобыть свиную кожу царя Туиса. Никто не мог проникнуть во дворец царя без уважительной причины или особой надобности, и братья решили притвориться поэтами, объявив привратнику, что они — барды из Эрина, ищущие милости у сильных мира сего. Привратник проводил их в просторный зал, где перед царем пели лучшие шиты Эллады.

Когда они закончили свои песни. Бриан, поднявшись, попросил позволения показать свое искусство. Царь милостиво разрешил, и Бриан запел:

О Туис, мы не скроем твоей славы:

Ты — словно дуб могучий над царями!

Хвала тебе! Одну свиную кожу

В награду я прошу за песню.

Густая мгла и бурные моря

Не помешали нам, воспеть тебя спешившим.

Ты щедр, о Туис! Лишь свиную кожу

В награду я прошу за песню.

— Песня неплохая, — заявил царь, — но только я не совсем понял ее.

— О, я все тебе объясню, — отозвался Бриан — Слова «Ты — словно дуб могучий над царями» означают, что подобно тому, как дуб царствует над всеми деревьями, так и ты, царь, превосходишь всех прочих царей благородством и родовитостью. Строка «Одну свиную кожу» имеет в виду ту самую свиную кожу, которой ты, царь, владеешь и которую я надеюсь получить от тебя в качестве награды за свою песню. А слова «Густая мгла и бурные моря//Не помешали нам, воспеть тебя спешившим» означают, что никакие препятствия не остановили нас, чтобы нам предстать пред троном того, кому преданы наши сердца.

— По правде сказать, твоя песня понравилась бы мне куда больше — отвечал царь, — если бы в ней не упоминалась свиная кожа. О поэт, ты поступил необдуманно. И тем не менее я прикажу отмерить этой кожей три гpуды красного золота, и все они будут твоими.

— Да благословят тебя боги за твою милость, царь! — воскликну Бриан. — Я знал, что получу щедрую награду!

Тогда царь послал за свиной кожей и приказал отмерить ею три груды золота. Увидев кожу, Бриан схватил ее левой рукой, а правой ударил слугу, державшего ее. Иухар и Иухарба мигом подхватили кожу, и братья поспешили к челноку, попутно убив и самого царя Греции.

— А теперь пойдем раздобудем копье царя Писира, — заявил Бриан. И братья, покинув Элладу, направились в своем челноке в Персию.

Идея притвориться странствующими поэтами настолько им понравилась, что братья решили воспользоваться ею опять. Прибыв в Персию, они тотчас направились во дворец царя Писира, как совсем недавно сделали это в Греции. Бриан для вида выслушал персидских поэтов, наперебой певших перед царем, а затем запел сам:

Ничто с копьем Писира не сравнится:

Во всех боях разит оно врагов.

Никто с Писиром не сравнится:

Он всех на свете победил.

Тис — благороднейшее из деревьев;

Его царем покорно все признали.

Копье из тиса промаха не знает.

Смертельные всем раны нанося.

— Что ж, твоя песня недурна, о далекий мой гость из Эрина, — произнес царь, — но с какой стати в ней упоминается мое копье?

— Дело в том, великий царь, — отвечал Бриан, — что я хочу получить твое копье в награду за свою хвалебную песню.

— Ты слишком дерзок, — возразил царь. — И если, выслушав песню, я сохраню тебе жизнь, это будет вполне достаточная награда за твои труды.

Бриан держал в руке одно из волшебных яблок Гесперид; он как нельзя кстати вспомнил о его магическом свойстве — способности возвращаться, как бумеранг руки бросившего его. И Бриан тотчас метнул яблоко в голову царю, да так сильно, что из нее брызнул мозг монарха Персии. Воины схватились было за оружие, но сыны Туиреанна труда разбили их и заставили отдать волшебное копье.

Теперь братьям надо было поспешить на Сицилию, чтобы раздобыть там коней и колесницу царя Добхара, однако на этот раз они больше не решились выдавать себя за странствующих поэтов, опасаясь, что слухи об их проделках могли достичь и столь отдаленных краев. Поэтому они решили притвориться бродячими воинами-наемниками из Эрина, пришедшими к царю, чтобы наняться к нему на службу. Это, по их мнению, был самый удобный способ разузнать, где именно спрятаны кони и колесница. И братья, добравшись до царского дворца, встали во дворе прямо перед окнами царя.

Когда царь Сицилии услышал о появлении солдат-наемников, служивших у разных царей на свете, он пригласил их поступить к нему на службу. Те охотно согласились, но, несмотря на то что пробыли у него целый месяц и еще две недели, им так и не удалось увидеть коней или хотя бы выпытать, где они спрятаны. И тогда братья отправились к царю и объявили ему, что хотят попрощаться с ним.

— Но почему? — спросил царь, которому вовсе не хотелось отпускать столь славных воинов.

— Мы готовы все объяснить тебе, о царь! — отвечал за братьев Бриан. — Дело в том, что ты не оказал нам честь посвятить нас в свои секреты, как всегда поступали прочие цари, у которых мы служили. Всем известно, что ты владеешь лучшими в мире конями и самой быстрой колесницей, а нам даже ни разу не позволили взглянуть на них!

— Да я бы тотчас показал их вам, стоило вам только сказать мне об этом, — отозвался царь. — Раз так, пойдемте и посмотрим. Мне редко удавалось заполучить на службу таких воинов, как вы, и мне не хочется расставаться с вами.

С этими словами царь повел их на конюшню, показал коней и велел запрячь их в ту самую колесницу, чтобы сыны Туиреанна сами могли убедиться, с какой невероятной скоростью она может мчаться по суше и по морю. Бриан незаметно подал знак братьям, чтобы те были начеку и не упустили столь редкую возможность. И когда колесница проносилась рядом с ними, Бриан мигом вскочил в ее и сбросил с нее возницу. Затем, развернув коней, ударил царя Добхара копьем Писира и убил его наповал. Братья тотчас вскочили в колесницу и умчались прочь.

Когда сыны Туиреанна прибыли в страну Изала, царя Золотых Столбов, слухи о них уже достигли царского двора. Царь сам вышел встретить их в порту и спросил, правду ли говорят, что от их рук пало так много славных царей. Братья отвечали, что все это правда, но они не держали никакого зла на убитых. Просто им надо было любой ценой раздобыть у них предметы, перечисленные Лугом. Тогда царь Изал спросил их, зачем они пожаловали в его страну, и братья отвечали, что им надо заполучить у него семь поросят для уплаты штрафа за убийство. И тогда Изал решил, что лучше уж подобру-поздорову отдать им этих поросят и остаться друзьями с сынами Туиреанна, чем сражаться со столь опасными воинами. Сыны Туиреанна были очень рады этому, ибо уже успели порядком устать от сражений. Случилось так, что царь страны Иоруаидх, хозяин той самой страшной собаки, которую велел раздобыть им Луг, был мужем дочери царя Изала. Поэтому царь Изал не хотел, чтобы между мужем его дочери и сынами Туиреанна разгорелась кровавая вражда. Он предложил Бриану и его братьям сопровождать их в страну Иоруаидх, чтобы попытаться убедить тамошнего царя добром отдать им его ужасную собаку. Братья охотно согласились, и вскоре все вместе ступили на "прекрасный, дивный берег страны Иоруаидх [24]", как именуется она в манускрипте. Однако царь этой страны, зять Изала, не пожелал слушать никаких доводов Он мигом собрал своих воинов и вступил в бой с братьями, но те разбили войско царя и потребовали отдать им собаку, угрожая в противном случае лишить его жизни.

Все эти трудные подвиги происходили на суше, но самое трудное ожидало их впереди. Ни один корабль, даже волшебный Усмиритель Волн Мананнана, не мог проникнуть на остров Фианхуиве, лежавший на дне моря между Эрином и Альбой. И тогда Бриан, оставив братьев в челне, надел «непромокаемый наряд и водрузил на голову поозрачный стеклянный шлем» — поистине удивительное поевнеирландское описание водолазного костюма. Облачившись в этот наряд, он погрузился на дно моря и провел там целых четырнадцать дней, пока не обнаружил остров. Но когда он наконец отыскал его и вошел в чертоги королевы, она со своими морскими девами были настолько очарованы мужеством Бриана, дерзнувшего проникнуть в их подводное царство, что без всяких возражений преподнесли ему вертел и поскорее отпустили обратно.

Тем временем Луг с помощью волшебных чар уже узнал, что сыны Туиреанна сумели раздобыть все, что он потребовал с них в уплату за кровавое злодеяние, совершенное ими. Он захотел, чтобы они поскорее вернулись в его владения, прежде чем его жертвы издадут три вопля на Миодхаоиновом холме. И Луг решил прибегнуть к друидическим заклинаниям, которые заставили братьев напрочь забыть о последней части штрафа и вернуться в Эрин. Вернувшись, братья поспешили к Лугу, чтобы отдать ему свои трофеи, но тот куда-то исчез, оставив приказание, чтобы они передали всю свою добычу Нуаде, царю Туатха Де Данаан И вот, когда братья, казалось, справились со своей невыполнимой задачей, Луг неожиданно вернулся в Тару и увидел, что сыны Туиреанна вернулись. Луг обратился к ним

— Разве вы забыли, что штраф следует уплатить полностью, не пропустив никакой малости? А вы что сделали? Разве вы испустили три вопля на Миодхаоиновом холме?

Тут с братьев мигом слетели магические чары забвения, и они сразу все вспомнили. Сыны Туиреанна со стыдом удалились, чтобы исполнить последнее приказание.

Миодхаоин сразу же заметил братьев, как только те высадились на берегу, и поспешил к ним навстречу. Бриан первым напал на него, и они долго сражались, проявляя ярость медведя и храбрость льва, наконец Миодхаоин пал.

Тогда трое сыновей Миодхаоина, Корк, Конн и Эдх, поспешили в бои, чтобы отомстить за смерть отца, но трое сынов Туиреанна пронзили своими копьями тела сыновей Миодхаоина.

Так погибли сыновья Миодхаоина, но на телах сынов Туиреанна зияли столь ужасные раны, что сквозь них свободно могла пролететь птица. Однако Бриан, собравшись с силами, поднялся на ноги и, поддерживая братьев, помог им встать, и все трое испустили слабые, едва слышные крики. Волшебный челнок принес их, едва живых, в Ирландию. Выбравшись на берег, они послали своего отца, Туиреанна, к Лугу, чтобы тот упросил бога дать им на время волшебную свиную кожу, чтобы она исцелила их раны.

Однако Луг отказал им, посчитав их бой с сыновьями Миодхаоина настоящей местью за смерть своего отца, Клана. Так умерли сыны Туиреанна, а их отец спел над ними прощальную песнь, которая оказалась погребальной и для него самого, ибо он тоже умер с ними.

Так кончается эта знаменитая легенда, «Судьба сынов Туиреанна», известная как одна из «Трех скорбных преданий Эрина». Двумя другими являются «Судьба детей Лира», пересказ которой приводится в главе 11, и «Судьба сынов Усны», с которой читатель может познакомиться в главе 14.


Глава 9. ВОЙНА С ГИГАНТАМИ

Тем временем кончились семь лет, отпущенных на подготовку к войне. За неделю до праздника Самхейн Морриган с помощью чар узнала, что фоморы уже высадились в Эрине. Она немедленно послала гонца, чтобы сообщить об этом Дагде, который тотчас приказал своим друидам отправиться к броду на реке Униус в Слиго и читать самые страшные заклинания против врагов. Как оказалось, племя богини Дану было не совсем готово к битве. Поэтому Дагда решил сам отправиться в лагерь фоморов в качестве парламентера и вступить с ними в переговоры, чтобы выиграть немного времени. Фоморы приняли его с подобающим почетом и учтивостью и устроили в честь его приезда пир, предложив Дагде кашу, до которой тот был большой охотник. Для этого фоморы влили в большой царский котел, огромный, как кулаки пяти великанов, четыре полных галлона [25] свежего молока, добавив соответствующее количество муки и свиных окороков. Сварив кашу, они вывалили содержимое котла в огромную яму. «Ну вот, — сказали они, — если ты не съешь ее всю без остатка, мы убьем тебя, ибо мы вовсе не хотим, чтобы ты, вернувшись домой, принялся рассказывать всем, что фоморы не сумели тебя как следует угостить». Однако фоморам не удалось испугать Дагду. Он преспокойно вытащил ложку, такую огромную, что в ней могли уместиться два человека, запустил ее в кашу и принялся вылавливать из нее куски солонины и половинки окороков.

— Если это варево так же хорошо на вкус, как на запах, — проговорил он, — я мигом управлюсь с ним. — И в доказательство своих слов Дагда дочиста съел всю кашу в яме. После этого он с трудом поднялся на ноги и поплелся спать под хохот и насмешки фоморов. Дело в том, что живот у него раздулся настолько, что бедняга едва мог двигаться. Живот кашееда стал больше самого большого котла, напоминая скорее парус, раздувшийся на ветру.

Зато эта насмешка над Дагдой, подстроенная фоморами, дала клану Туатха Де Данаан время, чтобы собрать свои силы. И вот накануне праздника Самхейн два войска сошлись лицом к лицу на поле боя. Но фоморы и представить себе не могли, что племя богини Дану окажет им столь упорное сопротивление.

— Как по-твоему, неужели они посмеют вступить в бой с нами? — обратился Брес к Индеху, сыну Домну.

— Если они не заплатят нам дань, мы соберем ее их же собственными костями, — отозвался тот.

Предание о битве богов и гигантов, естественно, отражает память о войнах гэлов, главное место в которых отводилось поединкам, своего рода дуэлям, богатырей. Оба войска преспокойно стояли и смотрели, как изо дня в лень кипели жаркие поединки между наиболее амбициозными воинами. Однако в таких поединках не принимали участие наиболее выдающиеся воины Туатха Де Данаан и фоморов.

Иногда в них побеждал бог, иной раз — гигант, по при этом исход поединков оценивался сторонами по-разному, что весьма удивляло фоморов. Если их собственные мечи или копья ломались, они никогда больше не брали их в руки, а если их герои гибли, то гибли окончательно и уже больше не возвращались к жизни. У племени богини Дану все было совсем иначе. Оружие и доспехи, сломанные и поврежденные накануне, на следующий день опять как ни в чем не бывало сверкали в руках воинов Туатха Де Данаан, а воины, убитые в прошлой битве, вновь выходили на боя целыми и невредимыми, готовясь, если надо, вновь сложить свои головы.

Фоморы решили послать кого-нибудь разузнать тайну всех этих чудес. Роль разведчика они решили поручить Руадану, сыну Брес и Бригит, дочери Дагды, являвшемуся, таким образом, полубогом и полугигантом. Руадан притворился одним из воинов Туатха Де Данаан и отправился на поиски Гоибниу. Вскоре он отыскал бога-кузнеца в его кузнице. Рядом с ним трудились Лухтэйн, бог-плотник, и Крейдхн, бог-медник. Присмотревшись, лазутчик фоморов заметил, что Гоибниу выковывает наконечники копий тремя ударами молота, Лухтэйн вырезает древки для копий тремя взмахами топора, а Крейдхн прикрепляет наконечник к древку настолько плотно, что ему не приходится проковывать бронзовые заклепки. Вернувшись к фоморам, Руадан рассказал им обо всем, и те послали его опять, на этот раз — чтобы попытаться убить Гоибниу.

Лукавый Руадан проник в кузницу и попросил себе дротик. Ничего не подозревавший Гоибниу протянул ему дротик, и, как только оружие оказалось в руках лазутчика, он тотчас вонзил его в туловище бога-кузнеца. Однако Гоибниу вырвал дротик из раны, отшвырнул врага в сторону и смертельно ранил его. Руадан, истекая кровью, поплелся к своим умирать, и его отец, Брес, и мать, Бригит, оплакали свое детище, пригласив для этого ирландского плакальщика. Зато Гоибниу ничуть не пострадал. Он отправился к Диан Кехту, богу врачевания, который вместе со своей дочерью Эйрмид неотступно пребывал у волшебного источника, именовавшегося «родник здоровья». Когда кто-нибудь из клана Туатха Де Данаан был убит или ранен, его приносили к богам-врачевателям, и те омывали его чудотворной водой и мигом возвращали ему здоровье и жизнь.

Однако племя богини Дану недолго пользовалось этим волшебным родником. О его существовании вскоре узнал молодой вождь фоморов, Октриаллах, сын Индеха. Он со своим другом решили ночью отправиться к роднику. Друзья прихватили с собой огромные камни со дна реки Дроувс. Подойдя к роднику, они сбросили в него эти камни, а сверху набросали других камней, так что расплескали всю целебную воду и наглухо заложили родник пирамидой из камней. Легенда называет это место по имени героя — «пирамида Октриаллаха».

Эта удача вдохновила фоморов на решающее сражение Они выстроили на поле боя все свое войско. В рядах фоморов не было ни одного воина, не облаченного в кольчугу и шлем и не имевшего при себе длинного копья, крепкой дубинки и тяжелого меча «Воинов-фоморов, сражавшихся в тот день, — пишет автор старинной повести, — можно было сравнить с тремя вещами: с человеком, бьющимся головой о скалу, с храбрецом, ныряющим прямо в пламя, и со смельчаком, держащим в руках змеиное гнездо».

Против фоморов выступили все великие воины Туатха Де Данаан, за исключением Луга. Совет богов решил, что его разнообразные дарования делают его жизнь слишком ценной, чтобы рисковать ею в бою. Таким образом, боги посоветовали ему держаться позади сражающихся, под охраной девяти воинов, но в последний момент Луг сумел ускользнуть от своих стражей и предстал на боевой колеснице перед своим войском. «Бейтесь храбро, — воскликнул он, — ибо пора покончить с вашим рабством! Лучше заглянуть в лицо смерти, чем жить в унижении, платя позорную дань». С этими ободряющими словами он развернул колесницу и помчался на возвышение, на котором его могли ви деть все воины Туатха Де Данаан.

Фоморы тоже увидели его и поразились.

— Меня очень удивляет, — обратился Брес к своим друидам, — что солнце сегодня восходит на западе, a не на востоке, как повелось от века.

— Для нас было бы лучше, если бы это и впрямь было так, — отвечали друиды.

— А что же тогда там так сияет? — спросил Брес.

— Это светится лик Луга Длинные Руки, — ответили они.

В этот миг оба войска издали громкий боевой клич. Копья ударили о щиты и послышалось тяжелое бряцание доспехов, звон и скрежет мечей, свист стрел и дротиков. Казалось, отовсюду грянул ужасающий гром.

Бойцы сражались, стоя так близко друг к другу, что головы, руки и ноги фоморов соприкасались с головами ногами воинов Туатха Де Данаан. Кровь лилась рекой, и вскоре бойцам стало трудно держаться на ногах: такой скользкой стала земля, напитавшаяся кровью. Битва была настолько яростной и жестокой, что вся река Унсенн наполнилась телами убитых.

В бою погибли многие выдающиеся вожди с обеих сторон. Огма, богатырь Туатха Де Данаан, убил наповал Индеха, сына бога Домну. Тем временем сам Балор Могучий Удар неистовствовал среди богов, сразив их царя Нуаду, а также Маху, одну из грозных женщин-воительниц. Наконец он встретился с Лугом. Бог Солнца громким голосом бросил вызов своему прадеду на родном языке фоморов. Балор услышал его и приготовился воспользоваться своим страшным смертоносным глазом. «Приподнимите мне веко, — приказал он своим оруженосцам, — чтобы я мог взглянуть на наглеца, дерзнувшего заговорить со мной».

Слуги с помощью особого крюка приподняли веко на ужасном глазу, и, если бы его губительный взгляд коснулся Луга, тот тотчас был бы испепелен. Но как только глаз врага приоткрылся наполовину, Луг метнул в него свой волшебный камень, который вышиб глаз и пробил голову Балора насквозь. Глаз вытек на землю прямо перед Балором и, падая, погубил трижды по девять воинов-фоморов, которых случайно коснулся его угасающий взгляд.

Приведем старинное стихотворение, рассказывающее о тайне этого магического камня. Камень этот носил название татлум, что означает «камень-мозг». В старину существовало поверье, что ирландские воины иногда сохраняли мозг убитых врагов, присыпав его известью.

О татлум, крепкий и тяжелый!

Как меток был бросок Де Данаан!

Он выбил глаз губительный Балора!

Встарь, в грозной битве двух великих войск

Кровь жаб и яростных медведей,

Кровь благородных львов

Кровь змей и Осмуиннова потомства-

Вот из чего был сделан татлум тот.

Песок со дна Арморианской хляби,

Свяшенный моря Черемного песок,

Просеянный, сверкающий, отборный -

Вот из чего был сделан татлум тот.

Бриун, сын Бетара, известный воин,

Что правил на брегах морей восточных, -

Вот кто сумел смешать все воедино,

Вот кто слепил тот самый татлум.

И татлум тот тотчас вручили Лугу, -

Тяжелый, твердый, а не мягче мха, -

И тот в сраженье при Маг Туиред

Своей рукой метнул его в Балора.

Ослепление Балора явилось поворотным моментом битвы; фоморы дрогнули, а знаменитая Морриган, явившись на поле боя, горячо воодушевляла воинов богини Дану песней, начинавшейся со слов «Цари сошлись на битву», и воины, почувствовав прилив сил и мужества, изгнали остатки армии фоморов, поспешивших вернуться в свое подводное царство. Так закончилась великая битва, именуемая по-ирландски Маг Туиредх на бфоморах, что в переводе означает «Равнина фоморских башен», или, в более известном варианте, «Битва при северной Маг Туиред», в отличие от другой знаменитой битвы при Маг Туиред, в которой Туатха Де Данаан сражались против клана Фир Болг значительно южнее от этого места. По свидетельству старинного манускрипта, фоморов в этом бою погибло больше, чем звезд на небе, песчинок на морском берегу, снежных хлопьев зимой, травинок, истоптанных копытами белого скакуна Мананнана Мак Лира, или волн на море, когда разгуляется буря. «Башни», или колонны, по преданию, служившие мятными знаками на могилах павших, до сих пор сохранились на равнине Кэрроумор неподалеку от Слиго. Они представляют собой замечательные образцы доисторических монументов. Среди них можно встретить мегалитические сооружения практически всех известных типов: пирамиды из камней с дольменами внутри, отдельно стоящие дольмены; дольмены, окруженные одним, двумя или даже тремя каменными кругами, такие же круги из камней без дольменов. Общее число этих памятников превышает сотню. Около шестидесяти таких же доисторических монументов находятся на возвышенном плато шириной не более мили [26], представляя собой величественные руины — последнее напоминание о битве при Маг Туиред. Мы, вероятно, никогда не узнаем, чью память они на самом деле увековечили, но вполне возможно, что на этой равнине в незапамятные времена разыгралась одна из самых славных битв древности, после которой на ней были воздвигнуты монументы на могилах павших героев. Исследователи обнаружили под ними истлевшие головни и полуобгоревшие кости людей и коней, а также различные изделия из кремня и кости. Таким образом, герои этой битвы были людьми Каменного века. Теперь трудно установить, были ли эти кони одомашненным скотом, погребенным вместе со своими всадниками, или дикими животными, съеденными на поминальной тризне. Память о реальном событии, имевшем место здесь в древности, была утрачена задолго до появления хроник и сохранения ее реликтов в виде преданий о битве богов и гигантов, дошедших до нас в гэльских мифах.

Боги Туатха Де Данаан, преследуя бегущих фоморов, захватили в плен самого Бреса. Тот обратился к Лугу, умоляя пощадить его.

— И какой же выкуп ты готов заплатить за это? — спросил Луг.

— Я сделаю так, что у всех коров в Ирландии никогда не переведется молоко, — пообещал Брес.

Прежде чем принять окончательное решение, Луг посоветовался с ирландскими друидами.

— Но что толку нам от этого, — решили те, — а Брес не продлит при этом жизнь самих коров?

Продлить им жизнь оказалось не во власти Бреса, и он сделал другое предложение.

— Скажи своим, — обратился он к Лугу, — что, если вы пощадите меня, у вас каждый год будет хороший урожай зерна.

Но те отвечали ему:

— У нас и без того есть весна, чтобы пахать и сеять, лето, чтобы растить урожай, осень, чтобы убирать его, и зима, чтобы съесть выращенный хлеб. Этого с нас довольно.

Луг передал их ответ Бресу.

— Если хочешь сохранить жизнь, тебе придется заплатить за нее куда более высокую цену, чем эта.

— И какова же она? — спросил Брес.

— Поведай нам, когда лучше пахать, когда лучше сеять и когда убирать урожай.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37