Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лос-анджелесский квартет (№3) - Секреты Лос-Анджелеса

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Эллрой Джеймс / Секреты Лос-Анджелеса - Чтение (стр. 30)
Автор: Эллрой Джеймс
Жанр: Полицейские детективы
Серия: Лос-анджелесский квартет

 

 


Слышится пронзительный гудок паровоза, а следом – чей-то крик:

– Готовсь!

Снайперы и люди в противогазах ложатся, сливаясь с землей. Стрелки бегут занимать позиции к ближней сосновой рощице. Бад укрывается в тени старой корявой сосны. За ним устраивается Мусорщик Джек.

Поезд вылетает из-за крутого поворота и резко тормозит, заметив препятствие, – искры летят из-под колес. Наконец паровоз останавливается.

Голос в мегафон: – Служба шерифа! Назовите пароль!

Добрых десять секунд – тишина. Бад не сводит глаз с кабины машиниста. В окне мелькает синяя джинсовая ткань.

– Служба шерифа! Назовите пароль!

Молчание. Затем – фальшивый птичий свист.

Гранатометчики выпускают свои заряды. Гранаты разносят стекла, летят сквозь решетки. Автоматчики бегут к вагону № 3, расстреливают дверь.

Дым, грохот, крики.

– Давай! – орет кто-то.

Из облака дыма у дверей вылетают люди в форме цвета хаки. Снайпер снимает одного.

– Не стрелять, – кричит кто-то, – это наши!

Копы в противогазах, с оружием наготове растекаются по третьему вагону. Джек хватает Бада за плечо.

– Они в другом вагоне!

Бад добегает до четвертого вагона, запрыгивает на подножку. Распахивает дверь: на пороге мертвый охранник, зэки прыскают во все стороны.

Бад выпускает всю обойму, перезаряжает, снова стреляет. Снял троих, еще один наводит на него пистолет.

Бад снова перезаряжает. Выстрел, промах – пуля раскалывает ящик позади зэка. На подножку вскакивает Джек, зэк стреляет. Джек ловит пулю в лицо, падает под колеса.

Зэк бросается наутек. Бад нажимает на спуск – магазин пуст. Он отшвыривает помповик, выхватывает револьвер – шесть выстрелов в спину убегавшего, из них пять в мертвеца. Снаружи – грохот выстрелов, крики. На полотне возле тела Мусорщика мечутся зэки. Люди шерифа расстреливают их почти в упор.

Картечь и кровь, воздух стад красно-черным. Рядом взрывается дымовая граната. Задыхаясь, Бад заскакивает в вагон номер пять. Плотный огонь: белые парни в джинсе палят в черных парней в джинсе, а охранники в хаки стреляют по тем и другим. Бад выпрыгивает из вагона, бежит к деревьям.

Полотно усеяно телами.

Оставшихся в живых заключенных снайперы методично снимают по одному.

Бегом – в сосновую рощу, к своей машине. Полный газ – по железнодорожным путям, мосты скребут о рельсы. Рвет руль вбок и, притормаживая, съезжает под откос. Из-под колес со скрежетом брызгает гравий. Внизу – машина, рядом с ней – высокий человек. Бад его узнает – и бросает машину прямо на него.

Тот кидается в сторону. Бад врезается в бок чужой машины. Гулкий удар – Бада швыряет вперед, на приборный щиток. Машина, вздрогнув, останавливается. Бад вылезает, пошатываясь, по лицу струится кровь.

И видит, как на него идет Собачник Перкинс.

Собачник стреляет. Раз, другой. Что-то дергает Бада за ногу, мягко толкает в бок. Следующие два выстрела – мимо. Третий – в плечо. Еще один промах. Собачник бросает револьвер, выхватывает нож. Руки у него унизаны перстнями – перстнями, следы от которых остались на теле Кэти Джануэй.

Собачник бьет его ножом в грудь. Бад чувствует удар, но боли нет. Он пытается сжать кулаки – и в первый раз в жизни руки ему отказывают. Собачник придвигается к нему вплотную, гнусно усмехается – и тогда Бад бьет его коленом по яйцам, а зубами вцепляется в нос. Перкинс дико орет, Бад кусает его за руку, наваливаясь на него всем своим весом.

Сцепившись, они катятся по земле. Перкинс тонко, по-поросячьи визжит. Бад молотит его головой о землю, чувствует, как выбивает из сустава руку.

В драке Собачник выронил нож. Но Баду оружие не понадобилось: он забил Перкинса голыми руками.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Особняк Пэтчетта в руинах – два акра мусора и пепла. По лужайке разбросана черепица, в бассейне – покореженная огнем пальма. Сам дом превратился в груду камней, покрытых толстым слоем гари. И где-то здесь, на площади в шесть миллиардов квадратных дюймов, прячется заминированный сейф.

Пробираясь через развалины, Эд думает о Дэвиде Мертенсе. Он должен был здесь побывать.

Пол провалился, обнажив фундамент. Скалятся обломки паркетин. Эд всматривается до боли в глазах в груды деревянного мусора, кучи мокрою тряпья, ища предательский проблеск металла – и не находит. Черт побери, да тут работы на десять человек – и на неделю. Если сейф и найдется – как его вскрыть без специалиста по разминированию?

Эд обходит дом. Заднее крыльцо – почерневший бетон с выгоревшими остатками мебели. В бетонном фундаменте – ни трещин, ни выбоин.

Бассейн. Настилы превратились в груду обгорелой древесины. Обугленные пляжные кресла, платформа для ныряльщиков… А что это там, в воде? Похоже на чеку от ручной гранаты…

Эд пинает дрейфующий пальмовый ствол – в листьях застряли кусочки фарфора, в ствол глубоко впилась шрапнель, – ложится на бортик, вглядывается в воду. На дне – капсулы, черные квадратики, похожие на капсюль-детонаторы, какие-то таблетки. В дальнем конце бассейна, где помельче, на ступеньках лопнула штукатурка – там тоже разбросаны таблетки, проглядывает металлическая решетка. Эд оборачивается – по лужайке от бассейна к дому чернеет дорожка выжженной травы.

Подходы к сейфу. Средства обеспечения безопасности: гранаты и динамит. Гигантский пожар обезвредил боеприпас – а может, и не весь…

Эд обегает бассейн кругом, прыгает в воду, ломает штукатурку на ступенях. На поверхность всплывают таблетки и пузырьки воздуха. Вот и сейф – покореженная металлическая дверца сорвана с петель. Теперь таблетки всплывают сотнями. Внутри сейфа – папки в пластике, запакованные в полиэтилен купюры, белый порошок.

С Эда течет вода: он перетаскивает содержимое сейфа в машину. Последний заход – одежда уже почти сухая. Эд выгребает остатки таблеток. Сейф зияет черной пустотой.

* * *

Обогреватель в машине помог Эду не замерзнуть.

Вот и школа Дитерлинга. Эд перемахивает через ограду. Пусто – суббота, занятий нет. Типичная спортивная площадка: разметка, баскетбольные корзины. Все спортивные снаряды – в ярких Мучи-Маусах.

Эд идет к южной стороне ограды – ближайшей к дому Билли Дитерлинга. Цепляется стертыми в кровь руками за сетку, подтягивается, перелезает. На сером пыльном асфальте свежие темные пятна – капли крови складываются в цепочку, указывают след.

След ведет к бойлерной. Внутри свет, на дверной ручке кровь. Эд достает револьвер Бала Уайта, распахивает дверь.

Дэвид Мертенс скорчился в углу. Одежда пропитана кровью и потом. Он дрожит и по-звериному скалит зубы. Эд швыряет ему пригоршню таблеток.

Мертенс хватает пилюли, торопливо и жадно запихивает в рот. Эд прицеливается ему в раскрытый рот – и вдруг понимает, что не может нажать на спуск.

Мертенс смотрит на нею. Что-то случилось со временем: оно вдруг неимоверно растягивается, каждая секунда превращается в тысячелетие. Мертенс обмякает на полу, начинает посапывать, как младенец: он уснул. Эд смотрит на него, пытаясь вызвать в себе ярость.

Время вдруг ускоряется. Перед мысленным взором Эда проносятся судебные заседания, психиатрическая экспертиза, позор Престона Эксли, выпустившего чудовище на свободу… Палец застыл на спуске.

Нет, не выходит.

Эд поднимает Мертенса под мышки и тащит к машине.

* * *

Санаторий в каньоне Малибу, на берегу океана. Эд просит охранника вызвать доктора Лакса. Скажите, капитан Эксли хочет отплатить ему услугой за услугу.

Охранник указывает ему на место для парковки. Поставив машину, Эд разрывает на Мертенсе рубашку. Грудь, плечи, спина – один сплошной шрам.

В машину заглядывает Лакс. Эд достает два пакета порошка, две пачки тысячедолларовых банкнот. Опускает задние стекла, кладет героин и деньги на капот.

Лакс переводит взгляд на заднее сиденье.

– Как же, узнаю работу. Дуглас Дитерлинг.

– Так сразу и узнали?

Лакс задумчиво барабанит пальцами по пакету с порошком.

– А это откуда – от покойного Пирса Пэтчетта? Не стоит пылать праведным гневом, капитан. Как я знаю, вы реалист и лишены сантиментов. Так чего же вы от меня хотите?

– Хочу, чтобы об этом человеке заботились и надежно охраняли. До конца жизни.

– Что ж, можно устроить. Но что это с вашей стороны, капитан? Сострадание – или страх за репутацию нашего будущего губернатора?

– Не знаю.

– Нетипичный ответ для вас, капитан. Прошу вас, пройдите на террасу. Я сейчас обо всем распоряжусь.

Эд выходит на террасу, облокотившись, смотрит на океан. Солнце, волны – а внизу, в безмерных глубинах, творят кровавое пиршество акулы… За спиной у него кто-то включает радио:

– … и снова о неудавшейся попытке побега из тюремного поезда. Капитан дорожного патруля сообщил прессе, что на данный момент число жертв – двадцать восемь заключенных, семеро охранников и членов паровозной бригады. Ранения получили четверо сотрудников службы шерифа. Был убит выстрелом в упор сержант Джон Винсеннс, знаменитый лос-анджелесский полицейский, бывший консультант сериала «Жетон Чести». Партнер сержанта Винсеннса, сержант полиции Лос-Анджелеса Венделл Уайт, в критическом состоянии находится в центральной больнице округа Фонтана. Уайт преследовал человека, который должен был забрать беглецов – Барта Артура Перкинса по прозвищу Собачник, клубного музыканта со связями в криминальном мире, – настиг его и убил. Сейчас лучшие хирурги округа борются за жизнь отважного полицейского, хотя на лучшее надежды мало. Капитан Джордж Рэчлис из дорожного патруля назвал эту трагедию…

«Смотри-ка, я теперь твой должник…» Океан расплывается перед глазами, и Эд вдруг с изумлением понимает, что по щекам его текут слезы. Чудовище, наркотики, деньги – все позади.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

Найдено в бассейне: 21 фунт героина, 871 400 долларов наличными, копии «секретных материалов» Сида Хадженса, включая компрометирующие фотографии и подробные сведения о преступной деятельности Пирса Пэтчетта. Имя «Дадли Смит» в материалах не встречается – как и имена Джона Стомпанато, Барта Артура Перкинса, Эйба Тайтелбаума, Ли Вакса, Дот Ротштейн, сержанта Майка Брюнинга, офицера Дика Карлайла. Коулмен Стейн, Джордж Магдалено, Сэл Бонвентре убиты во время побега. Дэви Голдмана в клинике Камарильо допрашивали повторно, но ничего от него не добились. Смерть Дот Ротштейн признана самоубийством. Дэвид Мертенс надежно заперт в санатории «Тихий океан». Родственники трех невинных жертв «Ночной совы» подали в суд на полицию Лос-Анджелеса, обвинив ее руководство в том, что оно безответственно создало угрозу безопасности людей. Неудавшийся побег попал в национальные новости, получив имя «Джинсовая бойня». Оставшиеся в живых заключенные рассказали детективам из службы шерифа, что в результате ссоры между вооруженными заключенными «оружие перешло в другие руки», и между заключенными белыми и неграми началась кровавая разборка. Таким образом, побег был обречен на неудачу еще до появления властей.

Джек Винсеннс получил медаль «За доблесть» – посмертно. Вдова не пригласила на его похороны никого из офицеров полиции и отказалась встретиться с капитаном Эдом Эксли.

В отделении интенсивной терапии центральной больницы Фонтаны Бад Уайт упрямо боролся за жизнь. Он получил множество ран, обширные неврологические повреждения, страдал от шока и огромной потери крови. Линн Брэкен почти не выходила из его палаты. Разговаривать он не мог, но был в сознании и все понимал. В больнице Бада навестил шеф Паркер – хотел лично наградить его медалью «За доблесть»: высвободив из «косынки» на плече правую руку, Уайт швырнул медаль ему в лицо.

Прошло десять дней.

Склад в Сан-Педро сгорел дотла: на пепелище были обнаружены остатки порнографических журналов. Детективы установили поджог, однако не обнаружили никаких следов. Принадлежал склад Пирсу Пэтчетгу. Честера Йоркина и Лоррейн Мальвази допросили повторно, однако они не сообщили никакой существенной информации и были освобождены из-под стражи.

Героин Эд Эксли сжег, деньги и документы надежно спрятал. В рапортах его не упоминалось ни имя Дадли Смита, ни тот факт, что Дэвид Мертенс, признанный убийцей Сида Хадженса, Билли Дитерлинга и Джерри Марсаласа, причастен и к страшной смерти Крошки Вилли Веннерхолма и пятерых других детей в далеком тридцать четвертом. Имя Престона Эксли ни в рапортах, ни в газетных репортажах не упоминалось.

Шеф Паркер созвал пресс-конференцию. Дело «Ночной совы», объявил он, раскрыто – и на сей раз найдены истинные виновники. Убийцы – Барт Артур (Собачник) Перкинс, Ли Вакс и Эйбрахам (Пархач) Тайтелбаум. Мотив – стремление разделаться с Дином Ван Гельдером, бывшим заключенным, выдававшим себя за Делберта (Дюка) Каткарта, за которого его и приняли при опознании. Цель – захватить порноимперию Пирса Морхауса Пэтчетта, самого недавно ставшего жертвой убийства. Изучив 114-страничный рапорт Эда Эксли, генеральный прокурор штата заявил, что удовлетворен и закрывает дело. Эд Эксли снова стал героем: торжественная церемония присвоения ему звания инспектора транслировалась по телевидению.

На следующий день Престон Эксли объявил о своем намерении баллотироваться в губернаторы от Республиканской партии.

Джонни Стомпанато, вернувшись из Акапулько, переселился к Лане Тернер на Беверли-Хиллз. Из дому он почти не выходил, к большому разочарованию сержантов Дона Клекнера и Дуэйна Фиска, следивших за всеми его передвижениями. Шеф Паркер и Эд Эксли возлагали на него большие надежды как на единственного живого виновника бойни в «Ночной сове»: его арест должен был поставить последнюю точку в этом деле. Однако для этого арест следовало произвести по всем правилам, дождавшись, пока Джонни объявится в Лос-Анджелесе. Что ж, они были готовы подождать.

Дело «Ночной совы», как и убийства Билли Дитерлинга и Джерри Марсаласа, по-прежнему занимали первые строчки новостей. Однако никто не связывал эти преступления между собой. Тимми Валберн от комментариев отказывался. Рэймонд Дитерлинг выпустил пресс-релиз, в котором выразил скорбь по безвременно ушедшему сыну, и в знак траура на месяц закрыл Фантазиленд. Он жил отшельником у себя в Лагуна-Бич, и только забота его друга и помощницы Инес Сото облегчали его горе.

Сержант Майк Брюнинг и офицер Дик Карлайл на службе так и не объявились.

Капитан Дадли Смит стал звездой пресс-конференций, посвященных делу «Ночной совы». На прощальной вечеринке в честь Тада Смита он поднял тост за Эда Эксли – нового инспектора полиции Лос-Анджелеса. То, что Джонни Стомпанато находится в розыске и вот-вот окажется за решеткой, его, казалось, вовсе не беспокоило.

Ни Престон Эксли, ни Рэймонд Дитерлинг, ни Инес Сото не поздравили Эда Эксли с успехом и продвижением по службе.

Эд понимал: они все знают. Возможно, знает и Дадли. Винсеннс мертв, Уайт на краю могилы. Есть еще Боб Галлодет – но Галлодет не знает ничего ни о Престоне Эксли, ни о деле Атертона.

– Я бы его своими руками убил! – сказал Эд Галлодету, имея в виду Дадли Смита.

– Ну нет, – отвечал Галлодет. – Большей глупости сделать нельзя. Не будем торопиться. Рано или поздно он проколется. Подождем и сделаем все как надо.

Против ожидания Эд не возражал… Не возражал бы. Если бы не Бад Уайт.

Бад Уайт. Внутривенные катетеры на обеих руках, шины на пальцах. Три сотни швов на груди. Стальная пластина в черепе. Сломанные кости, разорванные артерии. Линн Брэкен ухаживала за ним. Когда приходил Эд, она молчала и не поднимала на него глаз. Говорить Бад не мог – и врачи не знали, заговорит ли он когда-нибудь. Но в глазах его Эд читал вопросы. Дадли Смит. Твой отец. Что будешь делать? Сломанными пальцами Бад упорно пытался изобразить V – знак победы, но только в третье свое посещение Эд догадался, что это значит «мотель "Виктория"».

Он поехал туда. Но сперва просмотрел материалы по расследованию убийств проституток, которое Бад много лет вел в одиночку. И только теперь понял, кто такой – вернее, что такое – Бад Уайт.

Темный, необразованный парень, добившийся почти всего, чего хотел. Из тупого громилы ставший первоклассным детективом. В одиночку раскрывший сложнейшее преступление. Назло системе, вопреки сильным мира сего. Не потому, что к нему благоволила судьба. – нет, все было против него. А на ею стороне – только воля и опаляющая ярость.

И к чему все это? Не ради чинов, не ради славы. Только ради Абсолютной Справедливости.

Всего по одной строке записей Бада Эд понял, что убийца Энгелклингов все еще на свободе.

Комната 11 в мотеле «Виктория» – Эд понял, зачем Бад послал ею туда…

Один телефонный звонок подтвердил его подозрения.

Абсолютная Справедливость.

Теленовости: убитый горем Рэй Дитерлинг изо дня в день прогуливается по своему опустевшему сказочному королевству.

Что ж, то, что может сделать Эд для Бада, – он сделает.

* * *

Страстная пятница 1958 года. В утренних новостях – Престон Эксли идет на службу в епископальную церковь святого Иакова. Эд Эксли едет в мэрию, входит в офис Эллиса Лоу.

Секретаря еще нет – время раннее. Лоу у себя за столом, читает. Эд стучит в дверь. Лоу, подняв голову:

– Инспектор Эд? Доброе утро, присаживайтесь.

– Я постою.

– Вот как? Деловой визит?

– Своего рода. Около месяца назад Бад Уайт позвонил вам из Сан-Франциско и сообщил, что подозревает Спейда Кули в серийных убийствах на сексуальной почве. Вы пообещали ему, что бросите на это дело следователей из прокуратуры – но этого не слезали. Не сделали, потому что Кули исправно платил взносы в ваш неофициальный фонд. Около пятнадцати тысяч в общей сложности, верно? Вы позвонили из Ньюпорта в отель «Билтмор» и поговорили с кем-то из группы Кули. Предупредили его, что у одного чокнутого копа есть зуб на Спейда, так что ему лучше поберечься. Уайт поймал Собачника Перкинса – настоящею убийцу, но тот свалил вину на Спейда. Надеялся, должно быть, что Уайт убьет Спейда при аресте и тем дело и кончится. А сам Перкинс, вовремя вами предупрежденный, лег на дно. Несколько дней спустя вынырнул – и превратил Уайта в калеку.

Лоу, спокойно:

– У вас нет доказательств. И с каких пор вас так волнует судьба Уайта?

Эд кладет на стол папку.

– Это досье Сида Хадженса. На вас. Здесь все: вымогательство, прекращение уголовных преследований за взятки. История падения Билла Макферсона – во всех подробностях. И фото от Пирса Пэтчетта, на котором вы детаете минет парню-проститутке. Либо вы подаете в отставку – либо все это появляется на первых полосах газет.

Лоу – белее простыни:

– Я уйду – но ты уйдешь со мной!

– Я совсем не против.

* * *

Муляж космического корабля из Космоленда и заснеженные вершины «Мира Пола» он увидел еще с шоссе. Подъехал ко входу, показал охраннику жетон. Охранник кивнул и открыл ворота.

По центральной аллее бредут две фигуры. Эд ускоряет шаг, чтобы их догнать. В Фантазиленде такая тишина, что, кажется, булавка упадет – и го слышно будет.

Инес замечает его первой. Оберегающим жестом кладет руку Дитерлингу на плечо. Тихо перемолвившись с ним несколькими словами, отходит в сторону.

– Инспектор? – поворачивается к нему Дитерлинг.

– Здравствуйте, мистер Дитерлинг.

– Для вас я – Рэй. Не скрою, я удивлен, что вы объявились здесь только сейчас.

– Вы знали, что я захочу поговорить с вами?

– Конечно. Ваш отец уверен, что вы не станете ворошить прошлое – поэтому и не отказывается от своих планов. Но я знал, что этим кончится. И пожалуй, благодарен судьбе за то, что все закончится именно здесь.

Через дорогу сверкает ослепительным фальшивым снегом вершина «Мира Пола». Дитерлинг начинает рассказ:

– Видишь ли, мы все были мечтателями – твой отец, Пирс и я. Но мечтали по-разному. Твой отец мечтал о власти, славе, возвышении – думаю, как и ты. Фантазии Пирса были мрачными и извращенными, как и он сам. Но я… я всегда мечтал только о добре и красоте. Помни об этом, когда будешь меня судить.

Эд прислоняется к ограде – и Дитерлинг, не сводя глаз с горы, начинает рассказ.

* * *

Год 1920.

Его первая жена Маргарет, мать Пола, погибла в автокатастрофе. Дитерлинг женился вторично: вторая жена, Дженис, стала матерью Билли. Еще во время первою брака Дитерлинг завел роман с женщиной по имени Фэй Борчард. В 1917 году она родила ему сына Дугласа. Дитерлинг платил ей, чтобы сохранить рождение мальчика в секрете, – он был молодым преуспевающим кинорежиссером, мечтал о карьере, и сложности в личной жизни могли ему только помешать. О том. кто отец Дугласа, знали только он и Фэй. Даже сам Дуглас считал Рэя Дитерлинга «добрым дядей», другом семьи.

Дуглас рос с матерью: Дитерлинг навещал их часто, фактически жил на две семьи. В «законной» семье жизнь не ладилась: сыновья Билли и Пол не желали жить в мире, скандалили между собой и с Дженис – несчастной затюканной женщиной, в конце концов попросившей развод.

Фэй Борчард начала принимать настойку опия. Под кайфом показывала Дугласу порномультфильмы, которые рисовал Дитерлинг по сценариям Пирса Пэтчетта. Это была идея Пэтчетта, так он предложил добывать деньги для финансирования легальных проектов. Порнография в фильмах сплеталась с ужасами – летающие чудища насиловали и убивали людей. Пирс Пэтчетт записывал фантазии, посещавшие его в наркотическом бреду, Рэй Дитерлинг воплощал эти фантазии в мультфильмах. И ни один из них не предполагал, что в юном Дугласе они посеют страстные и навязчивые мечты о полетах – и об убийствах.

Внешне Дуглас и Пол очень походили друг на друга. Но Дугласа Дитерлинг любил – любил несмотря на странности в поведении и частые вспышки ярости. А к своему законному сыну – тупому, скандальному, капризному – не испытывал ничего, кроме презрения.

Рэй Дитерлинг семимильными шагами шел к славе, Дуглас Борчард – к безумию. Снова и снова пересматривал он рисованные кошмары отца, в которых гигантские птицы похищали детей со школьных дворов. Взрослея, он начал мучить животных, воровать деньги у матери и тайком бегать на стриптиз. В одном дешевом стрип-баре он и познакомился с Лореном Атертоном.

Так двое психопатов нашли друг друга. Атертон был помешан на расчленении, Дуглас – на полетах. Оба увлекались фотографией, обоих возбуждали дети. И они решили создать идеального ребенка себе под стать.

Они убивали и расчленяли детей, стремясь создать из них «ребенка Франкенштейна», и фотографировали свою работу. Дуглас убивал птиц и подбирал своему «идеалу» крылья. Нужно было прекрасное лицо – и маньяки остановили свой выбор на Крошке Вилли Веннерхолме. Это была идея Дугласа – знак уважения «дядюшке Рэю», ранние работы которого сделали Дугласа тем, кто он был. Крошка Вилли был похищен со школьного двора. Дальнейшее известно.

Газеты называли детоубийцу Доктором Франкенштейном – никому и в голову не приходило, что маньяков может быть двое. Расследование возглавил инспектор Престон Эксли. Вскоре в поле его зрения попал Лорен Атертон, совратитель детей, выпущенный на поруки. Эксли арестовал Атертона и при обыске обнаружил у него в гараже тайное хранилище с коллекцией фотографий. Атертон во всем признался, но заявил, что действовал один – ему не хотелось ни с кем делить свою славу. Пресса на все лады восхваляла инспектора Эксли и призывала всех граждан, которые могут что-то сообщить о преступлениях, явиться в полицию и дать показания.

А Рэй Дитерлинг по-прежнему ходил к Фэй. И однажды, оставшись один в комнате Дугласа, нашел в укромном уголке ящик, а в нем – птичьи трупики и детские пальцы, обложенные сухим льдом.

Понял он сразу. И так же ясно понял, что вина лежит на нем. Его порнофильмы сделали Дугласа убийцей.

Рэй заговорил с Дугласом и вырвал у него признание – впрочем, тот особенно и не отпирался. Задав несколько вопросов, выяснил, что Дугласа могли видеть на школьном дворе в тот день, когда исчез Крошка Вилли.

Защитные меры:

Для начала – психиатрическое обследование. Подкупленный психиатр дал слово молчать о диагнозе и имени пациента. Диагноз был неутешителен, хотя, услышав его, Рэй вздохнул чуть свободнее: тяжелая психопатия как следствие химическою дисбаланса в мозгу. Полное излечение невозможно, но психотропные препараты, принимаемые в течение всей жизни, могут предотвратить вспышки буйства и подавить тягу к убийству.

Пирс Пэтчетт, старый друг Рэя Дитерлинга, был фармацевтом и в лекарствах разбирался. Он позаботился о душе Дугласа, а доктор Лакс – о его теле.

Лакс создал Дугласу новое лицо. Однако этого было мало: назревал громкий судебный процесс, адвокат Атертона намеревался бороться до последнего. Престон Эксли искал свидетелей – и ясно было, что рано или поздно свидетели найдутся. И тогда Рэй Дитерлинг разработал отчаянный план.

Он вызвал к себе Дугласа и юного Миллера Стентона, одного из учеников своей школы. Дал им успокоительных таблеток и приказал идти в полицию и рассказать, что они видели возле школы Лорена Атертона – одного. Раньше, мол, не пришли, потому что боялись, что Доктор Франкенштейн и до них доберется. Мальчики рассказали Престону Эксли свою историю, опознали Атертона, и он им поверил. После пластической операции внешность Дугласа совершенно изменилась, и Атертон его не узнал.

Прошло два года. Лорен Атертон был осужден, приговорен к смерти и казнен. Терри Лакс сделал Дугласу еще одну операцию – чтобы уничтожить его сходство с мальчиком-свидетелем. Жил Дуглас в частной больнице, под надежной охраной мужчин-сиделок, Пирс Пэтчетт исправно пичкал его своими препаратами. Рэй Дитерлинг уверенно двигался к вершинам славы и считал, что с этой историей покончено – пока однажды в дверь к нему не постучал Престон Эксли.

И рассказал, что в полицию явилась юная девушка, во время убийства Вилли Веннерхолма учившаяся в школе Дитерлинга. В тот самый день, когда был похищен Вилли, она видела у школы Лорена Атертона и с ним – сына Рэймонда, Пола.

Дитерлинг понял: это был Дуглас – в то время они с Полом очень походили друг на друга. Он предложил Эксли крупную сумму денег. Тот сначала принял деньги, но вскоре передумал и решил вернуть их, заявив: «Должна восторжествовать справедливость. Я арестую парня».

Дитерлинг пришел в ужас. Опасность угрожала не только нелюбимому сыну – под угрозой оказалась вся его киноимперия. А что, если Эксли каким-то образом узнает о Дугласе? Дитерлинг настоял, чтобы инспектор оставил деньги у себя и спросил, нельзя ли решить вопрос без огласки.

– Он виновен? – спросил Эксли.

– Да, – ответил Рэймонд Дитерлинг.

– Тогда – казнь, – сказал Престон Эксли. И Рэймонд Дитерлинг согласился.

Он отправился с Полом в поход в горы Сьерра-Невада. Престон Эксли ждал их на месте. Они подсыпали парню в еду снотворное: Эксли застрелил его во сне и закопал. Было объявлено, что Пол погиб во время схода лавины – и все поверили этой лжи.

Дитерлинг думал, что возненавидит Эксли, – но случилось иначе. На его лице он прочел цену справедливости и понял: этот человек – не безжалостный убийца, но еще одна жертва неумолимого правосудия. Страшная тайна связала их крепче, чем могли бы связать любые иные узы. Престон Эксли ушел из полиции и занялся строительным бизнесом: средства для начального капитала одолжил ему Дитерлинг. Когда убили Томаса Эксли, первым, кому позвонил отец, был Рэй Дитерлинг. Вместе они боролись с призраками прошлого, вместе продолжали жить.

* * *

– И жили они долго, хоть и не слишком счастливо, – так закончил свою историю Дитерлинг.

Эд оглядывается кругом. Все кружится у него перед глазами: горы, реки, ракеты – все смеется над ним.

– Значит, отец так и не узнал о Дугласе? Он думает, что виновен Пол?

– Да. Ты простишь меня? Ради твоего отца.

Пальцы Эда сжимают реликвию – золотые дубовые листья, инспекторский знак Престона Эксли. Сначала он достался Томасу, теперь – ему.

– Нет. Я направляю в большое жюри округа рапорт с просьбой выдать ордер на ваш арест за сыноубийство.

– Дай мне неделю, привести в порядок дела. Не беспокойся, скрываться не стану. Да и где прятаться всемирной знаменитости?

– Хорошо, – отвечает Эд и идет к машине.

* * *

Макет шоссе исчез, его место занимает теперь стопка рекламных плакатов. Арт Де Спейн распаковывает брошюры: перевязь на руке исчезла, виден свежий пулевой шрам – четкий, как в учебнике.

– Здравствуй, Эдди.

– Где отец?

– Скоро вернется. Да, поздравляю с повышением. Извини, что не позвонил, – я тут совсем забегался.

– Отец мне тоже не позвонил. Все вы делаете вид, что все в порядке.

– Эдди…

Пиджак у Арта топорщится на бедре – даже сейчас он не расстается с оружием.

– Я только что поговорил с Рэем Дитерлингом.

– Не думали мы, что ты на это решишься.

– Дай мне револьвер, Арт.

Де Спейн протягивает ему револьвер, держа за дуло. «Смит-Вессон», тридцать восьмой калибр, нарезка для глушителя.

– Зачем?

– Эдди…

Эд вытряхивает патроны.

– Дитерлинг все мне рассказал. Все. А ты – ты всегда был ближайшим помощником отца!

– И самым верным ему человеком, Солнечный Джимми, – гордо выпрямившись, отвечает Арт. – Все, что я сделал, я делал для Престона.

– Ты знал правду о Поле Дитерлинге?

Арт берет у него из рук свой револьвер.

– Да, я уже давно знаю, что убийца – не он. Понял это случайно, кажется, году в сорок восьмом или около того. Случайно узнал, что у него алиби – во время похищения Веннерхолма он был в другом месте. Не знаю, многое ли было известно Рэю, и не могу понять, почему он это допустил. Но я не мог сказать об этом Престону. Не мог сказать, что он убил ни в чем не повинного мальчишку. Не мог разрушить его дружбу с Рэем. Ты знаешь, мне всегда не давало покоя дело Атертона. Хотелось понять, кто же все-таки убил детей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31