Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мальчик с собакой (№1) - Двое с «Летучего голландца»

ModernLib.Net / Детские приключения / Джейкс Брайан / Двое с «Летучего голландца» - Чтение (стр. 12)
Автор: Джейкс Брайан
Жанр: Детские приключения
Серия: Мальчик с собакой

 

 


Лабрадор кивнул: «Вспомнил „Летучего голландца“?» Бен запустил пятерню в лохматые светлые волосы. «Да, опять этот кошмар — Вандердеккен со своей командой, и знаешь, еще я увидел какие-то незнакомые лица, страшные, злобные. Видно, это стихи на меня так подействовали».

Вокруг носа Неда закружила пчела, он отмахнулся лапой. «Ну, так и не читай их больше. Пусть другие над ними бьются. Они ведь все башковитые, особенно адвокат и библиотекарь, прямо всезнайки эти двое. А потом завтра у нас будут другие заботы. Ручаюсь, ты забыл об этих субчиках, которые должны явиться из Лондона?»

Бен хлопнул себя по лбу. «Действительно! В четверг же должны прибыть эти четверо, о которых говорила мисс, как ее там? Ты что-нибудь еще узнал о них, Нед?»

Черный Лабрадор подмигнул своему хозяину: «Я-то времени не терял! С большим толком провел целый час на заднем дворе Смизерсов. Ты бы только слышал! А какие у мистера Смизерса могучие легкие! Между прочим, не пора ли пить чай? И, кстати, о юном Уилфе можешь забыть».

«Что ты имеешь в виду?» — удивился Бен, входя вслед за Лабрадором в дом.

Нед отхлебнул воды из своей миски. «Расскажу потом, пошли, поставь чайник и нарежь кекс. А где же наша милая хозяйка?»

Бен накрыл стол чистой скатертью: «Она спит в гостиной. Давай за ней немного поухаживаем. Кто еще ей заварит свежий чай? Нед, скажи Горацию, чтобы он не болтался у меня под ногами».

Нед покачал головой: «С этим дураком ни о чем, кроме сардинок, говорить нельзя».

Глава 34

В четверг, в девять утра, солнце припекало, как в полдень, — такого жаркого лета никто не помнил. Джонатан Престон, заложив за ухо карандаш, сидел за рабочим столом. Он вчитывался в стихи и помаргивал глазами. Погладив бороду, старый корабельный плотник отхлебнул чай и откусил кусок сандвича. Услышав голоса молодых людей, входящих в Дом призрения через заднее окно, он, не оборачиваясь, крикнул:

— Привет, привет, друзья! Я поднялся с солнцем, в шесть утра! Самое время выйти на палубу!

Отломив от сандвича корочку с куском бекона, он угостил ею Лабрадора, который подскочил к столу раньше остальных.

— Мой завтрак небось тебе больше по вкусу, чем собственный!

Эми вспорхнула на краешек стола и сразу увидела стихи.

— Ну как, Джон? Удается разобрать, что к чему? Послание Святого Матфея?

— Нет, пока ничего не понимаю, — смущенно признался Джон. — А вы?

Оба молодых человека отрицательно покачали головами. Джон наблюдал, как Эми барабанит пятками по ножкам стола.

— Ну, а ты, юная красотка? Ты что-то знаешь, а нам не говоришь. Откуда тебе известно, что это послание Святого Матфея?

— Да, Эми, откуда? — с некоторой обидой спросил ее брат. — Мне ты ничего не говорила.

— Мне тоже! — напустив на себя грозный вид, заявил Бен.

Девушка выхватила из-за уха Джона карандаш и ткнула им в сторону юношей.

— Не сказала, потому что ты, дорогой братец, сладко спал, а тебе, Бен, я никак не могла сказать — где бы я тебя нашла ночью? Вот я и решила держать все в секрете, пока мы не соберемся вместе. А теперь смотрите.

Взяв у Джона листок со стихами, она подчеркнула первую букву в каждой строфе.

— Теперь, Джон, прочтите выделенные буквы.

— М-а-т-ф-е-й. Матфей, — зачитал Джон. — Ну и молодец, Эми! А я пялился на эти стихи всю ночь и ничего не заметил. Ты-то как это углядела?

— Это называется «акростих», — беспечно объяснила Эми. — Мы в школе последнее время часто так играли: нам задавали буквы, с которых должны были начинаться строчки стихотворения. Правда, чаще всего выходила абракадабра.

— Все равно, вы просто умница, мисс! — одобрительно кивнул Бен.

Эми спрыгнула со стола.

— Не такая уж и умница, Бен. Дальше я ничего не могу распутать. Не получается. А у тебя?

— Тоже не выходит, но сейчас мне надо думать о другом, потом скажу о чем. А вот мистер Брейтуэйт наверняка обо всем догадался.

Джон скормил Неду остатки своего сандвича.

— Я к нему уже заходил, но его не было в библиотеке. Сейчас он, наверно, там, пошли, проверим.

Выйдя из парадных дверей Дома призрения, они увидели, что возле конторы мистера Маккея стоит Делия с двуколкой. Эми подбежала к лошади и стала ее гладить.

— Что понадобилось Уиллу в конторе адвоката в такую рань?

Дверь конторы приоткрылась, и показалась голова Эйлин.

— Я как раз собиралась пойти проверить, встали ли вы, друзья мои! Заходите, все тут.

У стола сидели мистер Брейтуэйт, мистер Маккей и Уилл. Адвокат радостно приветствовал вошедших.

— Доброе утро, друзья. Миссис Драммонд только что намеревалась сходить за всеми вами. Я приехал сюда рано, чтобы посмотреть кой-какие землемерные чертежи, поискать, нет ли чего-нибудь, проливающего свет на нашу головоломку. Мистер Брейтуэйт и Драммонд мне помогали. Думаю, мы почти нашли разгадку, потому я и хотел созвать вас. Кстати, может быть, кому-нибудь из вас удалось найти ответ?

— Похоже, Эми догадалась, — положил свою копию стихов на стол Джон. — Она считает, что мы ищем теперь клад Святого Матфея, первого евангелиста. Но больше мы пока ничего не разобрали. Вот, вглядитесь в первые буквы!

Теребя свои курчавые волосы, мистер Брейтуэйт изучал выделенные буквы.

— Святой Матфей, а? Так, так, э… э… здорово! Молодец, Эми! Просто молодец!

Но Эми одолевало нетерпение.

— Мистер Маккей! Вы сказали, что близки к разгадке. Что вы обнаружили?

Щеголеватый маленький адвокат значительно кашлянул.

— Сначала мы занялись словом «колокол». Однако решили, «колокол» в данном случае просто упомянут фигурально. Наверно, этот «могильный колокол» должен означать, что с чем-то было покончено. Например, мы можем сказать, что если документы де Уинна с правами на земли Чапелвейла не будут найдены, деревня услышит похоронный звон. Понимаете? Правда, в стихах речь идет не о каком-то месте, а о людях: «А плясунов ужимки страшны».

— Подождите! — не удержавшись, выкрикнул Уилл. — Я вспомнил песню, которую любил напевать мой дед, когда я был совсем маленький: что-то насчет негодяя, кончившего тем, что он плясал на веревке, болтаясь на виселице! Простите, сэр, что перебил вас.

Мистер Маккей только улыбнулся, глядя поверх пенсне.

— Прекрасно, сэр! Мистер Брейтуэйт, не ознакомите ли вы нас с вашими выводами?

Библиотекарь запахнул свою мантию.

— Спасибо… мистер… э-э-э… сейчас. Мы тоже додумались до этой самой виселицы. Наше внимание привлекло слово «плясунов». Скорее всего, повешенный был не один, видно, негодяев на виселице было несколько…

Тут и Бен стал кое-что понимать.

— Ага, нам, значит, надо искать какое-то место казни? Что ты на это скажешь, Джон?

— Верно! — согласился старый моряк. — Место казни, виселицу, и как раз там всегда вились эти вороны, о которых здесь упоминается: «Таращась в ожиданьи брашна, фигура ворона сидит».

— Ну, а что насчет последней строки — «и светодержцы под землей»?

— Это мы выясним на месте, когда начнем раскопки, — звенящим от волнения голосом воскликнула Эйлин. — У вас с собой этот маленький листок с дырочками, Джон? А карту мы прихватили.

И они наложили листок на старую карту, сохранившуюся на ферме.

— Здесь значится тюрьма, — пробормотал Уилл. — Подходящее место для виселицы. Только я никогда не слышал, чтобы в Чапелвейле была тюрьма! А ты, Эйлин?

Его жена покачала головой.

Мистер Маккей вынул большую землемерную карту, и глядя то в нее, то в карту Уилла, сверил их.

— Думаю, старая тюрьма была здесь, — он сделал пометку карандашом на своей карте. — Там, где сейчас полицейский участок.

Бен и Алекс тут же устремились к дверям.

— Чего же мы ждем? — бросил Алекс.

Глава 35

Полицейский участок помещался в маленьком сером каменном доме, сдавленном с двух сторон зданиями, выстроенными в начале века. В одном доме жил полицейский сержант, которому часто приходилось выезжать в соседние деревни, в другом — констебль, следивший за порядком в Чапелвейле и ведущий книги учета.

Констебль Джадмен, высокий, полный мужчина среднего возраста, возился у себя в саду с розовыми кустами, он был рьяным садоводом. Увидев подъезжающую к его дому двуколку с молодыми людьми, он вытер руки тряпкой, облачился в форменный китель и застегнул его на все пуговицы, обтянув толстый живот и подперев воротником свою бычью шею. Сняв с подоконника шлем, он водрузил его на голову и с подобающим ситуации достоинством двинулся по дорожке навстречу приехавшим.

— С добрым утром, молодые люди! Чем могу служить? — кивнул он Алексу.

Двуколка подкатила к саду, и из нее вышел Маккей.

— Все в порядке, констебль! Эти молодые люди со мной.

Полицейский почтительно поднес палец к шлему. Он всегда побаивался Маккея, считая адвокатов и судей людьми высшей породы.

— Что случилось, мистер Маккей? Надеюсь, ничего плохого, сэр?

— Нет-нет, констебль, — поправил свой черный галстук адвокат. — Все в полном порядке. Хочу только кое-что спросить у вас.

Полицейский так втянул живот и выпятил грудь, что от форменной куртки чуть не отлетели пуговицы.

— Спрашивайте, сэр! Всегда к вашим услугам!

— Что сталось со старой тюрьмой, которая, по данным моих карт, находилась раньше где-то здесь?

Констебль Джадмен показал толстым пальцем на серое каменное здание.

— А с ней ничего не сталось — вот она, тюрьма. Ну, конечно, как мы все помним, в ней уже давно полицейский участок. Нам, слава богу, много лет тюрьма ни к чему.

— Но когда-то здесь была тюрьма и место казни, так я понимаю, — серьезно кивнул Маккей.

Констебль провел пальцем по усам, смахивающим на руль велосипеда.

— Сержант Паттерсон поминал про тюрьму, только она была здесь задолго до меня, да и до него тоже.

Адвокат огляделся, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Интересно, где же происходили казни? Констебль опять ткнул пальцем себе за спину.

— Сержант Паттерсон считает, что во дворе, позади участка. Он рассказывал, что там вешали убийц.

Из двуколки выглянула Эйлин, приподняла юбки, спустилась на землю и, улыбаясь, подошла к полицейскому.

— Какой же вы храбрый, констебль! Не боитесь жить так близко от места, где вешали убийц? Я бы ни за что не смогла!

От такой похвалы и без того красное лицо констебля стало пунцовым, а грудь выпятилась еще сильней.

— А чего тут бояться, мэм? Обыкновенный двор и в нем что-то вроде сада. Я каждый день смотрю на этот сад из окна своей спальни, а за растениями сам ухаживаю. Люблю поддерживать всюду порядок.

— Не сомневаюсь, констебль. А можно нам взглянуть на это местечко?

Вопрос Эйлин сбил констебля с толку.

— Вот уж не знаю, миссис Драммонд. Это собственность полицейского управления. Публике туда входить не положено. Сержант Паттерсон не похвалит меня, если увидит, что я допустил посторонних в полицейский участок.

После этого заявления наступила тягостная пауза, прерванная появлением самого сержанта, подкатившего к участку на велосипеде.

Рыжий, кудрявый, очень высокий и худой Паттерсон носил узкие бакенбарды и отличался веселым нравом. Ему было лет тридцать пять. В его речи чувствовался едва заметный след соседства с границей Шотландии. При виде небольшого сборища он дотронулся до своей форменной фуражки и улыбнулся.

— Доброе утро, денек, кажется, опять выдался жаркий.

И, обратившись к констеблю, сказал уже более серьезно.

— Я только что со станции. Туда прибыли три платформы с оборудованием и строительными материалами. Направлены лондонской фирмой Смизерсу. Уже приготовились их выгружать, везти на деревенскую площадь и там складывать. Но я приказал начальнику станции приостановить это дело. И Смизерс ваш тоже там был. Ну я натянул ему нос. Сказал, что до завтра он даже гвоздя не имеет права выгрузить. Ордер только с завтрашнего дня вступит в силу. Этот Смизерс взревел, как бешеный бык, ну а я зачитал ему постановление и предупредил, что, если он нарушит закон, я его арестую и запру под замок! Терпеть не могу этого нахала! Вы уж меня простите, мистер Маккей, но, по-моему, он кичливый болван.

— Я составил себе о Смизерсе точно такое же мнение, — кивнул адвокат.

Паттерсон прислонил велосипед к садовой стене.

— Спасибо большое, сэр! Констебль, отправляйтесь на станцию и охраняйте вагоны. Понятно? Да, и захватите объявление «Разгрузка запрещена». Прикрепите его к вагонам. Следите, чтобы всё оставалось на месте! Констебль без всякой нужды отсалютовал:

— Будет исполнено, сержант! Положитесь на меня! Разрешите воспользоваться вашим велосипедом?

— Просьбу удовлетворяю! Поезжайте, констебль! — казалось, Паттерсон прячет улыбку.

Величественно восседающий на велосипеде Джадмен скоро исчез из виду. Сержант усмехнулся.

— Поглядите-ка на него! Что с ним поделать, обожает ездить на моем старом велосипеде. Ну а вам, друзья, чем я могу помочь?

— Нам бы хотелось взглянуть на прежнее место казни, — ответила Эйлин. — Но констеблю наши планы не пришлись по душе.

Уилл выпятил грудь и живот, стараясь изобразить констебля.

— Нашествие на владения полиции, сержант! Не крестьянский ли бунт?

Сержант сделал серьезное лицо:

— Да, мне это не нравится! Лучше заходите-ка все ко мне, я поставлю чайник и обсудим дело. Подождите минутку.

Паттерсон вынул из кармана яблоко и скормил его Делии, ласково похлопывая морду лошади.

— А ты, голубушка, держись от этих повстанцев подальше.

Стены внутри полицейского участка, бесчисленное количество раз побеленные в верхней половине, насчитывали столько же толстых слоев битума внизу. Всю деревянную обшивку много лет подряд красили в темно-синий цвет, и вокруг закопченного железного очага краска потрескалась. На доске, висевшей у окна, красовался ряд объявлений, старых и новых. Паттерсон усадил мистера Брейтуэйта, адвоката, Уилла и Эйлин на высокие стулья у конторки и стал кипятить чайник, а Эми с братом и Джон с Беном разместились на длинной скамье.

Лабрадор, лежа под столом, грыз толстую баранью кость и внушал своему хозяину: «Хороший человек, этот сержант Паттерсон, верно?»

Бен, цедя чай из коричневой глиняной кружки, ответил: «Не знаю, в чем дело, но мне здесь не по себе. Что-то меня то в жар, то в холод бросает».

Лабрадор, с костью в зубах, вылез из-под стола. «Да, выглядишь ты неважнецки. Мрачноватое здесь местечко. Давай, выйдем отсюда на солнышко».

Эми, увидев, что они уходят, поспешила за ними.

— Бен, ты что-то побледнел. Тебе нехорошо?

Бен прислонился к садовой стене, глубоко вдохнул свежий воздух и медленно выдохнул.

— Спасибо. Уже лучше. Не могу объяснить почему, но мне там было не по себе.

Эми похлопала юношу по руке.

— Ну и незачем туда возвращаться, раз тебе это неприятно. Побудем здесь, а с сержантом договорятся остальные. Ты какой-то непонятный, Бен, не похож ни на кого из наших здешних и уж, конечно, не такой, как мы с братом. Ты не рассердишься, если я спрошу, где ты родился? И где побывал, пока не приехал сюда?

Пряча от девушки глаза, Бен посмотрел вдаль.

— Я бы рассказал тебе, Эми… но…

Эми сама не понимала почему, но ее охватила жалость к этому странному юноше.

— Прости меня, Бен…

Однако, когда он обернул к ней лицо, глаза его снова стали ясными, а на щеках заиграл румянец. Но главное, он улыбнулся, а Эми так нравилась его улыбка!

— Нечего извиняться. Ты же мой друг, а это самое важное.

Историю их поисков изложил сержанту старый корабельный плотник, и Паттерсон переводил взгляд с Алекса на Эйлин, с Уилла на мистера Брейтуэйта и мистера Маккея по мере того, как они добавляли подробности.

Потом он некоторое время всматривался в свой чай и, наконец, заговорил.

— Меня, как вы знаете, назначили в вашу деревню четыре года назад. Здесь у вас прекрасно. Я полюбил эти места. Но завтра здесь будет все по-другому. Ну, из полицейского участка нас не выселят, это королевские владения, сами понимаете. Только кому в здравом уме захочется оставаться здесь рядом с пыльными разработками и цементным заводом? Возьмем констебля. Он дождется пенсии и уедет. Что до меня, то я, наверно, буду просить, чтобы меня куда-нибудь перевели. Хотя уезжать мне будет грустно. Так что, друзья, рассчитывайте на меня. Хотите взглянуть на место, где когда-то казнили, прошу вас, идемте.

Старый корабельный плотник напоминал ребенка, выехавшего на прогулку с воскресной школой. Потирая татуированные руки, он выскочил из участка и окликнул Эми и Бена:

— Сюда, приятели! Команда «всем на борт»! Нам разрешили осмотреть задний двор, и больше того, сержант нас благословил на поиски.

Эми и Бен, казалось, обрадовались, но не слишком.

— Ступайте, дружище! Мы обойдем вокруг дома и присоединимся к вам.

Бугристое лицо старого моряка выразило тревогу. Он взлохматил светлые волосы Бена.

— С тобой все в порядке, сынок? Бен изобразил на лице улыбку.

— Лучше не бывает, старина.

Глава 36

Мрачно и зловеще выглядел двор позади полицейского участка. Стена, у которой в старину находилось место казни, была довольно высокая, ее полностью закрывал вьющийся темно-зеленый плющ. Во двор вела тяжелая деревянная дверь с толстенным слоем синей краски. Джону пришлось немало повозиться с заржавевшими защелками и болтами, пока, наконец, дверь с громким скрипом не отворилась и пропустила внутрь Бена и Эми.

Бен сильнее, чем прежде, почувствовал неосознанный, почти панический страх. Его так и подмывало убежать подальше от этого мрачного отталкивающего места. Однако, пока рядом с ним была Эми с друзьями, о бегстве думать не приходилось. Сделав над собой усилие, он зашагал по поросшим мхом камням.

— Боюсь, что история этого древнего места, — обратился к собравшимся сержант Паттерсон, — является для меня тайной. Когда я прибыл сюда, то обнаружил, что сырость и роса попортили все старые документы. Мне было приказано привести участок в порядок, так что из архивных бумаг пришлось разжечь небольшой костер. Видели бы вы при этом лицо констебля Джадмена. Он не разговаривал со мной чуть ли не две недели. Мистер Маккей, сэр, не могли ли бы вы еще раз прочесть стихотворение?

Могильный колокол звонит,

А плясунов ужимки страшны;

Таращась в ожиданьи брашна

Фигура ворона сидит;

Ей ведом этот жребий злой

И светодержцы под землей.

Мистер Брейтуэйт смущенно пожал плечами.

— Итак, э… э… как вы понимаете, сержант, мы ищем м… м… виселицу. То есть, гм… место, где вешали. Гм… да, да, очень хорошо.

Эйлин вздрогнула и нервно почесала руки.

— Я, правда, не вижу никаких признаков, что здесь вешали людей. Бр-р-р! Но я чувствую — это то самое место. И мать, если бы была здесь, тоже почувствовала бы.

Уилл согласно кивнул, прислонившись к стойке дверей.

Теперь всем казалось, что двор застыл в тягостной безысходности. Даже серебристые следы улиток и слизняков зловеще поблескивали на гладких плитах известняка, отделявших сад от места казни.

— Не на что особенно смотреть, не правда ли? — слабо улыбнулся сержант. — Ведь уже больше сотни лет прошло с тех пор, как здесь последний раз повесили преступника. Ну, вот ты, молодой Сомерс, ты знаешь, как обычно казнили убийц?

Алекс молча потряс головой и проглотил возникший в горле комок.

Паттерсон стал объяснять, как это происходило, и его шотландский акцент усилился, когда он начал описывать исполнение приговора.

— Ну, значит, судья, священник, сержант и констебль — все обязаны были присутствовать, ну и старый палач, конечно. В эту дверь, которую сейчас открыл Джон, пускали публику посмотреть, что бывает с преступниками и злоумышленниками. Потом из камеры выводили приговоренного в цепях. Да, церемония была страшная. Несчастного заставляли встать на ящик под виселицей, а палач надевал ему на шею петлю. В это время судья зачитывал смертный приговор, потом отходил в сторону, а его место занимал священник, который читал вместе с осужденным молитву. Когда преподобный заканчивал, преступнику обычно разрешали обратиться к каждому из тех, кто пришел посмотреть. Ему надлежало покаяться в своих преступлениях, за которые теперь он будет казнен. А потом он должен был пожелать всем прожить долгую честную жизнь и извлечь урок из его наказания. Когда последнее слово осужденного было сказано, судья кивал палачу, давая ему знак, тот выбивал ящик из-под ног преступника — и делу конец.

Эми закрыла лицо руками, будто все рассказанное происходило перед ее глазами.

— Ух, как это ужасно и жестоко.

Эйлин обняла девушку за плечи.

— Да, дорогая. Судя по тому, что я читала, в маленьких деревнях такие казни совершались очень… неумело, что ли… Повешенные никогда сразу не умирали. Вот почему в стихах говорится, что «плясунов ужимки страшны». Иногда проходило целых десять долгих минут, пока их ноги переставали дергаться. Вот, должно быть, жуткое было зрелище! Понять не могу, почему людям хотелось ходить смотреть на это?

Тут Уилл хлопнул в ладоши, и наваждение пропало.

— Ну, хватит! Давайте займемся поисками, друзья! Есть здесь дерево, столб или, упаси бог, виселица? Иначе неизвестно, что нам дальше делать!

Глава 37

Джон вдруг услыхал громкий лай и царапанье в садовую дверь и поторопился открыть ее. Черный лабрадор стрелой пронесся по двору к своему хозяину. Никто из беседующих и не заметил, что светловолосый юноша не принимает участия в разговоре. Он молча сидел на ступенях, ведущих в участок. А сейчас свалился, потеряв сознание. Лабрадор лихорадочно лизал ему лицо, настойчиво внушая: «Бен, Бен, очнись! Открой глаза! Очнись, молю тебя!»

Старый корабельный плотник опустился рядом и положил голову юноши себе на колени. Эйлин бегом бросилась в дом, принесла кружку холодной воды, намочила в ней тряпку и приложила ее ко лбу их загадочного друга. Джон тихонько похлопывал его по щекам, приговаривая:

— Ну, ну, юнга! Открой глаза!

Веки Бена дрогнули, и он очнулся. Эми схватила его руку и стала ее растирать.

— Джон, надо увести его отсюда. Что-то здесь не по нему, он оттого и в обморок упал. Я знаю!

Бен показал рукой в угол сада, где стены сходились одна с другой.

— Подождите, подождите! Это здесь!

Он отстранил Джона и вместе с Эми, все еще державшей его руку, побрел через сад и в углу у стены вдавил каблук в землю.

— Здесь… копайте здесь!

Затем, опираясь на пса и держась за Эми, он дал себя увести. Взволнованный Алекс замыкал шествие.

Эйлин тоже вышла вслед за ними, держа в руках стакан с водой. Она увидела, что Бен с друзьями расположился на краю дороги, рядом с Делией.

— Господи помилуй, Бен, бедняга, что на тебя нашло?

Бен отпил воды, и ему стало лучше.

— Только я вошел во двор, мне сделалось худо. Я сел на ступеньку, потому что ноги меня не держали. А когда сержант стал рассказывать, как вешали преступников, я почувствовал, что меня так и тянет посмотреть в тот угол. Посмотрел — и увидел там темную фигуру. Я никак не мог оторвать от нее глаз. И чем дольше смотрел, тем яснее видел.

— И что это было, Бен? — содрогнулся Алекс.

— Это был мужчина в рваной, странного вида одежде, на руках и ногах у него болтались цепи. Он висел над землей, не доставая до нее футов двух, шея была свернута набок, на лице застыла страшная гримаса, язык высунут. Он брыкался, будто отплясывал какую-то дурацкую джигу. И смотрел прямо на меня. Руки у него дергались, но он указывал ими вниз, себе под ноги… Страшней я ничего никогда не видел! Потому, наверно, и свалился в обморок.

Он прижался щекой к шее пса и погладил его голову.

— Молодчина, старина, это ты меня спас! Я почуял, что ты спешишь мне на помощь. Услышал твой лай, будто издалека.

— Ты почуял, Бен? — в изумлении ахнула Эйлин, прижав руку к щеке. — А Нед-то как понял, что тебе плохо?

Бен не успел ответить — из сада раздался голос Джона:

— Нашли! Слышишь, друг? Нашли и сейчас вынесем к вам.

На дорогу, размахивая лопатами, выбежали Уилл и Джон, за ними, выпачканные в земле и глине, шли адвокат с библиотекарем, они вдвоем несли ярко-зеленое ведро. Сержант Паттерсон, согнувшись пополам, поддерживал днище, чтобы оно не выпало. Подойдя к Бену, они с облегчением опустили свою ношу на землю, и он потрогал ведро.

— Что это?

Сержант Паттерсон вытер рукавом лоб.

— Уф! Дьявольская тяжесть, вот что! Старое ведро — не то бронзовое, не то медное. Видите, как оно позеленело? Верно, сделано из толстого металла — всего в двух местах треснуло. Только попробуйте, какое тяжелое!

— Не иначе, набито свечным салом, — усмехнулась Эми.

Уилл поднял ведро и опрокинул его вверх дном на траву.

— А вот сейчас увидим! Опорожни-ка его, Джон. Старый моряк начал тихонько постукивать лопатой по бокам. Потом сильно похлопал по дну и снял ведро, как делают дети, играющие в куличики на пляже. Свечное сало потемнело от глины и грязи, проникшей внутрь.

— У вас есть большой нож? — спросил Уилл сержанта.

Сержант поспешил в участок и вынес громадный нож устрашающего вида.

— Штык времен Крымской войны с русскими, привезен рядовым Джадменом в качестве сувенира. Послушали бы вы, как он рассказывает об этой своей добыче, — каждый раз новая история.

Штык пригодился как нельзя лучше. Умелые руки Джона быстро взрезали свечное сало, и скоро их глазам предстали два изящных предмета на тяжелых, широких основаниях, все еще вымазанных воском.

Мистер Маккей узнал их сразу.

— «И светодержцы под землей». Подсвечники! Молодые люди принялись перебирать соскобленный воск, мистер Брейтуэйт озабочено следил за ними.

— И это… э-э-э… всё? Ни надписей, ни пергаментов?

— Может быть, следующее указание нацарапано на дне основания подсвечников, как было с крестом?

Джон вручил оба подсвечника сержанту.

— Поставьте их в таз с горячей водой, воск растает, и тогда мы сможем разглядеть их, как следует.

Мистер Брейтуэйт, хлопая испачканным подолом своей черной мантии, пошел помогать сержанту.

— Прекрасно… прекрасно… э… э… э… офицер, того… осторожней! Смотрите… это… не разбейте! Драгоценная находка… э… э… э… в буквальном смысле драгоценная!

Когда подсвечники вымыли в горячей воде с мылом, оказалось, что эти красивые вещицы — позолоченные стройные колонки, опирающиеся на широкие элегантные подставки — являются достойным дополнением к алтарной чаше и кресту. Каждый из подсвечников был украшен тремя красными как кровь рубинами величиной с голубиное яйцо. Мистер Брейтуэйт сиял от счастья и поглаживал кончиками пальцев тонкую византийскую резьбу, видневшуюся на тяжелых золотых изделиях. Но когда библиотекарь перевернул подсвечники, днища оснований оказались совершенно гладкими — ни буквы, ни знака, ни малейшего намека не было.

Наступила тишина. Ее нарушала лишь Делия, ударявшая иногда копытом по булыжникам. Все шестеро сидели молча, не отрывая глаз от сокровища Святого Матфея — подсвечники блестели на солнце, а рубины, вделанные в них, пылали огнем.

Бен прервал молчание и заявил своим горько разочарованным друзьям:

— Слушайте, мы можем хоть весь день сидеть здесь, глядя на эти подсвечники, но проку от этого не будет! А мы столько трудились, что обязаны разгадать тайну. Так не будем же унывать!

Фермер Уилл приподнялся, чтобы поправить мешок с овсом на морде Делии.

— Ты прав, приятель, но что нам делать дальше? Мистер Маккей перестал счищать с костюма глину и пружинисто встал на ноги.

— Предлагаю еще раз внимательно осмотреть все вещественные доказательства. Еще раз переворошим воск. Кто-то один останется здесь и изучит поверхность подсвечников сантиметр за сантиметром. Разумеется, если вы со мной согласны?

Эйлин вынула из двуколки ведерко и пошла за водой для Делии.

— Хороший план! Без труда ничего стоящего в руки не дается. Ты, Бен, займись подсвечниками. Уилл, бери с собой Джона и возвращайтесь к яме. А вы, мистер Брейтуэйт, и вы, мистер Маккей, поглядите, может удастся найти какие-нибудь пометки на этом бронзовом ведре. Мы же с тобой, Алекс, еще раз покопаемся в воске.

— А я-то что же, миссис Драммонд? — напомнила о себе Эми.

— Ой, милочка, про тебя я и забыла! Оставайся помогать Бену с подсвечниками. И гляди, чтоб он снова не хлопнулся в обморок. Ну, вперед, за дело! Шевелитесь, друзья.

Лабрадор сообщил Бену: «Леди забыла про меня! Я останусь здесь, с тобой и с Эми. Только на секунду отлучусь — хлебну водицы из ведра моей Делии».

Глава 38

А в пятидесяти милях к югу от чапелвейлского полицейского участка по проселочной дороге шел к себе домой на ферму небольшой мальчуган. Вдруг этот восьмилетний крепыш замер при виде удивительного зрелища. Прямо на него, вихляя из стороны в сторону и оглашая окрестности неистовыми сигналами, двигался автомобиль! Один из тех недавно появившихся автомобилей, которые заправлялись бензином, — ярко-зеленый, с откидным кожаным верхом.

Мальчик успел отскочить в сторону и ухватился за живую изгородь, машина пронеслась мимо и со скрежетом остановилась. В ней сидело четверо мужчин. Один из них в длинном плаще, перчатках с крагами и в кепи, надетом задом наперед, выбрался на дорогу. Приближаясь к мальчику, он поднял с глаз на шапку очки с темными стеклами. Мальчик вжался поглубже в кусты, когда лицо незнакомца оказалось прямо над ним.

— Привет, малявка! Это Чапелвейл?

И он указал рукой на церковный шпиль в отдалении. Мальчик отрицательно замотал головой.

Мужчина поскреб заросший грубой щетиной подбородок.

— Ага, понятно, ну а это место как называется?

— Церковь, — только и смог вымолвить мальчик. Незнакомца это, по всей видимости, рассердило.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16