Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Червонная Русь

ModernLib.Net / Исторические приключения / Дворецкая Елизавета / Червонная Русь - Чтение (стр. 23)
Автор: Дворецкая Елизавета
Жанр: Исторические приключения

 

 


На ком был женат – неизвестно, но получал поддержку киевского князя, а значит, союз с Мономашичами не исключен. Оставил единственную дочь Елену, выданную замуж за польского короля Болеслава Кудрявого. (Вообще Елена и Ирина – единственные женские имена, упоминаемые в данной линии, поэтому автор предположил, что свою дочь Ростислав назвал в честь сестры, имя которой не сохранилось.) Татищев пишет под 1143 г.: «По смерти же брата Ростислава (Владимирко галицкий), хотя всею землею Червенскою обладать, начал изгонять братаничев и сыновцев, поотнял городы их, у Васильковичев – Перемышль, а у Ростиславичев – Свиноград (Звенигород – Е. Д.) и другие». Далее идет описание длительного конфликта с привлечением Киева и других князей. Но в этом тексте сразу несколько загадок. Упоминаются племянники Владимирка, то есть сыновья Ростислава, но сколько их было, как их звали и куда они потом делись – неизвестно, сам Татищев о них больше никаких упоминаний не нашел. Не считая того, что сыном Ростислава Володаревича, то есть нашего героя, он называет князя Ивана Ростиславича по прозвищу Берладник, хотя в науке его считают сыном Ростислава Васильковича (то есть не сыном «нашего» Ростислава, а его двоюродным племянником). Другая загадка – каким образом Васильковичи попали в Перемышль, которым до смерти владел Ростислав? Да и вообще оба брата Васильковича, Игорь и Ростислав, к этому времени значатся умершими. Но с кем же тогда воевал в Червонной Руси зловредный Владимирко, да так хорошо воевал, что потребовалось вмешательство Киева? Видимо, и у Ростислава, и у его двоюродных братьев Васильковичей остались какие-то потомки мужского пола, но они – целиком во власти нашей фантазии.

«Русская Правда» – сборник законодательных актов, созданный в XI в.

Рюрик Ростиславич – князь перемышльский, старший из троих сыновей тмутараканского князя Ростислава Владимировича от брака с венгерской принцессой Анной. Вместе с братьями пытался захватить Владимир-Волынский, потом правил в Перемышле. Умер в 1092 г. бездетным и неженатым, а Перемышль отошел к его брату Володарю.

Сбыслава Святополковна – польская королева, одна из двух дочерей киевского князя Святополка Изяславича от половчанки, дочери Тугоркана. В 1102 г. была выдана замуж за польского короля Болеслава Кривоустого. Имела в этом браке четырех сыновей – Владислава Изгнанника, Болеслава Кудрявого, Мешко Старого и Генриха.

Святополк Изяславич (1049—?) – великий киевский князь, 2-й из троих сыновей великого киевский князя Изяслава Ярославича (сына Ярослава Мудрого) от брака с дочерью польского короля Мешко Второго Гертрудой. Княжил в разное время в Полоцке, в Новгороде Великом, в Турове, потом в Киеве. Княжение его ознаменовалось внутренними усобицами и постоянными набегами половцев. В 1094 г. женился на дочери Тугоркана в целях заключения мира с половцами. Имел двух дочерей – Сбыславу, выданную за польского короля Болеслава, и Предславу, в 1104 г. выданную за венгерского королевича Владислава. Был женат трижды: первым браком – на своей бывшей наложнице, к которой питал безумную любовь, что доказывается хотя бы фактом женитьбы на ней, что в то время для князя было нонсенсом; имел от нее сына Мстислава (Мстиславца); вторым браком – на дочери византийского императора Алексея Комнина Варваре, от нее имел сына Ярослава и дочь Предславу; третьим – на дочери Тугоркана, возможно, в крещении Елене, от нее имел дочь Сбыславу и сыновей Брячислава и Изяслава. (В его семейных связях источники несколько путаются. Матерью Ярославца называют то наложницу, то византийскую царевну Варвару, а брак с половчанкой называют то первым, то третьим. Третий – вероятнее, поскольку в 1094 г. Святополку Изяславичу было уже 45 лет, что для первого брака слишком поздно: тогда княжичей венчали лет в пятнадцать. К тому же настораживает тот факт, что он был женат трижды, хотя церковные правила дозволяли венчаться только два раза.)

Собислава Святополковна – год рождения Владислава мне отыскать не удалось, но что его мать была выдана замуж семилетней девочкой – правда. Старше она никак не могла быть, потому что ее родители поженились всего за восемь лет до ее собственной свадьбы. Разве что летописцы что-то сильно напутали с этими датами.

Сухман Одихмантьевич – персонаж былины.

Туров – город на реке Припять, ныне поселок в Житковичском районе Гомельской области в Белоруссии. Впервые упоминается под 980 г. Расположен на племенной территории дреговичей. Был значительным ремесленным центром и столицей Турово-Пинского княжества. В конце XI в. в Турове появилась своя епископия.

Юрий Ярославич – единственный сын луцкого, затем берестейского князя Ярослава Ярополчича. Упоминается один раз в связи со смертью отца: «по нем остался сын его Юрий». Поскольку сам его отец в это время был безудельным князем и пленником, то надо думать, что Юрий по наследству ничего не получил. Но впоследствии, помирившись с киевскими родичами, мог получить от них Берестье, которым раньше владел его отец. Был ли женат – неизвестно, потомства не оставил.

Ярослав Святополчич (Ярославец) – князь волынский, младший из двоих сыновей великого киевского князя Святополка Изяславича от наложницы. Родился до 1094 г. Всю, жизнь воевал, пытаясь завладеть разными городами, княжил во Владимире-Волынском, пытался изгнать Ростиславичей из Галицкой земли, воевал с половцами и ятвягами. Был женат на дочери Мстислава Великого, внучке Владимира Мономаха, пытался развестись с ней и выйти из-под власти Киева, но был приведен Мономахом в покорность с помощью военной силы. В 1118 г. все же развелся с женой, бежал из Волыни в Венгрию, получил там войско и пытался взять Червен, однако получил отпор от местного посадника Фомы Ратиборича. В 1123 г. привел под Владимир-Волынский огромное войско из поляков, венгров и чехов, причем с ним были и перемышльские Ростиславичи. Во время осады Владимира, где правил тогда Андрей Владимирович Добрый, Ярославец был убит и похоронен князем Андреем в городском соборе. Был дважды женат: на венгерской королевне, от брака с которой оставил двух сыновей – Юрия и Вячеслава, и на дочери Мстислава Великого, от которой имел дочь Прибыславу.

Ярослав Ярополчич – князь луцкий, затем берестейский, старший из двоих сыновей владимиро-волынского князя Ярополка Изяславича. В 1099 г. воевал против Ростиславичей, а в 1101 г. выступил против своего дяди, великого киевского князя Святополка Изяславича, который забрал у него Луцкую волость и дал взамен неравноценную Берестейскую. Потерпел поражение, был взят в плен и закован. Впоследствии из оков освобожден, но в Берестье не вернулся, а жил в Киеве под присмотром дяди. Опять пытался бежать, снова был посажен в темницу и там умер в 1102 г. Оставил единственного сына Юрия.

От автора (об исторической основе)

По генеалогической таблице и историческим справкам, где на двадцать четыре реальных исторических персонажа придится всего четверо вымышленных, читатель уже понял, о в данном произведении есть достаточно весомая историческая основа. Сведения о князьях, городах и княжествах в основном правдивы. Не выдумана история о борьбе между сыновьями перемышльского князя Володаря Ростиславича. Он действительно умер в 1124 г., оставив Перемышль младшему сыну Ростиславу, а старшему, Владимирку, – Звенигород и Белз. Не удовлетворенный этим разделом, Владимирко через два года попытался отнять Перемышль у брата, но не преуспел. Киевский князь выступал в этом конфликте на стороне Ростислава, призывая Владимирко соблюдать отцовскую волю. Сделав Ростислава зятем туровского князя Вячеслава Владимировича и племянником (по жене) киевского князя Мстислава Владимировича, я лишь обосновала эту поддержку, которую он имел в реальности. При этом нарушения исторической правды не произошло: на ком Ростислав был женат в действительности, неизвестно, но какая-то жена у него была, судя по тому, что остались дети.

Сам же сюжет о разводе Прямиславы вымышлен, хотя и полностью историчен. Примерно такой же конфликт разыгрался сто лет спустя между Мстиславом Удалым и его зятем Ярославом Всеволодовичем. Поссорившись с Ярославом, Мстислав отнял у него жену Ростиславу, свою дочь, обвиняя зятя в супружеской измене, и остался глух ко всем мольбам Ярослава, который уже не смог бы вступить в новый брак и оставить законных наследников. Однако через несколько лет у Ярослава начали рождаться дети, среди которых был и будущий национальный герой Александр Невский. Кто была их мать – неизвестно. То ли Ярослав сумел-таки вернуть Ростиславу, то ли раздобыл другую жену (которая по церковным правилам была ему не положена). И подобных драм в истории русского средневековья довольно много. Просто удивительно, как мало внимания на них обращают писатели и с каким упорством их фантазия вращается вокруг десятка одних и тех же хрестоматийных персонажей.

Правда, писатель, желающий сделать свое повествование не только достоверным, но еще и романтичным и увлекательным, сталкивается со значительными трудностями. Брачный возраст в княжеских семьях наступал для юношей лет в 14—15, а для девушек (девочек) – начиная с 7—8 лет. То есть годам к 18, когда девушка созревала для любовного сюжета, всякая княжна уже давно была замужней женщиной и матерью нескольких детей. Самой взрослой парой (для первого брака) из мною обнаруженных были опять же Александр Невский и его жена Александра – на момент свадьбы они были не только тезками, но и ровесниками – и было им по 19 лет. Остальные, видимо, вступали в брак гораздо раньше. Для этого у любой княжеской семьи постоянно имелись и политическая необходимость, и возможность: к XII в. Рюриковичи размножились настолько, что могли подбирать брачные пары внутри рода, не допуская при этом кровосмешения.

Вообще типичный Рюрикович XI—XII вв. был кем угодно, но не русским. В самых знаменитых героях нашей ранней истории причудливо смешалась скандинавская, греческая, венгерская, польская, чешская, осетинская, немецкая, англо-саксонская, половецкая кровь, и лишь три невесты из новгородских боярских родов принесли им несколько капель русской крови (и то это считалось мезальянсом, вызванным суровой политической необходимостью). Рюриковичи редко умирали в тех же городах, где рождались, за свою жизнь успевали поменять несколько земель, породниться со смертельными врагами и насмерть рассориться с ближайшей родней. Все их существование было сплошным парадоксом. Их внешний облик, манеры, привычки, акцент и суеверия (позаимствованные у иноязычных матерей) – при том что они считались русскими православными правителями! – чрезвычайно интересны и достойны стать предметом особого художественного исследования.

Короче говоря, при всей авантюрности предложенного читателю сюжета, происхождение и судьбы героев романа в одних случаях историчны, а в других типичны для своего времени. Что же касается бытовых деталей, то в их воспроизведении большую и положительную роль играет опыт современных исторических реконструкторов, к московскому клубу коих – «Наследие предков» – автор имеет удовольствие принадлежать.

Об именах

Вопрос об именах, использованных в художественном тексте, постоянно вызывает интерес читателя, поэтому имеет смысл посвятить ему отдельный комментарий.

Как показывает анализ новгородских берестяных грамот, в первой половине XII в. народные языческие имена были более употребительны, чем христианские, причем в разных слоях общества. И нет оснований полагать, что в других областях Древней Руси дело обстояло как-то иначе. Общие принципы выбора, структура и значение дохристианских имен освещаются во множестве разных работ, как печатных, так и сетевых, и автор этих строк уже писал об этом в послесловии к роману «Огненный Волк» (М.: ACT, 2002).

В боярской среде весьма частым был случай, когда имя – христианское, а отчество – языческое: в летописях встречаются имена типа Петр Бориславич, Ян Вышатич, Иванко Чудинович, Фома Ратиборич, Демьян Куденевич, Димитрий Жирославич, Димитрий Завидович, Давид Ярунович, Мирошка (Мирон) Нездинич. Что интересно, «обратных» случаев (с языческим именем и христианским отчеством типа Жирослав Михайлович или Мирослав Андреевич) значительно меньше. Это можно объяснить относительной новизной христианской традиции даже для XII в. (ведь христианизация народа – не разовый акт, а длительный и сложный процесс), ввиду чего новые церковные имена легче приживались у представителей более молодых поколений. Исключение составляют княжеские семьи, где сочетания Юрий Ярославич – Ярослав Юриевич или Василько Ростиславич – Ростислав Василькович зависели только от порядка поколений «через один».

Династические княжеские имена вообще представляют особый случай. Это явление уже было предметом исследования профессиональных историков[73], но в нем до сих пор остается много неясного. Рюриковичами в течение веков использовался практически один и тот же набор родовых имен (это нормальная практика для правящих домов европейского средневековья). В список входили имена: Владимир, Святослав, Ярослав, Олег, Ярополк, Изяслав, Всеволод, Рюрик, Борис, Глеб, Роман, Давид, Игорь, Василий, Мстислав, Юрий, Вячеслав, Святополк, Ростислав. В полоцкой династии (и только в ней!) еще использовались имена Рогволод и Всеслав. Бывали варианты: Владимир – Владимирко – Володарь – Володьша. И это практически все. Любой мальчик из княжеской семьи мог получить одно из этих имен, но никто другой права на них не имел. В боярской среде тоже использовались двусложные имена, и даже имена с элементом «слав», но – другие. То есть никакой боярин (а тем более кузнец, как в некоторых исторических романах) не мог быть назван Изяславом или Мстиславом, зато не бывало князей по имени Борислав или Мирослав.

Этот запрет не распространялся на церковные имена из списка, которые при крещении мог получить любой. Именами Юрий, Давид, Роман, Василий могли окрестить представителей любого общественного слоя. С 1072 г., когда были канонизированы Борис и Глеб Владимировичи, их имена тоже стали крестильными и возможными для боярской среды.

Каждый князь имел два имени: княжеское языческое и крестильное христианское. В науке есть мнение, что княжеское и крестильное имена составляли устойчивые пары, то есть обладатель княжеского имени Владимир при крещении обязательно получал имя Василий, Мстислава крестили Федором, Всеволода – Гавриилом и т. д. В этом вопросе уверенности нет, потому что есть примеры, когда носители одного и того же княжеского имени (скажем, Ростислав) могли получать церковное имя Михаил или Григорий, зато окрещенный Михаилом мог быть как Ростиславом, так и Святополком.

С «парностью» княжеских/крестильных имен связано еще одно любопытное наблюдение. Все христианские имена из приведенного выше «княжеского» списка являются крестильными именами первых Рюриковичей-христиан. Василием был крещен сам Владимир Святославич, Георгием (Юрием) – Ярослав Мудрый, Романом – Борис, Давидом – Глеб (трое из его сыновей). Уже в XII в. князья упоминаются под именами Андрей и Михаил. Но, во-первых, существует вероятность, что у них были и княжеские имена, нам неизвестные, а во-вторых, что Андреем был крещен кто-то из других сыновей Владимира Святославича (Михаилом был крещен Святополк), но до нас эти сведения не дошли. Таким образом, выходит, что «церковная» половина пары (Василий, Юрий, Роман, Давид) приобрела самостоятельность и стала употребляться в обиходе наряду с «княжеской» половиной (Владимир, Ярослав, Борис, Глеб).

Но и это не все. В княжеских семьях весьма часто родные братья известны под именами Василий и Владимир (как у перемышльских Ростиславичей) или Давид, Роман, Глеб, Борис (как в полоцких семьях). Можно предполагать, что в первом примере оба брата получили княжеское имя Владимир, а церковное Василий, но для различения их в быту старший носил княжеское имя, а младший – церковное. Ибо маловероятно, чтобы Василий вообще не имел второго, княжеского, имени, а Владимир – церковного. Ведь если его крестили, то, значит, как-то и нарекли. Наречь при крещении Володаря Ростиславича Владимиром не могли, потому что Владимир Святой стал святым гораздо позднее, только в XIII в., а в XI в., когда родился князь Володарь, имени Владимир в святцах не было. У полоцких князей, соответственно, два брата в одной семье были наречены Борис-Роман и два Глеб-Давид, но во избежание путаницы один из пары в быту звался христианским именем, другой – княжеским. На наш современный взгляд, это выглядит нелепо, но и в позднем русском средневековье случалось так, что по три сына одного человека были «Ивашками», хотя несомненно, что в жизни всех троих звали какими-то разными прозвищами. А в этом случае логично и даже удобно, что святой покровитель у нескольких родных братьев один и тот же. Ввиду недостатка данных едва ли и наука сможет здесь сделать четкие выводы, но как повод к размышлению это весьма любопытно.

С течением времени, по мере утверждения христианства в общественном сознании, церковные имена все шире употреблялись в быту и вытесняли княжеские языческие. Князей по имени Михаил, Константин, Андрей, Александр, Даниил и т. д. становилось все больше, пока практика княжеского наречения не была прекращена совсем.

Еще один занятный момент: у женщин замена языческих имен христианскими происходила гораздо раньше. Уже дочери Ярослава Мудрого, родившиеся в первой половине XI в., известны нам только под христианскими именами (Елизавета, Анастасия, Анна). И как минимум одна из них, Елизавета, именно это имя и носила в быту (в форме Елисава). Это видно из того, что ее скандинавское имя Эллисив образовано именно от него. Вероятно, что у каждой княжны имелось и династическое княжеское имя. За доказательство можно принять то, что многие женские династические имена повторяются, как и мужские, по несколько раз. Самым распространенным женским именем было имя Предслава (варианты – Предислава, Передслава), употреблявшееся в течение нескольких веков во всех практических владельческих линиях. За ним идут имена Прямислава, Сбыслава, Велеслава, Верхуслава, Градислава, Болеслава, Вышеслава, Добродея, Звенислава, Ростислава, Изяслава, Забава, Пребрана, Святолюба, Ярослава, Всеслава, Рогнеда (имя полоцкой династии).

Но по женским именам делать выводы сложнее ввиду меньшего количества данных. Этому есть сразу несколько причин. Имена женщин вообще называются летописцами гораздо реже. Пишут просто: Всеволод, великий князь, женил сына своего Святослава, взял дочь Василька, князя полоцкого. Или: преставилась Мстиславова княгиня. А как ее звали – летописцу было не важно. Поэтому имена женщин историки находят только в церковных поминаниях. А туда, естественно, вносилось только христианское имя, и не обязательно прижизненное. Перед смертью все князья и княгини постригались в монашество, то есть получали новое, монашеское, имя, и женщина вносилась в церковные поминальные списки как Евдокия, хотя крещена была Еленой, а звалась всю жизнь Градиславой. Есть только один случай, когда факт рождения и наречения девочки подробно освещен. У Татищева под 1198 г. сказано: «Того же года родилась Ростиславу Рюриковичу дочь, и нарекли ея во имя бабкино Ефросиния, или Радость, а прозвание Смарагд. И бысть в Киеве и Вышгороде радость великая. И приехал Мстислав Мстиславич и тетка ея Предслава, взяв ея, повезли к деду и к себе. И тако Радость возпитана была на горах в Киеве». Видимо, новорожденную крестили Ефросиньей, в качестве княжеского дали ей весьма оригинальное по тем временам имя Смарагд (от греческого слова, обозначающего зеленый самоцвет, другая форма того же имени – Эсмеральда!). Радость – перевод имени Ефросинья с греческого – у девочки стало третьим, тоже самостоятельным именем, и ее же тот же Татищев еще называет Маргаритой. Поистине, у любимого ребенка много имен! Но вся эта запутанная ситуация стала нам известна только благодаря «радости великой», которую вызвало рождение дочери Ростислава Рюриковича в подвластных ему землях. Обычно о княжеских дочерях упоминают только в связи с замужеством, второй раз – со смертью.

Другое соображение о причинах более широкой распространенности женских христианских имен основано исключительно на женской интуиции. Ведь это для нас имена Ефросинья, Аграфена или Феодосия – нечто устаревшее и нелепое. Для женщин XI—XII вв. они, наоборот, были новыми, оригинальными и привлекательными. К этому времени общественное сознание попривыкло к христианству, крещение перестали воспринимать как измену богам и предкам, а греческие имена, вероятно, вошли в моду. Свои династические имена девушки княжеских семей воспринимали чуть ли не как должность, а крестильные – как нечто личное, поэтому в быту предпочитали именно их. У князей-мужчин, более скованных своей общественной ролью, династические имена держались дольше.

В простонародье, как показывают те же новгородские грамоты и летописи, женщины тоже чаще именовались по отцу (типа Песковна) или по мужу (Полюдова, Завидова, Неберешина, в смысле – жена), но были у них и свои «собственные» имена (прозвища) типа Носатка или Сестрата. Но по женщинам из прочих, некняжеских, общественных слоев мы имеем так мало данных, что ничего больше, кроме самого факта существования у них личных имен (и это некоторыми отрицается!), сказать и нельзя. Единственная достоверно жившая женщина из некняжеских слоев – Малуша-ключница, мать Владимира Святославича. И ее имя – единственное дошедшее до нас имя из нединастических и славянских (Прекраса и Умила, я боюсь, являются плодами творчества русских романтиков начала XIX в. Уж слишком они напоминают имена персонажей романтических пьес типа «Услад и Всемила»).

Однако при недостатке данных на помощь можно призвать логику жизни. Допустим, в семье мужа женщину могли именовать по отчеству (Песковна), в городе – по мужу (Полюдова), но если у отца было пять незамужних дочерей в доме, он как-то их называл! Так что нет никаких оснований отрицать, что при рождении девочка получала имя, как и мальчик, а потом оно могло меняться на прозвище, заслуженное ее личными качествами, опять же как у мальчика.





Примечания

1

гридница – помещение для дружины, своеобразный приемный зал

2

батур – храбрец, герой

3

Хорс – один из богов Солнца. По некоторым поверьям, являлся покровителем волков

4

поганый – язычник

5

Матерью князя Володаря и бабкой Ростислава была дочь венгерского короля.

6

детинец – крепость, укрепленная часть города

7

волость – область, принадлежавшая определенному городу

8

кметь – профессиональный воин, член дружины. (Слова «дружинник» в значении «член дружины» в Древней Руси не существовало.)

9

отроки – члены младшей дружины, слуги

10

горница – помещение верхнего этажа

11

ятвиги – древнее литовское племя

12

ляхи – поляки

13

Имеются в виду потомки князя Изяслава Ярославича, одного из сыновей Ярослава Мудрого. Изяславичи соперничали с потомками двух других сыновей Ярослава – Владимира и Всеволода, борясь с ними за власть над различными городами.

14

Это реальный и далеко не единственный случай полного совпадения имени и отчества у двоюродных и троюродных братьев или у дяди и племянника. В каждом поколении княжеских династий использовался один и тот же набор родовых имен, поэтому одновременно существовали по два-три родственника, которые были полными тезками. Постоянное совпадение имен и отчеств у персонажей обоего пола – дань реальному положению дел, а не свидетельство бедности авторской фантазии или желания запутать читателя. Для того чтобы распутаться, в конце книги приведена генеалогическая таблица.

15

очелье – передняя часть женского головного убора кокошника

16

полк – самостоятельный воинский отряд неопределенной численности

17

емцы и мечники – представители княжеской администрации, ведавшие сбором дани

18

повой – женский головной убор

19

1117 год по современному летосчислению.

20

вор – так именовали не расхитителей чужого имущества, а предателей

21

кормилец – воспитатель мальчика из знатной семьи. Когда двенадцатилетний князь номинально занимал престол или руководил войсками, всеми делами обычно ведал кормилец

22

березень – древнерусское название апреля

23

стегач – доспех в виде рубашки из нескольких слоев льна или кожи, простеганной и набитой паклей. Более дешевый, чем кольчуга, вариант защитного снаряжения, но по эффективности уступает ей ненамного

24

сулица – небольшое копье

25

целование креста – обычный в Древней Руси способ клятвы и принесение присяги на верность

26

смерды – лично свободное, обычно сельское население

27

городни – срубы, засыпанные землей, из которых сооружалась крепостная стена

28

перестрел – мера расстояние, средняя дальность полета стрелы. Дальность выстрела очень сильно меняется в зависимости от того, кто стреляет и из какого лука, но за среднее значение можно принять 100 метров

29

гривна – 1) денежная единица; 2) шейное украшение из металла, обычно мужское, могло быть разного вида. Золотая гривна, как правило, служила знаком княжеского достоинства, высокого положения в дружине и больших ратных заслуг

30

Жива – главное женское божество славян, богиня земного плодородия, урожая, покровительница женской судьбы

31

забороло – верхняя площадка крепостной стены

32

тиун – княжеский завхоз

33

При этом способе вязания нужна максимально длинная нитка с петлей на одной конце, поэтому ее складывают пополам и так вдевают в ушко иглы.

34

клеть – помещение нижних этажей, обычно полуземляночное

35

весь – деревня

36

поршни – мягкая обувь без каблука и голенища

37

заушницы – женское украшение в виде металлических колец, которые укреплялись на висках с помощью ремешка, ленты или крепились к головному убору. Имели разнообразную форму и служили знаком племенной принадлежности

38

колты – украшения в виде круглых подвесок, крепились к головному убору и спускались до уровня груди. Делались из драгоценных металлов, украшались золотом и эмалью и составляли принадлежность костюма самых знатных женщин

39

Бобров в древности ели, причем они считались очень вкусными.

40

березозол – другое название апреля

41

оксамит – византийский бархат

42

«Урезание носа» – распространенное в те времена наказание за некоторые преступления, в частности типа «блуда с черницей».

43

каганец – глиняный светильник

44

тысяцкий – выборный глава местного самоуправления, а в случае войны мог возглавлять ополчение

45

паволока – тонкая шелковая ткань византийского производства

46

лемех – осиновые плашки, которыми покрывали крыши. Новый лемех по цвету похож на золото, а старый – на серебро

47

мытник – сборщик княжеских пошлин, дорожных и торговых

48

Даже микроскопические частицы органических выделений, имеющиеся на кончиках пальцев, ведут к ускоренной коррозии металла, поэтому клинки старались не трогать руками.

49

погост – первоначально городок на пути полюдья, потом административный центр, собирающий дань с окрестного населения. Там же обычно строилась церковь, при церкви было кладбище, которое продолжало функционировать и после того, как поселение хирело. Таким образом, слово «погост» со временем стало обозначать кладбище


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24