Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Жажда наслаждений

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Дивайн Тия / Жажда наслаждений - Чтение (стр. 13)
Автор: Дивайн Тия
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


— Тогда почему бы тебе не уйти? Здесь тебе делать нечего.

— Разве? Мне кажется, я здесь что-то купил.

— Ты же не будешь продолжать настаивать на выполнении сделки?

— Почему бы и нет? Ведь твой отец тратит деньги, как черноморский пират. Скоро он снова придет к тебе, когда будет подводить счета за месяц. И что с ним будет тогда, Элизабет? Пан или пропал? Тебе решать.

— Шантаж, — угрюмо проговорила она.

Разговор такого рода не стоило вести на крыльце Шенстоуна, где их могли подслушать. Но Николаса это, похоже, не волновало.

— Я и не отрицаю. Конечно, шантаж. Твое тело за его банковский счет. Твое сексуальное образование за мое удовольствие. Ничего не изменилось. Но когда придет время, ты покажешь Питеру твой маленький фокус с бусинами между ног? Покажешь, как ты возбуждаешь свои соски жемчужиной? Какое зрелище! Ему стоит посмотреть.

Он повернулся, чтобы уйти, но остановился и взглянул на нее.

— Или фокус останется нашей маленькой тайной? Ты не можешь отрицать, что от сделки ты получила именно то, что тебе было нужно, — с одним играешь ты, а другой играет с тобой. На твоем месте я бы сделал все, чтобы сохранить сделку в силе.

Таковы были условия: сделка оставалась в силе. Элизабет казалось, что Николас получает от нее больше выгоды, чем она. На самом деле она занималась самообманом. Факт оставался фактом: пока он наполняет счет ее отца, он должен наполнять ее.

Ей не стоило строить из себя праведницу: она была добровольной участницей. И ей очень нравилась такая сделка.

Канат над пропастью, по которому она шла, становился все тоньше и тоньше.

Необходимо было найти выход.

— Минна, дорогуша. Ты так и не вспомнила, гае могла видеть Николаса раньше? — Элизабет тихо присела позади Минны, которая уединилась в библиотеке. — Помнишь, мы с тобой говорили о том, что его отец был врачом?

Минна оторвалась от книжки и виновато посмотрела на Элизабет.

— Честно говоря, я как-то забыла обо всем, ведь произошло столько событий.

— Я надеялась, что ты вспомнила.

— Ну, ты же знаешь, как бывает: чье-то лицо выглядит знакомым, но ты не можешь вспомнить, где его видела, как бы ни старалась. У меня вертится в памяти, но на ум не приходит… Как себя чувствует Николас? Мне показалось, я видела его внизу.

— Да. Он ходит и разговаривает, как и раньше.

— Ужасный несчастный случай, — сказала Минна, снова берясь за книгу.

Элизабет начала подниматься наверх, затем передумала, осознав, что в доме стоит полная тишина.

Возможно, наступил подходящий момент для разговора с Джайлсом.

«…используй все возможности…»

Хороший совет Питера.

Джайлс, вероятно, сейчас в кладовой.

Элизабет положила ладонь на дверную ручку и застыла. А что она будет говорить?

«Что ты помнишь про ужасный скандал, который разразился в Шенстоуне из-за любовной связи мистера Ричарда с леди Дороти?»

Нет, так говорить нельзя.

Она спустилась в кухню.

Может, расспросить Кук? Элизабет уже проверила меню на сегодня, но можно внести изменения, чтобы как-то оправдать свой визит на кухню.

Нужно было что-то делать.

— Моя госпожа. — К Элизабет подошла Кук, вытирая испачканные мукой руки о передник. — Как поживает его светлость? Доволен ли он тем, как мы готовим?

— Все в порядке. Я просто хотела внести небольшое изменение в меню. Лучше снова подать морковь вместо зеленого горошка. В прошлый раз его светлость был очень доволен.

Элизабет поколебалась еще долю секунды, затем решилась:

— Могу предположить, что тебе в своей жизни приходилось готовить для очень многих людей. На моей памяти в доме редко бывало много народу. Полагаю, что во времена первой жены Уильяма дела обстояли иначе.

— А, тогда. Тогда с нами жил мистер Ричард. — Кук продолжала месить тесто. — К мистеру Ричарду приезжало много друзей. По выходным всегда находилась работа, какая-нибудь вечеринка для его друзей. Жаль, что он решил уехать.

Элизабет почувствовала, как у нее участился пульс. Зацепка!

— Он сам решил уехать?

— Ну, мистер Уильям сказал… Хотя я не могу утверждать, просто ходили слухи, моя госпожа.

— Было, наверное, ужасно.

— Я точно не знаю, моя госпожа. Я только слышала чужие разговоры, и в них нелестно отзывались о мистере Ричарде. Слова не для ушей моей госпожи.

— Я уже знаю, — мягко проговорила Элизабет. — Мистер Ричард и леди Дороти.

— Да.

— Поэтому мистер Уильям вынудил брата уехать.

— Так и было.

— А леди Дороти?

— Она тоже ненадолго уходила. Элизабет задержала дыхание. Дороти ушла после отъезда Ричарда?

«Почему?» — подумала она.

— Грустная история, — пробормотала она. Ключ?

— Но вы, моя госпожа, со временем помогли облегчить боль господина.

— Спасибо, Кук. Рада слышать.

— Всегда с удовольствием, моя госпожа.

Достаточно. Элизабет получила больше информации, чем рассчитывала узнать. Теперь у нее было нечто осязаемое, точка, от которой можно начать.

Николас чувствовал, что кризис назревал. Не нужно больших усилий, чтобы довести обстановку до кипения.

Напряженность, обида, жадность — все было сфокусировано на нем, незнакомце, который прибрал к рукам Шенстоун.

Стоило добавить еще связи с его родиной, потайную комнату; пожар, уничтоживший следы пребывания, попытку его удушения. А затем зловещие шаги и его последующее падение с лестницы.

Все случившееся подкрепляется его своевольной сделкой с Элизабет, враждебностью Питера и нечестивыми планами ее отца.

Плюс обманутый революционер, погрязший в роскоши, и идеальная гостья с ненужными воспоминаниями.

Кто эти люди?

Они все чего-то хотели. Им всем было что терять.

И они все понимали, что он не выгнал их из Шенстоуна, потому что тоже чего-то от них хотел.

Для ясной картины недоставало одного связующего звена.

Страсти накалились до предела, но ему так и не удалось вычислить своего врага.

Настало время изменить план. Или он уже изменился без его ведома? Вдруг его миссия была провалена намеренно, чтобы вывести убийцу на чистую воду?

У него было пятеро подозреваемых.

А цель оставалась прежней: выполнить миссию, получить титул и поймать убийцу…

Если убийца его не опередит.

Дороти… Почему она сразу не подумала о Дороти?

Хотя мысль, конечно, была, но как дополнение к Уильяму, а не как об отдельной личности.

Дороти. Женщина с умом, идеями и страстью. В ее характере должна была быть некая самостоятельность, для того чтобы отвергнуть Уильяма и завести интригу с отцом Николаса.

Господи, даже представить сложно — такая дерзкая, смелая и авантюрная женщина была под пятой Уильяма.

Даже в стенах Шенстоуна она сумела вести свою личную жизнь. Должно быть, у нее были друзья; она наверняка писала записки, письма, вела собственные домашние счета, покупала одежду.

Где обитала Дороти?

В комнате Уильяма? Там все вычищено до блеска, после того как она вышла замуж за Уильяма. Кроме того, была куплена новая мебель.

Элизабет не захотела спать в кровати бывшей жены Уильяма, хотя сам он был против новых покупок.

И кто теперь там спал? Человек, о котором Уильям думал меньше всего, мужчина, который, возможно, был внебрачным ребенком его брата.

Могло ли так быть на самом деле?

После того как Ричарда выгнали из Шенстоуна, Дороти тоже ушла.

Элизабет могла представить, как все было: Уильям вел себя замкнуто и не собирался ничего прощать. Должно быть, он сделал жизнь Дороти абсолютно невыносимой: во-первых, потому что она не родила ему ребенка, во-вторых, потому что у нее хватило мужества возжелать другого мужчину.

Уильям был намного старше и чувствовал себя более уязвимым.

Возможно, он и ее выгнал.

Возможно, она умерла за пределами Шенстоуна.

Возможно, Уильям спрятал ее, чтобы скрыть позор.

И уничтожил все, что принадлежало ей в доме.

То, что Элизабет необходимо было знать.

Почему она раньше никогда не интересовалась Дороти?

Она знала почему: она была поглощена Питером, только Питером, а с Уильямом старалась поддерживать ровные отношения.

Чем же она отличалась от Дороти? Она вышла замуж за старшего мужчину, а любила другого. Если бы Уильям узнал о Питере, он также вычеркнул бы Элизабет из своей жизни.

Сходство пугало.

Но Элизабет получила второй шанс, чем она и воспользовалась, принимая уроки от Николаса и одновременно пытаясь найти способ лишить его наследства.

Насколько ее план был безумен? Однако последние события показали, что ее затея казалась не лишенной смысла.

Но разве благоразумно было спать с другим мужчиной, желая Питера?

Нет, цель сделки была в том, чтобы поставить на колени двух жаждущих ее мужчин. Так и случилось, значит, жаловаться не стоит.

Дороти бы никогда не решилась на такое безумство.

Может быть, она никогда и не заводила интригу с Ричардом, ведь Элизабет узнала о ней только со слов Кук, которая сама получила информацию из вторых рук.

Такая улика могла ничего не значить.

Где же нужно искать, чтобы хоть что-то найти?

Ответ напрашивался сам собой: там, где вещи обретали значение, — на пыльном и душном чердаке.

Все шло не так, как он планировал, рождая в нем чувство раздражения и предчувствие беды.

Ему нужно было подумать и совершить нечто такое, что вывело бы его слишком спокойных гостей из равновесия. То же самое нужно было сделать с его врагом, который кружил вокруг него, выжидая подходящий момент.

Достаточно будет одного решающего удара, который поразит всех в незащищенное место и побудит врага к действиям.

Одного присутствия Николаса оказалось недостаточно, так же как и соблазна заполучить огромное сокровище. Его враг выжидал идеального случая, чтобы не оставить ему ни единого шанса.

Его врагу некуда спешить. В его распоряжении достаточно времени.

А у него совсем не было времени. Николас задержался с доставкой пакета уже больше чем на месяц, надеясь избежать дальнейшего кровопролития и захвата драгоценностей врагом.

В миссии, которую он выполнял, ему никто не помогал, агентов, которым он бы мог доверять, у него не было. Он должен был выполнить задание. Кроме него, его не мог выполнить никто.

Кому же может доверять человек? Семье? Отцу? Матери? Жене? Своей… Жене.

Стоп… …Идея…

Он в благоговении опустился в кресло. В его распоряжении находится прекрасный рычаг…

Простота задуманного им поражала. Вот что обязательно вызовет волнение и заставит их всех сразу начать действовать, все повергнет в хаос. И пробудит его врага. Он нашел!

Николасу даже не обязательно было доводить план до конца. Достаточно объявить о нем и создавать видимость некой активности. Все остальное они сделают сами. Идеальный план.

В нем было все, что нужно. Движение. Смятение.

Власть.

Все остальное разрешится само собой.

В дальнем углу чердака спертый воздух покрывал все предметы подобно пыли. В тусклом свете было сложно отыскать проход.

Чердак хранил каждый предмет обстановки со времен предков Уильяма. Одежда, которую носили поколения обитателей Шенстоуна. Все предметы имели свое место: свисали со стропил, покоились в сундуках, выстроившихся под слуховым окном и связанных между собой мышиными тропками.

Здесь царило уныние. Элизабет точно знала, где лежат бумаги Уильяма, но все, что касалось Дороти, представляло большую загадку.

Можно было воспользоваться простой логикой: ее вещи должны находится ближе к входу на чердак. Вероятно, сохранилась какая-нибудь одежда, коробки с личными вещами, возможно, ее стол, сундук, где она хранила всякую всячину.

В течение некоторого времени Элизабет просто осматривалась и думала, что сошла с ума. Она пыталась найти доказательства происхождения Николаса, хотя тот представил нотариусам настолько убедительные факты, что они передали ему имение.

При мысли об этом ее бросало в дрожь. Ею двигала не жадность. Она всего лишь хотела получить Шенстоун в единоличное пользование, чтобы не нужно было делиться ни с какими чужаками. Ей нужна была компенсация за семилетние страдания с Уильямом.

Она хотела, чтобы все стало как прежде. Глупая. Она наживет себе только еще большие неприятности.

Но… раз уж она здесь…

Элизабет подняла надо головой медный фонарь, размышляя, откуда бы начать.

Проще всего было бы начать с сундука у двери.

Она встала на колени, поставила фонарь на невысокий табурет, смахнула с сундука паутину и взялась за медные скобы.

Она открыла еще один ящик Пандоры.

Очередной день, наполненный отдыхом, чтением, игрой в карты и гулянием, подходил к концу.

Виктор и Минна находились в библиотеке, увлеченные карточной игрой. Питер читал в углу, а полусонный отец Элизабет расположился у камина.

— Мне очень приятно видеть, что мои гости хорошо проводят время, — сказал Николас. — Стоит отдать должное хозяину, если люди вокруг него настолько спокойны, что засыпают. Фредерик, не нужно вставать. А где Элизабет?

— Мы не видели ее с полудня, — ответил Питер. — А ты?

— И я не видел. Я занимался другими делами.

Все с подозрением взглянули на него.

— Жаль, что здесь нет Элизабет, — любезно проговорил Николас. — Где она может быть?

— Вероятно, задремала, — сказал Фредерик. — Она была уставшей, когда мы пришли с прогулки сегодня утром.

Глава 15

Слова Николаса произвели впечатление выстрела.

— Ты живешь здесь всего неделю и уже хочешь жену? — оцепенело переспросил отец Элизабет. — Зачем?

— Мой дорогой Фредерик, разве мое желание не очевидно?

— Ты же только что приехал сюда. Ты никого не знаешь. На черта тебе сдалась жена именно сейчас?

— Фредерик, — умиротворяющее проговорил Николас. — Среди нас присутствуют дамы.

— Ой, ради Бога… Николас пожал плечами.

— Кроме того, — теперь он в упор смотрел на Элизабет, — мне нужен кто-то, чтобы управлять домом и чтобы родить мне наследника. И чем раньше я начну, тем скорее все произойдет…

Фредерик подпрыгнул на месте; он не мог совладать с собой.

— Ты с ума сошел, — неистово запротестовал он. — Питер? Элизабет? Видите, как я вам и говорил: он сумасшедший и не способен на принятие решений по управлению домом или чем-либо еще.

— Я только что принял решение, — прервал его Николас. — Мой дорогой, держите себя в руках.

— Ты не отвечаешь за свои поступки, Николас. При падении ты слишком сильно ударился головой. Тебе даже из кровати нельзя вставать, не говоря уже о поисках жены. Элизабет, позови Джайлса, мы отведем Николаса в кровать, вызовем доктора Пембла, чтобы он посмотрел, что за болезнь поразила его мозг.

— Сядь, Фредерик. Тот сел.

— Итак, — продолжал Николас, — вас мое решение никоим образом не должно коснуться. Я всего лишь планирую закатить недели через две небольшую вечеринку, пригласить всех соседей и посмотреть, кто из прекрасных девушек Эксбери подходит для моих целей.

— Практически все из них сейчас в Лондоне, — сказала Элизабет.

— К тому же невозможно жениться на ком-либо всего за одну неделю, — проговорил Фредерик.

— У меня есть особые привилегии, — заметил Николас.

— Да, конечно, — подтвердил Фредерик.

— Вы все выглядите немного обеспокоенными. Неужели все согласны? — спросил Николас.

— Как мы можем противиться, — сказала Элизабет, проглатывая подступивший к горлу от волнения комок. Она не знала, как относиться к такой новости. Она не могла понять свои чувства по поводу его сообщения… если он вообще говорил серьезно. — Тебе даже не нужно было нам сообщать.

— Как раз наоборот: здесь вы моя единственная семья, — эмоционально проговорил Николас. — Само собой, вам я должен был сказать в первую очередь.

— Если тебя интересует мое мнение, то я считаю твое решение большой ошибкой, — заметил Фредерик. — Ты слишком скоро принял его, тем более еще не оправившись от травмы. Таково твердое мое убеждение.

— Возможно, нам стоит проголосовать, — понимающе сказал Николас. — Один голос против у нас уже есть. Питер?

— Меня вообще-то трудно назвать членом вашей семьи, — начал он, — но я полностью согласен с Фредериком. Слишком рано принимать решения такого рода. Засчитай еще один голос против.

— Интересно. Итак… Виктор?

Пока можешь, бери от жизни все, — сказал Виктор.

— Значит, ты — за, по-моему. Минна?

— Мне нравятся разного рода романтические штучки, — неопределенно ответила она.

— Так, получается два против двух. Очень интересно. Элизабет?

— Наследницы не падают с неба, Николас, — ядовито сказала она. — Чтобы подчинить их, потребуется большая работа.

— Хм, так же как и с эмигрировавшими членами королевской семьи, — пробормотал Николас.

— Вопрос состоит в том, есть ли у тебя кто-нибудь на примете.

— Женщины способны оценивать романтические предложения с практической стороны. Но ты не сказала, на чьей ты стороне, Элизабет.

— Ты все равно поступишь по собственному усмотрению, Николас, как ты и делал с самого начала твоего пребывания здесь.

— Ты не до конца честна. — Он наклонился к ней, вынуждая ее посмотреть ему в глаза. Она вдруг почувствовала, что хочет ударить его. Хочет уничтожить его. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки.

— Кто я такая, чтобы лишать тебя удовольствия получить наследника? — наконец выговорила она.

Он наградил ее кривой усмешкой.

— Или вообще лишать меня удовольствия, — пробормотал он вполголоса. И затем громко: — Думаю, такой ответ можно засчитать за согласие. Итак, друзья, тогда я буду строить планы на вечеринку, чтобы посмотреть, какие сокровища скрываются в Эксбери.

«… Дорогой, любимый… … на краю пропасти… он знает, — возможно, всегда знал … он выгонит тебя, я знаю, и тогда я … умру вместе с тем, что сокрыто во мне…»

Вот и сокровище.

Таков был результат долгих поисков на чердаке, осмотров каждого сундука с вещами Дороти, большинство из которых составляли всякие пожитки — книги, платья, обувь, шляпки, драгоценности, пока Элизабет не обнаружила небольшой чемодан, запрятанный под самый карниз.

Возможно, Дороти спрятала его сама много лет назад. Элизабет пришлось буквально пробираться через пыль, грязь, паутину и тряпки, пока не заметила дорожный кейс с облупившейся кожей.

Дрожащими руками Элизабет открыла ржавые замки и обнаружила кипу писем и фотографий, лежащую поверх всего.

Фотографии Дороти, почерк Дороти?

Она выудила первое попавшееся письмо и наклонилась поближе к лампе, чтобы рассмотреть выцветшие строчки, почти пропадающие на местах сгиба.

«… умру вместе с тем, что сокрыто во мне…»

Слова письма можно было истолковать двояко: Дороти могла иметь в виду свою душу или ребенка.

А может быть, и то и другое?

Закрывая крышку кейса, Элизабет почувствовала, что вторглась в личную жизнь Дороти, и на мгновение ощутила сожаление о том, что она собиралась сделать с ее вещами.

Но разве они сами не подвергли ее своему вторжению?

Николас первый четко и недвусмысленно объявил войну, а теперь еще подлил масла в огонь своим заявлением.

Ему нужна жена!

Она вспомнила, как осталась сидеть в библиотеке, когда все остальные разошлись переодеться к ленчу. Чувство радости, обуревающее ее с утра, куда-то испарилось.

Вернулся отец, прокрался и заглянул через плечо.

— Видишь, Элизабет, никогда нельзя ничего предугадать заранее; сегодняшнее известие всех поразило. Николас может быть повсюду, подслушивая наши разговоры. Хотя он заявил, что будет обедать у себя в комнате, потому что хочет передохнуть.

О, нет… Элизабет судорожно пыталась вспомнить, успела ли она спрятать дорожный кейс. Должно быть, успела, потому что через пять минут после ее возвращения в комнату постучался Питер.

Да, она точно его спрятала — задвинула под кровать вместе с другими ящиками. Хотя знала, что, если Николас решит обыскать комнату, ничто не помешает ему заглянуть под кровать.

— Послушай, Элизабет…

— Ну, что теперь?

— То же, что и всегда, — ты должна что-нибудь сделать. Помнишь, ты тогда посмеялась над моими словами, когда я сказал, что Николас когда-нибудь приведет в дом невесту? Что ж, время пришло, и если он действительно так поступит, что будет с нами? Тогда в случае его смерти тебе уже ничего не перепадет. Элизабет! Ты вообще понимаешь, насколько серьезно я говорю?

Понимает ли она? Разве она когда-нибудь не понимала основной мотив поступков своего отца?

— Да, ты опять о деньгах.

— Да что бы я был за отец, если бы думал только о деньгах? Я имею в виду твои потребности, твои права, твое благосостояние. Ты что-то нашла?

Ошеломленная, она взглянула на него; он не мог ничего знать о тайнике с письмами.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о той возможности, о которой ты упоминала и которая якобы должна заставить Николаса уйти.

Элизабет снова пришлось солгать:

— Нет.

— Боже, что же нам делать? Ему ведь стоит только проявить маломальский интерес к женщине, и она будет его. И что тогда, Элизабет? Скажи мне, что тогда?

— Тебе придется прекратить свои рискованные инвестиции, отец. А я буду жить на свои средства.

— Элизабет, ты не видишь всей картины. Твои средства не позволят нам вести жизнь, о которой мы мечтаем.

— Тогда благодари судьбу за то, что Уильям хотел себе в жены девственницу.

— Будь добра не говорить со мной в таком тоне, Элизабет. Немедленно прекрати. И вообще, какой прок нам был от твоего замужества? Ты так и не родила ребенка, который бы обеспечил нам благополучие, а теперь еще и… этот иностранец, шарлатан… может отобрать у тебя все раз и навсегда. Я уже говорил тебе и продолжаю говорить — ты должна что-нибудь предпринять.

— Я не знаю, что я могу сделать, — проговорила она.

«…Все, что сокрыто во мне…»

Нет, она не могла рассказать ему о том письме, которое было ей очень дорого как ключ к разгадке тайны.

— Ты что-нибудь придумаешь, потому что, клянусь тебе, если Николас закатит вечеринку и найдет невесту, Питер покинет тебя. И не думаю, что он вернется.

— Ты и раньше думал, что он не вернется.

— Элизабет, проснись. Питер вернулся, потому что у тебя был Шенстоун. Если у тебя не будет Шенстоуна, у тебя не будет ничего. И у меня ничего не будет. И совершенно точно, что у тебя не будет Питера. Вот она, жестокая правда, которую ты никогда не хотела слушать. А заодно и возможные опасности.

Он всплеснул руками и направился к дверям. — Тебе решать, что ты будешь делать. Она почувствовала, что его речь выбила почву у нее из-под ног. И еще ее находка…

— Я не понимаю, чего ты от меня ждешь, — крикнула она ему вдогонку.

Он задержался на пороге.

— Элизабет, ты же женщина, в конце концов. Ты знаешь, что делать.

Кровать Элизабет была завалена фотографиями, надписанными четкой рукой Дороти.

«Через час после венчания» (она выглядела очень молодой и испуганной).

«Мой отец» (у нее тоже был отец — интересно, такой же коварный, как у Элизабет?).

«Наше свадебное путешествие» (они ездили в Шотландию).

«Охотничий домик Уильяма» (в Хертфорд-шире, давно проданный).

«Я» (привлекательная девушка в белой тенниске и с очаровательной улыбкой. Судя по дате, фотография была сделана за год до того, как ее представили Уильяму).

«Парадный Обеденный Зал» (большая столовая в Шенстоуне, накрытая для большого приема).

Какая была жизнь! Молодая и энергичная жена ворвалась в мир Уильяма, нарушив существующий порядок.

«Партия в теннис с Броктонами» (групповая фотография, на которой Дороти была в центре, а Уильям вообще отсутствовал).

«Уильям и Матси» (широко известная личность).

«Охота в Ирландии» (Уильям с ружьем; у его ног — готовый сорваться пойнтер).

«Новый экипаж Уильяма» (сверкающая повозка, соответствующая последнему слову техники).

Неожиданно в дверь постучали.

— Элизабет… — Голос отца прозвучал с надеждой.

— Уже иду, — ответила она. — Ты пока спускайся.

Элизабет не могла сдвинуться с места. Она сложила фотографии стопкой и перешла к настоящему сокровищу: письмам Дороти.

Однако она не нашла ни одного любовного письма к Ричарду. Здесь был дневник, подробно описывающий каждый день жизни Дороти замужем за Уильямом; записки Уильяму, в которых молодая жена пыталась придать немного тепла отношениям с мужем.

Два письма без обращения — может быть, к Ричарду? Элизабет отложила их в сторону, чтобы прочитать позже.

Она также нашла записки друзьям и от друзей, приглашения, благодарственные письма, списки. Неизвестно, зачем Дороти их хранила.

Еще фотографии. Дороти двумя годами позже, имеющая очень усталый вид. Угрюмый Уильям в компании знакомых. Под фото лежали меню, указания Кук, вырезанные из журналов рецепты.

И наконец, на самом дне кейса Элизабет нашла его фотографию.

Ричард.

Одно емкое слово, написанное на обратной стороне.

Она посмотрела на фотографию, затем на имя. Ричард.

Лихой, как сказал о нем викарий. Статный. Воплощающий все то, чего недоставало Уильяму.

Он стоял, скрестив на груди руки и повернув высокое и сильное тело в три четверти оборота к фотоаппарату, с дьявольским огоньком в глазах и кривой усмешкой на губах…

Губах Николаса…

Нет! Ей нельзя искать в нем сходство с Николасом. Она должна заниматься совсем другим делом.

Знал ли Уильям, что у Дороти есть фотография Ричарда?

Должно быть, она прятала ее в кейсе, доставая только в редкие мгновения, когда оставалась одна. Под фотографией было еще три письма.

Элизабет взяла их вместе с тремя ранее отложенными записками и устроилась для чтения у окна.

С неким благоговением она развернула первое письмо без обращения:


«…Это первое из тысячи писем, что я напишу, которые ты никогда не прочтешь, моя любовь… Мне бы хотелось, чтобы все, что должно произойти с тобой по его воле, произошло быстро, дабы избавить меня от страданий и боли при виде того, как он обращается с тобой. Уильям всегда был таким, ты это знаешь лучше, чем я. Его собственность принадлежит только ему, будь это его охотничий пес, его дом или его жена. Доставшихся ему ударов судьбы хватило бы на то, чтобы отомстить в сто раз сильнее. Ты просто попался ему на пути…»

И второе письмо:

«…Еще одно письмо, которое ты никогда не увидишь… Я с трудом могу выносить его гнев — он так силен. Он обвинил меня в тысяче грехов. Я оказалась распутницей. В каждом он видит своего врага. Его брат носит печать Каина. Подходящее имя для ребенка от такого союза, как ты считаешь?.. Раз ты уничтожил душу своего брата…»

У Элизабет учащенно забилось сердце. Ребенок от такого союза…

Вот он, ключ к разгадке?

Она взяла в руки еще одно письмо — первое, которое она нашла, — и осторожно развернула его.

«Дорогой, любимый,

…Мы на краю пропасти… Он знает, — возможно, всегда знал. Но теперь он выгонит тебя. Глубоко в моем сердце я уверена, что он так и сделает, и тогда я умру вместе с тем, что сокрыто во мне.

Что нам делать?

Что нам делать?

Теперь Элизабет дрожащими руками взяла первое из писем, найденных под фотографией. Оно было от Ричарда:


«Моя дорогая,

Тебе не стоит так волноваться, позволь мне одному нести бремя нашей вечной любви. Я так дорожу минутами с тобой наедине, что отныне не позволю ни единому слову о нем сорваться с твоих прекрасных губ. Он всего лишь песчинка в безграничном небе нашей страсти. Все будет — должно быть! — хорошо. Мы созданы друг для друга. Нам стоит запастись терпением, и мы обязательно будем за него вознаграждены».


Второе письмо также было от Ричарда:


«Моя дорогая,

Возможно, ты считаешь, что я неблагодарно и невнимательно отнесся к новости, которую ты сегодня сообщила. Позволь мне лишь сказать, что я вне себя от счастья и готов коснуться рукой небес. С таким известием, дорогая, мы можем смотреть в будущее, планировать новую жизнь, и никакие слова больше не нужны. Абсолютно все указывает на то, что рано или поздно мы будем вместе».


Что за новость? Какое известие? Возможно… может быть… — можно понять по-разному…

Последнее письмо было написано рукой Дороти:

«Милый, я бы так хотела, чтобы эти слова дошли до тебя, но ты уже далеко, поэтому я их пишу только для того, чтобы „услышать“, как я сама говорю, их, ведь мне так трудно в них поверить: он отсылает и меня тоже. Как он сказал, для отдыха, выздоровления и для моего собственного „блага“. По его словам, „до того времени, как…“ Затем все снова будет по-прежнему… Но говорю тебе, любовь моя, без тебя ничто уже никогда не будет по-прежнему. Каким-то образом мы должны найти в себе силы продолжать жить».

Но Дороти потеряла любимого, проиграла битву и в конечном итоге проиграла все.

Дрожа всем телом, Элизабет опустила письма.

…Все будет по-прежнему… Она гонялась за абстракцией и в конце концов нашла саму себя. Разделенные десятками лет, Элизабет и Дороти вели сходные жизни.

Такое заключение потрясало сильнее всего.

Две несчастные и одинокие женщины, так или иначе покинутые своими мужьями и возлюбленными.

После таких событий уже ничего не могло быть по-прежнему.

Можно ли было что-то почерпнуть из недосказанностей и смутных упоминаний, которые значили что-либо или не значили ничего? Могла ли их интерпретация в суде означать, что Николас должен быть лишен наследства?

Она снова просмотрела письма.

«…для отдыха, выздоровления и для моего собственного „блага“. По его словам, „до того времени, как…“


Как что?

«…новость, которую ты сегодня сообщила…»

От какого известия Ричард мог быть «вне себя от счастья»? У Элизабет напрашивался очевидный для нее ответ…

Однако ее теория выглядела притянутой за уши. За словами Дороти могло скрываться что угодно.

«…то, что сокрыто во мне…»


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19