Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лукоеды

ModernLib.Net / Современная проза / Данливи Джеймс Патрик / Лукоеды - Чтение (стр. 17)
Автор: Данливи Джеймс Патрик
Жанр: Современная проза

 

 


— С мужчиной.

— Ну, это совершенно другое блюдо с другим гарниром.

— Спасибо, батюшка.

— Заткнись, ублюдок, и не благодари меня, как мог ты такое предположить. Где ты учился?

— В столице.

— Держи свои грязные городские привычки при себе и не распространяйся о них среди этих бедных невинных людей. Какой у тебя бизнес?

— Я не могу сказать вам, батюшка.

— Ей-богу, скажешь, или я выйду из этой исповедальни и вышвырну тебя из этой святыни.

— Ну, я, если можно так сказать, занимаюсь пивом.

— Ну, и зачем себя вести так позорно, если занимаешься таким хорошим делом?

— А недавно, я занялся еще и электроприборами.

— О, Боже, это ж можно было догадаться. Ты практикующий гомосексуалист?

— Нет, нет. Я только учусь.

— Ты знаешь, как Господь смотрит на такое поведение? Он его презирает. Ты тот, кто летним вечером на пляже высматривает голозадых пацанов, переодевающихся в купальные костюмы, сверкая на солнце своими свежими щечками.

— На пляже я не был, батюшка. Разве только, когда сажал малышей в шлюпку для прогулки после репетиции хора.

— А, так это ты. Вывез невинные создания в бушующее море, где они чуть не утонули.

— Ах, батюшка, ради Бога, дайте шанс остаться незамеченным. По крайней мере, на данный момент. А когда я буду баллотироваться на какой-нибудь политический пост, я дам вам знать.

— Вы презираете себя?

— Немного, батюшка.

— Стыдитесь.

— Стыжусь. И очень.

— Вы себя запятнали. Оскорбили Бога. Бросили ему в лицо кусок грязи. Богу, который любит вас. Дал вам хороший бизнес.

— Да, батюшка.

— Просите о прощении его, немедленно к нему идите и положите ваше сердце у его ног.

— Да, батюшка.

— А когда опять наступит соблазн совокупиться с мужчинами, просите его дать вам силы воспротивиться. А если это невозможно, постарайтесь, чтоб ужас этот не длился до утра. Вы слушаете меня? Что вы там делаете?

— Извините, батюшка. Завтра первые скачки, в три тридцать, и сегодня ночью букмекер будет принимать ставки в замке на балу.

— Хорошо, я вам дам совет.

— Я думая, что выиграет Неисправимый.

— Ничуть. Ставьте на Будущего Сына.

— Спасибо, батюшка.

— Теперь помолитесь с четками шесть раз и положите фунт в ящик для бедных.

— Его там украдут постояльцы в мгновенье ока.

— Тогда дайте его мне.

— Поставьте его на Будущего Сына.

— Не надо мне подсказывать.

— Извините, батюшка.

— И сделайте так, чтобы новена увела вас от всех соблазнов в будущем. А божья благосклонность придала вашим мыслям чистоту девы непорочной. И помните, что благородную натуру отличают простота, искренность и безыскусность. Пусть поток глубокой веры принесет вас в объятья нашей матери.

— Батюшка, вы что!

— Ах, да, возможно, такое выражение не к месту.

— Конечно, нет.

— Тогда иди и не греши.

— Это точно. Вы идете на бал, батюшка?

— Меня не приглашали.

— Считайте, что приглашены.

— Спасибо.

— Спасибо вам, батюшка.

Блай со склоненной головой, серый пиджак плотно обтягивает его огромные плечи и толстую шею, медленно подходит к алтарю и встает на колени. Клементин быстренько отступает в тень. И появляется на входе в бальный зал. Мини Монк стоит под канделябром, склонившись над столом. Несколько раз бросает для практики маленький стальной шарик, который, постукивая, обегает, сужая круги, вращающееся колесо.

— Ваше высочество, полагаю, вы останетесь довольны сегодняшним дельцем. И вы в накладе не останетесь. Ваш замок, должен вам сказать, как раз для этого подходит. Вы же не захотите его использовать надолго. Скажем так, под казино. Понятно, что вы не хотите развивать все это дальше. Лишь небольшое дельце скрытно провернем. И только с избранными. А не с разной там шелупонью. Только лучшие из лучших. Я лично знаком с клиентурой калибра майора Макфаггер и леди Макфаггер. Майор любит выигрывать небольшие суммы денег на колесе удачи. Ну, вот, легок на помине. Майор.

— Кого я вижу, Мини Монк, ты, маленькая жалкая моль, проедающая дыры в достатке людей. Боже, Клементин, а ты устраиваешь этот маленький суаре по полной программе. Только что получил твое приглашение. Подумал, надо приехать пораньше. Я тут захандрил немного. Страшно нуждался в встряске. Поймал свою женщину еще на одно роге. Меня это немного расстроило. Мужчина не любит, когда его кобылке кто-то на стороне бросает палку. Терпеть не могу. Дрянь. Но, ты, ей-богу, выглядишь на все сто. Именно как Клементин. Ну, сегодня мы покувыркаемся в постели с женщинами. Выровняем всех твоих блядешек по уровню моря.

Майор Макфаггер в треугольной шляпе и длинном розовом фраке. Кружевное жабо у горла. Черные панталоны с блестящим кожаным гульфиком и белые рейтузы, плотно обтягивающие мощные ноги Гвоздя. Между небесно-голубыми лацканами висит хрустальный медальон с вделанным в него кусочком истинного креста. Стоит, похлопывая хлыстом по кончику блестящей туфли.

— Ей-богу, Клементин, сегодня сельские джентльмены должным образом зарядят девчонок, как здесь обычно принято, или, клянусь, я заторчу здесь как хуй без яиц.

Макфаггер поднимает кнут над головой. Мини Монк и Клементин ныряют вниз, а кнут, развернувшись во всю длину бального зала, хлопнув, срезает свечу ровно пополам.

— Смотри, а я еще не потерял удар. Помогает держать вечеринку в порядке. Некоторым не терпится засадить хозяйке, вот тут то мы и посечем его член как огурчик на мелкие кусочки.

Клементин осторожно и медленно складывает руки на груди. Не хотелось бы заиметь эту штуку вокруг своей шеи. Кто знает, что могла сказать леди Макфаггер во сне. Могла умолять меня, взобраться на нее. А затем бы застонала, как будто так оно и есть. Успокойся, она — леди принципа. Она не из тех, кто шепчет имена, адреса и количество заходов любовника. Муженьку. Чтобы немного его завести.

— Да, Клементин, ей-богу, дайте только мне поймать этого парня. Я его так надеру, что он от страха жопой заговорит, а из горла кровь фонтаном забьет.

— Извините, майор, мне нужно кое-что тут проследить. Прошу, налейте себе, что хотите.

Клементин быстро идет по коридору. Мимо всех этих спален, гардеробных и прихожих. На верхней площадке парадной лестнице. Смотрит вниз. Люди снимают пальто. И, о, Господи. Леди Макфаггер. Нужно узнать, не рассказала ли она. О нашей маленькой невинной попытке. Сыграть на время в мужа и жену. Персиваль снимает с ее плеч белое боа. Везде горностай. Даже вокруг моей шеи и запястьев. Придает чувство решительности. Интересно, стоит чуть приодеться и сразу поднимается настроение.

— Гейл, рад видеть вас.

— И я рада видеть вас, Клейтон. Извините, что мой банк так с вами поступил. Они такие близорукие. Особенно, если все это окутано плохими новостями. Кстати, для чего все эти мужчины собрались перед замком? Похоже на войско.

Клементин мчится по парадной лестнице, за ним следует празднично одетая в белое леди Макфаггер с красными следами вокруг глаз, там где были синяки. Оба останавливаются в холле и выглядывают в окно в сгущающиеся сумерки.

Перед выстроенными ровными шеренгами мужчинами стоит полковник Макдюрекс. Над их головами клубится вечерний туман. Приоткрой чуть окно. Чтобы слышать.

— Так, парни. Рота А и Б заходят с севера сзади. Рота Ж уже на позиции в садах и на горных лугах. Рота В займется захватом винных погребов. Рота Г остается на позиции. Я и мои адъютанты будем наступать впереди. Два быстрых выстрела означают, что встретили сопротивление и вы знаете, что делать. Сверим часы. Приступайте к выполнению ранее поставленных задач. Да здравствует Республика!

Плащи топорщатся от спрятанного оружия. Макдюрекс с командой стоит посреди холла. Кивает головой, когда подходит Клементин. Персиваль выглядывает из-за двери под лестницей. Из парадного зала появляются три экс-зэка с пулеметами Стена на перевес. Нам постоянно мешают лазутчики. Нет никакой возможности сделать церемониальный залп из пушек. Леди Макфаггер стоит прямо позади меня чуть слева. Подняв брови. Появляется, грызя ногти, группа гостей, которых я вообще никогда не видел. Понаблюдать за бескровной победой.

— Добрый вечер, г-н Клементин. Как видите, время пришло. Это лишь вопрос выбора, хотите ли вы, чтобы мы вам вышили лилии на ваших лацканах пулеметами, или без боя сдадитесь мои войскам, выполняющим поставленные перед ними задачи. Мы заставим вас сдаться и полностью изолируем этой район, перекрыв дорогу на мосту. Все кабели перерезаны. Теперь осталось провести четырнадцать малых взрывов или четыре мощных и Кладбищенский замок, символ угнетения, перестанет существовать. Первым или вторым, нам в принципе все равно, чем завершить выполнение миссии.

— Полковник.

— Комендант.

— Комендант, прошу вас и ваших солдат, располагаться и чувствовать себя как дома, и принять участие в бале, который я даю сегодня ночью.

— Немного непонятно, но насколько я понял, сопротивляться вы не собираетесь.

— Нет.

— Адъютант, немедленно отзовите воздушную поддержку.

— Есть, сэр.

— Господи, комендант, вы, что, собирались нас бомбить?

— Не беспокойтесь. Это было бы просто для разогрева. Расшатать раствор вокруг камней, так сказать. Положив рядом несколько бомб. Всего лишь несколько гранат, сброшенных с наших воздушных шаров.

Из библиотеки, где Барон слушает граммофон, несутся звуки военного марша. По щекам текут слезы. На его серебристом галстуке пятнышко засохшего яичного желтка. Франц в белом сюртюке с открытой книгой на коленях. Поднимает взгляд, когда я вхожу, и снова опускает, когда выхожу. Чтобы медленно пройтись по холлу. Где стоят, держась за руки, несколько малышей.

— Привет, ребята. Кто тут у вас пресс-секретарь? Ты малышка, ты самая взрослая?

— Это мои братья и сестры. Наша старшая сестра Шарлен, которая работает здесь.

— А, ну, что ж, добро пожаловать. А теперь, ребята, пройдите вон в ту дверь. Там по винтовой лестнице поднимитесь вверх. Выйдите из первой двери, к которой подойдете, и присоединяйтесь к толпе. Там на столах будет много чего вкусненького поесть. Угощайтесь.

Клементин спускается в винные погреба. Огромная крыса останавливается, смотрит и весело прыгает дальше по перекрестку туннелей. У огромной кухонной плиты колдует, потея, Шарлен. Две пухленькие, спелые ягодицы ее попки. Такой приятный зуд в руках, их помять. И обнять. Сердце бьется, в зобу дыханье сперто. Как только вижу ее. Слышу ее мелодичный голосок. Она поворачивается ко мне с улыбкой.

— Ты что-то хочешь, да?

— Да.

— Видишь, я готовлю.

— Брось.

— Хорошо.

Клементин позади Шарлен, обе руки на ее ягодицах, пока она поднимается по лестнице. В сумраке довольная оглядывается через плечо назад. Нужно сделать это по быстрому. Так как Глория делает. Трах, трах, трах. Шарлен облизывает губы, пока мы проходим через комнату, полную мешков с картофелем. Под ногой раздается треск раздавленного жука. Персиваль говорит, что по ночам они кусают постояльцев. Впиваются в ноги, бедра своими клещами, высунув их, как жало, и спереди и сзади. От чего у всех гостей по утрам на теле появляются красные полосы. В этом замке нет безопасного места. Любая стена может открыться и из нее выйдет группа торговцев коврами в тюрбанах. Так что тут насекомые на моей стороне.

Клементин в темной, сырой кладовке. Откинув лишние церемонии, ставлю Шарлен рачком и всаживаю ей. Стараюсь кончить по быстрому, чтобы она могла вернуться на кухню. А я скажу, вао, моя коровка, чао. Повторим все это после бала. Стараюсь не обращать внимание на Розу в библиотеке. Сидит со связкой банан, почти все уже съела, рядом на полу кучка кожуры. Она была первой в замке, кто мне пососал. И предупредила о повстанцах. Жаль, что перед тем как сдаться, они не замочили некоторых из гостей. Особенно тех, кто, нажравшись, пытались съесть вышитые на гобеленах фрукты. И стали жевать обвисшие нитки. Прошлой ночью мне приснилась больница. Где мне на теле над сердцем сделали крестом два надреза. Слышал барабаны. Видел мужчин с крошечным гробиком. Несли ребенка. Слишком большая печаль, чтобы сдерживаться. И Шарлен со всеми ее маленькими братьями и сестрами. Дети могут начать выходить из нее пачками. Через девять месяцев после этого главного греха. Совершенного между хозяином и служанкой. Эрконвальд разгуливает с Глорией, напялившей на себя посмертную маску его матери. Храни все в семье. И пригласи всех на ночной круиз. В океан. От двигателей вскипает темная вода. Как тогда выходили мы с Бладмоном. Оставляя за собой плоский белый след на мраморно-зеленоватой воде. Каждый наступающий на широком морском просторе рассвет. Все дальше уносит меня от могилы. Медленно смыкающейся с любой потерей в твоей жизни. Оставляющей тебя с тем, что есть. Как одним холодным днем благодаренья. Когда на улице дул такой ветер, что даже брюки полоскались вокруг колен. Я сидел и ждал в тетушкином автомобиле с шофером. Вдруг по окну постучали пальцы. Я опустил стекло и услышал голос, просящий денег. Что он голоден. Что он вышел из больницы. Что он окончил колледж и является инженером. Я отрицательно покачал головой. И увидел, как он медленно поднял руку в прощальном жесте и обречено покачивая головой. Побрел, пошатываясь, дальше по улице, больной и умирающий. Я позвал его. Он не лгал. Я знал это, потому что мы оба шли тем же путем. Без помощи и без надежды. Ушла из взгляда враждебность. Когда нужно прокричать. Громко и внятно. И прямо со звезд. Ради Христа, не вверяй свою душу. В руки мастера, если только ты не дурак. И будешь думать, что ты просто супер.

Если

Подождешь

Пока тебе не засадят

Еще раз

По самый

Пупер.

21

Шарлен, получив приглашение на бал на верху, сказала, что хочет остаться внизу. Где она и постанывала. А я ревел. И сотрясались. В неистовом и радостном безумии. Я держал ее за попку, а она обхватила мне шею. Сметая паутину. Сбивая грибы со стен своими вытянутыми ногами. Меж шныряющих вокруг крыс.

Из затхлой уютной темноты мы вышли посмотреть, как ночь опускается над морем. Из зева монашеского туннеля. Черные вздымающиеся волны. Угасающий полумесяц. Набирающий силу прилив с грохотом бьет волны об утесы. Рядом с которыми на глубине присосались моллюски. И повиливает хвостом огромный угорь. В ожидании глотая рыбу, широко открыв огромную пасть.

В большом зале Кладбищенского замка собираются люди. Франц в костюме пирата стоит у входа в свою шахту. Говорит, что буровые работы все еще продолжаются. Под углом сорок пять градусов на юго-запад. Через слабо минерализованные породы. Но скоро они выйдут на богатую жилу. Не хотел бы я купить акции? Своей собственной шахты. Только что отпечатали. Еще горяченькие с печатного станка Эрконвальда.

Торопливо входит Персиваль. С руками полными подушек. Для того, чтобы люди подложили их себе под задницы, рассаживаясь на твердых стульях в бальном зале. У него огромные руки с почерневшими ногтями. Весь лоб в поту. Говорит, что такого вечера еще не видел. Что пришел Мик Силач и балансирует колесом от телеги на своем носу.

— Ей-богу, ваше высочество, слов нет. Вы еще такого сборища в жизни не видали. Ставки в рулетку делают, как будто молотки вколачивают в головы своих родственников. Комендант Макдюрекс прямо сейчас готов запустить ракеты с бастионов. Потерь пока только один человек. Пробка от шампанского угодила одному из повстанцев прямо между глаз. Сшибла его и заодно прополоскала ему волосы. Он претендует на боевое ранение. Но вам, ваша честь, лучше закутаться в плащ. У вас по моему отсутствует гульфик.

— О, Боже праведный.

— Ну, в такую ночь, как эта, ваша светлость, такой предмет можно и показать.

— Что ты предлагаешь, Персиваль?

— Не хотел бы никого обижать, но перед тем, как кончится ночь, мы увидим многих спинами вниз и задами вверх. Знаете, это как абсурд — пища для великих философов, сэр, так и смешанные компании — навоз для расцвета удовольствий, правильно?

— Неужели, Персиваль?

— Простите за фамильярность, сэр, но мне не хотелось, чтобы вы что-нибудь упустили в плане развлечений. Вы столько пережили. Крыша вся в трещинах. По стенам течет вода. Но именно это и спасло нас от пожара. Вы бы видели, как огонь отступал назад.

Передние ворота открыты настежь. Ветер доносит звуки цокота копыт и голоса с внешнего двора. Неуклюжий мужчина в потрепанном свитере, пятна грязи на крошечном лбу. Огромный ястребиный нос между сверкающими близко посаженными глазами. Стоит еще с одним. Покороче, потолще, покруглее. Ну, надо же, это тот мужчина, которого я последний раз видел с ремнем вокруг пупка, сидящего на корточках и какающего в мансардной комнате у Вероники. Пока она, отважная и голая, дралась с хозяином.

Эти двое. Приближаются в раскачку. Из грязной обуви торчат скрюченные язычки. Бросают взгляды на инструменты войны, оставшиеся висеть на стене. Идут прямо ко мне. Брюки висят мешком.

— Меня зовут Злой. Его Падлой. А вместе нас зовут Западлы. И слушай сюда. Таких как мы ты еще не видел. И, бля буду, вряд ли увидишь. За всю свою жизнь я ничего достойного не сделал. И не страдаю от этого. Делаю бабки, вытягивая из старух их сбережения. Единственной моей работой за всю жизнь был замер трупов, чтобы уложить в гроб и отправить в крематорий. Я их замерял на фут короче. Поэтому им ломали ноги, чтобы их туда впихнуть. Они там так и лежали, направляясь в огонь, высунув вперед коленки. Уверяю тебя, незабываемое зрелище для родственников.

Я — злобный и подлый. Если надо кому-нибудь скрутить шею. Скажи только слово. Мой друг знаменит своими грязными привычками. За ночь может произвести столько говна, что даже меня тошнит.

Западлы поднимаются вместе по парадной лестнице. Подбегает Персиваль. Держа в одной руке канделябр, дергает головой вверх, где стоят и смотрят вниз оба Западлы.

— Не нравятся они мне, сэр. Каких-то два случайно забредших типа. Как из канавы выползли.

Появляется все больше лиц. По слухам, целая охота на лошадях со сворой собак направляется сюда через горы. Молва быстро разносится по всей округе. Вплоть до врат столицы. Где уже все наверно знают, что здесь идет капитальная попойка. Так как вон там стоит г-н Обо из банка. И судя по характеру завитушек ее волос рядом с ним его жена. Высокая дружелюбная блондинка с огоньком в глазах. В руке держит мундштук. Вокруг плеч небольшое боа.

— Ваше высочество, познакомьтесь, моя жена. Я подумал, надо осмотреть ваше место. И посмотреть, что можно сделать для вас. Ущерб от пожара вроде небольшой. Первое впечатление такое, что сделать можно многое, если сократить накладные расходы. Вон там, что это такое?

— Шахта.

— Что вы говорите! И там что-то есть?

— Мой инженер, доктор Франц Пикл БФБ говорит, что здесь отмечается минерализация адекватная для проведения горных работ.

— Думаю, мои директора выразят заинтересованность, когда услышат об этом.

— Надеюсь.

— Ваше высочество, не будем отвлекать вас от остальных гостей. Но если вы не возражаете, я переговорю с вашим инженером.

Интересно, чем весь этот прием закончится. Кроме огромного счета и того, что я останусь без выпивки. Народ станет свидетелем того, как накроется вся эта грандиозная схема. А при жадном воображении, отдаленная перспектива покажется великой. Иногда во мне просыпается маленький чертенок. И говорит, весь мир базар. И для большего интереса, сделай цену для каждого разной.

Супруги Ута явились украшенные страусиными перьями. Которые дал им полностью изменившийся Эрконвальд. Уже с другой миниатюрной маской смерти на шее. Плюс хронометр для контроля время оргазмов Глории, пока она носит выражение смерти его матери. Оба гуляют везде под ручку, и Эрковальд, бывший вегетарианец, как волк, хватает куски сырого мяса, которые Глория подбрасывает в воздух, а он ловит их ртом. И впервые я услышал, как Эрконвальд смеется.

Явился Путлог с двумя скрипачами и ложечником, следом за ними появился джентльмен с переносным столом с бутылками, которым он дул в горлышко. Маленькая группа собралась у мутного зеркала в бальном зале. Путлог с веточкой ивы в руке дирижировал оркестром, сыгравшим несколько незамысловатых мелодий. А Мик Силач, рассадил братьев и сестер Шарлен по трое у себя на плечах.

Мини Монк принимает ставки. В темных очках слегка подергивая плечами и головой каждый раз, начиная крутить колесо. Ему помогает тощий ассистент с бледными глазами и черными набриолиненными волосами, зачесанными назад. Леди Макфаггер сидит, положив свою вечернюю сумочку из платиновой сеточки рядом с грудой фишек. Улыбается Блаю, ей очевидно понравилось, что он явился на бал в форме пожарника замка.

Эффектно появляются супруги УДС. Используя для этого двойные двери бального зала. Она в кресле-каталке с военной охраной из повстанцев по бокам. За ними следует Сам Искривленная Спина, разукрашенный как эльф. Несет огромный том с иллюстрациями архитектуры. Народ удивленно таращится на гобелены и картины. Струи шампанского бьют в потолок. Из рук милиционеров, которые говорят, что бутылку обязательно нужно встряхнуть. И тут самый высокий из Западлов, ошивающихся в самом дальнем углу, издает крик.

— С женщинами в постели действуй круче.

Клементин с серебряной короной филигранной работы на голове обозревает гостей. Которые бродят туда, сюда, как скот в поисках воды в пустыне. Гонит прочь на мгновение расплату завтрашнего дня. Уже пульсирующую в висках. Комнату заливает свет, загораются все до последней свечи. Запах фимиама. Мужчина в светло-коричневом пальто. И галстуке в красную полоску. У него гладкие круглые щеки и желтоватого цвета волосы. Ест канапе. Улыбаясь про себя. Увидел меня. И направился в мою сторону.

— Можно с вами поговорить? Никогда до этого не был на костюмированном балу. Меня зовут Стив. Но со мной никто не говорит. Только я вошел, как целая группа людей внезапно опустошила свои кружки до дна и вывалилась из паба. Полагаю вас пригласили Подумал я вот уйду на пенсию в этой стране. Странно. Но мне страшно надоел дом. Каждое утро я просто сижу и представляю, что занимаюсь тем же самым, что и все эти годы там в офисе. Сажусь в автобус, покупаю газету. Пью кофе на пароме, иногда съедаю хот-дог, пересекая залив. От трапа парома до офиса было ровно триста восемьдесят шесть шагов через парк. Я все еще считаю их каждое утро. Вижу себя, поднимающегося на лифте. Говорю доброе утро, парни. Слышу их голоса, как будто сижу за своим столом. Стараюсь поговорить с персоналом посольства здесь, но никак не могу добиться ничего существенного, они кажется хотят отделаться от меня и заняться кем-нибудь другим. Вы первый, из тех кого я знаю, кто просто стоит и слушает меня. И знаете, что. Раз вы оказались таким терпеливым, больше вас я беспокоить не буду. И благодарю

Стив опечаленный удаляется, добившись все таки общественного признания. Направляется в сторону жужжащей рулетки. Мог бы тоже ему рассказать, как я иногда разговаривал с парнями в офисе. В основном выговаривая им неприятные саркастические вещи. Все плоскозадые с огромными животами от высиживания карьеры годами. Надо было и им послать приглашение телеграммой. Со всей похотливостью приглашаем вас на последние скачки в Кладбищенском замке. Пока всю эту малину не выставили на продажу. Как наиболее привлекательное крупное поместье. Расположенное в приятной гористой местности. Прекрасный замок дохристианской эпохи с поздними пристройками, все сохранившие свою оригинальность. Удивительно нетронутый вид снаружи и внутри. С античной мебелью, персоналом и разными гостями. С которыми можно общаться на свой страх и риск и только, если назначено.

Тусовка пополняется с каждой минутой. Клементин в одиночестве поднимается на бастион входной башни. Чтобы постоять под чистым небом, медленно появляющимся с западной стороны. Огромные яркие звезды в такую безлунную ночь. Воздух чистый, влажный и прохладный. Пристально всматриваюсь в ярко поблескивающие небеса и все земные грехи как испаряются. Пока снова не посмотришь вниз. И не услышишь громкий писклявый голос, культурно выговаривающий в ночи.

— Я не предам. Точно никогда никого не сдам. Если только меня точно не вынудят.

От ветра слезятся глаза. Группа фермеров стоит и смотрит на освещенные окна. Слишком застенчивы, чтобы зайти на рынок скота внутри. Полный салонных развлечений. Персиваль поднял мой флаг, развивающийся в ночи. Но подышали на свежем воздухе и хватит, пора спускаться вниз на бал. И найти человека, который, встав на стул, поднял высоко над головой полную бутылку Шато и заявил.

— Меня не опозоришь.

— Тебя что?

— Вытащат на свет божий.

— И дальше что, ей-богу!

— Я возбудюсь.

— Да ради бога, а дальше что?

— Отлучат от церкви.

Комендант Макдюрекс подходит к Клементину, чтобы поговорить. С бокалом в руке. В отличии от своих солдат, которые обошлись без предварительных возлияний.

— А, г-н Клементин, я тут присматриваю за ребятами. Не хочу допустить нарушений дисциплины. Если не возражает, вы будете моим военнопленным.

— Что?

— О, не беспокойтесь. Хочу сказать, в тюрьму вас сажать никто не собирается. Ничего подобного. Меня понизят в звании, если мои командиры узнают, что здесь происходит. Распутство, правда мелкое, но с большим количеством бормотухи. Которая, по правде говоря, должна еще дозреть, чтобы набрать достаточного вкуса. Вы согласны?

— Вообще то да.

— Верховное главнокомандование заказало свои портреты в столице на данный момент. И я бы не хотел, чтобы они получили отрицательное коммюнике с фронта. На их лицах тогда будет навечно запечатлено выражение неудовольствия. Такое, что как будто некоторым из них что-то острое вкололи. Но теперь вас тут двое, дезертиров и предателей дела. И прежде, чем кончится ночь, мы их за яйца подвесим вон на тех башнях. Эту грязную парочку. Вы согласны? Прошлой ночью мы организовали взрыв без всяких политических мотивов, но место снесли под чистую. И пусть святые нам помогают и дальше во всех таких делах. Да здравствует, Республика!

Фигуры вытанцовывают на полу джигу. Скрипачи наяривают, задавая темп оркестру. Элмер воет, сидя на корточках. Гости шарахаются в сторону. Какой-то мужчина крадется, прячась за стульями, с револьвером в руке. Теперь встал на четвереньки и продвигается к какому-то объекту в дальнем углу зала. По пути заглядывая под платья. Лицо багровое. Его согбенная фигура приняла игривую позу. А комендант в это время рассматривает херувимов, облака и пастбища, нарисованные на потолке, и ходит вокруг меня кругами, чтобы я был всегда между ним и Элмером.

— Хорошее у вас тут место, г-н Клементин. Если бы я не командовал танковым дивизионом, мне бы тут было неплохо и с парой овец и коровой. А я вот тут с этой компанией, которая хочет позанимать министерские места, когда к власти придет новый режим. Личные лимузины, бесплатная выпивка и телефонные звонки. И если бы не вера в Бога, то можно было бы добавить и бесплатных женщин. По правде говоря, я получил приказ выгнать вас всех в поле. Но так как вы оказали мне гостеприимство, а не сопротивление. То сделать это для разумно мыслящего человека было бы довольно трудно. В своем донесении в главный штаб я отмечу вас как вполне воспитанного человека. К тому же вы предложили выдержанные напитки без всякой вони. Что может быть более человечным и законопослушным. Или, ей-богу, патриотичным. Так, теперь разведка мне докладывает, что на другом конце зала появился джентльмен полностью черного цвета кожи. Мои люди такого еще не видели. И может нам удастся рассмотреть его при свете дня, если он тут останется. Хотелось бы удовлетворить собственное любопытство и посмотреть, интимные его части такие же темные. Есть в жизни еще много маленьких тайн, которые все еще меня озадачивают.

Клементин крутит шее, заглядывая поверх голов и высматривая между ними. Пухленького человека с белозубой улыбкой на смуглом круглом лице. Весь в твиде. Направляется в эту сторону. Ярко оранжевый галстук, завязанный большим узлом, на темно-красной рубашке. И замшевые сапоги, на которые с напуском свисают брюки. За ним следует свита красочно разодетых белых. С которыми он устало переговаривается. Группа женщин и маленькие братья и сестры Шарлен стараются подойти к нему поближе, когда он останавливается, чтобы посмотреть на гобелены. Его помощники сдерживают толпу. Не дай Бог, кто-нибудь из них заступит за линию, проведенную Персивалем, и ваша Эбонитовая Милость рухнет на пару этажей вниз, побелев от пыли и обломков.

— Не хотите ли теперь сюда взглянуть, г-н Клементин? Мужчина держит наготове у локтя блюдо полное вашими жареными цыплятами. И потихоньку их пощипывает в свое удовольствие. Ей-богу, нам с нашими отсталыми манерами это урок.

— Комендант, разрешите представить вам моего друга, майора Макфаггера.

— Что? Что такое? Где? Где он?

— Вон там.

— Боже, я его арестую.

— Спокойно, начальник, в конце концов он мой гость.

— Ладно, не такой уж я и кровожадный. Бывают в жизни моменты, когда благородному человеку приходится принимать мгновенные решения и прятать свою щепетильность.

Макфаггер, сама элегантность, в своих регалиях, будучи представленным, протягивает руку вперед. Макдюрекс боязливо берет ее и кивает головой. Клементин потихоньку их покидает, так как разговор у них переходит на то,

как надо брать укрепленную высоту с помощью гаубиц и легких пулеметов Брена.

Вечер проходит прекрасно. С тарелок сметается провизия: омары, крабы, креветки, рагу из зайца и жареные голуби. Имельда, Оскар и Персиваль только и знают, что подают нежный мясной паштет, сладости и лососевые деликатесы. Стою у всех на виду. Храбро улыбаясь в ответ. Даже Элмер, заглотив одного единственного фазана, старается в знак признательности лизнуть мне лицо. Он так напугал меня сегодня утром, когда я голый наклонился над умывальником, взбивая мыльную пену. А он сзади стал тыкаться холодным носом, исследую мои яички. Ну, думаю, это мамба.

— Сэр, сэр!

— Что такое, Персиваль?

— У нас свечи кончились. Не говоря уже о карри, фруктах, песочном печенье и анчоусах. Фитили уходя один за другим. Слышите лай. Охота сейчас будет здесь. А мы в любую секунду погрузимся в темноту. А сегодня у нас много таких, которые в темноте сделают то, чего не сделают на свету.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18