Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Страна Эльфов (№5) - Дарующая жизнь

ModernLib.Net / Фэнтези / Чекалов Денис / Дарующая жизнь - Чтение (стр. 1)
Автор: Чекалов Денис
Жанр: Фэнтези
Серия: Страна Эльфов

 

 


Денис Чекалов

Дарующая жизнь

Мало найдется мудрецов и философов, о которых рассказывали бы столько историй, как об Абдулле Иль-Закире, мыслителе из Маназира. Был он человеком образованным, отличался острым умом и был многими почитаем за святого.

Он не верил ни в астрологию, ни в алхимию, ни даже в ворожбу бедуинов, истинность которой признается многими знающими людьми. Абдулла Иль-Закир посвятил себя тому, что называл рациональным познанием, и написал много книг о животных, растениях и минералах; но больше всего занимал его вопрос о том, что есть человеческая мысль.

Рассказывают, что Иль-Закир испрашивал у владык позволения присутствовать при казнях разбойников, желая изучить мозг только что убитого человека и приблизиться таким путем к тайнам человеческого мышления.

Часть историй, рассказываемых про него, правда; за это могут поручиться многие уважаемые люди как в Маназире, городе, где он жил, так и в иных местах. Другие выдуманы досужими сплетниками.

Я не могу сказать в точности, что из рассказываемого про Иль-Закира – правда, а что – нет; однако мне довелось видеться и разговаривать с ним, и доподлинно узнать о тех его исследованиях, которые сам он почитал самыми важными из всех.

Потому я поставил цель записать эту историю так, как она произошла со мной, чтобы раз и навсегда отделить правду от вымысла и положить конец хотя бы некоторым из пустых сплетен, которыми окружено его имя.


Майкл Фрэнсис Куэйл,

ченселлор Черного Дракона

Часть I

БАШНЯ

1

– Спасайся, Френки! – в ужасе возопил я.

Был прекрасный день.

Веселое солнце замерло на голубоснежном небосклоне, играя с маленькими белыми облачками. Люди и полугоблины, наряженные в праздничные одежды, шли по городским улицам – кто с ярким нарядным зонтиком, кто с корзиной для фруктов, наполненной яблоками, грушами, апельсинами.

Лучи света играли в прозрачной воде фонтана, и юркие золотые рыбки то выпрыгивали из сверкающих волн, то вновь уходили к украшенному мозаикой дну.

Франсуаз обернулась.

Зоркие глаза девушки пронзили и раскромсали улицу, не хуже рентгеновского аппарата. Но нигде, ни справа, ни слева, ни даже в бесконечной голубизне неба, демонесса не смогла найти ни малейшего призрака опасности.

Дурочка.

Я уже схватил ее за руку и тащил прочь, как волочат маленького ребенка подальше от порнографического мультфильма. Надо отдать девушке должное – она почти не спотыкалась, что на булыжной мостовой довольно непросто, а если и свернула пару лотков, уставленных апельсинами и фарфором, то тут же извинилась перед торговцами.

Хватаясь за голову, честные лавочники бросились собирать товар, пока тот не погиб окончательно, под ногами рассеянных прохожих. Некоторые из них пытались броситься в другую сторону: а именно, вдогонку за Франсуаз. Однако поскольку бежали они за ней сзади, то могли сразу же углядеть обоюдоострый меч, красовавшийся за плечами девушки.

Вот почему не в меру ретивые торговцы сразу же возвращались к своим товарам и спрашивали Небесных Богов, за что на них свалилась такая напасть.

Если бы они только знали, какая беда в этот момент преследовала меня, то тут же принялись бы благодарить Всевышних за то, что жизнь их сложилась вполне удачно, забыли бы о мелких огорчениях, пустились в пляс и раздали имущество бедным.

Франсуаз может бегать очень быстро, но как-то еще не привыкла к роли лошади в поводу, и потому мне приходилось туго.

Я втянул девушку в темный проулок и глубоко выдохнул. Не знаю, может, при этом я ненароком приложил Френки со всей силы о каменную стену, но это уже были мелочи, на которые не стоило обращать внимания.

Уперев руки в колени, я пытался отдышаться.

Франсуаз задумчиво взглянула на меня сверху вниз.

– Обычно парень принимает такую позу, когда я дам ему по яйцам, – сообщила она. – Ты первый опередил события. Какого гнома там произошло?

Если бы я даже считал нужным ей объяснять – а зачем, в принципе – то все равно бы не смог, пока не восстановлю дыхание.

– Дай-ка я попытаюсь угадать, – произнесла девушка. – Ты троеженец и увидел, как все твои три жены встретились? Нет… Задолжал кому-то асгардский медячок и теперь тебя жаба давит вернуть? Тоже качаешь головой… Решил выставить меня дурой, на всеобщее посмешище? Как делаешь обычно? Да, скорее всего, так. Ну-ка, распрямляйся, чтобы я могла врезать тебе получше.

Поскольку я все еще не мог восстановить дыхание, Франсуаз покачала головой и добавила:

– Ну не оставлять же тебя так.

Она наклонилась надо мной, положила большие пальцы на мое горло и резко сжала. Потом отпустила.

– Когда в следующий раз захочешь отвинтить мне голову, – заметил я, выпрямляясь, – так прямо и скажи.

– Для тебя это будет слишком милосердно. Кого ты увидел?

Я бросил испуганный взгляд на улицу.

Как выглянуть туда и самому оставаться незамеченным?

Я сделал осторожный шаг. потом второй, занес ногу для третьего – и тут же поставил ее обратно.

Так сильно рисковать было просто нельзя.

– Вот, – прошептал я, протягивая вперед руку. – Разве ты не видишь?

Серые глаза Франсуаз превратились в узенькие щелочки.

– Эльфийка, – констатировала она – Серая форма, острые уши, кожа бледная. Она кого-то высматривает, Майкл. Не тебя ли?

Я на всякий случай поглубже забился в проулок.

– На ее груди символ весов.

– Это ее зодиакальный знак?

– Не будь дурой. Это значит, что она представляет Высокий Совет эльфов. Какого черта ей понадобилось в этой глуши, в маленьком чудном оазисе на краю пустыни?

Франсуаз выглядела озадаченной. Озадачить ее несложно.

– Майкл, – сказала она. – Ты тоже полномочный представитель Совета. С чего бы тебе прятаться от своей коллеги?

Я покачал головой.

– Ты не понимаешь. Наша задача – ездить по разным странам и следить за тем, чтобы везде царили мир и покой. Мы словно странствующие рыцари, поклявшиеся защищать добро и справедливость. Некоторые, правда, зовут нас гнусными агентами эльфийского империализма.

– Так почему вам нельзя встречаться? Это что, проклятие?

– У нас нет иерархии. Когда два представителя Совета берутся за одно и то же дело – жди беды. Это хуже, чем два паука в банке. Но слава богу! У меня нет дел в этом чертовом, проклятом городе. Мы должны немедленно отсюда бежать. Открывай дверь, немедленно.

Франсуаз протянула руку, растворяя астральный портал.

– Куда? – спросила она.

– Подальше!

– Значит, пусть будут Острова.

Девушка шагнула в дверь первой. На полпути она остановилась и повернулась ко мне:

– Ты просто не хотел встречаться ни с кем из столицы, вести красивые разговоры и обсуждать эльфийскую старину. Я правильно тебя поняла?

– Не хотел, – согласился я. – Если бы мне нравилось водить хороводы при Совете, я бы остался там. Это гораздо почетнее.

– Ты протащил меня по всей улице, как коп шлюху во время облавы, только потому, что тебе в лом встречаться с коллегой. Майкл, ты нечто.

– Приму это как комплимент.

Я уже почти вошел в дверь, когда мои часы зазвенели.

2

Строго говоря, они не зазвенели, а завибрировали. Золотой эльфийский брегет не издает звуков. Достав его, я открыл крышку и сморщился от неудовольствия.

– Вертайся назад, – хмуро пробормотал я. – И закрывай к гному этот портал. Мы остаемся здесь.


Я сделал шаг назад и запрокинул голову.

– Вот она, – сказал я. – Водонапорная башня. Франсуаз приложила ладонь к глазам, глядя вверх.

– Да? – спросила она. – Мне всегда клалось, они должны быть маленькими – ну, вот такими…

Девушка показала рукой.

– Тьфу, я и правда говорю, как начинающая шлюха, впервые увидевшая минотавра без штанов.

– Ее выстроил великий мудрец Иль-Закир, из города Маназира, – пояснил я. – И ты не первая, на кого это зрелище оказывает столь сильное впечатление. Правда, сомневаюсь, что всем остальным удавалось найти столь цветастые слова…

Здание, рассекавшее перед нами небо, скорее походило на величественный зиккурат. Все оно состояло из металла; двадцать девять ярусов возносились вверх, один за другим, и с каждого на нижний низвергались потоки искрящейся воды.

– Любой этаж здесь выше предыдущего на три с четвертью фута, – заметил я. – Поэтому снизу создается иллюзия, что они равной высоты. Будь так на самом деле, ярусы казались бы разными… Забавная игра зрения.

Я подтолкнул девушку в спину, увлекая ее вперед.

– Система фонтанов, которую ты видишь, не имеет ничего общего с системой забора воды из скважины. Она здесь только для красоты.

Чем ближе мы подходили, тем выше казалось здание.

– Башня Иль-Закира обеспечивает водой долину. Если она рухнет, все здесь покроется водой, на три сотни миль вокруг. Поток снесет постройки, смоет посевы. Погибнет приблизительно триста шестьдесят тысяч человек… А через пару дней вода уйдет в землю, и весь край превратится в пустыню.

Я улыбнулся.

– Именно это и произойдет в день церковного праздника, который справляют в это воскресенье. Маленький Апокалипсис для милого оазиса. Вот почему Великий Совет хочет, чтобы я пока что остался здесь.


– Эльфийская пословица гласит: ищи силы в узах, что связывают тебя с миром, – произнес я. – Оросительные каналы, которые берут здесь свое начало, и есть нити, объединяющие этот земледельческий край. Правда, народная мудрость умалчивает, какой облом тебя ждет, когда эти связи порвутся…

Водонапорная башня не имела входа. Вокруг нее, то поднимая вверх копья, то вновь беря их на плечо, маршировали четверо стражников. Или их фортели с оружием представляли собой сложный священный ритуал, или у гвардейцев просто время от времени затекали руки – я так и не понял.

– Поговорим с ними, Френки, – заметил я. – Уверен, у них сразу поднимется настроение от моих новостей. Прямо подлетит выше этого здания…

Я решительно направился вперед и потому не сразу заметил, как площадь под моими ногами начала расходиться. Она просто разъезжалась на части, как лед на реке весной.

Люди, которые маршировали вкруг башни, нимало не обращали на это внимания. Казалось, ничего странного вообще не происходит.

– Беги! – закричала девушка.

Это был крайне полезный совет. Даже пьяный гоблин поймет, что бегать по крошащемуся льду – занятие для самоубийц, полудурков и профессиональных политиков.

Но такова уж моя Френки – всегда скажет что-нибудь полезное.

Я взглянул себе под ноги.

У старины Майкла (то есть меня) был один шанс из двух. Либо я стою на достаточно крепком куске, или уже давным-давно лечу в пропасть.

И я сомневался, будто внизу меня поджидает Белый Кролик, готовый указать путь.

Мне повезло. Не знаю, почему и чем я заслужил у судьбы такую удачу. Наверное, Небесные Боги решили на сей раз поддержать меня, чтобы в следующий раз было еще смешнее врезать мне между глаз.

Моя льдина – или на что там распалась поверхность площади – оказалась довольно крупной. Разваливаться она, кажется, тоже не собиралась. А, впрочем, кто собирается? Все просто летит к чертям, в самый неожиданный момент.

Но на пару секунд я мог об этом не беспокоиться.

Френки оказалась в положении посерьезнее. Трещина прошла прямо между ее стройными ножками. Теперь девушка балансировала на двух крошечных островках, каждый из который грозил перевернуться, как заправский оборотень.

– Прыгай, – приказал я.

Конечно, было много вопросов, над которыми следовало задуматься, прежде чем отдавать такую команду.

Почему городская площадь, ровная и прочная, вдруг превратилась в гном знает что.

Какая опасность таится под ее разъехавшимися обломками – просто болото, песок или бездна, сорвавшись в которую, ты не долетишь до конца даже к Судному дню.

И главное – не треснет ли к чертовой матери мой островок, если перетащить на него еще и Френки.

Вопросов, как вы видите, было много, поэтому я предпочел не отвечать ни на один из них, а просто крикнул девушке:

– Прыгай!

Френки прыгнула.

Два маленьких островка, на которых она стояла, качнулись под ее тяжестью и пару раз повернулись, как делает колесо рулетки перед тем как остановиться.

Я протянул руку, чтобы поймать девушку. Но она устремилась не в мою сторону, а на другую льдину, в десятках двух футах от меня.

Кожаные сапожки коснулись поверхности островка. Тело девушки напряглось, готовое совершить новый прыжок, если островок под ней уйдет в бездну. Но этого не произошло. Франсуаз выпрямилась во весь рост, и длинная дайкатана словно сама легла ей в руку.

Теперь я мог осмотреться.

Мне часто приходилось слышать выражения типа «земля уходит из-под ног» или «провалиться сквозь землю». Помню, как хотелось мне сгинуть от стыда в тот день, когда на торжественной церемонии в колледже я забыл слова своей речи и несколько страшных минут провел в молчании, а на меня смотрели тысячи глаз.

Может, тогда кто-то из Богов услышал мою молитву, но у него только сейчас дошли руки ее выполнить?

Значит, не вовремя.

Я заглянул вниз, за край островка. И увидел только тьму.

Четверо стражников по-прежнему маршировали вокруг башни. Мне показалось – нет, гном побери, я был совершенно уверен! – что под касками они прятали злобные улыбки.

Нечасто, видать, доставались им такие развлечения.

– Майкл, площадь пустая, – бросила Френки.

И верно.

Следовало надавать мне оплеух за то, что я не понял этого сразу. Но нет – огромная водонапорная башня заняла все мое внимание. Я разливался певчим птеродактилем, расписывая перед девушкой все детали об этой поганой достопримечательности.

И не заметил, что огромная площадь вокруг была совершенно пуста.

Ни человечка, ни гоблина, ни лотка с апельсинами – здесь не нашлось места даже для виселицы или дыбы. Значит, люди знали, что ходить и строить здесь опасно.

Тогда какого черта я поперся сюда?

Все эти сожаления пронеслись в моей голове, как товарный поезд, оставив такой же грохот. Слишком не хотелось мне здесь оставаться, слишком неприятна была мысль о том, чтобы встречаться с чиновницей из столицы – вот я и распустил свои острые уши, забыл об осторожности.

Теперь следовало решить, что делать дальше.

Площадь под моими ногами больше не разъезжалась, однако и намерений склеиться вновь тоже, пожалуй, не испытывала Мне предстояло допрыгать по плавающим в пустоте островкам до одного из берегов. И надеяться, что я еще не разучился играть в горного козла.

Куда?

В город или же к башне, где скалят зубы в ухмылке охранники.

Это не вопрос.

Надо же стереть с их морд эти мерзкие улыбочки. Скажем, самих в пропасть побросать.

И тут случилось то, что всегда происходит в таких случаях.

Будь я столь же умен, как делаю вид, мог бы догадаться заранее.

Плохо было не то, что площадь пустая.

Следовало подумать о тех, кто мог на ней появиться.

3

Раздался свист.

Такой резкий, что у меня заложило уши.

Я присел. Будь у меня хоть немного времени подумать – скажем, годик-парочку, – я бы понял, что так поступать не следует.

Льдина, на которой я стоял, сразу же зашаталась, задергалась и стала такой же предсказуемой, как юная девушка в тот момент, когда первое свидание плавно перерастает в первый перепихончик.

Я замер и постарался больше не двигаться.

А замереть, если у вас согнуты колени, весьма и весьма непросто. Оставаться же долго в таком положении может разве что заправский атлет.

К тому же выглядите вы при этом по-идиотски – словно собрались справить нужду, а штаны снять забыли; и теперь никак не в силах решиться, распрямиться вам снова или просто приступить так.

Иными словами, в тот день своими поступками я словно писал справочник для начинающего героя. Как не следует поступать, если хочешь дожить до ужина.

Френки выругалась.

Как любого из нас, меня в глубине души грызет целая стая комплексов неполноценности. Однако я не мог поверить, что такой бурной реакции удостоились мои кульбиты на льдине.

Тогда я поднял глаза.

И увидел их.

Обычно с этих слов священники начинают проповеди о том, как раз, в осенний вечерок, им явился семикрылый серафим и убедил покупать жевательные резинки только фирмы «Крошка хобгоблин».

У существ, которых узрел я, действительно были крылья. И жевать они тоже любили. Но отчего-то у меня начинало закрадываться подозрение, что, если встреча с ними и может стать темой для церковника, то только в форме поминальной молитвы.

По мне.

Твари поднимались из трещин в городской площади, словно призраки из Ада.

Гном побери, может, они ими и были – откуда мне знать.

Каждое из них состояло из двух крыльев – серых, прозрачных, как шаль на голове седой старухи-горянки, когда тонкие нити смешиваются с тонкими седыми волосами.

Два крыла – и больше ничего.

Ни головы, ни лап, ни огромных, извивающихся вокруг щупалец. Только крылья.

Твари взмывали вверх, все выше и выше, словно не они поднимались сами, а, наоборот, весь мир низвергался в пучину вокруг них.

Франсуаз выругалась снова – гораздо цветистее.

Я посмотрел на четырех стражников. Может, хотя бы теперь они перестанут ухмыляться? Пустое. Гвардейцы продолжали свой путь вокруг башни с такой сосредоточенностью, словно верили – в конце дороги их ждет посвящение в рыцари, королевна в жены и полцарства, в виде пособия по безработице.

Крылья тварей почти не двигались. Только их края, испачканные темно-бордовой полосой, медленно колебались, как пыльная занавесь на окне давно заброшенного дома.

Мне стало страшно.

Не потому, что я боялся умереть – на это у странствующего эльфа всегда найдется много возможностей.

Но эти жуткие твари, выросшие передо мной и застывшие в полном молчании – от них моя аристократическая кровь стыла в жилах, и хотелось броситься вниз, к черту, с этого островка – куда угодно, хоть в зияющее Ничто – лишь бы подальше от них.

Первое существо всхлопнуло крыльями.

Не знаю, как это получилось. Может быть, крыльев было четыре, и теперь они поменялись местами. Или же зубы просто выросли на их бесплотной поверхности – тысячи, сотни тысяч мелких прямых зубов.

В воздухе передо мной было существо, состоящее из одной сплошной пасти. Потом оно дрогнуло, как дрожит ваше отражение в озерной глади, стоит налететь ветерку.

И стало плыть ко мне.

Я уже говорил, что мне было страшно?

Мои ладони разошлись в стороны, и тугой энергетический шар начал пульсировать между ними. Обычно я не ношу оружия; его заменяет магическая сфера. Ее можно превратить в меч, щит, копье, арбалет.

Но сложно было поверить, будто хоть что-нибудь из этого списка в силах повредить твари, состоящей из одних только зубов.

Чудовище надвигалось.

Оно было похоже на парус корабля-призрака, корпус которого и мачты давно разломились и гниют теперь на дне океана, где-то под моими ногами. Старое, местами порванное полотнище, видевшее больше зла, чем может представить человек.

Серые крылья, усеянные шеренгами зубов, готовились сомкнуться вокруг меня, приняв в смертельные объятия.

Я резко развел руки, и между ними образовалась длинная энергетическая веревка. Настало время проверить, не лжет ли эльфийская поговорка.

На одном из концов шнура я оставил утяжеленный энергетический шар. Второй держал в руках. Оставалось только метнуть свое оружие и не перепутать, каким именно концом.

Мой снаряд полетел вперед как взгляд, брошенный ненавидящими глазами.

Некоторые называют это оружие «болло». Его секрет в том, что груз на конце заставляет шнур наматываться вокруг цели. Если правильно метнуть.

Я спросил себя, как долго уже не практиковался. И понял, лучше об этом не думать.

Веревка замерла вокруг чудовища, на какую-то долю секунды, очертив вокруг твари колеблющееся кольцо. Тогда я дернул.

Тварь свернулась, словно иллюстрированный журнал.

Острые зубы монстра погружались в его собственную плоть, разрывая ее на куски, кромсая, превращая в бесформенные обрывки, залитые яркой кровью.

Оно упало вниз, в темноту, куда-то под моими ногами. Я не стал наклоняться, чтобы посмотреть.

Франсуаз стояла выпрямившись, лезвие ее клинка было окрашено алой зарею смерти.

Я не знал, как девушка смогла подпустить тварь так близко, чтобы рассечь мечом. Не представлял, сколько для этого нужно храбрости – или безрассудства.

Третья тварь все еще висела над площадью. Но запах мертвых товарищей привлекал ее. Она устремилась туда, откуда явилась, чтобы пожрать погибших.

Остров под моими ногами дрогнул. Осколки снова задвигались, стремясь соединиться. Площадь перед башней мудреца Иль-Закира принимала обычный вид.

4

– Кто это был? – негромко спросила девушка. У Франсуаз даже не сбилось дыхание – ни от волнения, ни от физических усилий.

Френки такая. Иногда я просто боготворю ее за это.

Но чаще всего ненавижу.

Должен же человек хоть иногда уставать?

– Унамуны, – ответил я.

Уж мое-то дыхание сбилось, можете не сомневаться. Причем очень сильно.

Девушка покачала головой, и ее крепкие пальцы легли на мою шею.

Ох!

Наверное, именно так чувствует себя парень, попавший под гильотину. Ладно, теперь я могу дышать.

– Пустынные хищники. Они живут под землей, роют в песке туннели и норы.

Я склонил голову набок, желая убедиться, что она не свалится.

– Нападают на верблюдов, гигантских тарантулов, людей – всех, кто подвернется.

– Как они оказались в городе?

Когда моя голова не скатилась с плеч слева, я решил попробовать, что произойдет, если наклонить ее в другую сторону.

Но потом все же решил не рисковать.

– Раньше, пока Иль-Закир не построил водонапорную башню, это был совсем маленький оазис. Когда он бурил скважину, то наверняка повредил несколько туннелей унамунов. Вот обратная сторона градостроительства – нарушается природная экосистема. Френки, а у тебя есть аспирин?

Франсуаз безжалостно ткнула меня в основание черепа.

Два пальца, сложенные вместе, могут ударить сильнее, чем минотаврий молот.

– А почему тогда площадь рассыпалась?

Самое мерзкое, что после каждой такой садистской выходки боль на самом деле проходит. Я часто спрашиваю себя – не придумали ли медицину специально, чтобы мучить людей особенно изощренно.

– Унамунов сложно удержать под землей. Иль-Закир не хотел, чтобы они вылезали из-под каждой мостовой. Поэтому наложил пару простых заклинаний, и специально оставил им выход здесь. Полетают, выпустят пар и снова вернутся в пустыню по подземным ходам.

– Сожрут по ходу дела пару прохожих… А как же люди, Майкл?

– Жителям он наверняка сочинил, будто эти твари – волшебные стражи, которые слушаются только его. Небольшая ложь, чтобы прикрыть досадную недоделку. Башня превратила пустыню в цветущий сад. Крестьянам грех было воротить рожу только оттого, что вокруг водонапорки иногда появляются монстры. Заметь, они не устремились в город – значит, не могли.

Четверо стражников прервали свой бесконечный обход. По всей видимости, у них все же закралось подозрение, что они ходят по кругу.

Теперь восемь глаз смотрели в нашу сторону. А если учесть, что и ног у этой компании было столько же, то сравнение с пауком напрашивалось само собой.

– Каковы герои, а? – спросила Френки. – Даже и не попробовали прийти к нам на помощь.

Мне пришлось перепрыгнуть широкую трещину. Площадь собиралась из обломков гораздо медленнее, чем рассыпалась на них. Впрочем, так всегда бывает. Как сказал бы Джонатан Куэйл Хиггинс, таковы законы Вселенной.

– Дело не в этом, – возразил я. – В их обязанности входит охранять башню, а не спасать прохожих на площади. Да они и поделать-то ничего не смогли бы. У них даже мушкетонов нет.

Я прыгнул еще раз, и на этот раз мне почудилось, что я вот-вот упущу из трясущихся пальцев равновесие и растянусь по земле.

Дать девушке еще один повод пытать меня своей акупунктурой? Дудки.

– Скажи другое – они могли бы предупредить нас, что не стоит пересекать площадь. Здесь так тихо, что им даже не пришлось бы повышать голоса. Но нет – тогда бы они лишились милого развлечения. Знаешь, Френки, я б их поубивал.

Стражники о чем-то тихо переговаривались и показывали на нас пальцами.

– Не могут простить себе, что не делали ставки, – заметил я.

– Никто не думал, что мы останемся в живых… Майкл. А у них не было бы из-за этого неприятностей?

Я прыгнул еще раз и, конечно же, растянулся.

– Не болит? – участливо осведомилась девушка, наклоняясь ко мне.

– Нет! – возопил я, прекрасно зная, что она уже готова дать мне парочку лечебных пинков, – Что же до стражников – наши тела провалились бы под землю. Площадь впитывает кровь, как губка. Иль-Закир заботливо предусмотрел такие маленькие неувязочки…

– Привет, мальчонки, – произнесла Франсуаз, подходя к стражникам. – Никому не стыдно?

Один из них цикнул зубом, да так, что за версту запахло кислой капустой.

– А мы, милостивая госпожа, – сказал он, – ничего не видели.

– Слишком заняты своим долгом, – поддакнул другой.

Гаденыш – он даже хохотнул.

– С башни-то глаз спускать нельзя. Когда нам вокруг-то смотреть?

Охранники закатились веселым смехом.

Это были опытные сволочи, привыкшие жить на казенный счет и безнаказанно лаять на простых горожан. Подобных тварей вы легко встретите везде – в магистрате, в Гильдии Чародеев, в ведомстве по делам печатей и подписей.

Они живут только для того, чтобы измываться над простыми людьми, что приходят к ним со своими горестями. Подгнивший конторский стол и маленькая печать дают им такую же великую власть, как гром и молнии Небесных Богов. И они пользуются этой властью вовсю, чтобы еще больше унизить и раздавить пришедшего к ним человека.

Четверо стражников в этом смысле мало чем отличались от чиновных писарей. Правда, сперва они опасались, что двое незнакомцев (мы, то есть) начнут катить на них бочку, а может быть, даже попробуют распустить кулаки.

Но что для хама, обличенного властью, праведное негодование прохожего?

Древком ему по почкам, и пусть заткнется.

Однако, увидев, что ни я, ни Франсуаз не собираемся бузотерить, четверо гвардейцев отбросили опасения. Теперь для них начиналось самое интересное. Они могли вдоволь поиздеваться над двумя простаками, которым вздумалось поискать справедливости.

Франсуаз вынула меч из ножен и одним ровным ударом снесла головы всем четверым.

Алые фонтаны взвились вверх, соперничая с волшебными творениями Иль-Закира. Правда, надолго их не хватило. Мертвые тела посыпались наземь, как деревянные чурбачки.

Девушка удовлетворенно хмыкнула, как заботливая хозяйка, осматривающая результаты хлопот по дому. Затем уперлась ногой в первого стражника и свалила его в трещину.

– Поздравляю с почетной отставкой, – сказала она.

Щель почти затянулась, и последняя отрубленная голова в ней застряла. Френки пнула ее, как футбольный мяч, и мертвое озадаченное лицо повалилось в пропасть.

– Теперь унамунов можно какое-то время не бояться, – сказала девушка. – Еды у них будет вдоволь.

– Да, – согласился я. – Но нам предстоит встреча с хищником посерьезнее.

Через опустевшую площадь к нам приближалась высокая эльфийка. На ее груди сверкал золотой знак весов.

5

В Лернее нас учили тому, как определять характер по походке.

Она не шагала ровно, с гордо поднятой головой и расправленными плечами. Так ходят люди, привыкшие сражаться и побеждать. Не важно, идет ли речь о воительнице-амазонке, или о дорогой проститутке, которая знает, что ее красота и напористость откроют любые двери.

Не шла она и ссутулясь, опустив лицо, как передвигаются те, кто привык к постоянным поражениям.

Она словно скользила боком, чуть заметно выдвинув вперед плечо. Создавалось впечатление, будто ей всю жизнь приходилось протискиваться сквозь узкие щели и теперь она уже не в силах передвигаться иначе.

Это почти не было заметно, и я был уверен – многие, в том числе и она сама, вообще не обращали внимание на ее манеру ходить.

В Лернее мы учились обращать внимание на все.

А тот, кто учился плохо, погибал.

Как я чуть не погиб пару минут назад, не разгадав предательской площади.

– Ченселлор Майкл? – спросила она, протягивая мне руку.

Ненавижу, когда женщины протягивают руку.

Это грубый, неправильный, мужской жест, который подходит только переодетому копу, что выдает себя за шлюху в квартале для голубых. Нет, женщина должна подавать руку для поцелуя; это более изящно, более естественно и, самое главное, позволяет избежать физического контакта.

На самом деле, аристократы никогда не целуют руки дамам; это было бы совсем уж вульгарно. Достаточно просто поклониться, остановившись в нескольких дюймах от ладони.

Но что современным женщинам правила хорошего тона?

Я сделал вид, будто не заметил ее жеста.

– Ченселлор Черного Дракона, если не возражаете, – сказал я.

Ее губы округлились в виде буквы «О», словно она действительно собиралась произнести такой звук.

– Вы предпочитаете, чтобы вас называли полным титулом. Что же, вы имеете на это право. Ведь такова высшая ступень в иерархии.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23