Современная электронная библиотека ModernLib.Net

О черни, Путевые заметки

ModernLib.Net / Чапек Карел / О черни, Путевые заметки - Чтение (стр. 27)
Автор: Чапек Карел
Жанр:

 

 


      И это называется "малой страной"! Страна, чьи корабли бороздят воды по всему божьему свету. Крохотная страна, но она присосалась к щедрым сосцам Великой Воды; и здесь вы услышите, как сна пьет, захлебываясь.
      А по вечерам в портовых уличках зажигаются огни за опущенными красными занавесками, гремят оркестрионы, и в черные воды ночи выплывают пухлые девки,-старые, истасканные баржи, ожидающие своей добычи.
      ПО РАЗНЫМ ДОРОГАМ
      Безусловно, если ты хочешь познакомиться со страной, то должен выйти из поезда и передвигаться пешком или на велосипеде, автомобиле, в автобусе, на пароходе, хоть на самокате; ведь рельсы перерезают страну, так сказать, хирургически, между тем как шоссе и реки проникают в нее органически, путями, по которым столетиями двигалась жизнь. Из поезда ты видишь местность, однообразную и лишенную очарования; отправься по ней другими путями и ты обнаружишь деревья, людей, деревни, частицу истории и даже душу страны.
      Но, путешествуя по Нидерландам, смотри, не очень спеши: то и дело у тебя перед носом поднимают мосты, чтобы пропустить судно с грузом салата или масла и чтобы genius loci[дух места (лат.).] успел шепнуть тебе: "Некуда торопиться, друг; я жду здесь уже каких-нибудь шестьсот лет..."
      Голландские польдеры - как жаль, что я прозевал время цветения тюльпанов, нарциссов и тацет, всей этой красы голландских полей; я увидел лишь, как выкапывают луковицы - так у нас роют картошку; зато я хоть застал ирисы в цвету и поля дельфиниума, десятины золотых лилий и роз, гектары однолетников, полосы питомников и теплиц; видел целые области под стеклом, километры парников; крупное производство флоры, индустрию цветов, бесчисленные фабрики для выгонки растений; вагоны цветов, цветы, погруженные на-пароходы, самолеты с цветами, уносящиеся в Англию. И в человеческих жилищах окна утопают в цветах, на каждом столике - букеты, на каждом углу - цветочница, на грахтах-баржи с цветами. Разгар сезона роз, пионов, кувшинок, латиров и сибирских ирисов. Розарии, пенящиеся розами алыми, желтыми, бронзовыми, прохладно-белыми. Боскеты азалий, чащи рододендронов, джунгли падубов и лавровишневых черемух.
      И самые красивые садики в мире - садики при нидерландских домиках: миниатюрные, изумительно свежие от обильной небесной поливки, кипящие серебряной, золотой и багряной листвой, засыпанные благодатью цветов; крохотные терраски с коврами шанты и торички, малюсенькие, в ладонь величиной, водоемы с красными водяными лилиями, заросли барбариса, рощицы золотого можжевельника и синих кипарисиков... Ну и что же (говорил в моем сердце завистливый садовник), им-то легко; будь у меня такая рыхлая почва, удобренная торфом, приноси мне дождик столько благословенной влаги, будь у меня такая мягкая зима, и эти культуры, и деньги, и вообще, - так разве у меня, братец, не разрослось бы все так же буйно, как ты полагаешь?
      Да, садовник, разрослось бы; но в этих голландских цветочках есть и еще кое-что. Да, дружище, пятьсот лет садоводства сказываются и на этих букетиках; вон., какое в них особое благородство и - как это еще называется... словом, этакая distinguee;[ утонченность (франц.).] нет, сотню-другую лет ни в чем не перескочишь. И затем, скажу тебе, есть в Голландии еще нечто удивительное - это свет.
      СВЕТ В ГОЛЛАНДИИ
      Изобразить свет в Голландии не в моих силах, в его лучах воздух так чист и прозрачен, что вы различите любую линию, любую деталь даже на самом горизонте - вот почему старые голландские художники так тонко, чуть ли не с лупой, отделывали свои картины до мельчайших подробностей: а все - здешний омытый росой воздух. И нроме того, свет в Голландии придает краскам особенную сочность; они беспредельно чисты, но не ярки, не крикливы; они как свежий цветок под каплями росы. Они чисты и холодны. Да будет вам известно, свет имеет большое значение в искусстве и придает особую прелесть цветам, а также - девичьей коже.
      ПАСТОРАЛЬ
      Голландия - это вода. Голландия - это цветочная клумба. Голландия это пастбище. Зеленый польдер среди каналов, а на нем пестрые коровы: либо черные с белой головой, либо черные с белой полосой на лбу и синеватой мордой, либо в черных и белых пятнах, как фасоль; коровы, прикрытые попонами, чтобы не промокли; стада, пасущиеся, дремлющие или жующие жвачку; коровушки, важные и родовитые, как mewrouws[дворянки (голланд.)..] настоящие коровьи аристократки с родословными, важные персоны среди коров. Куда хватает взгляд, всюду шелковистые луга, усеянные черно-белыми стадами. Это и есть настоящая Голландия.
      Это и есть настоящая Голландия: зеленый польдер среди каналов, и на нем табуны коней - могучих фризских першеронов, горбоносых, с широченной грудью, с ногами, как колонны, и развевающейся гривой. Их пастбища ничем не ограждены, кроме канавок, которых даже не видно в высокой траве; кажется, кони могут взять да и помчаться куда угодно, хоть до самого Утрехта или Зволле, точно весь этот беспредельный край принадлежит им, тяжеловесным графам свободной конской империи. Это и есть настоящая Голландия.
      Зеленый польдер среди каналов - и на нем белые овечки, кудрявые души праведников в зеленых райских лугах. Зеленый польдер среди каналов - и на нем черные свинки, хрюкающие в знак единодушия.
      Зеленый польдер среди каналов - и на нем сотни и сотни кур. Либо мохнатые козы. И нигде ни одного человека: это и есть настоящая Голландия.
      Только под вечер приплывет человек на лодочке, сядет на скамеечку и подоит величавых коров. Зазолотится небо на западе, где-то вдали прогудит пароход - и все; не закричит во весь голос пастух, не зазвенят колокольцы коров,возвращающихся в свой хлев, даже и человек, который их доит, не скажет "эй" или "но-о".
      По каналу бесшумно скользит лодка, нагруженная бидонами с молоком; по шоссе катятся вереницы грузовиков с бидонами молока; и поезда с молочными, бидонами пыхтят, спешат к городам. Потом прекратится и это, и настанет полная тишина: ни собачонка не тявкнет, ни корова не замычит в хлеву, ни конь не стукнет копытом в перегородку своего стойла, - ничего; только где-то за горизонтом, за черными, немыми польдерами, где спят стада, маяки молча шарят во тьме щупальцами своих огней.
      Это и есть настоящая Голландия.
      OLD HOLLAND
      [ Старая Голландия (голланд.). ]
      Рядом с настоящей Голландией есть еще так называемая Старая Голландия; но прошу вас не путать: настоящая Голландия в значительной своей части старая; зато Старая Голландия по большей части не настоящая.
      Есть, скажем, рыбацкие деревни, промышляющие не рыбой, а туристами и художниками (в особенности халтурщиками); в такой старинной деревне культивируют старинные дома, старинные суда, старинные народные костюмы и старинных рыбаков с бородой веночком и в широченных штанах. На острове Волендам мужчины культивируют самые широченные штаны и бараньи шапки, а женщины - полосатые юбки и крылатые чепцы; на острове Маркен люди добывают себе пропитание с помощью коротких широких штанов, пестрых жилетов и распущенных волос; за это они получают от государства пособия и продают деревянные башмаки, открытки, кружева и прочие сувениры туристам, которые приезжают на переполненных пароходиках, фотографируют старух и детей в старинных костюмах (полгульдена с персоны), вламываются в частные дома (вход свободный, продажа открыток), словом, все страшно романтично; жители говорят главным образом по-английски, по-французски и по-немецки.
      Не хочу выдавать себя за тонко чувствующего человека, но мне было чуточку стыдно; меня как-то унижало, что эти люди продают себя чужеземным voyeurs[зевакам (франц.).]. Крадучись, отошел я в сторону, чтобы сфотографировать рыбачьи баркасы (на случай, если бы мне вздумалось когда-нибудь построить корабль моих грез); из одного баркаса выскочил разгневанный костюмированный рыбак и погнал меня метлой: "Никто не имеет права меня фотографировать, никто!" У меня полегчало на душе: хоть этот человек был настоящим.
      Слышите, земляки, и нас ждет та же проблема: и нам хотелось бы хоть где-нибудь сохранить частицу народного своеобразия в костюмах и жилищах; и у нас высказывалась идея субсидировать фольклор как некий национальный заповедник. Мне будет жаль каждой исчезнувшей деревянной избы; каждой пары вышитых рукавчиков, которые перестанут носить; но не хотел бы я видеть Маркены и Волен - дамы в нашей Словакии! Это унизительно - и для фольклора и для людей.
      Но есть еще старая Голландия, которая не кажется ни чучелом, ни наряженным манекеном; здесь еще бегают служаночки в зеландских чепцах; еще надевают, идя в поле, деревянные башмаки - не потому, что это фольклор, а потому, что деревянные башмаки - это, собственно говоря, маленькая лодочка, в которой удобно бродить по воде. Есть еше женские монастыри, дома призрения для бедняков и убежища для престарелых, какие рисовал Израэльс; [Израэльс Иосиф (1824-1911)-голландский художник, создавший скромные, проникнутые поэзией бытовые сцены, посвященные тяжелой жизни голландских тружеников.] нигде вы не увидите столько старых людей, как в Голландии, они сидят на всех лавочках, греются на ласковом солнышке, не оставленные в злом одиночестве старики. Это христианское внимание к старости - тоже подлинная старая Голландия.
      Что касается национальной музыки, то она главным образом представлена гармоникой. Весьма полезный для здоровья музыкальный инструмент, поскольку чрезвычайно способствует развитию плечей.
      НОВАЯ ГОЛЛАНДИЯ
      Но если вы меня спросите, что мне понравилось в Голландии больше всего, то я скажу не задумываясь: жилища. И коровы. И порты. И Вермеер ван Дельфт.
      И цветы. И грахты. И небосвод. Но раз я назвал жилища первыми, займемся жилищами.
      Не знаю, каково положение женщины в Голландии, но полагаю, что (говоря профессиональным языком) - господствующее; ибо во всей Голландии царит чисто женская опрятность. Не думаю, что здесь все подчинено женскому обаянию, но мылу и щетке - безусловно. В Англии я удивился, как люди укрепляют свой дом - свою крепость - против улицы: решеткой, палисадником и еще завесой плюща. В Голландии я удивлялся еще больше тому, как люди соединяют дом и улицу: перед домом садик, ничем не огороженный, а широкие, протертые до блеска окна ничем не завешаны, чтобы каждый прохожий мог видеть благосостояние и образцовую жизнь семьи у домашнего очага.
      Голландская улица - это, скорее, интерьер; это лишь общий для всех соседей коридор - вот почему она так чисто и тщательно убрана.
      В Голландии строят не дома, а улицы; дома это уже нечто вроде внутренней обстановки. Это шкафы и шкафчики для расселения людей; с домов так же вытирают пыль, как с почтенной семейной мебели.
      И когда вы зайдете в них - всюду вы увидите окна, широкие раздвихшые двери, чтобы расширить тесное пространство. А на стенах - пейзажи, словно окошечки, через которые видны боскеты и польдеры, мельницы и каналы. Черт возьми, да ведь это старый Кейп[ Кейп Альберт (1620-1691)-голландский художник-пейзажист, мастер световых эффектов.], а там - старый ван де Вельде;[ Ван де Вельде - имя трех известных голландских художников XVII века.] вот старинный фарфор из Дельфта, а это - ампирная оловянная посуда; да, дружище, тут не только старинные вещи, но и старинные семьи!
      Или возьмите новенькие, с иголочки, улицы и кварталы. Чего только иной раз не наболтают о новой архитектуре, урбанизме, домах для рабочих и иных достижениях; здесь новые дома понастроены километрами, и некоторые рабочие улицы и кварталы выглядят, вероятно, так, как можно представить себе жилище через сто лет: очень широкие улицы с зелеными площадками для детей, солнечные, сияющие дома, унизанные балконами, сплошь стекло, один сплошной воздух - и всюду множество билетиков: "te huur"[сдается в аренду (голланд.).] или "te koop";[продается (голланд.).] эти прекрасные новые кварталы наполовину пусты.
      Голландия по-своему дает пример современным архитекторам: строить целесообразно, да; строить для современной жизни, с использованием всех бытовых удобств, да; но при этом надо проявить известную уверенность в себе и зрелость вкуса, чтобы остаться верным духу страны, традиции, национальному характеру - называйте, как вам угодно. Голландская современная архитектура очень современна, но в то же время и специфически голландская.
      И тут вы скажете с долей зависти: ни в чем, ни в какой человеческой работе не перепрыгнешь через столетия. Дайте нам несколько сот лет, и вы увидите, чего мы добьемся!
      СТАРЫЕ МАСТЕРА
      Хватит ходить вокруг да около самого главного, то есть Маурицхёйса, Риксмузея или как там еще называются все эти собрания картин, галереи, коллекции и музеи. Сколько насмотрелся я на старых голландских мастеров, в каких только галереях с ними ни встречался; иногда они меня радовали, иной раз лишь умеренно привлекали, но только в Голландии они стали мне близки по-настоящему.
      Их называют "малые мастера", потому что они писали по большей части небольшие картины; но эти небольшие картины они писали для небольших домиков и комнаток, которые до сих пор смотрят на маленькие улички и грахтики; ни соборных алтарей, ни дворцовых фресок и полотен; здесь, милый мой, приходилось экономить место и в живописи.
      Их называют "малыми мастерами" еще и за то, что вместо "Святых Себастианов" и "Вознесений", "Святых семейств", "Диан" и "Венер" они рисовали мелочи жизни, вроде зарезанной утки, почтенного дядюшки с маминой стороны, крестьянина на сельском празднике, пасущихся коров или баркас в море.
      Что касается святых Себастианов, то загляните в голландские соборы: кальвинизм очистил их от всяких украшений - тесаных, резных и написанных, и в соборах пусто, как на разгруженном корабле, вытащенном на песок; скульптура не оправилась от этого удара и по сей день, а живописи пришлось обратиться к земным мотивам. Изгнанная из храмов, она проникла в кухни, в трактиры, в мир мужиков, купцов, теток и благотворительных обществ и обосновалась тут с явным удовлетворением. А что до всех этих Диан и Венер, то им, вероятно, здешний пуританизм пришелся не по вкусу, а быть может, и климат; в этой влажной, ревматической атмосфере обнажаться просто опасно.
      Итак, отчасти из-за недостатка места, отчасти в результате реформации возникло голландское искусство- земное, малое и буржуазное. Но это еще не то, что я хотел сказать. Я сказал бы, что голландский живописец писал не стоя, как Тициан, не лазая по лесам, как Микеланджело, а сидя. И потому он мог работать тщательно, с наслаждением вникая в подробности, рассматривая предметы вблизи, интимно, на небольшом расстоянии. Сидя, он мог разместить на столе цветы или рыбу, чашу вина, кисти винограда, раковины, дыни и прочие предметы, ласкающие глаз, и любовно воспроизвести все это на полотне. Поттер[Поттер Пауль (1625-1654); - голландский художник-анималист и пейзажист.] рисовал своего быка, наблюдая за ним снизу, то есть сидя; Вермеер ван Дельфт рисовал свои фигуры в том ракурсе, который фотографы называют Bauchperspeklive[на уровне живота (нем.).], то есть сидя. Броуэр[Броуэр Андриан (1606-1638) - голландский художник, один из основателей школы голландской бытовой живописи.] и Остаде[Остаде Адриан ван (1610-1685)-голландский художник и гравер, мастерски изображал сцены народной жизни.] сидели в сельских корчмах. Ян Стен[Ян Стен (1626-1679)-голландский художник, мастер юмористических жанровых сценок.] сиживал среди сельских кокеток и дамочек. Кейп, усевшись на лоне природы, писал пейзажи. Рейсдаль[Рейсдаль Якоб ван (1628-1682)-крупнейший голландский пейзажист, картины которого проникнуты большой поэтической силой и драматизмом.] сидел дома и писал пейзажи. Только Брейгель Старший[Брейгель Старший Питер (1525-1569)-голландский художник, так же как его сыновья Пигер и Ян. Творчество Брейгеля Старшего является одной из вершин голландской реалистической живописи.] смотрел словно с крыши, - но ведь он был, собственно, бельгиец.
      Это искусство сидячих художников для горожандомоседов; городское искусство, которое иногда изобразит и крестьянина, но свысока, с усмешкой оседлых городских купцов. Они любят натюрморты. Они любят жанровые картинки, ведь анекдот-развлечение людей усидчивых. Эти картины написаны не. для галерей, по которым ходят, а для комнат, в которых сидят. Голландское искусство открыло новую сторону жизни, отправившись домой и усевшись.
      Мир, где все сидят, спокоен, отличается разговорчивостью и медлительностью; этот интимный, нисколько не торжественный, фамильярный мир любит немножко посплетничать; он замечает вещи, которые лежат совсем близко, чем, собственно, и открывает их; наблюдая вблизи, он любуется ими. Заставьте экзальтированного человека сесть; он мгновенно утратит свой пафос и все свои величественные жесты. Никто не может проповедовать сидя; так можно лишь разговаривать. Голландское искусство, прочно усевшись на соломенный стул, избавило себя и свой мир от жестикуляции и пафоса; оно начало видеть предметы ближе и немного снизу.
      Только Рембрандт, человек страшный и трагичный, стоит перед нами, окутанный широким черным плащом светотени.
      БЕРИ Е ЕР ВАН ДЕЛЬФТ
      Не стану перечислять вам всех этих милых, больших и малых мастеров пейзажа и жанра, натюрморта и портрета; это прекрасные имена, как то: Доу[Доу Герард (1613-1675)-голландский художник-реалист, ученик Рембрандта, изображал преимущественно бытовые сцены.] и Терборх[Терборх Герард (1617-1681)-крупный голландский художник, бытописатель жизни мелкой буржуазии.], Гоббема, Кейп и Метсю[Метсю Габриэль (1629-1667)-голландский художник, особенно мастерски изображал пышную одежду и обстановку.] и Питер де Гох[Питер де Гох (1629-ум. после 1684)-голландский художник, мастер жачровой живописи.], Воуверман[Воуверман Филип (1619-1668) - голландский художник-пейзажист.], ван дер Hep[Ван дер Hep Аарт (1603-1677)-голландский художникпейзажист, мастерски передавал эффекты вечернего и ночного освещения.], ван де Вельде, ван Гойен[Ван Гойен Ян (1596-1656)-голландский художник, превосходно изображал природу родной страны.] и столько еще иных. Я хотел бы вдобавок побеседовать с ними (сидя и поднимая в их честь пузатую, запотевшую чашу вина), но сейчас моя душа переполнена ослепительной чистотой, которая носит имя прекрасного города Дельфта, сияющей чистотой Вермеера. Девушка, читающая письмо, служанка, дама в синем, панорама Дельфта; это лишь несколько мимолетных взглядов на спокойную домашнюю жизнь, но никто другой не сумел так подметить этот ясный, прозрачный, словно омытый росой свет Голландии, эту женственную тишину, светлое достоинство и интимную святость домашнего очага, где пахнет утюгом, мылом и женственностью. Путешественник стоит у этих картин, затаив дыхание, и ходит на цыпочках, чтобы ничего не запачкать; ибо удивительна, торжественна и почти удручающа тайна чистоты.
      ФРАНС Г АЛЬС
      [Франс Гальс (ок. 1580-1666) - выдающийся голландский художник, мастер
      реалистического портрета. ]
      А теперь тебе не нужно, затаив дыхание, говорить вполголоса, потому что речь пойдет о мужчинах. Посмотри на этого господина, - художник изобразил самого себя: развалившийся, подвыпивший толстый верзила, задира в воскресном платье, голова, не обременяющая себя мудрствованиями, рука, которая не станет выписывать кисточкой, а кладет размашистые мазки с этакой дьявольской, чисто мужской, до бесстыдства самоуверенной твердостью. Поразительный мастер своей профессии. Он мажет портреты, с трудом размыкая сонные глазки, но у него все живет - шуршат складки, почтенные горожанки тяжело дышат в своих корсетах, пыхтит госпожа советница, а мастер почти в ярости набрасывает на полотне все изображаемое, потому что вся эта знать ничуть его, повидимому, не интересует. Гениальность прямо физически ощутимая. Один из тех цельных, полнокровных людей, которые отходят в мир иной от пьянства или апоплексического удара.
      РЕМБРАНДТ
      Рембрандт, или исключение. Правда, ему подражали многие и даже гораздо более многочисленная школа, чем ты думаешь, но свою тайну он унес с собой. Это было его личной тайной. Конфликт трагического романтика с миром благоразумных мингеров.
      Он был одним из величайших романтиков мира, а родиться его угораздило именно в этой ясной, мелкобуржуазной, плоской Голландии. До сих пор показывают его дом на окраине амстердамского гетто. Это не просто адрес Рембрандта, но и часть его духовной судьбы, Бегство от протестантской трезвости. Тоска и одиночество изгнания. Поиски тьмы, поиски Востока. Человек, сотканный из удивительного сочетания глубоких раздумий, сенсуализма, патетичности и страшного реализма. В теплом мраке его картин сияют драгоценные камни - и дряхлое тело, бородатые головы талмудистов - и влажные глаза Сусанны, Сын Человека- и лицо человека; но прежде всего и выше всего - тревожная и ужасная, тоскующая и невыразимая душа человека. Величайшая ирония судьбы: судя по множеству эпигонов, он пользовался в своей стране безусловно приличным успехом и, несмотря на это, умер в нищете, несостоятельным должником; и через четверть тысячелетия его потомки по всей форме требуют, чтобы honoris causa[почета ради (лит.).] с художника Рембрандта Гарменса ван Рейна было смыто пятно несостоятельного должника.
      Добрые люди всего мира благоговейно толпятся перед его картинами, сотканными из тьмы и блеска; но эти картины остаются неразгаданными. И путешественник, который стремился увидеть и постичь тайну малой нации хотя бы по ее искусству, остановится перед еще более удивительной: перед тайной великого художника.
      МАЛАЯ НАЦИЯ
      Ибо: не будь Рембрандта, путешественник вынес бы окончательное впечатление, что славное и хорошее дело - маленькое счастье малой нации. Такая красивая, ровная, привлекательная и разумная страна; и поведение хорошее, и жизнь благопристойная. Там нет гор, но там зияет бездна печали, сияния и ужасающей красоты. Это Рембрандт.
      А в остальном - такая довольная и практичная страна!
      ПУТЕШЕСТВИЕ НА СЕВЕР
      Для большей наглядности иллюстрировано рисуннами автора
      Перевод Ю. молочкоВского
      ВВЕДЕНИЕ
      Давно, очень давно, начал я свое путешествие на север, еще в самые юные. годы. Где те времена, когда мы мысленно выплывали на "Веге"["Вега" судно, на котором совершал путешествия полярный шведский исследователь Адольф Эрик Норденшельд (1832-1901).] из Гётеборга или на "Фраме"["Фрам" судно, на котором совершал путешествия крупнейший норвежский исследователь Арктики и океанограф Фритьоф Нансен (1861-1930).] из Варде и "перед нами расстилалось спокойное, открытое море..." Да, это были чудесные деньки! Жизнь непостижима и полна неожиданностей: только по чистой случайности я не стал полярным исследователем. Ведь тогда, среди вечных льдов, на 89 градусе 30 минутах северной широты, ждал своего первооткрывателя неведомый остров, такой теплый благодаря вулкану, что там вызревали апельсины, плоды манго и процветала другая, еще не известная даже ботаникам растительность, и жил на этом острове высококультурный народ, питавшийся молоком морских коров. Нынче, видно, никто уже не откроет этот мой остров...
      Второе мое путешествие на север было более длительным и, видимо, никогда не закончится. Его порты и остановки называются Кьеркегор[Кьеркегор Серен (1813-1855) - датский философ-идеалист, считается предшественником современного реакционного философского течения экзистенциализма.] и Якобсен[Якобсен Иене Петер (1847-1885)-датский прогрессивный писатель-реалист.], Стрвдберг, Гамсун[Гамсун Кнут (1859-1952)-норвежский писатель. Наиболее известны его ранние произведения; уже в раннем творчестве Гамсуна проявлялся крайний индивидуализм, натуралистические и импрессионистские тенденции. В дальнейшем произведения писателя приобретают открыто антидемократический характер. Во время фашистской оккупации Норвегии Гамсун сотрудничал с нацистами.] и так далее. Пришлось бы исписать именами всю карту Скандинавии, такими именами как Брандес[Брандес Георг (1842-1927) - известный датский критик и историк литературы.] и Гьелеруп[Гьелеруп Карл (1857-1919)-датский писатель, произведения которого проникнуты пессимистическими и мистическими настроениями.], Гейерстам[Гейерстам Густав (1858-1909)-шведский писатель, испытавший влияние натурализма.], Лагерлеф[Лаеерлеф Сельма (1858-1940)-известная шведская писательница, ее лучшие произведения проникнуты гуманизмом и глубоко поэтичны.] и Гейденстам[Гейденстам Вернер (1859-1940)-шведский писатель, в творчестве которого сильны тенденции эстетизма и декаданса.], Гарборг [Гарборг Арне (1851-1924)-норвежский писатель, представитель критического реализма.] Ибсен, Бьёрнстон [Бьёрнсон Бьёрнстьёрне (1832-1910)-известный норвежский писатель-реалист, наибольшей популярностью пользовались его социально-критические драмы.] Ли[Ли Юнас (1833-1908) норвежский писатель, наиболее известен как автор романов и повестей из жизни простых людей Норвегии.], Кьелланд[Кьелланд Александр (1849-1906)-норвежский писатель, один из создателей реалистического романа в норвежской литературе, остро критиковал пороки буржуазного общества.], Дуун[Дуун Олаф (1876-1939)-норвежский писатель, автор романов из деревенской жизни.], Унсет[Унсет Сигрид (1882-1951) - норвежская писательница. Наиболее известна ее историческая трилогия "Кристин, дочь Лавранса", ярко изображавшая средневековье в Норвегии.] и мало ли еще какими- например, Пер Гальстром[Пер Гальстром (1866-1901) - шведский писатель и критик.]. А Ола Гансон[Ола Гансон (I860-1925) - шведский поэт и критик.], Иухан Бойер[Иухан Бойер (р. 1872)-норвежский писатель, автор романов из жизни крестьян и рыбаков.] и еще, и еще, например, Андерсен. А Нексе и другие! Разве я не жил вместе с их героями на Лофотенских островах или в Даларне, не бродил по проспекту Карл Иоганс Гате? Что поделаешь, надо же когда-нибудь взглянуть на те места, что так хорошо знал заочно. И тогда изумляешься и колеблешься между двумя крайностями: то ли ты уже видел все это, то ли не можешь никак постичь, что все это выглядит именно так. В этом особенность большой литературы: она - самое национальное из всего, чем владеет нация, и вместе с тем понятна и близка другим народам. Никакая дипломатия, никакие объединения наций не могут быть такими всеобъемлющими, как литература. Только люди еще недостаточно ценят ее, вот в чем беда; вот почему они все еще могут чуждаться и ненавидеть друг друга.
      Есть для меня и еще одно путешествие или даже паломничество на север: к природе севера, к ней одной. Ибо там растут березки и леса, зеленеет трава и журчат обильные животворные воды. Ибо там серебристая изморозь и росистый туман, и краса природы там нежнее и строже, чем в любом другом краю.
      Ведь и наша родина - уже север, и в глубине души мы всегда носим частицу этого прохладного и сладостного севера, которая не тает даже в знойные дни жатвы. Комок снега, лоскут березовой коры, белый цветок подснежника, и мы совершаем паломничество к белому северу, к зеленому северу, к северу пышному и грозному и отрадному! Не лавры и оливы, а ольха, береза и ива, мохнат-ые кисточки вербы, цветок- вереска, колокольчики и аконит, мох и папоротник, тальник над ручьем и черника в лесу, - никакой жаркий юг не бывает столь обильным, щедрым, как сочный от росы и живительных соков, как благословенный бедностью и красотой полночный край; если уж путешествовать - а ведь путешествие хлопотное дело, друзья мои, хлопотное и утомительное! - если уж путешествовать, говорю я, то сразу в самый прелестный рай. И тогда скажи - то ли это, чего ты искал? Да, слава богу, именно то! Я видел свой север, и это было хорошо.
      И еще одно путешествие на север. Нынче так много говорят о народах и расах; надо хоть взглянуть на них. Я, например, поехал посмотреть на чистокровную нордическую расу[Нордическая раса. - Чапек намекает на расистские теории нацистов, провозгласивших северную, "нордическую", расу высшей расой человечества, будто бы создавшей всю цивилизацию.] и вынес впечатление, что это отличный, смелый народ, который любит свободу и мир, высоко ставит личное достоинство, не очень-то позволяет командовать собой и совсем не нуждается в том, чтобы кто-нибудь руководил им. Если хочешь познать чужие народы, выбирай самые счастливые и духовно зрелые. Я ездил поглядеть на самый северный уголок Европы и вижу, что, слава богу, дела там еще не так плохи.
      ДАНИЯ
      Вот вы пересекаете германскую границу и продолжаете путь по ютландской земле. На первый взгляд почти никакой разницы. По обеим сторонам границы та же равнина, лишь слегка волнистая, словно для того, чтобы нельзя было сказать, что она плоская, как стол. Одинаковые черно-белые коровы на той и на другой стороне; только там, в Германии, почтальоны ходят в темно-синих куртках, а здесь - в красных. Там начальники станций похожи на начальников станций, а здесь они напоминают старых и добродушных морских капитанов. Лишь люди со своими правительствами и всевозможными режимами создают в мире большие и резкие различия. Наблюдая этих коров, которые мирно разглядывают вас своими датскими глазами, хочется засвистать веселый мотивчик.
      Дания - страна светло-зеленого цвета, каким на картах обозначают низменности; зеленые лужайки, пестрые стада, зеленые пастбища, темная листва бузины с белыми кистями цветов, голубоглазые девушки с молочно-белой гладкой кожей лица, неторопливые и рассудительные люди. Равнина всюду такая, словно ее вычертили по линейке. Говорят, правда, где-то тут есть гора, которая называется даже Химмельбьерг[Поднебесная вершина (датск.), ]. Один мой знакомый долго искал ее, разъезжая в автомобиле и, наконец, осведомился у местных жителей, как ее найти. Ему ответили, что он уже несколько раз въезжал на Химмельбьерг... Но это не беда, зато перед вами расстилаются необъятные просторы, а если стать на цыпочки, то, пожалуй, увидишь и море. Что поделаешь, маленькая страна, даже если перечислить все ее пятьсот островов. Маленький ломоть, зато густо намазанный маслом. Так пусть же будут благословенны эти мирные стада, полные амбары и тучные вымена, церковные башенки в зеленых кронах и мельничные крылья, крутящиеся на свежем ветерке...
      По красивому новому мосту переехали Малый Бельт и оказались на острове Фюн, больше похожем на сад, чем на обычный остров. Хотелось бы мне побродить вон по той тихой дороге, обсаженной ивами и ольхой, по дороге, что ведет к островерхой колоколенке на горизонте. Но мы здесь только мимоходом, милая дорога, и путь наш лежит на север, на север.
      Деревень, как у нас, тут нет, только хутора, обособленно стоящие на зеленых пастбищах, - домики с красными крышами.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35