Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Атомная крепость

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Цацулин Иван К. / Атомная крепость - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 10)
Автор: Цацулин Иван К.
Жанр: Шпионские детективы

 

 


– Что вы, что вы! – заметил управляющий и попятился к выходу. У самой двери он остановился и произнес таким тоном, как если бы только что – вспомнил: – Да… Совсем из головы вон – у меня имеется для вас приказание мистера Уильяма Прайса. Мне велено показать вам кое-что, капитан. Вам и сержанту Финчли. Мы отправимся сегодня речером.

– Слушаюсь, – по-военному отчеканил Гейм.

Первое, что надо было сделать после ухода управляющего, – это уничтожить записку, о существовании которой он, вероятно, подозревал. Гейм немедленно сжег ее. Теперь нужно было обсудить, как же обезопасить себя от опасности, которая их здесь подстерегала и о которой хотел их предупредить Джо? В комнате их могли подслушать. Покинуть ее – значит нарушить с таким трудом сделанное негром предупреждение. По молчаливому уговору летчики остались.

Обед не принес ничего нового. Вуд буквально не отходил от стола, слуга негр двигался безмолвно. Гейм и Финчли делали вид, что им тут весело, приятно и хорошо.

И снова потянулись долгие часы ожидания, но Джо почему-то не шел.

Из аллей парка доносились веселые голоса молодежи. Джо все не было. Вместо него снова появился Вуд.

– Я жду вас, джентльмены, – сказал он.

Вслед за управляющим они пошли к ожидавшему их закрытому автомобилю. Неожиданно откуда-то из-за угла веселой стайкой выбежала группа юношей и девушек, на минуту очутилась между летчиками и автомобилем, и в то же мгновенье глаза Гейма встретились с глазами Бэтси Прайс, в которых он прочел изумление, гнев и тревогу.

Некоторое время шофер вел машину по дороге, идущей берегом Гудзона, затем круто свернул, и летчики с удивлением обнаружили, что их везут по какой-то давным-давно заброшенной тропинке, уходящей в глубь леса.

Ямы и пни не позволяли ехать быстро. Нет, это не было похоже на прогулку! Но размышлять пришлось не долго. Прошло минут десять – пятнадцать, и автомобиль почти уткнулся радиатором в серый каменный забор. Черт побери, да ведь это все та же усадьба Прайса!

– Прошу следовать за мной, – произнес Вуд и направился к узкой калитке в стене.

Друзья еще раз осмотрелись – сомнений не было: это Прайсхилл, только на этот раз их подвезли к нему совсем с другой, противоположной Гудзону стороны. Что все это значит? Управляющий вложил в замочную скважину ключ, и чугунная калитка со скрипом отворилась. – Прошу за мной, джентльмены, – снова произнес Вуд. Летчики вслед за ним переступили порог. Вуд закрыл калитку. Они очутились в странном узком коридоре, сооруженном из фанеры, в конце которого виднелась кирпичная стена с небольшой дверью. Здесь было сыро, пахло гнилью. Вуд открыл дверь, и летчики оказались во дворе, обнесенном со всех сторон высокой стеной. Посреди двора находился двухэтажный коттедж, на пороге которого стоял старик негр.

– Это ваш Сэм, джентльмены, – сказал Вуд с оттенком насмешки в голосе и, подойдя к старику, стал объясняться с ним на пальцах. – Он глухонемой, – пояснил Вуд.

Финчли взглянул на приятеля. Лицо Гейма было непроницаемо-спокойным.

– Вам не надо беспокоиться, – продолжал Вуд. – Физические недостатки Сэма не мешают ему прекрасно справляться со своими обязанностями: он знает, когда и что именно подать. Надеюсь, вы отлично сумеете договориться с ним.

– Разве мы будем жить здесь? – спросил Финчли.

– Да. – Почему именно здесь?

– Таков приказ хозяина.

– А наши вещи? – спросил Финчли.

– Они уже здесь. – Вуд распахнул дверь в переднюю, и летчики увидели свои чемоданы, аккуратно поставленные у стены.

– Вы будете жить здесь, в этой комнате, капитан, – сказал Вуд, когда они поднялись на второй этаж, и обратил внимание Гейма на телефонный аппарат, стоящий на письменном столе, и на большой звонок возле него. – Если раздастся звонок – это значит вас вызывает к себе мистер Прайс. В ответ вы нажмете вот эту кнопку и немедленно отправитесь к хозяину. Если вам нужен буду я, переведите рычажок вот сюда и снимите трубку, если Скаддер – переведите вот сюда. Поняли, капитан?

Гейм кивнул головой.

– Теперь подойдите сюда, к этому шкафу, – продолжал Вуд. – Вот вам ключ – за этой дверью находится лестница, спускаясь по которой вы быстро дойдете до входа в лифт… Помните?

Гейм снова подтвердил. Теперь ему было все ясно. Он взглянул в окно: в легких сумерках, на расстоянии примерно четверти мили виднелась мрачная башня таинственной обсерватории – он, Гейм, был в своем служебном помещении, рядом с подземным ангаром, в котором находится «Метеор».

– Тайна этого хода доверяется вам, капитан, – говорил Вуд, – вам и, разумеется, вашему помощнику. Негр не знает и не должен знать, где скрывается потайной ход – именно для этого ход сделан прямо отсюда, из вашей комнаты, Уильям Прайс вызовет вас сегодня, капитан. Ну, а теперь до свидания, закройте за мной дверь, – и Вуд исчез за потайной дверью. Гейм положил ключ в карман. Вошел Финчли.

– Это твой кабинет, Стив? А где же управляющий?

Гейм указал на дверь, Финчли присвистнул.

– Час от часу не легче… И часто нам придется карабкаться по этой лестнице?

– Часто ли – не знаю, а начать это занятие мне придется сегодня же, – ответил Гейм и сообщил о предстоящем вызове его к Уильяму Прайсу.

– Ну, раз уж мы вынуждены отныне жить в этой трущобе, – сказал бортмеханик, – то первое, что я сделаю и сделаю немедленно, – это проверю, не скрыты ли в стенах всякие там микрофоны-диктофоны.

И он с энтузиазмом принялся за дело.

– Как будто ничего нет, – сообщил он спустя некоторое время, на минуту задумался и решительно тряхнул головой: – Нет, не верю… Что-нибудь да есть. Наверное, я не сумел обнаружить. А ты что думаешь, Стив?

– Думаю, что твои опасения не лишены оснований, – сказал Гейм и тихо, почти шепотом добавил: – Ни одного лишнего слова, Боб, понял?

Летчики вышли на небольшой балкончик, – здесь, на открытом воздухе, можно было, пожалуй, не опасаться подслушивания.

– Что ты думаешь о нашем глухонемом слуге? – тихо спросил Финчли.

Гейм неопределенно пожал плечами.

– Вот то же думаю и я. – Финчли покосился на входную дверь. – Возможно, он и не глух и не нем. А?

– Поживем – увидим, – ответил Гейм.

Он вспомнил взгляд, который бросила на него Бэтси Прайс там, во дворе, когда он садился в машину. Что-то большее, чем дружеский интерес и радость встречи, ощутил он в глазах девушки. Его тревожило: сумеет ли она сдержать свое слово и не искать его, не рассказала ли она кому-либо о его схватке с бандой Старого Бена?

– Посмотри, посмотри, – прервал его размышления Финчли. Он протянул руку. – Ты что-нибудь видишь?

– Ничего, – ответил Гейм.

– Вот именно – ни-че-го! – торжественно произнес бортмеханик. – Там теперь ничего нет. Ты понимаешь, что это значит, Стив?

– Коридор?

– Да. Пока мы осматривали наше помещение, коридор исчез.

Финчли был прав. Деревянный коридор, которым летчики пришли в этот коттедж, перестал существовать.

– Мы в западне! – произнес Финчли.

– Да, – подтвердил Гейм.

В это время старый негр пригласил летчиков к столу. Им пришлось спуститься в первый этаж, где помещалась маленькая гостиная.

После обеда они снова поднялись на второй этаж. Звонки, телефоны пока молчали.

Настала ночь. Черные силуэты деревьев скрывали очертания двора, стены.

И вдруг раздался звонок, резкий, требовательный. Гейм медленно поднялся с дивана, положил на столик последний номер «Таймс» и решительно направился к двери, ведущей к Прайсу.

– Жди, – сказал он Финчли. Тот крепко пожал ему руку.

Лестница привела Гейма к уже знакомому ему лифту. Дрезина стояла у самой стальной двери, Скаддер занимал свое место у рычагов управления.

– Скорее, вас ждут, – неприветливо сказал он летчику.

Опять Гейм очутился в слабо освещенной приемной. Но ждать ему на этот раз не пришлось: сейчас же открылась дверь, и Скаддер пропустил его в кабинет. Прайс, как и в прошлый раз, сидел на своем месте за большим письменным столом. Три двери, расположенные почти рядом, находились позади него.

«Одна из них ведет в Стальной зал, – мелькнуло в голове летчика, когда он пересекал кабинет. – Но как узнать – какая? И куда ведут две другие?»

Подняв от стола немигающие красные глаза, Прайс попытался выразить нечто вроде улыбки.

– Я вами очень доволен, капитан, – сказал он и указал на кресло, приглашая летчика сесть. – Перейдем сразу же к делу… Как вам понравился атомный фейерверк на полигоне? – Старик нервно захихикал, соскочил с кресла и забегал по кабинету. Гейм тоже было поднялся, но Прайс его остановил.

– Боже вас избавь, капитан, – произнес он, – заниматься шагистикой по моему кабинету – это может стоить вам жизни. Смотрите… – и он увлек летчика к трем таинственным дверям. – Видите?

Перед одной из дверей в пол был вмонтирован овальный металлический лист размером примерно три метра на два.

– Один неосторожный шаг и… – Прайс сделал довольно красноречивый жест. – У меня тут, как в сказке: налево пойдешь – под землю придешь, направо пойдешь – на небо попадешь, а прямо пойдешь – с жизнью расстанешься.

«Вот где вход в Стальной зал», – подумал Гейм. Прайс, сам того не подозревая, выдал ему свою тайну, ту самую тайну, за которой почему-то охотится его сын Гарольд.

– Но перейдем к делу, мистер Гейм, – Прайс вернулся к столу и уселся в кресло. – После того, как вы побывали на испытании атомной бомбы, я могу поговорить с вами о моих, вашего шефа, взглядах на сей предмет. Думаю, что вам не лишне знать мои взгляды получше… Итак, меня, кажется, зовут «королем урана»? Но слава атомщика создана мне моим сыном Гарольдом, мистер Гейм, Гарольдом, с которым я совершенно не согласен относительно будущего использования атомной энергии. Я не верю во всемогущество нашей, американской атомной бомбы, не верю, что с ее помощью мы, американцы, сумеем добиться того господства над миром, которое завещал нам всевышний.

Что такое атомная бомба? Это новое оружие, начиненное взрывчатым веществом, гораздо более мощным, чем те, которые человечество знало раньше. Оно может убить человека своим гамма-излучением на расстоянии мили. Винтовка Спрингфильда убивает его на расстоянии четырех миль… В тысяча девятьсот четырнадцатом году скорострельный пулемет казался изумительной выдумкой. Мы были в восторге; ведь пулемет пробивал одной пулей нескольких дюжих солдат. Он выпускал четыреста пуль в минуту. Находились люди, которые утверждали, что война с помощью пулеметов не сможет продолжаться больше двух – трех недель. А что вышло на деле? Пулемет затянул ведение войны, создал более благоприятные условия для обороны! Первая мировая война продолжалась не четыре недели, а четыре года. Потом появились новые, более совершенные виды оружия. Но вторая мировая война продолжалась уже шесть лет. Теперь мы создали атомную бомбу и считаем, что дело в шляпе, мы хозяева мира. Соединенные Штаты провозгласили принцип массового истребления необходимым условием победы. Какое безумие… Ведь в конечном счете от этого наиболее катастрофически пострадает Америка же. Почти пятая часть наших людей живет в городах с населением в полмиллиона человек, тогда как в Советском Союзе в аналогичных условиях живет только семь процентов населения! Все побережье Атлантики, от Гудзона до Флориды – сплошной город. Мы куда более уязвимы, нежели наши противники. Я хорошо помню перелет русского летчика Чкалова… А ведь это было в 1937 году, капитан! Брэдли проповедует атомный блицкриг. Иллюзия!

По моим указаниям наши ученые подсчитали, что для того, чтобы причинить России такой же ущерб, какой причинили ей гитлеровцы за одну сталинградскую кампанию, потребуется по меньшей мере тысяча атомных бомб. Мои специалисты, основываясь на огромном опыте отбора объектов для бомбардировок, пришли к выводу, что для уничтожения крупных городов противника потребуется около десяти тысяч атомных бомб. Предположим, что они у нас имеются, но кого мы пошлем в бой? Турок? Битых немцев? – Прайс презрительно скривил губы. – А наших парней туда посылать нельзя – их наверняка будут бить нещадно, русские это умеют делать. И тогда мамаши и папаши поднимут тут такой вой, что все может полететь к черту. Это будет обязательно так, Гейм, можете мне поверить.

Гейм не возражал.

– Точка зрения американского командования для меня ясна, – говорил Прайс с сарказмом, – если от нас потребуется принять участив в новой большой войне, то нам хотелось бы сидеть перед большой приборной доской с множеством кнопок, циферблатов и колесиков. Эта доска должна быть получена с завода Вестингауза и смонтирована на Лонг-Айленде. Так вот, нам хотелось бы сидеть за такой доской, читать показания приборов, производить расчеты, переводить рычаги и затем, не поднимаясь с места, сбрасывать управляемые по радио атомные снаряды на объекты, расположенные где-то на востоке от Минска. Но ведь все это бредовая фантазия, понимаете, Гейм?

– Да, сэр, – ответил Гейм. – Совершенно с вами согласен.

– В основу нашей стратегии положена идея превентивной войны против Советского Союза… Да, внезапное мощное нападение дало бы нам какой-то шанс… Но о какой же внезапности может идти речь, если мы трубим об этом на всех перекрестках? Да и как можно рискнуть на превентивное нападение, когда неизвестно, не останемся ли мы после этого один на один с Советским Союзом! Союзники наши внушают мне серьезные сомнения. Но если бы нам и удалось ударами с воздуха вывести из строя промышленные центры, то чьи бы сухопутные войска навязали нашу волю Советскому Союзу на всем его огромном пространстве? Таких войск я что-то не вижу. И кто гарантирует Америку от ответных атомных бомбардировок? Западная Европа была бы быстро оккупирована советскими войсками, в этом я не сомневаюсь. Тогда нашим войскам пришлось бы бросить все, что мы завезли в Европу, и удирать домой.

– Вы говорите очень убедительно, сэр, – искренне сказал Гейм.

Прайс встал из-за стола, нервно прошелся по кабинету, остановился против летчика и снова разразился неестественным смехом.

– Представляю себе наших стратегов во время бегства океаном… Ведь они надеются, что наш огромный флот их вывезет… но Маршалл, Брэдли, да и мой Гарольд при этом падут жертвами ими же разработанной теории использования атомной бомбы в море: опыты, проводившиеся в атолле Бикини, показали, что атомная бомба, взрываемая под водой, выбрасывает на поверхность тонны радиоактивной воды и пара, распространяет на значительном расстоянии туман, пропитанный радиоактивными веществами. Радиоактивность в воде сохраняется в течение многих недель и даже месяцев. Понимаете, Гейм? Наш флот как в море, так и в гаванях будет уязвим для атомных бомбежек со стороны авиации противника. Вот закрываю глаза и вижу наши корабли, идущие на всех парах домой, а над ними – вражеские самолеты… бомбы… огромные фонтаны радиоактивной воды, пар и туман, пропитанные убийственной радиацией… Это будет похуже фейерверка генерала Стоуна в Юкка-Флэтс.

Прайс, казалось, в изнеможении снова опустился в кресло.

– Вы согласны со мной, мистер Гейм? – спросил он.

– Все это очень сложно… Я не думал над этими проблемами, – уклончиво ответил летчик. – Но, не скрою от вас, сэр, я поражен тем, что услышал от вас.

– Уж не считаете ли вы меня коммунистом, черт возьми?

– Нет, конечно… но… ведь вы обосновали победу красных, сэр.

Гейм действительно несколько растерялся, но совсем не от того, что говорил ему сейчас Прайс, а по совсем другой причине: теперь, именно теперь ему, Гейму, представился случай выяснить, над чем же работает этот зловещий человек, что за тайна связывает его с профессором Ясным, с Центральной Азией, с Каррайтом? Сумеет ли он хотя бы краешком коснуться его страшной тайны? На миг перед глазами встал образ Дугласа Нортона…

Прайс бросил на летчика быстрый пронзительный взгляд, но на лице Гейма не дрогнул ни один мускул.

– Я не понимаю, сэр, – бесстрастно произнес он. – Зачем же готовиться к борьбе, которая заранее обречена на неудачу?

– Победа будет за мной, – выкрикнул Прайс. – Вы не понимаете, мистер Гейм? А между тем все очень просто: если наши вояки вроде Брэдли, Норстэда, Грюнтера, Редфорда затеют войну с Советским Союзом, к которой они так стремятся и которую они готовят, они ее проиграют. В этой развязанной ими же войне они будут биты. Но я… Я выиграю войну. Это будет моя собственная война, – визгливо закричал он. – И я уже веду ее, веду… Враги падут. Мужчина у станка, женщина у очага, ребенок в колыбели, все, все погибнет.

Прайс в исступлении взмахнул руками.

– Цивилизацию спасу я, Уильям Прайс, моим именем будет открываться история вселенной…

Гейм с отвращением смотрел на Прайса. Однако в чем же все-таки суть его тайны?

– Я не понимаю, сэр, – пробормотал Гейм, вынуждая Прайса открыться.

– Вам непонятно, как я собираюсь спасать планету от коммунистической заразы? Ну так вот… Вы знаете, какие меры надо принять, если виноградник окажется зараженным филоксерой?

На ферме Гейма, в Калифорнии, были и виноградники, и летчик знал, что такое филоксера, этот опасный вредитель виноградников.

– Опылять ядом… – нерешительно произнес Гейм, пытаясь вдуматься, какой страшный смысл может скрываться за вопросом Прайса. Но Прайс отрицательно качнул головой.

– Нет, не то, – резко сказал он. – Крайняя и лучшая мера – начисто вырубить виноградники, мистер Гейм. Я, именно я сделаю то, что наверняка не удастся ни Гарольду, ни нашему генеральному штабу. Этим я занимаюсь теперь, капитан, и вы как подлинный патриот Америки должны помочь мне. За мной не пропадет, Гейм. Теперь вы знаете все и вам не о чем больше думать. Ваша голова нужна мне для «Метеора». Можете ли вы, капитан Гейм, поклясться, что готовы отдать свою жизнь за достижение великой цели?

Гейм выдержал подозрительный взгляд Прайса и не колеблясь ответил:

– Клянусь.

– Хорошо, капитан Гейм, вы не раскаетесь, – произнес Прайс. – Черт побери, вы мне определенно нравитесь. Итак, через неделю – в полет. Маршрут – Центральная Азия, точнее – аэродром в горах, на юго-запад от китайской границы. Вы повезете Каррайта, я вас познакомлю с ним. Затем я сообщу вам еще один маршрут… Вы будете пользоваться полным моим доверием, Гейм, вам придется совершать полеты и на «Остров возмездия» к инженеру Шиплю. Не ломайте головы, капитан, ни на одной карте мира вы не найдете «Остров возмездия». Придет время, и я вам дам его координаты… А сейчас идите к самолету, не теряйте времени – мы должны спешить. Скаддер проводит вас. Но обслуживать вас будет не Скаддер, а ваш помощник Финчли. Во второй рейс вы возьмете с собой одного из моих людей – его зовут Генрих фон Краус. Да, он немец, но это не должно вас смущать. Краус мой сотрудник, преданный мне человек, вам придется иметь с ним дело… Итак, я позову вас через неделю, вы должны быть готовы к вылету.

Знакомой дорогой Гейм добрался до входа в подземный ангар.

– На меня не рассчитывайте, капитан, – пробурчал Скаддер, включая свет. – Я в этих штуках не разбираюсь. Хотите, я вызову сюда вашего помощника?

Но Гейму не нужен был бортмеханик: он не собирался сейчас детально изучать машину, а хотел лишь бегло ознакомиться с ней, понять, чем она отличается от обыкновенных реактивных самолетов. Надо было основательно подумать и над тем, что ему сегодня говорил Прайс.

Когда Гейм возвратился к себе в комнату, он не застал в ней Финчли. А ведь Финчли должен был его ждать. Где же он? Что с ним? Гейм встревожился. Он подошел к лестнице, ведущей на первый этаж. Внизу было темно, лишь из-за двери гостиной пробивался свет. Капитан открыл дверь… Первый, кого он увидел, был Боб. Он лежал на диване с забинтованной головой, а старый негр поил его каким-то снадобьем.

При виде Гейма Сэм с поклоном удалился, а Финчли попытался было сесть, но со стоном снова опрокинулся на диван.

Гейм не спешил задавать вопросов.

– Это был Джо!.. – простонал Финчли. Гейм внимательно осмотрел приятеля.

– Когда это случилось? – спросил он.

– Не более получаса назад.

Превозмогая боль, Финчли рассказал о том, что с ним произошло. Он терпеливо ждал Гейма, но тот все не возвращался. Тогда Боб отправился на прогулку. Его мучил вопрос: неужели, убрав, по-видимому, наспех сооруженный деревянный коридорчик, их действительно полностью изолировали в этом страшном месте? Для того, чтобы иметь возможность осмотреться, он взобрался на дерево. Облака бросали на землю темные пятна. Но иногда среди облаков появлялся сияющий диск луны, и тогда все вокруг переливалось в желто-зеленом тумане. Финчли готов уже был спуститься с дерева, когда его внимание привлекли какие-то звуки: неподалеку, за внешней стеной Прайсхилла, по-видимому, дрались. О, драку Боб отлично чувствовал на расстоянии. Но на этот раз он несказанно удивился – кому это потребовалось размяться ночью, да еще в таком глухом месте? Неожиданно он увидел яркий свет – на стене появился человек. К величайшему удивлению Боба Финчли, забравшийся на стену человек оказался Томасом Вудом. Отсвет факела, который он держал в руке, позволил Финчли увидеть Вуда на этот раз вовсе не таким добродушным, каким он обычно старался казаться.

– Давайте его сюда, – говорил кому-то Вуд. Среди деревьев парка вспыхнули еще два – три факела, и вслед затем через стену был переброшен связанный по рукам и ногам человек.

– Я видел его лицо… Это был Джо, – снова простонал Финчли.

Факелы мгновенно погасли, послышались звуки новых ударов, отчаянный крик…

Спасти, во что бы то ни стало спасти несчастного Джо! Эта мысль, всецело овладевшая Бобом Финчли, заставила его забыть обо всем на свете, он сделал неосторожное движение и полетел на землю. При падении он ударился обо что-то твердое головой и потерял сознание. Его нашел старик Сэм, он же кое-как приволок его сюда, сделал перевязку.

Гейм молча снял фуражку; вот как Прайс расправляется с неугодными ему людьми…

Но зачем Джо очутился ночью поблизости от их коттеджа, куда он шел в такое позднее время?

– Я думаю, он пытался установить связь с нами, – прошептал Финчли. – Зачем? Эту тайну Джо унес с собой.

Гейм помог Бобу подняться наверх и уложил его в постель. Уже совсем рассвело. Утренним холодком потянуло в открытое окно.

Гейм лежал с открытыми глазами. Теперь он знал, что «король урана» активно занимается подготовкой новой войны; он замыслил нечто такое, перед чем злодейские планы его сына Гарольда кажутся пустяками. Но что же он готовит здесь, где-то в районе Небесных гор и па таинственном «Острове возмездия»? Кто такой инженер Шипль, о котором упомянул Прайс? Какова во всем этом роль Крауса? На кого теперь, после беседы с Гарольдом, работает Краус – на отца или на сына? Двойник ли он? Что значило его поведение тогда: трусость или сознательное желание помочь гангстерам похитить дочь Прайса? По-видимому, он хотел, чтобы затея Старого Бена имела успех. Но зачем ему нужно было похищать девушку? Не для того ли, чтобы превратить ее в заложницу?

«Теперь ясно одно, – подвел невеселые итоги Гейм, – доверие, которое Прайс нам оказывает, означает, что мы обречены им в конце концов на уничтожение. Своей беседой сегодня ночью он подписал нам смертный приговор».

Дни и ночи друзья не отходили от «Метеора».

Гейм со своим бортмехаником возился у самолета, когда однажды в подземном ангаре незаметно появился Уильям Прайс вместе со Скаддером и Краусом.

– Можете лететь? – обратился он к Гейму

– Да.

– Сейчас?

– Да.

– Отлично. Это Краус, о котором я вам говорил, – и Прайс показал рукой на стоявшего рядом с ним человека. Затем он что-то сказал Скаддеру, и тотчас высоко-высоко раздвинулся потолок и показалось темно-синее ночное небо с разбросанными по нему звездами.

Прайс скомандовал:

– В путь! – и пошел обратно к лифту.

Краус несмело приблизился к «Метеору» и полез в кабину. Финчли возился у двигателя. Гейм занял свое место, и тотчас платформа, на которой стоял «Метеор», стала стремительно подниматься к поверхности земли, к звездам, к тому неведомому, что ждало Гейма и Финчли в просторах Вселенной, над холодными водами Северного океана, над бескрайними просторами Азии…

В синей ночной дымке самолет легкой тенью, беззвучно рванулся в бездонную глубь неба и исчез.

Часть вторая

<p>Глава первая</p>

Не было прошлого. Не было будущего. Не было ничего. А в настоящем существовал лишь белый полог палатки, скрывавший от глаз Дугласа Нортона весь мир. Если бы летчика спросили, кто он, как его зовут, где он жил, он даже не был бы в состоянии понять смысла этих вопросов.

Сколько так продолжалось, он не знал. В какой-то, по-видимому кем-то определенный, час в палатку входил Брэй. Паяльная лампа подсаживался к подобию постели, на которой лежал Нортон, и принимался кормить его, как ребенка. Нортон ел, смотрел на огненно-красную шевелюру Джо Брэя и силился что-то вспомнить. Появлялся врач, заставлял летчика глотать лекарства. Нортон подчинялся, но продолжал молчать. Потом наступили отрадные минуты, когда будущее было еще чем-то тревожно-неясным, зато прошлое перестало быть неопределенным и неизвестным. Летчику вспомнились: родной домик на окраине Нового Орлеана, в устье величественной Миссисипи, военное училище, полеты над Германией и в Россию, потом Прайс с его злыми, ненавидящими весь мир глазами и изогнутым, похожим на клюв птицы носом… Затем огромное ледяное поле – Гренландия. Снова все завертелось в голове: аэросани, люди, жгучая пурга, несущая с собой холодное дыхание Арктики… и трещина, колоссальная трещина у подножья ледяного купола; страшный и одновременно торжествующий взгляд Скаддера, грубый толчок и стремительное падение в бездну… Все!

Нортон делает судорожное движение и поднимается на локтях: нет, не все, он же остался жив! «Спокойнее, спокойнее», – приказывает он себе и снова напрягает память: там внизу было ледяное ребро – выступ, незаметный сверху. Нортон собрал тогда все силы, он как бы не падал, а совершал не совсем удачный прыжок с трамплина. Секунда – и, оттолкнувшись от выступа, он снова начал падать, но уже не по прямой вниз, а совершая траекторию. Потом удар – и больше Нортон ничего не мог припомнить.

Паяльная лампа окончательно подвел черту под прошлым, рассказав, как он после отлета Бриджеса, Гейма и Скаддера с базы разыскал полузамерзшего, оглушенного ударом Нортона на самом краю ледяной бездны. Летчик долго не приходил в сознание.

Паяльная лампа не умел быть многословным, но из его слов Нортон понял: и кто хотел уничтожить его и кому он обязан жизнью. Почему Гейм и Финчли возвратились в Туле, Джо Брэй не знал.

– Капитан Гейм настоящий парень, – несколько раз повторил человек с Аляски.

Так было покончено с тревожным прошлым, и, едва придя в себя, Нортон вынужден был задуматься над ближайшим будущим. Принять какое-то решение следовало немедленно: итак, Прайса, оказывается, совершенно не удовлетворяло, что, по его же указанию, Нортона отправили по сути дела в ссылку в этот ледяной ад, в Гренландию, – ему хотелось бы уничтожить летчика! Нортон постарался преодолеть головокружение и встать. Будущее теперь представлялось ему в достаточной степени определенным. По крайней мере ему казалось, что он знает, что именно теперь должен делать.

Крепко обняв на прощание Джо Брэя, Нортон погрузился на борт В-47 и отправился в штаб части в Туле той же дорогой, которой совсем недавно летели Стивен Гейм и Боб Финчли. Человек с Аляски приветственно махал ему вслед до тех пор, пока самолет не исчез за горизонтом.

Дуглас Нортон принялся строить будущее на свой собственный лад. Прежде всего он прошел медицинское освидетельствование и подал рапорт о предоставлении ему продолжительного отпуска в связи с контузией. Его просьбу удовлетворили. Полковник Бриджес искренне радовался воскресению Нортона из мертвых и по этому случаю угостил его своим любимым коктейлем.

– Отдыхайте, отдыхайте, капитан, – дружелюбно говорил подвыпивший полковник. – Когда вы возвратитесь сюда, мы с вами будем тренироваться в ночных полетах над Северным полюсом, до него же рукой подать.

С очередным рейсовым самолетом Нортон вылетел на материк, приняв решение не возвращаться в Гренландию как можно дольше.

В штабе части Нортон случайно узнал о судьбе Гейма, и его не оставляла в покое мысль: как это могло случиться, что именно Гейма избрал Уильям Прайс взамен его, Нортона? Знал ли об этом Гейм тогда, до покушения Скаддера? Понимают ли Гейм и Финчли, в каких страшных делах они должны будут помогать Прайсу? Будут ли они служить «королю урана» или же попытаются бороться с ним? Зная характер Гейма, Нортон не сомневался, что его друзья изберут путь борьбы. Но бороться в одиночку, значит потерпеть поражение, теперь это ему было совершенно ясно. Стало быть, прежде всего следовало установить контакт с теми, кто уже борется против развязывания новой войны, а затем связать их с Геймом. С одним из таких людей Нортон когда-то встречался – это был известный прогрессивный деятель писатель Артур Гибсон.

Прибыв в Нью-Йорк, Нортон первым делом сменил военный костюм на гражданское платье, затем зашел в будку телефона-автомата и позвонил.

– Я хотел бы говорить с мистером Гибсоном, – сказал он. – С Артуром Гибсоном, писателем.

– К сожалению, ваша беседа состояться не может, – ответил женский голос. – Писатель Артур Гибсон путешествует по Аппалачам.

– Жаль, жаль… – сказал несколько обескураженный летчик. Но в его голове мелькнула спасительная мысль.

– Послушайте, – произнес он. – Мне очень важно, чтобы мистер Гибсон как можно скорее получил от меня письмо. Мне кажется, что оно должно заинтересовать его. Не можете ли вы сообщить, по какому адресу я мог бы написать ему?

Женщина старательно объяснила. Из автомата Нортон вышел, весело насвистывая. Он и не думал, конечно, писать Гибсону: время было слишком дорого, чтобы заниматься перепиской. К тому же можно не сомневаться, что адресованная писателю корреспонденция предварительно вскрывается органами Федерального Бюро. Оставался единственный выход – самому отправиться в Аппалачи.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13