Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Словарь Брокгауза и Ефрона (№5) - Энциклопедический словарь (Е-Й)

ModernLib.Net / Энциклопедии / Брокгауз Ф. А. / Энциклопедический словарь (Е-Й) - Чтение (стр. 32)
Автор: Брокгауз Ф. А.
Жанр: Энциклопедии
Серия: Словарь Брокгауза и Ефрона

 

 


психологическому, выражающему известное душевное настроение и субъективное отношение в действительности практической. Далее следуют различные типы И. собственно философского, представляющего некоторое теоретическое отношение ума к действительности, как мыслимой. 4) И. Платоновского или дуалистического типа, основанный на резком противоположении двух областей бытия: мира умосозерцаемых идей, как вечных и истинных сущностей, и мира чувственных явлений, как бытия текущего неуловимого, только кажущегося, лишенного внутренней силы и достоинства; при всей призрачности видимого бытия, оно имеет, однако, в этой системе самостоятельную основу, независимую от мира идей, именно материю, представляющую нечто среднее между бытием и небытием. 5) Этот осадок реализма окончательно уничтожается в И. Берклеевского типа; здесь единственною основою всего признается бытие духовное, представляемое божеством с одной стороны и множеством тварных умов — с другой; действием первого на последних возникают в них ряды и группы представлений или идей (в англо-французском смысле этого слова; см. ниже), из коих некоторые более яркие, определенные и сложные суть то, что называется телами или вещественными предметами; таким образом весь физический мир существует только в идеях ума или умов, а материя есть только пустое отвлечение, которому лишь по недоразумению философов приписывается самостоятельная реальность. Эти два вида И. (Платона и Берклея) обозначаются иногда как И. догматический, так как он основан на известных положениях о сущности вещей, а не на критике наших познавательных способностей. С такою критикою связан 6) И. англ. школы, своеобразно сочетавшийся с эмпиризмом и сенсуализмом. Эта точка зрения отличается от Берклеевской тем, что не признает никаких духовных субстанций и никакого самостоятельного субъекта или носителя психических явлений; все существующее сводится здесь к рядам ассоциированных идей или состояний сознания без особых субъектов, как и без реальных объектов. Этот взгляд, вполне развитый лишь в нашем веке (Миллем), уже в прошлом (у Юма) обнаружил свою несовместимость с каким бы то ни было достоверным познанием. Чтобы предотвратить роковой для науки скептицизм Юма, Кант предпринял свою критику разума и основал 7) И. трансцендентальный, согласно которому доступный нам мир явлений, кроме зависимости своей от эмпирического материала ощущений определяется, в своем качестве познаваемого, внутренними априорными условиями всякого познания, именно формами чувственности (пространством и временем), категориями рассудка и идеями разума; таким образом, все предметы доступны нам лишь своею идеальною сущностью, определяемою функциями нашего познающего субъекта, самостоятельная же, реальная основа явлений лежит за пределами познания (мир вещи в себе, Ding an sich). Этот собственно Кантовский И. называется критическим; дальнейшее его развитие породило три новые вида трансцендентального И.: 8) субъективный И. Фихте, 9) объективный И. Шеллинга и 10) абсолютный И Гегеля. Основное различие между этими четырьмя видами трансцендентального И. может выясниться по отношению к главному вопросу о реальности внешнего мира. По Канту, этот мир не только существует, но и обладает полнотою содержания, которое, однако, по необходимости остается для нас неведомым. У Фихте внешняя реальность превращается в бессознательную границу, толкающую трансцендентальный субъект, или я к постепенному созиданию своего, вполне идеального, мира. У Шеллинга эта внешняя граница вбирается внутрь или понимается как темная первооснова (Urgrund и Ungrund) в самой творческой субстанции, которая не есть ни субъект, ни объект, а тожество обоих. Наконец, у Гегеля упраздняется последний остаток внешней реальности, и всемирный процесс, вне которого нет ничего, понимается как безусловно имманентное диалектическое самораскрытие абсолютной идеи. Общее суждение о философском И., сказавшем свое последнее слово в гегельянстве, может ограничиться указанием, что противоречие между идеальным и реальным, между внутренним и внешним, мышлением и бытием и т. д. упразднено здесь односторонне, в сфере чистого мышления, т. е. все примирено только в отвлеченной мысли, а не на деле. Эта непреложная граница философского И. есть, впрочем, граница самой философии, которая в гегелевской системе напрасно хотела стать на место всего. Для действительного оправдания И. должно обратиться к деятельному, практическому осуществлению абсолютной идеи, т. е. истины, в человеческой и мировой жизни.

Владимир Соловьев.

Идеология

Идеология — метафизическая философия, понимаемая как учение об идеях. см. Destutt de Tracy, «Elements d'ideologie» 1801 — 15). К этому направлению примыкает школа Кузена. Слово И. в этом значении не сохранилось в философской терминологии. Более употребительно (особенно во Франции) другое значение, введенное Наполеоном I, который называл идеологами всех тех, которые на какихнибудь принципиальных основаниях противились практическим требованиям текущей политики.

Вл. С.

Идея

Идея. — В древней философии так обозначается умопостигаемая и вечная сущность предмета в противоположность его чувственному, преходящему явлению. У Канта И. есть априорное понятие чистого разума, не отвечающее никакому внешнему предмету, но выражающее функцию самого разума — завершать высшим единством всякое рассудочное познание. У Гегеля своеобразно соединяются оба эти главные смысла слова И. с упразднением их ограниченности: его И. есть Платоновская сущность, но не вне процесса, а в нем самом, и вместе с тем это Кантовское понятие чистого разума, но не лишенное бытия, а создающее всякое бытие в себе и из себя. У английских и французских философов, не подчинившихся влиянию кантианства и гегельянства, И. сохранила чисто психологическое значение: идеями называются здесь не только все общие отвлеченные понятия, но и простые представления.

Вл. С.

Идиллия

Идиллия (от греческого слова «эйдиллион», буквально — «маленькая картина»). Под И. подразумевается род искусственной (не народной) поэзии, средний между эпосом и лирикой, иногда с присоединением драмы. Содержание И. составляют настроения, мысли и обыденный быт простых людей, приходящих в непосредственное общение и соприкосновение с природой. И. иногда называется пастушеской или «буколической поэзией»; это неточно, так как содержание И. пастушеским бытом не исчерпывается. Сюжет всякой И. дает поэту возможность провести параллель между утонченной жизнью города и деревенским образом жизни, а также — делать воззвание к возвращении горожанина на лоно природы в к естественности в сфере людских отношений. Идиллия возникает позднее остальных родов литературы. Зачатки И. мы встречаем в литературе восточных народов. Уже в Библии попадаются книги с оттенком идиллическим (Руфь) или буколическим (Песнь Песней). И. в более самостоятельном виде появляется в позднейший период индийской литературы, у поэтов Калидасы и Джаядевы. Калидаса, живший около 50 г. до Р. Хр., написал лирический сборник «Ритусангара» (Времена года), в котором рисовал картинки природы и сельского быта. «Сакунтала» Калидасы может быть названа идиллической драмой. Джаядева, поэт XII в. по Р. Хр., в идиллической поэме «Гитаговинда», изобразил историю любви бога Кришны к пастушке Радхе; слог поэмы напоминает Песнь Песней. В китайской поэзии времени династии Тангов известны лирики Туфу и Литайпе, выказавшие особенную любовь к природе и настроениям ею вызываемыми В истории арабской литературы после Магомета прославились своими И. поэты ИбнДорейд (ум. 933 г.) и Тиграи (ум. 1119). И., как самостоятельный род поэзии, развилась в Греции, в позднейший, александрийский период литературы, когда, с потерей политической и национальной свободы, в поэзии стали преобладать индивидуалистические мотивы. Одновременно с эротической лирикой появилась И., зачатки которой давно уже таились в народном творчестве. Дорийские пастухи в Сицилии сыздавна имели свою поэзию пастушескую или буколическую (от «буколос» — пастух), изобретателем которой считался полумифический пастух Дафнис. Эта поэзия изображала судьбы Дафниса или обычные, чаще всего эротические, настроения пастухов; буколические песни пелись с обрядами на сельских празднествах в честь Артемиды, с мимикой и, значит, с примесью драматического элемента. Уже сицилийский лирик Стезихор (ок. 610 до Р. Хр.) подражал пастушеским песням, воспевая любовь и трагическую смерть Дафниса. Мастерски воспользовался этим народным творчеством Феокрит Сиракузский, живший в III в. до Р. X. Феокриту принадлежит до 30 И., в которых он рисует жанровые картинки из быта пастухов и низших классов населения, иногда — богов. Порой Феокрит воспевает элегическое настроение пастуха, отвергнутого суровой деревенской красавицей; порой — он передает в поэтической форме разговор двух жнецов: влюбленного юноши и положительного крестьянина, который смеется над товарищем, советуя ему лучше работать, чем мечтать. Юмор и грация идут у Феокрита рука об руку; он одновременно и наивен, и утонченен. Весьма важным элементом И. Феокрита является их народность. Как род поэзии, И. Феокрита — нечто среднее между эпосом и драмой и может служить примером «мима», представителем которого был современник Еврипида, Софрон, служивший образцом для Феокрита. Софрон был древнегреческим рассказчиком из народного быта и слагал вирши на манер русск. раешников, на простонародном наречии. Эту манеру усвоил Феокрит, облагородив ее и придав ей строго метрическую и художественную форму Подражателем и современником Феокрита был Бион; в его И. драматический элемент (диалог) и описание (пейзаж) отступают на второй план; преобладает лирика. Другой подражатель Феокрита, Мосх, уже отчасти манерен. Идиллия из Греции перешла в Рим, где продолжала развиваться в августовский период литературы, представлявший много аналогий с периодом александрийским. Виргилий в своих десяти И., названных им «эклогами» и соединенных в сборник под названием «Буколики», усвоил только внешнюю манеру феокритовой И. На самом деде, в И. Виргилия нет главного: природы и настроения. Виргилий смотрел на эклоги, как на средство умно и тонко намекнуть на живейшие и современнейшие злобы дня; так, первая эклога является хвалебным гимном Октавиану, четвертая воспевает Азиния Поллиона и Мецената; в пятой, под именем Дафниса, воспевается Юлий Цезарь и т. п. Народный элемент совершенно отсутствует: слог рассчитан исключительно на читателей образованных. «Георгики» Виргилия под понятие И. подходят лишь постольку, поскольку в них преобладает пейзаж; дидактизм этого сборника вредит цельности идиллического впечатления. Оды Горация также не могут служить образцом И.; несомненно, однако, что преобладающее настроение лирики Горация — идиллическое; мораль «золотой посредственности» — мораль природных инстинктов, развившихся на доне природы вне общественной жизни. Аллегорическая или тенденциозная И. Виргилия нашла подражателей в нероновское время в лице Кальпурния Сикула, который уже с полною откровенностью добивается милости кесаря; форма эклоги здесь совершенно случайна. И. заметно падала. С пробуждением интереса к античной словесности во время Возрождения ожила и И. Саннацаро, в подражание Виргилию, пишет И. «Аркадия» (1502 г.), в двенадцати эклогах; поэт воспевает сельский быт и свою несчастную юношескую любовь. Его примеру последовал Аламанни (1495 — 1556), писавший эклоги и в своем «La coltivazione» подражавший «Георгикам» Виргилия. Одновременно с сантиментальными мечтами о золотом веке воскресло и мечтание о прелести пастушеского быта. Опять появилась буколическая, пастушеская поэзия. Пастушеские стихотворения, написанные с начала до конца одним размером, назывались эклогами, а написанные разными метрами — И. В это же время зарождается новый род И.: драматическая И. или «пастораль» (пастушеская драма). Действующие лица пасторали делились на "влюбленных и «комических» пастухов (pastori eroici, pastori comici) — как в «Жнецах» Феокрита. Лучшей пасторалью в свое время считалась «Аминта», Тассо, в подражание которой Гварини написал своего «Верного пастуха» (Il pastor fido). Как только пастораль стала средством для прославления высокопоставленных лиц, этот новый род И. пришел опять в упадок.

Из Италии И., в конце XVI в., перешла во Францию, через посредство Ронсара в его кружка («Pleiade francaise»). Во французской литературе XVII века идиллия приняла приторно-слащавый, с примесью низкопоклонства, характер благодаря влиянию двора Людовика XIV. Поэтесса Дезулиер, прославившая этого рода И., получила прозвище «десятой музы». Кроме ее на поприще И. выдвинулся Делиль, писатель XVIII в., переводчик «Георгик» Виргилия, автор «Садов» и «Французских георгик», произведения крайне аффектированного. Таким образом развитие И., как самостоятельного рода поэзии, прекратилось и выродилось в подражательную буколическую поэзию. В Германии И. возникла в виде пасторали. В XVII в. в Нюрнберге был основан «Пегницов орден» (по имени реки, протекающей через Нюрнберг) или общество пегницовых пастушков. Общество имело значение, как противодействие педантизму, господствовавшей поэтической партии, но в развили И. роли не играло. В XVIII в. появляется И. в виде подражания французским образцам; создатель ее — Геснер, как автор «Idyllen», считавшихся вполне национальным продуктом до разоблачения Гердера. В том же роде были написаны И. Фосса, которые только своей «Луизой» дал первый образец национальной и художественно правдивой И. Ранее Фосса, в Англии, Джемс Томсон (1700 — 1748) своими «Временами года» (The Seasons) сделал первый опыт новой, самобытной и народной И.: его пейзаж — настоящий северный пейзаж со всеми оттенками в переходах от осени к зиме и от зимы к лету, а его герои — не слащавые пастушки, а настоящие английские крестьяне. Поворот в сторону художественного реализма, сделанный литературою XIX в., отразился и на И., которая становится вполне самостоятельной и принимает национальный отпечаток. Самый род И. расширяется: появляется идиллическая народная лирика, примером которой могут служить «Алеманские стихотворения» Гебеля и знаменитая идиллическая поэма Гете: «Герман и Доротея». В этой поэме уже нет и следов ложноклассической буколики: поэт воспевает мелкое немецкое мещанство, не вполне удалившееся от влияния природы и земледельческого труда, это — поэзия бюргерского довольства, зеленых стаканчиков с рейнвейном, семейной патриархальности и девичьей скромности, поэзия национального благодушия (Gemuth'a), столь напоминающего «золотую посредственность» Горация; все это национально и вполне оригинально. Идиллия Гете «Der neue Pausias» (известная русским по переводу А. Майкова: «Поэт и цветочница») рисует милую и болтливую юную пару влюбленных, вспоминающих всю историю своей любви; это — не подражание, но самостоятельное воспроизведение античной жизни. Предметом И. XIX в. становится выражение всякого непосредственного и сильного, природного чувства. У Мюссе, под названием «Idylle», передан спор двух друзей о любви, при чем один понимает ее в идеалистическом, а другой — в материалистическом духе (отголосок «Жнецов» Феокрита). Точно также в «Bergidyll», Гейне, мы не находим никаких устарелых атрибутов старой И. : пастухи из современной И. исчезли, остались — природа и близкие к ней люди. Идиллический элемент стал весьма значительною составною частью нового романа, особенно со времени обращения литераторов к сюжетам из народной жизни; много И. в романах Ауэрбаха — в Германии, Диккенса — в Англии, Жорж Занд — во Франции.

В России И. появилась в виде подражания и перевода, в XVIII в. Сумароков, Княжнин, Владимир Панаев усердно переводили и переделывали французскую И. В 1777 г. вышли «Георгики» Виргилия, в переводе В. Рубана; к 1788 г. относится перевод неизвестного автора: «Златый век Дафниса», Геснера. Воейков перевел «Сады или искусство украшать сельские виды», Делиля (1816), а также эклоги Виргилия, Мерзляков — идиллии Дезулиер (1807). В XIX в. И. сделала новые шаг в своем развитии, благодаря Гнедичу, воспроизводившему античные образцы и избегшему подражания французским И. Жуковский и Карамзин, благодаря сантиментальному направлению их поэзии, ничего нового в сфере И. не создали. Пушкин, специально И. не писавший, дал, однако, несколько образцов идиллической лирики (в своих стихотворениях, описывающих деревенскую жизнь) и идиллического эпоса (в своих поэмах, изображающих простонародный быт русских крестьян и кавказских горцев). Пушкин окончательно упразднил буколическую поэзию своих предшественников. Образцом новой И. может служить «Рыбная ловля» Майкова, в которой мастерски описаны настроения, вызываемые местным пейзажем средней полосы России. Идиллический элемент играет большую роль в новом русском романе; народничество благоприятствовало развитию этого элемента («Рыбаки» Григоровича, «Устои» Златовратского). Очерк Тургенева «Бежин луг» (в «Записках охотника») образец И. в прозе: необыкновенно гармонически слилась в этом произведении романтика летней ночи и поэзия разговоров крестьянских мальчиков.

Вс. Чешихин.

Идиом

Идиом (греч.) — дословно: своеобразность, обыкновенно отличительность языка; местное наречие, говор, произношение, свойственное известному обществу. Идиосинкразия — наблюдаемое иногда своеобразное свойство иных организмов реагировать на некоторые раздражения совершенно необычным образом. Так, напр., встречаются лица, у которых, после употребления раков, появляется крапивная лихорадка, иногда резь, рвота, понос. Другие не переносят земляники, грибов, особенно сморчков, спаржи, даже смородины и малины. Третьи не переносят некоторых лекарств в самых ничтожных размерах (сулемы, морфия, хинина, висмута). И. наблюдается иногда даже у животных; так, напр., иногда овцы и рогатый скот не переносят днем гречихи. Идиосинкразия объясняется повышенною возбудимостью нервной системы и обнаруживается не только как отраженное явление при внутреннем употреблении некоторых веществ: к идиосинкразии нужно отнести появление у иных субъектов головной боли, тошноты и даже рвоты от яркого, по преимуществу красного и желтого, света или при быстрой езде мимо белоокрашенного палисадника. У других простая камерная музыка вызывает дрожь, судорожную зевоту, судорожный плач; иногда взгляд на известных животных, пауков, жаб, вызывает рожистые воспалены кожи (рожа от испуга); сильный запах, как-то мускуса, пачули, жасмина, померанца, даже розы вызывает мигрень с ее последствиями; у иных дотрагивание к плюшу, к мокрому и затем высохшему бархату и, в особенности, к извести на стене может вызвать припадки головокружения и даже судорог. И. встречается преимущественно у нервных людей и особенно при условиях, когда нервная возбудимость особенно повышена, при болезнях, в периоде выздоровления, во время регул, при беременности и всего чаще у истеричных. С возрастом И. обыкновенно проходит, хотя иногда появляется даже у пожилых. Случается, что она на время исчезает, я затем вновь появляется. Лечение находится в связи с общим состоянием организма. В большинстве случаев наилучшие результаты получаются при укрепляющем лечении.

Г. М. Г.

Идиотизм

Идиотизм — обозначает состояния глубокой слабости интеллекта или полного отсутствия его, развившиеся не позже детского возраста, т. е. у таких субъектов, духовная жизнь которых еще не успела перейти за первоначальную, детскую стадию. Другими словами, И. можно рассматривать как психическую слабость, обусловленную задержкой развития умственных способностей в начальные периоды такового — при самом рождении или в первые годы детства. Существуют постепенные переходы между идиотами и нормальными детьми через различные степени тупоумия (imbecillitas). При врожденном тупоумии также имеется задержка развития умственных способностей, но она столь незначительна, что такие дети по внешнему облику и поведению мало отличаются от нормальных, и путем целесообразного воспитания их духовное развитие все-таки способно к некоторому прогрессу; восприимчивость их слаба, мыслительная деятельность их совершается вяло и вращается в ограниченном кругу, но в них вырабатывается некоторое самосознание, и они в известной степени могут делаться самостоятельными личностями. Ничего подобного не бывает при тех состояниях, которые подводятся под категорию И. В глубоких степенях И. обнаруживается даже недостаточное развитие самых элементарных психических отправлений, напр., неспособность некоторых идиотов к оборонительным движениям: если им производить уколы в руку, то они кричат и плачут, но не отдергивают руку. Иные настолько беспомощны, что самопроизвольно не едят, или акт питания наступает только тогда, когда пища положена им в рот. Другие во всю жизнь не выучиваются управлять функциями мочеиспускания и испражнения, и эти акты происходят непроизвольно. Точно также многие идиоты не умеют пользоваться ногами для ходьбы, хотя мышцы их вовсе не поражены параличом; или, если они и ходят, то крайне неуклюже, переваливаясь с боку на бок; движения рук их также в высшей степени неловки. Речь может совсем отсутствовать на низших степенях И., или ограничиваться произношением отдельных нечленораздельных звуков; у других способность речи имеется, но разговор неправилен, напоминает детский лепет, и иные буквы вовсе не выговариваются. При степенях И., сопровождающихся только что указанными дефектами элементарных отправлений, едва ли возможно говорить об какой бы то ни было интеллектуальной жизни; здесь нет даже проблесков сознания. У тех же идиотов, у которых речь сохранена, обыкновенно имеются и проявления умственной жизни, только крайне зачаточной. В конкретных случаях обыкновенно определяют степень умственного развития идиота по сравнению с развитием нормального ребенка, и в этом смысле одни напоминают детей 1 1/2 и 2 лет, другие 3 — 4-летнего возраста. Конечно, такое сравнение дает лишь в самых общих чертах представление о психическом состоянии идиотов, тем более, что в отдельных случаях наблюдается большое различие характера их. Одни молчаливы, малоподвижны, не восприимчивы ни к каким впечатлениям. Другие, напротив, очень подвижны, все хватают, особенно блестящие предметы, все кладут в рот, постоянно что-то бормочут, обнаруживают симпатию к определенным личностям. У иных замечаются стереотипные привычки, напр., вертеться на одном месте, качаться из стороны в сторону, постоянно засовывать себе палец в рот. Многим свойственна подражательность. Между прочим, эта подражательность иногда проявляется в речи тем, что они повторяют вопросы, предлагаемые им, вместо того, чтобы отвечать на них. На еще высших степенях речь может быть почти совершенно свободна, и даже возможно обучение чтению и письму, а также некоторым простым механическим работам и рукоделию. Такие идиоты могут различать людей и предметы, исполнять простые поручения, подобно маленьким детям. Но к дальнейшему совершенствованию они неспособны; отвлеченные понятия для них не существуют: перед мало-мальски сложной задачей они теряются. Вместе с тем у таких высших идиотов появляются склонности к лакомствам, а впоследствии к другому полу, которые они, при удобном случае, удовлетворяют совершенно импульсивно, не будучи удерживаемы ни стыдом, ни другими нравственными побуждениями. К дефектам умственной жизни идиотов, у которых о таковой вообще может быть речь, между прочим, принадлежит неправильность воспроизведения представлений: то, что они видели или слышали, легко извращается в воспоминании их, почему на них никогда нельзя полагаться как на свидетелей какого-нибудь происшествия. Кроме того, к умственной бедности их часто присоединяется нравственное извращение, наклонность ко лжи и обману, конечно, в самой грубой форме. Вообще идиоты добродушны и безвредны, но в случае раздражения становятся крайне злыми и тем более опасными, что не умеют оценить последствий своих поступков.

Замечательно, что, при глубокой задержке умственного развития, иногда память идиотов поразительно развита в каком-нибудь одностороннем направлении. Некоторые лица, прославившиеся по способности производить наизусть очень быстро сложнейшие вычисления, были идиоты. У иных замечается феноменальный музыкальный слух, или талант к определенному ремеслу. Известен случай идиота Минда, умершего в Берне в 1814 г., который получил название «кошачьего Рафаэля», потому что с замечательным искусством рисовал кошек.

Однако, в характеристике картины И. нельзя ограничиваться исключительно духовной стороной идиотов. Будучи результатом задержки в развитии мозга или болезненных процессов в нем, И. весьма часто сопровождается физическими симптомами. Сюда относится сочетание И. с эпилептическими припадками или параличом одной половины тела, или обширными параличами и контрактурами всех конечностей с атрофией мышц. Далее, часто встречаются неправильности в форме черепа и лица — асимметрия их, крайнее уменьшение головы или, наоборот, увеличение, вследствие водянки мозга, различные уродливые формы черепа, искривления его; неправильное образование зубов и аномалии в расстановке их, безобразная форма ушных раковин; косоглазие, слепота и т. под. физические недостатки, обусловленные болезненным поражением головномозговых нервов. Часто встречаются недостаточное развитие и аномалии половых органов. Но во многих случаях, особенно в меньших степенях И., способность к половой жизни сохранена, а в отдельных случаях даже наблюдались роды у идиоток.

Своеобразные и характерные особенности отличают внешность целой группы идиотов, известных под названием кретинов. У них И. осложняется поражением костей и развитием зоба. Они очень малы ростом, конечности их искривлены, голова большая, неправильной формы, кожа на голове и лиц утолщена, губы выпячены и из них вытекает слюна; на короткой и толстой шее большой зоб. В то время как все другие формы идиотизма наблюдаются в виде случайных (спорадических) заболеваний, появляющихся повсюду в зависимости от причин, о которых будет сказано ниже, кретинизм составляет эндемическую (повальную) болезнь, связанную с определенными местными условиями, и поражает более или менее значительную часть населения в известных местностях. Преимущественно кретинизм наблюдается в глубоких долинах, расположенных среди горных хребтов, как напр. Альпы в Европе, или Кордильеры в Америке. В Европе главнейшие очаги кретинизма представляют некоторые кантоны Швейцарии (Валлис, Ури), некоторые провинции сев. Италии и южн. Франции (Савойя, Пиренеи), далее Тироль, Зальцбург, Богемия и другие гористые местности. Большинство кретинов принадлежит к глубоким степеням идиотизма и неспособно к продолжению рода. Замечательно, что в тех местностях, где встречается эндемический кретинизм, наблюдается также кретинообразная наружность у субъектов, свободных от идиотизма (так наз. кретиноиды); с другой стороны, один из характерных признаков кретинизма — зоб — иногда отсутствует у настоящих кретинов-идиотов.

Исследование мозга идиотов обнаруживает во всех случаях резкие изменения и неправильности, делающие вполне понятным отсутствие или недостаточное развитие умственных способностей. Натура этих изменений и болезненные процессы, которыми они обусловливаются, весьма разнообразны. В одних случаях происходит задержка в развитии и росте мозга еще в период зародышевой жизни, так что, напр., в мозгу отсутствует деление на полушария, или некоторые образования, свойственные вполне развитому мозгу, представляются в зачаточном виде. В других случаях в раннем детстве наступает преждевременное окостенение швов черепа, так что рост черепа в определенных направлениях задерживается, в мозг также не может развиваться правильно. В этих случаях уже размеры головы по своей незначительности (микроцефалия) кладут резкий отпечаток на наружность идиотов. Но и при достаточной величине черепа мозг может оказаться слишком малым или неравномерно развитым. При чрезмерном накоплении жидкости в мозговых желудочках (так называемой мозговой водянке, гидроцефалии), голова даже бывает чрезмерно объемиста, но в черепе содержится мало мозгового вещества. Иногда анатомическое строение мозга резко нарушается вследствие того, что в раннем детстве в нем происходит хотя бы ограниченный, местный воспалительный процесс, и в зависимости от него атрофия, задержка в развитии других мозговых образований. Другой раз в мозгу идиота отсутствуют всякие воспалительные изменения, но замечаются аномалии в самой анатомической организации мозга, преимущественно в расположении извилин и борозд на мозговой поверхности. Наконец, микроскопическое исследование мозгов идиотов обнаруживает, независимо от перечисленных грубых уклонений от нормы, неправильности в распределении нервных элементов мозговой ткани. Вообще изменения мозга, лежащие в основе идиотизма, могут быть сведены к задержке развить и роста с одной стороны, и различным патологическим процессам (в смысле воспаления, последовательной атрофии и т. п.) с другой. Воззрение, что мозг некоторых идиотов, преимущественно микроцефалов, представляет проявление так называемого атавизма, т. е. возврат к менее совершенному типу, которое некогда высказывалось, теперь должно считаться отвергнутым.

Соответственно изложенным данным об анатомических изменениях в мозгу идиотов, понятно, что и причины И. весьма разнообразны. С одной стороны такою причиною может быть случайное повреждение головы новорожденного во время акта родов, или в раннем детстве, или перенесенное в раннем детстве инфекционное заболевание, осложнившееся воспалением мозга. С другой стороны, при кретинизме, составляющем эндемическое заболевание, которое проявляется не только И., но также поражением костей, зобом и другими органическими симптомами, причину нужно искать в особых теллурических условиях тех горных местностей, которые вызывают это общее заболевание, и которые, к сожалению, до сих пор не выяснены. Кроме того, однако, должны быть особые причины, по которым происходит неправильное развитие мозга в зародышевый период, или по которым, напр., в ином семействе родятся несколько идиотов подряд, и эти причины не остаются без значения также при кретинизме, так как ведь и в указанных выше местностях далеко не все население состоит из кретинов. Нужно заметить, что к этим более глубоким причинам идиотизма принадлежит целый ряд обстоятельств, ведущих к вырождению расы. Сюда принадлежат наследственное предрасположение родителей к нервным и душевным болезням, высокий возраст или физическая слабость их, пьянство, в особенности зачатие в нетрезвом виде, далее болезни или нравственные потрясения матери во время беременности и тому подобные условия, неблагоприятно отражающиеся на развитии плода.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50