Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Структуры (№1) - Вероятностный человек

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Болл Брайан / Вероятностный человек - Чтение (стр. 1)
Автор: Болл Брайан
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Структуры

 

 


Брайан БОЛЛ

ВЕРОЯТНОСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Глава 1

— Рядовой Спингарн! — раздался грозный голос капрала Тиллиярда.

Мускулистый человек с тревожными глазами уставился на небольшой клочок красной земли под ногами, Больше ничего не было видно в мерцающем свете плошек с жиром Затем он размахнулся киркой и ударил ею по камню, покрытому землей, — не со всего размаха, а натренированным, легким движением, чтобы не услышали осажденные. Это он проделал инстинктивно. Но остальное? Какой во всем этом смысл?! Зловоние, пот, заливший его лицо и ослепляющий глаза, грубая рукоятка кирки. И капрал Тиллиярд, третий в ряду за ним, наблюдающий за тем, как другие потные саперы с едва слышным звуком взмахивают кирками.

Спингарн ударил киркой снова. Его сосед выругался, когда острый кусок камня поранил ему бедро. Это был иностранец, заменивший Берри, который получил четыре пули в спину, когда возвращался из похода за продовольствием с двумя старыми пушечными ядрами. Берри утверждал, что набил себе брюхо ядрами. Артиллеристы давали по грошу за ядро. А теперь толстяк Берри мертв. Он был самым толстым минером на осаде Турне Иностранец занял его место в цепи тюлей, отгребающих обломки — плоды труда Спингарна. Берри уже не увидит, как будет завершен самый большой подкоп под стенами Турне.

Спингарн улыбнулся при мысли об огненном цветке, который выбросит камень, земно, бревна, червей и искалеченных французов в воздух. Сколько там бочонков с порохом?

Успокоившись, он ударил киркой еще раз.

— Тише! — приказал капрал.

Мысли Спингарна спутались. Он в шахте? Что он роет? Золото? Уголь? Нет! Цепь замкнулась. Он находится неглубоко под землей. В этой вонючей яме нет ничего, кроме камня и земли. Осада? Мина? Порох!

Услышав осторожное постукивание вражеских кирок, Спингарн отшатнулся и задел светильник в руке слабоумного мальчика. Горящий жир выплеснулся на раненое бедро иностранца. Тот закричал, и небольшой отряд замер в страхе. Капрал Тиллиярд вытащил штык, и его конец застыл против почек незнакомца. Тихий свист стали, вынимаемой из промасленной кожи, сказал Спингарну об опасности больше, чем пугающие приглушенные удары. Он знал, что в непроглядной тьме скрывается смерть.

— Они близко, — прошептал Спингарн.

Ему не нужно было объяснять. Тиллиярд и остальные саперы слышали тихий шум. В любой момент в тоннель могут ворваться французы, и начнется бурная, короткая и смертельная схватка — одна из тех, которые постоянно сопровождали продвижение подкопов под стенами Турне. Все ужасы войны наверху не могли сравниться с мрачными, отчаянными подземными боями. Люди сражались и погибали здесь, больше страшась тьмы, чем своих врагов, а многие из них еще сильнее боялись камней и грунта, внезапно обрушивающихся, когда не выдерживали крепления или взрыв приводил в движение пласты земли.

Их было шестеро в тоннеле. Спингарн, выбранный за его небольшой рост и физическую силу, достаточную, чтобы рыть тоннели под массивные стены цитадели; незнакомец — наверное, голландец, предположил Спингарн; слабоумный мальчик из Дербишира, державший светильник, и вместе с Тиллиярдом два опытных сапера, готовых ставить подпорки или при необходимости бить французов.

— Я не должен быть здесь, — сказал Спингарн вслух.

— Мы тоже!

Теперь, когда им всем угрожала опасность, Тиллиярд мог шутить. Вот почему он стал капралом саперов. Наверчу много возможностей сражаться, но только внизу, в лабиринтах тоннелей, был шанс встретиться с французами лицом к лицу. Продвигаться плечом к плечу в строю против решительного врага, спрятавшегося за каменными с генами, — такая перспектива не привлекала отчаянного и беспощадного капрала.

Стук кирок продолжался. Наступил решающий момент.

Все так реалистично!

— Они быстро роют тоннель, — пробормотал Спингарн голосом, который не мог принадлежать полуобразованному солдату королевы Анны.

— Что это было? — прошипел капрал,

— Двести бочонков с порохом?

— Здесь?

— В этой вонючей дыре в красной земле?

Человек, заменивший Берри, толкнул Спингарна.

— Капрал спрашивает, что ты слышишь.

Спингарн старался вызвать в памяти далекие миры, что связало бы его теперешнее положение с воспоминаниями о другой жизни, совсем непохожей на это отвратительное и опасное существование.

— Что ты слышишь, Спингарн? — повторил свой вопрос Тиллиярд.

Спингарн, находившийся ближе всех к продвигавшимся французским минерам, слышал приближающегося врага.

— Кирки, — сказал он. — Удар стали по стали.

Решение было принято. У капрала не было времени отдать приказ об отступлении по узкой, грязной дыре к главной галерее. Мальчик высоко поднял внезапно вспыхнувший светильник, и Спингарн увидел, как каменистая земля вспучивается около его головы.

— Работай киркой, Спингарн!

Капрал прокричал что-то еще двум саперам позади себя. Спингарн, застыв в нерешительности, увидел, как вспучившаяся земля осыпается и за ней появляется светлый конец стальной кирки. Вслед за ним показалось лицо французского минера, такое же возбужденное и яростное, как и у Тиллиярда.

— Каким образом это сделано? — спросил Спингарн. — Как будто настоящее!

Он решительно ударил француза по лицу и увидел брызнувшую кровь.

— Петарда! — рявкнул Тиллиярд. — Бери петарду, Спингарн! Мина?

Фортификации? Здесь, в кромешной тьме, с умирающим на глазах французом, выкрикивающим проклятия и оскорбления, и его кричащими в ярости товарищами?

Спингарн взял сильными руками конический металлический предмет. Он собрал все свои силы, чтобы затолкнуть заряд взрывчатки в вырытое углубление.

— Мы уничтожим их, Спингарн! Молодец — какие у тебя ловкие и сильные руки! Теперь шнур!

— В сторону!

Два сапера отпихнули Спингарна назад и аккуратно присоединили набитую порохом трубку из брезента к коническому запалу. Пика оцарапала чугунную мину.

— Поспешите, французы наседают!

Тиллиярд громко шлепнул мальчика, приказав ему быть внимательнее и следить, чтобы капли от светильника падали подальше от трубки с порохом. Голландец уже тихо отодвигался в сторону.

— Как я сюда попал? — опять спросил Спингарн, скорчившись на земле.

— Беги, рядовой Спингарн! Ко мне!

Дисциплина победила. Он пробирался в темноте вдоль длинного узкого тоннеля, ноги скользили по липкой грязи. Он думал: поджег ли уже Тиллиярд шнур, который должен быть рядом с ним в темноте, — брезентовый рукав, промасленный для защиты от сырости и плотно набитый черным порохом. Скоро по нему побежит бело-желтое пламя, разбрасывая искры и горящую ткань, красновато-желтые пары и смрадные запахи подземелья. Никакие ужасы не могли сравниться со зрелищем его безостановочного продвижения по тоннелю. Спингарн приостановился всего на три секунды, чтобы понаблюдать за далеким бело-желтым пламенем.

Спингарн понял, что погибнет, если не доберется до главной галереи прежде, чем пламя коснется запала. Он мчался, как бешеный паук, отталкиваясь от степ тоннеля руками и ногами. Навстречу тянулся дым, и через его густые клубы он видел вспышки горящего брезентового рукава с порохом. Шпур горел. Как только запал воспламенится и мина взорвется, его разорвет на куски, как это уже произошло со многими, погибшими во время ожесточенной осады.

— В самомм деле, — проворчал Спингарн, — я мог бы избежать этого.

Сильный грохот заглушил его слова. Среди пороховой гари и непроглядной тьмы Спингарн почувствовал, как чьи-то руки быстро освобождают его от обрушившейся сверху земли.

— Какое внимание к деталям, — пробормотал Спингарн.

— Гранаты! — проревел Тиллиярд. — Саперы, ко мне! Спингарн, бери мушкет!

Маленький капрал в экстазе продолжал разжигать в себе ярость. Он не только взорвал встречный тоннель французов вместе с ними, но и вскрыл находившуюся за ним секретную контрмину. Перед ним оказались изумленные и ошарашенные враги. Должно быть, их главная галерея проходила параллельно главной галерее союзников, и пока Тиллиярд, словно крот, пробирался под фундамент западной стены цитадели, французы ухитрились бесшумно прорыть широкую галерею вдоль галереи союзников. Очевидно, они намеревались взорвать ее над англичанами и голландцами. Но, уничтожив одну часть французской галереи, заряд пробил дыру между главными галереями союзников и врага.

— Мушкет! — снова рявкнул Тиллиярд. Капрал уже поджигал запал у двух гранат.

— Заряжай ружье!

У Тиллиярда было всего мгновение, чтобы помочь Спингарну, который, по мнению капрала, был контужен при взрыве. Спингарн хороший сапер, но чересчур болтливый. Возможно, его мозг поврежден во время взрыва.

Спингарн при слабом свете посмотрел на устройство в своих руках. Оружие из стали и дерева, неуклюжее и тяжелое. Оно действовало только за счет расширения газов. Похоже, что он умеет обращаться с ним.

Спингарн наблюдал, как его руки работают с устройством: слова, выкрикиваемые на плац-параде восемнадцатого века, где он обучался своему занятию, вели его вперед. Полуопусти ружье! Очисть полку! Открой патронташ! Возьми капсюль! Вставь его! Верни капсюль! Закрой полку! Сдуй лишние пороховые зерна! Возьми патрон! Вскрой его зубами! Заряди порохом и пулей!

Ловкость, наверное, пришла с тренировкой. Но как им удалось узнать такие подробности? Ведь земные документы исчезли при Первой катастрофе!

Упражнение выполнено, оружие заряжено. Тиллиярд поставил двух саперов рядом со слабоумным мальчиком и голландцем. В руках он держал две дымящиеся гранаты; перед ним, в грязи, валялся длинный штык. Капрал был доволен.

Он бросил гранату во все еще неподвижных французов. Граната разорвалась среди них. Французы разлетелись в стороны, как куклы. Все светильники в обеих галереях погасли.

— Мальчик! — рявкнул Тиллиярд на оглушенного дурачка.

Только свет от запала гранаты Тиллиярда и тусклый огонь фитиля Спингарна освещали безумную сцену. Но зато было много шума. В галереях отражалось громкое эхо; раздавались пронзительные крики и стоны раненых; мальчишеские голоса кричали по-французски.

Скоро света стало достаточно, чтобы разглядеть приближающегося француза. Тиллиярд махнул Спингарну, и тот прострелил врага тремя пулями. Спингарн видел, как пули попали в цель и голубая с золотом форма прорвалась под напором свинца. Затем появились другие люди.

— Должно быть, я сошел с ума, — сказал Спингарн.

Голландец пронзил юного офицера пикой.

Французские офицеры спускались в эти мрачные галереи. Не то что у нас! Наша золотая молодежь мчалась галопом в битву и пытала счастья среди грохота пушек! А наши офицеры заставляли участвовать в подземном кровопролитии низших по званию.

Два сапера сражались с обычным проворством; Тиллиярд бросил вторую гранату за спины французов. Они в смятении рванулись вперед и были прирезаны саперами и голландцем. Видимо, мальчик со светильником остался жив. Он начал напевать песенку про овцу, и Тиллиярд в ответ проревел грязное ругательство.

— Я так и знал, — сказал Спингарн, увидев блестящие доспехи. — Это анахронизм.

— Мушкет! — заорал Тиллиярд, указывая на огромного человека в блестящих доспехах. — Доспехи, Спингарн! Человек в доспехах!

Спингарн подчинился. Он восхищался ловкостью, с какой его руки перезаряжали примитивное ружье. Он снова вложил в дуло три пули и засыпал гораздо больше пороха, чем нужно. Ружье могло разорваться, но как еще остановить огромную фигуру в стальной броне, которая привела Тиллиярда в такую ярость? Французы послали гиганта в доспехах на гибель англичанам.

Человек в доспехах втоптал своих убитых земляков в грязь, как совсем недавно Спингарна втаптывали его товарищи. Более храбрый, чем англичане, или, возможно, ослепленный взрывом последней гранаты, голландец бросился на закованного в сталь француза. Он высек искры из грудной пластины ударом страшной силы, но тут же погиб, когда француз небрежно заколол его ударом левой руки. Затем гигант наступил на голландца.

— Целься! — приказал Тиллиярд.

Он понял, что случилось со Спингарном. У него сотрясение мозга. Спингарн уже не тот, что раньше, — теперь он смотрел на человека в доспехах так, как будто увидел дьявола!

— Целься! — повторил капрал.

— Слушаюсь!

Как они могли узнать такие детали? Откуда ему известно, что мушкет должен лежать па левом плече, левая рука на прикладе, большой палец в углублении, что нужно крепко прижимать приклад к груди так, чтобы дуло было поднято?

— Целься! — снова завопил Тиллиярд.

Клинки лязгнули, когда два сапера попытались найти уязвимое место в доспехах чудовищной фигуры. Дурачок заполнил галерею звонким «тра-ля-ля!».

— Прошу прощения! — сказал Спингарн. — Я ошибся.

Нет. Это было обычное упражнение плац-парада:

Взведи курок — правильно! Целься — огонь!

Три свинцовые пули расплющились, ударившись о прочную сталь. Несколько мгновений француз висел в воздухе, как будто для того, чтобы дать возможность пулям пролететь. В ту же секунду саперы обрушили на него удары меча и штыка. Тиллиярд, предчувствуя победу, бросился к ногам француза.

Спингарн расхохотался.

— Это не мы изобрели! — кричал он. — Это классический прием!

Тиллиярд ударил француза в пятку.

Спингарн позволил безумной сцене исчезнуть — он закрыл глаза и засмеялся, когда вновь раздались вопли дурачка. Слезы текли по его лицу.

— Это перебор — уж чересчур! Петарда… шнур… а теперь доспехи! Кто все это придумал?! Кто? Кто-то придумал. Кто-то выдумал всю Игру.

— Берегись! — как будто бык проревел сзади. — Капрал, ты здесь? Мы подрываем мину! Над нами пушки французов, и мы поджигаем мину! Слышишь, капрал? Убирайся, пока цел! Под тобой двести бочонков с порохом, а сверху — батарея французов! Капрал, отвечай!

Мина! Ага! Это, должно быть, сержант Хок.

— Нет, — крикнул Спингарн. — Не поджигайте мину, сержант!

Спингарн увидел, как упал окровавленный сапер. Тиллиярд потерял штык и вцепился в лодыжку француза зубами.

Спингарн мог представить себе сцену на поверхности. До того как он спустился под землю, сутки шел дождь. Поля вокруг Турне размокли; передвигать пушки трудно, хотя артиллеристы довольны, потому что вода на земле отмечает падение снарядов. Сержант Хок, находящийся в нескольких сотнях ярдов от батареи французов, должно быть, улыбается в свои седые усы. И через несколько секунд он подожжет длинный черный шнур, который ведет под землей к другой, более глубокой галерее, расположенной на двенадцать футов ниже. К штабелю, сложенному из двухсот просмоленных бочонков с порохом.

К небу поднимется мощный фонтан земли, огня и дыма, люди и пушки взлетят в огне вверх, а затем земля погребет все, что осталось от французских артиллеристов и саперов, от гиганта, сражавшегося с Тиллиярдом, от французских лошадей и пушек, от дурачка, который наконец замолчит навечно, и от растерянного Спингарна, который не находил слов, чтобы решить странную хронологическую загадку и вернуться в настоящее, где нет крови и грязи.

Слова?

— Спасайся! — закричал Тиллиярд, когда француз нанес ему последний удар. Капрал погиб.

Французский гигант приближался.

Спингарн перезарядил мушкет.

Слова? Слова покончат со всем. Для него — для Спингарна!

Но недостаточно просто сказать, что тебе надоели все эти ужасы, когда ты увидел кровь четырех товарищей на мече врага и когда ты понял, что доспехи попали сюда из другого времени. Как бы ты ни был уверен, что твое воображение не сумело правильно воссоздать осаду Турне, ты не мог просто бросить мушкет и сказать, что с тебя хватит. Или мог? Нет.

— Нет!

Проклятия француза. Перевод: грязная английская собака, сын шлюхи! Я отрежу твое мужское достоинство и выброшу его крысам… — Спингарн вспомнил, что делать. Мушкет.

Направь мушкет на цель — прицелься — огонь!

В этот раз пули вдавили грудную пластину. Возможно, одна даже пробила сталь. Француз, оглушенный и получивший сильные ушибы, качнулся назад и отступил на шаг от Спингарна. Спингарн побежал, однако успел швырнуть мушкет во француза.

Не дожидаясь последствий удара, он с трудом пробирался через грязь к свету. В отдалении виднелись грубые бревна креплений. Спингарн помогал их ставить педеля три назад. Затем он увидел желто-белый дым, тянувшийся вверх через маленькое отверстие в полу. Дым шел от длинного шнура, лежащего внизу, от смертоносных колец рукава с порохом.

Вслед ему раздавались вражеские проклятья. Француз громыхал позади, кок какой-то допотопный зверь из кошмарного прошлого. Спингарну казалось, что он слышит яростное шипение брезентового рукава с порохом.

— Смех, да и только, — сказал он вслух. Но ему было совсем не смешно.

— Должно быть, что-то перепутано в этой Игре…

На долю секунды перед ним вспыхнул свет ярче, чем мог дать светильник с жиром или пороховая труба. Он почувствовал, что близок к спасению.

Может быть, сержант Хок знает, что делать.

Но сержант поджег шнур и скоро мрачно и удовлетворенно усмехнется, когда несколько десятков французов, их пушки, лошади и саперы вместе с различными запасами, повозками с порохом и принадлежностями взлетят па воздух.

Только рядовой Спингарн мог найти выход.

Спингарн отпрыгнул, когда меч француза просвистел рядом с ним. Гигант быстро терял силы; поразительно, как даже самые могучие люди лишаются силы в узких подземных галереях и тоннелях. Люди небольшого роста, вроде самого Спингарна, страдали меньше других.

— Почему я выбрал именно эту Игру? Гигант обещал ему ужасный конец. Галерея наполнилась дымом. Спингарн ухмыльнулся. «Это только Игра!».

— Я хочу выйти из Игры!

Глава 2

Он без труда был извлечен из-под стен Турне, с особым мастерством вытащен из тоннеля, поднят невидимыми руками и оказался… где? На небе?!

— Рядовой Спингарн прибыл, сэр!

Разве Бог — офицер? Проповедник Мак-Адам говорил о Великом Генерале, который управляет нашими судьбами, хотя, возможно, он имел в виду великого герцога Мальборо. Спингарн расправил свои испачканные плечи и отдал честь. И снова ошибся. Здесь не было ни кудрявого облака, ни ворот в рай, обещанный проповедником. Место выглядело как внутренности трофейных французских часов капрала Тиллиярда — что-то блестящее, крутящееся, механическое.

Спингарн стоял на белом меховом ковре, который расстилался до абсолютно черных стен. На него уставился ряд немигающих стеклянных глаз, вставленных в ажурные рамы; из глаз исходил тихий шум, похожий на звук заводных часов капрала. Спингарн спросил:

— Арбитр?

Это был не Бог. Здесь не было ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего мир рядового Спингарна: Бог не станет глядеть множеством глаз, спрятавшись в жужжащих механизмах из стекла и металла; Бог не станет обитать в кубической комнате иссиня-черных и чисто-белых цветов; и он не будет держать солдата королевы Анны в столь долгом ожидании, решая, что с ним делать.

Кем бы Арбитр ни был, он ждал, пока Спингарн сделает первый ход.

— Все было так реалистично, — услышал Спингарн свое собственное бормотание. — Я не думаю, что сбежал бы из Игры, если бы не доспехи, — знаете, сэр, это была ошибка.

Он вспомнил приближавшуюся металлическую башню с острым, обагренным кровью мечом, вытянутым вперед. Его охватила паника. Помещение казалось знакомым. Даже глаза, мерцающие тысячью цветов, кажется, он тоже видел когда-то. Воспоминание о них было далеким и пугающим, но он встречал их раньше. Он бывал уже в этом помещении. Только был ли он в то время Спингарном? Его страх усилился. Спингарн двинулся прочь от ажурных механизмов. Они следили за ним, осматривая, наблюдая, спрашивая.

— Я знаю, что я не Спингарн, — сказал он сканерам.

Они должны ответить. Признание в ответ на признание.

Еще одно смутное воспоминание пронеслось в его голове: они не ответят. Они не могут ответить! Пока Спингарн не будет знать, почему — не будет знать условий Игры. Пока он не узнает, почему он смог прокричать, что хочет вырваться из вонючего тоннеля с его холодом, смертью и страхами.

— Я не настоящий Спингарн, — повторил он. Все «когда» и «как» требовали, чтобы на них обратили внимание.

Спингарн услышал, как говорит вслух:

— Я не Спингарн. Я — Вероятностный человек.

Он не имел понятия о том, что это означает, так же, как не знал, что скрыто за сканерами.

Тем не менее он был вполне уверен, что он — не рядовой Спингарн. Не тот рядовой Спингарн, который был моряком и которого очаровали гигантские корабельные пушки. Пушки поразили его, заряды пороха, превращающиеся в огненную ярость, привели в бурный восторг, и Спингарн ухватился за возможность вступить в Седьмой полк мушкетеров Ее Британского Величества, надеясь работать с порохом и поистине дьявольскими машинами разрушения.

— Это не я, — сказал Спингарн. Он вспомнил другие Игры в других Сценах. Игры?

— Да, — пробормотал Спингарн вслух. Его радовала возможность покончить с сотней альтернатив, среди которых могла ждать только полная дезориентация и безумие. — Да! Я взял тайм-аут в этой Игре.

С Играми разобраться было просто, потому что где-то в глубине его разума хранились воспоминания об истории эволюции Сцен. Спингарн знал, что он находится не в небесном убежище. Его вытащили из аттракциона, который известен под названием Сцен. Со времени Прекращения Труда они стали убежищем для человеческой расы, полностью освободившейся от отчаянной борьбы за существование, борьбы, которая была выиграна. Работали только машины. А люди играли в Сценах.

Он — не рядовой Спингарн, а кто-то другой, обладающий обрывками воспоминаний и смутным сознанием, — участвовал в Сцен е, в безнадежной Игре. И он взял тайм-аут, чтобы получить шанс вернуться в свой собственный мир. В каком он был времени?

Затем возникли воспоминания о других Играх. Каждый раз — опасные моменты, когда он, бывший рядовой Спингарн, стартовал заново в одной из сотен Сцен, построенных человечеством, чтобы не угаснуть от безделья. До Спингарна дошло, что он находился в самой гуще событии, одно опаснее другого. Эти Игры едва не закончились для него при осаде Турне.

Спингарн вспомнил некоторые из других Игр и содрогнулся.

Но был путь вовне.

Нужно вспомнить, что ты можешь взять тайм-аут.

Когда ты произнесешь слова вслух, тебя доставят в капсулу тайм-аута.

Это была капсула тайм-аута!

И в ней был один-единственный рычаг, который позволит ему контролировать… нет, не контролировать… не то… может, манипулировать? Да! — один-единственный рычаг, который позволит манипулировать вероятностями Сцены!

Откуда я это знаю?

Спингарн не доверял своим неожиданно обретенным знаниям.

— Спингарн? — сказал он вслух. — Откуда я знаю про Сцены?

Он понял, что все еще зовет себя Спингарном. Но лучше такое имя, чем никакого.

— Так, Спингарн, — сказал он тихо, — ты должен все продумать. Ты достаточно проницателен, чтобы воспользоваться имеющимися ключами, — до сих пор тебе все удавалось. Я имею в виду, что тебя могли очень искусно по-

18

Мостить на кудрявое облако с небесной музыкой. И ты бы поверил, что попал в Первозданный Рай. Арбитра могли сделать совершенно анахроничным с помощью какого-нибудь трюка с отражениями. Или, может быть, поместить сюда двух гуманоидных роботов в ночных рубашках и убедить тебя, что ты стоишь перед парой греческих философов? Тебе облегчили жизнь, Спингарн, кем бы ты ни был!

У Спингарна появилось чувство, что его время на исходе. Это чувство было при нем еще тогда, когда он впервые услышал слабое постукивание французских кирок. Затем пришел ответ на один незаданный вопрос. Кто-то вписал в Игру Вычеркивание. В Сцене было слишком много сложностей, и распутать их можно было, только устроив ситуацию, где немногие свободные концы торчали бы наружу. У него был свободный конец.

Если бы он не начал сомневаться в точности Игры, то был бы выброшен взрывом из устья тоннеля, вылетел из красной земли с переломанными костями и затем погребен навечно в искореженном грунте. Однако кто-то слегка перепутал времена, — и Спингарн почувствовал, что смеется. Если бы огромный француз не носил выдавшие его средневековые доспехи, они погибли бы вместе.

Он посмотрел на Арбитра. Арбитра?

Тот неприветливо жужжал, и чувство времени, убегающего от него в спиральных пружинах, вернуло Спингарна в прежнее положение. Рычаг!

Должна быть какая-то команда. Это помещение, очевидно, было небольшой капсулой в Сцене, сооруженной из силовых волн, которая незаметно вставлялась в воссозданный ландшафт прошедшей эпохи. Это была прихожая в его настоящее — тоже тоннель, хотя и не такой, где он провел последние два или три месяца. И наблюдатели были не более чем машинами, которые докладывали… Арбитру тайм-аута. Спингарн шел по следу. Его крик, вызванный страхом, завел его сюда — и не в первый раз! Он начал извлекать из памяти воспоминания о других формах существования: Спингарн — голый раб, стоящий на песчаной арене, лицом к ухмыляющейся паре пигмеев; Спингарн, смытый за борт с разбитой ядрами палубы, когда старинное судно попало в ураган; Спингарн в роскошных одеяниях, рассматривающий грудь китаянки, желтую и мягкую, как масло, а потом услышавший резкие удары военного гонга, когда монголы начали атаку. И всякий раз он мог вспомнить формулу, чтобы выбраться из опасной ситуации: Я хочу выйти из Игры!

И попасть в другую.

Если только он не вспомнит — почему?

— Сканеры!

Спингарн отскочил в сторону, чтобы избежать цветных глаз. Он бросился к приборам, прежде чем зрачки снова могли поймать его в фокус. И опередил глаза.

Тогда Спингарн увидел то, что, может быть, ускользало от него раньше не один десяток раз в этой же самой капсуле пространства-времени. Вместе с реальным прыжком он совершил прыжок мысленно.

Сканеры смотрели не на него, они смотрели вместе с ним!

Спингарн — это имя сохранилось, хотя остальные отличительные черты почти исчезли, — понял, почему его перебрасывали из одной Игры в другую. Каждый раз он оказывался в самых трудных условиях, спускаясь по спирали вниз во все более глубокие и опасные Сцены. Он знал, почему серия головокружительных приключений подошла к концу.

Он содрогнулся. Его едва не вычеркнули из Сцен. Он поглядел в сканеры и увидел, что ему делать.

Его место в Игре занял другой Спингарн.

Эта древняя Сцена должна длиться непрерывно. Все участники обязаны сыграть свои роли.

И новый человек станет рядовым Спингарном. Ненадолго. Пока Спингарн не узнает, почему он — Вероятностный человек.

Глава 3

Шнур горел. Огромный француз в стальном костюме все еще приближался к грязному, похожему на краба Спингарну. Оба покрыты сажей и грязью, человек в доспехах выпачкан кровью — кровью Тиллиярда, саперов и отчасти своей собственной — там, где кинжал мертвого капрала вонзился в его лодыжку.

— Это не я!

Это был не он. В тоннель забросили другую бедолагу, с помощью совсем другого тоннеля, который вел через расщелины пространства и времени и выбросил бегущего испуганного человека в красную землю Турне. Каким образом замена произошла почти без потери времени? Огонь запала продвинулся не более чем на десять футов, пока Спингарн со страхом и любопытством наблюдал, как глаза сканера в свою очередь следили за ним. Это был тот же самый запал, тот же тоннель; и та же самая атмосфера, насыщенная запахом мочи и сажей, огонь, грязь, зловоние и ужас царили вокруг. Тот же самый уставший гигант со своим грозным мечом, протянутым к незащищенному телу отчаявшегося сапера.

Прежде чем Спингарн начал действовать, он пришел еще к одному выводу. Капсула, которой он сейчас управлял, была небольшим аномальным узлом в пространстве-времени. «Тайм-аут» обозначал именно это. Время вне времени. Небольшой трюк с его собственным временем. И прежде всего ему необходимо доказать, что он сам может выполнить такой же трюк. В те мгновения, когда он глядел на сканеры, в его разум нашли дорогу новые воспоминания — полууслышанные фразы, тонкие дискуссии, в которых он не принимал участия, запасы информации, которую ему не приходилось использовать раньше, целые разделы инструкций, которые он никогда не исследовал. Внезапно потребовалась информация, которую он хранил годами в своем другом существовании. И Спингарн понял, где находится и для чего нужна капсула.

Если ему удастся доказать, что он умеет управлять Игрой, то он сможет выйти из нее. Не раньше.

Ему надо управлять будущим нового рядового Спингарна.

А в случае неудачи?

Это он тоже знал.

Искрящееся пламя миновало напряженную фигуру, которая была так похожа на него. Пламя осветило испуганного человека — широкие, сильные плечи, длинные руки, короткое туловище, белые форменные штаны, ставшие красными от грязи и, возможно, от крови его погибших товарищей. И при свете этого примитивного орудия разрушения Спингарн мог видеть тревожное оливковое лицо гиганта. Оба они вовлечены в противоборство и полны взаимной ненависти, оба страшно боялись горящего запала. Спингарн мог видеть в их обведенных сажей глазах, что они знали об опасности, — новый рядовой Спингарн не утратил своих знаний, когда в основание его черепа была введена миниатюрная кассета памяти.

Спингарн включил приборы.

Сейчас сканеры стали его глазами. Они сообщали ему все, что происходило в Сцене, все, что могло случиться, все, что случилось до этого момента, и все мысли, действия, побуждения, чувства и надежды двух актеров. При желании Спингарн мог также прикоснуться к датчику и включить более широкий обзор — развернуть перед собой, как пульсирующую карту, всю сцену осады Турне с десятками тысяч актеров, с генералами, ворами, шлюхами и мертвецами. Он мог также скрупулезно наблюдать за одним человеком — например, за сержантом Хоком, который смотрит из-за повозки с зерном или из-за укрепления, находясь в полной безопасности, с трубкой во рту и все еще горящим фитилем в руке. Этим фитилем он поджег запал. Довольный и ожидающий Хок, который закричит «Ура!», когда несколько сотен врагов будут подброшены на тридцать футов в воздух вместе со своими кирками и лопатами, мушкетами и гранатами, давно позеленевшими мертвецами и, вполне вероятно, человеком, который занял место Спингарна.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12