Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Государи московские (№6) - Отречение

ModernLib.Net / Историческая проза / Балашов Дмитрий Михайлович / Отречение - Чтение (стр. 47)
Автор: Балашов Дмитрий Михайлович
Жанр: Историческая проза
Серия: Государи московские

 

 


Дома (уже издрогшие, уже под проливным осенним дождем) они, мокрые, все трое слезают наземь, стучат в ворота. Наталья выбегает из дверей с расширенными от счастья глазами: сын — живой!

— Матка! Я холопа привез! — говорит Иван «взрослым» голосом, и матерь, любуя мокрого Федора лучистыми счастливыми глазами, говорит пленнику:

— Заходи, тверич, поснидай, оголодал, поди! Как звать-то тебя? Федюхой? Федею, должно!

Скоро все трое сидят за столом, уплетая горячие щи. На холопе старая рубаха и порты, своя сряда сохнет на печке. Жить можно! — думает Федор, постепенно оттаивая. — Боярыня, кажись, добрая!

В эту осень великой войны не произошло. В то время, когда князь Дмитрий стоял под Тверью, новгородские ушкуйники взяли и разграбили Кострому.

Воеводою на Костроме был младший брат владыки Алексия, Александр Плещей, рачительный хозяин и книгочий, но никакой стратилат. Новгородцы, обогнув город по можжевельнику, как рассказывали впоследствии очевидцы, зашли в тыл московской рати, ударив разом с двух сторон. Город взяли в какие-нибудь полчаса и разграбили дочиста. Московская рать в беспорядке бежала во главе с воеводою, хотя их было вдвое больше, чем ушкуйников. «Плещеев вдал плещи», — ядовито острили по этому поводу на Москве. Алексий принял брата у себя в палатах. Оставшись с глазу на глаз, одно только высказал:

— Лепше бы тебе было честною смертию пасти! — И Александр со срамом, повеся голову, покинул палаты старшего брата…

Полонившие Кострому ушкуйники вослед за тем спустились вниз по Волге, грабя купеческие караваны и разбивая все волжские города, а кончили бесславно. Уже в низовьях, в Хаджи Тархане, дались в обман, перепились и были в пьяном беспамятстве все до единого вырезаны татарами.

Осенью встал с одра болезни игумен Сергий. Иван Вельяминов по-прежнему оставался в Орде, и Наталья, грехом поминая давешний разговор с ним в московском тереме, тихо радовалась, что не связала судьбу своего сына с судьбою отступника, который едва ли когда воротит и уж, верно, не будет прощен!

Холоп Федя, у коего зажила раненая рука, неплохо помогал по дому и в хлевах обряжался со скотиною. Колол дрова, осенью, до снегов, перекрыл соломою крышу. Кормили его по большей части вместе с собою, за столом. Иван пофыркивал, на все робкие попытки Федора подружиться с ним — задирал нос, куражился. Мать окорочивала:

— Не такие мы баре! Да и грех величаться тебе, сам мог во полон попасть!

Как-то холоп прихворнул. Лежал в холодной клети, жаром блестели глаза. Иван зашел, потыкал его концом плети, окликнул грубо:

— Федька, вставай! Кони не обряжены! — Увидел горячечный взгляд, побелевшие губы, остоялся. — Ты чего?! — Пошмыгал носом, посовался, спросил для чего-то, хотя и так можно было понять: — Совсем занемог? — Сбегал за горячим питьем, захватил кусок меду. Федюха пил трудно, кашляя. Мед есть не стал. Пришлось бежать к матери.

Наталья распорядилась положить полоняника на печку, стала поить отварами целебных трав.

Лёжучи, Федор рассказывал слабым голосом про свое лесное житье-бытье, про батяню, медведей, про лося, который чуть-чуть не затоптал родителя-батюшку. Как-то на вопрос Натальи, откуда они родом, припомнил давнее предание (он уже слезал с печи и помаленьку начинал работать): как еговый дедушко, батин ли был схвачен опосле Щелкановой рати, как его свободил какой-то москвич, не то Федор Михалкич, как-то так, не то не едак ищо…

— Как деда-то твоего звали, помнишь? — вопросила Наталья.

— Да… как… Отец-то, батяня мой, Онисим, а дедо… Кажись, Степан! Степан Прохоров, должно!

Иван безразлично, одним ухом, ловил холопий рассказ, но мать вдруг, отставя тарелку, посмотрела на слугу долго-подолгу и необычным, добрым каким-то голосом попросила:

— Пойди, Федюша, коней обиходь! Чаю, овса надо подсыпать Чалому!

Холоп вышел, хлопнула дверь.

— Ты чего, мать? — опоминаясь, спросил Иван.

— Батя твой сказывал, как его отец, Мишук, тверича одного отпустил после того, Щелканова, разоренья. И зипун ему дал, и секиру — всем наделил, словом. И еще сын, не то внук у него был со снохой! А Федором Михалкичем деда нашего звали! Дак етот Онисим, Федин батька, не тот ли? Не Степанов ли внук?

Иван поднял голову, во все глаза уставился на мать, трудно соображая. Вдруг кровь ударила в голову, весь залился багровым румянцем.

— Дак… Ежели… — только и произнес.

— То-то, сын! — кротко ответила Наталья. — Ты уж поопрятнее с им!

Мать опустила глаза, зачерпнула ложкою каши, сделала замечание Любаве:

— Стыдись, невеста уже!

А Иван все сидел, поминая, как он чванился над раненым, как грубо гнал его перед собою, как и теперь…

Он ничего не стал говорить матери, но однажды, уже Великим постом, приказал холопу готовить коня и телегу, не сказавши, зачем.

Выехали в ночь, ночевали уже где-то вблизи Дмитрова, а наутро, договорясь с хозяином, Иван оставил у него телегу и, севши в седло, приказал Федору, пешему, идти за собой. Федор (он уже сжился с Иваном и порою не замечал его нарочитой, показной грубости), передернув плечами, туже запоясался и вышел вслед за господином, не очень понимая, зачем они идут и куда. Когда уже отошли версты три, Иван так же грубо повелел Федору сесть на круп лошади.

Ехали молча. Федор, недоумевая все более, держался за луку седла. Дорога была пустынной и, как бывает, ярко золотилась, сверкала в лучах холодного зимнего солнца.

— Дальше тверская сторона! — сказал наконец, останавливая коня, Иван.

— Слазь! Пойдешь, — говорил он, наклоняясь с коня, — версты через четыре, за тем увалом, первое тверское село будет! Ну, и… ентот вот мешочек возьми! Мать подорожников напекла… И вот от меня тоже… Отселе ты сам добересси до Твери. Ступай!

Федор недоуменно глянул, встретил насупленный почти злой взгляд Ивана и, ничего так и не поняв, даже того, что свободен, зашагал по дороге. Когда он уже отошел порядочно места, Иван, сложив руки трубой, прокричал:

— Федюха-а-а!

Тот обернулся, стоя на бугре. Солнце светило с той стороны, и он, весь в тени, был на ясном небе как словно вырезан из дерева.

— Батяню твово свободил мой дедушко-о-о! — прокричал Иван и, махнувши рукою, круто поворотил коня и поскакал, уже не сдерживая радостных слез.

Федя припустил было с горы бегом, но конь уходил все дальше и дальше.

— Ванята-а-а! — кричал Федор. — Ванята-а-а! — кричал он с отчаянием и вновь бежал, задыхаясь от бега, и останавливался, и снова кричал уже безнадежно: — Ванята-а-а-а!

Конь мелькнул еще раз за последним перевалом и исчез. На пустой дороге оседала снежная пыль. Федор долго стоял, прислушиваясь, и когда уже понял, что тот не воротится, круто отвернул и, опустив голову, зашагал в сторону Твери.

ПРИМЕЧАНИЕ

О Некомате-брехе

Мой постоянный информатор, Борис Александрович Пономаренко (пользуюсь случаем поблагодарить его за доставляемые мне разнообразные сведения), сделал ряд замечаний по журнальной публикации романа. Некоторые изменения я попросту внес в текст, другие хочу оговорить в настоящей заметке.

У тверского князя Всеволода Александровича были сыновья, Юрий и Иван, не упомянутые мною. (Опеку над которыми Всеволод, по-видимому, поручил брату Михаилу и тверскому епископу.) У Константина Васильича Суздальско-Нижегородского было четыре сына. В романе не упомянут четвертый из них, Дмитрий Константинович Ноготь-Одноок.

Однако главное замечание Б. А. Пономаренко касалось личности Некомата. Далее — цитирую:

«В главе 9 появляется Некомат-сурожанин. Здесь Вы называете его „фрязином“, а в главе 39 величаете и по имени: „Мессер Нико Маттеи из Москвы“ (хотя и оговариваете, что это рабочая гипотеза). Исторически о Некомате известно немного:

прозвище «сурожанин» (по происхождению или роду деятельности); бежит вместе с Иваном Вельяминовым в Тверь; имел села под Москвой, конфискованные великим князем Дмитрием (договор 1375 года с Михаилом Тверским); казнь его, причем он назван «брехом», а о вине сказано глухо: «за некую вину» note 11.

Что следует из Вашего построения:

фрязин, вероятно генуэзец, Нико Маттеи появляется в Москве не позднее 50-х годов XIV века. Князь Иван Красный (ум. в 1359) жалует ему села в Сурожском стану; в 1371 году в свите Дмитрия Ивановича отправляется в Орду Мамая, где встречается с папским нунцием, консулом Кафы, еще каким-то властным незнакомцем и генуэзцами Риччи и Андреотти. (Последняя фамилия режет слух, ибо Андреотти — министр иностранных дел и премьер нескольких правительств современной Италии); подговаривает Ивана Васильевича и бежит с ним в Тверь.

Но! Кто такой «сурожанин»?

а) Уроженец или подданный Сурожа (теперь Судака) — Солдайи по-итальянски, крымской колонии, которая до 1365 года принадлежала Венеции, а потом перешла к Генуе; б) В широком смысле «сурожанин» — купец, ведущий южную торговлю — русский, грек, татарин, венецианец, фряг, ведущий международную торговлю через Сурож. (Заметили ли Вы, что в наших летописях генуэзцы просто фряги, а венецианцы всегда выделяются особо?) Если Н. Маттеи уроженец или подданный Сурожа до 1365 года, он должен быть венецианцем, осевшим в Москве. Борьба между Венецией и Генуей велась постоянно и была беспощадной. Компромиссы были, но постоянно и быстро нарушались. Вплоть до 1376 — 1379 годов Генуя побеждала в этой борьбе. Курия папская не могла примирить их, пока папы сидели в Авиньоне, а в Генуе очень сильна была партия гибеллинов, ярых противников папы.

Если Некомат итальянец, Маттеи, он должен быть венецианцем. Русские летописи не говорят о купцах «кафиотах» или «таниотах», знают лишь фрягов и сурожан. Первых в Москве не больно-то жаловали, ведь в Кафе и Тане пробавлялись работорговлей, в том числе и русскими рабами. Если вынуждены были некогда пожаловать Ивана Фрязина Печорой, то вряд ли от хорошей жизни, скорее всего за какую-то важную услугу, оказанную очень вовремя. (Не занял ли Иван Красный у него денег в Орде, борясь с суздальцами например?) В противовес фрягам московское правительство должно было всячески поддерживать купцов-сурожан. Вспомните о сурожанах, сопровождавших Дмитрия в 1380 году в походе к Дону? Если же Некомат-сурожанин грек, русский, татарин — почему он предает своих? Многие наши писатели: Рапов («Зори над Русью»), Шахмагонов («Ликуя и скорбя»), Возовиков («Эхо Непрядвы») и др. считают его шпионом или тайным послом Мамая.

Возможны и другие версии.

Если я попытаюсь обосновать такую, например. В договорах Венеции и Генуи (в Тане — Азове) помимо венецианцев и генуэзцев фигурируют «те, кто считается за венецианца», и «те, кто считается за генуэзца», т. е. подданные, но не граждане обеих республик: греки, армяне, половцы, аланы и т. д., то есть «метеки» средневековья. Таким мог быть и Некомат. Как это примирить с Вашей версией? А если допустить, что он метис, полукровка? По отцу он, скажем, Маттеи (даже и венецианец может быть!), а по матери грек или бог знает кто. Богат, но бесправен. Оттого и подвизается в Москве, где чувствует себя вполне полноправным членом местной итальянской колонии и даже богаче прочих…

Могут быть, конечно, и другие объяснения. Но в любом случае, глава 39 нуждается в переделке. Тут, помимо основной неувязки, есть и другие. Консула Кафы в Орде быть не могло, а только будущий консул, то есть назначенный на следующий год и прибывший к Мамаю на утверждение, а его Некомат знать не мог. Может быть, того, что было в шатре, вовсе не показывать?»

Привожу письмо целиком, но тут же и объясню, почему ничего не стал менять в тексте.

Некомата делали и татарином, и греком (в частности, Г. М. Прохоров), но, странным образом, никто не задумывался над тем, почему богатый человек (безусловно богатый, с поместьями под Москвой!) пошел на смертельную авантюру, стоившую ему головы? Чего он ждал? На что и на чью помощь рассчитывал?

Оставляя в стороне возможные варианты его происхождения (очень возможен и полукровка, это многое объясняет! Имя же его я произвел от возможного в русских устах искажения: Нико Маттеи — Нико Мате — Никаматт — Некомат), приходится признать, что Некомат не мог служить Византии, не мог служить и Венеции, противнику генуэзских интересов. Не годится он и на должность Мамаева шпиона, слишком нерешительно, в таком случае, действовал Мамай в 1375 году.

С другой стороны, «почерк» всей задуманной операции очень уж напоминает действия генуэзцев. А ежели взять обстоятельства и историческую ситуацию шире (одновременно решался вопрос о патриаршестве, унии, русской митрополии), то и без католической экспансии не обойтись. Те, кто боролся друг с другом в Италии, тут вполне могли оказаться союзниками против общего неприятеля, против «схизматиков».

Некомат не только работал на Геную и на католический Рим, он и рассчитывал на могущественную поддержку, которой, по каким-то причинам, лишился впоследствии (разгром Мамая?). А это делает закономерным весь ряд моих событийных допущений. (И здесь, и в последующем романе.) Поэтому, не настаивая на своей версии национальной принадлежности Некомата, я, однако, и не отказываюсь от неё.

Д. Балашов

СЛОВАРЬ РЕДКО УПОТРЕБЛЯЕМЫХ СЛОВ

А н а л о й, н а л о й — высокий столик или подставка для чтения книг с наклонной доской. Употреблялся и в церкви, и дома.

А н т и м и н с (греч.) — вместопрестольник, плат со вшитыми в него частицами мощей и изображением положения во гроб Иисуса Христа. Кладется на престол во время совершения евхаристии.

А п о ф т е г м а (а п о ф е г м а) (греч.) — краткое остроумное изречение какого-либо мудреца и проч.

А с с а с и н, а с с а с и н ы — «убийцы», члены тайного религиозного ордена, возникшего на севере Ирана в XI столетии. Глава ордена «Старец горы» обещал своим приверженцам загробное блаженство в обмен на безусловное послушание и исполнение всех его повелений (в т. ч. тайные убийства политических врагов) при жизни. Иногда «старец» показывал своим верным «рай» (это был сад с «гуриями» в его замке на горе Аламаут), куда тех переносили, одурманенных, на несколько дней, а после «возвращали» обратно. По одному лишь знаку «верные» кидались в пропасть и шли на пытки и смерть, дабы заслужить рай. «Старец горы» долгое время наводил ужас на всех ближневосточных правителей.

Б а й д а н а — длинная кольчуга, длиннее панциря.

Б а р м и ц а — оплечье, в т. ч. и оплечье кольчуги, закрывавшее шею и плечи.

Б а р м ы — оплечное украшение государей и высших духовных лиц, широкое ожерелье со священными изображениями.

Б а с и л е й — царь (греч.).

Б а ф т а — род старинного речного грузового судна.

Б е л а (кожаная) — шкурка белки, заменяющая мелкую денежную единицу.

Б е л я н а — речное волжское грузовое плоскодонное судно (несмолёное

— отсюда название).

Б е р т ь я н и ц а — кладовая.

Б и р ю ч, б и р ю ч и — личная охрана князя, посыльные-глашатаи, объявляющие княжеские указы.

Б у е в и щ е — кладбище.

В а п а — краска.

В е с ч е е — налог за взвешивание товара.

В и д л о г а — накидной ворот с башлыком, наголовник, накидка.

В о ж е в а т ы й — вежливый, обходительный, приветливый, занимательный собеседник.

В о з д у х (вышивка) — шитый покров (плат), которым закрывают святые дары.

В о т о л — грубая верхняя дорожная одежда, обычно суконная.

Г а й т а н — шнурок, в т. ч. шнурок для нательного креста.

Г и м а т и й (греч.) — верхняя одежда, плащ.

Г р и в н а — шейное мужское украшение. Денежная единица, обычно серебряная. Слиток серебра в виде палочки определенного веса (ветхая гривна — 49,25 гр., новгородка — 197 гр., центр. — русская — 140 — 160 гр.).

Г р у м а н т — Шпицберген (северное).

Г у б а — административная единица, типа волости (отсюда — губные старосты и проч.).

Д е т с к и е — личная охрана княжеского дворца из молодых дворян (как бы «детей» князя. Сравн. название кремля в Новгороде — «Детинец») Д о л ж н и к (старин.) — сборщик дани, получатель долга, заимодавец.

Д о с т о к а н — стакан.

Е в х а р и с т и я — причастие (греч. — благодать). Обряд преображения хлеба и вина в тело и кровь Господа (главный обряд христианской церкви). Евхаристию имеет право совершать только священник. Специальным ножичком, копьецом, вынимаются из просфоры треугольные кусочки хлеба, которые складываются в специальную чашу или кубок — «потир», туда же наливается красное вино. Этот хлеб и это вино как бы повторяют тот хлеб и то вино, которое Спаситель с учениками ели и пили в последний день перед казнью, во время тайной вечери, когда Иисус Христос сказал ученикам, что хлеб, который они разламывают, чтобы есть, и это вино — это его тело и его кровь, приносимые в жертву за людей. В ту же ночь Спаситель был арестован и затем казнен, распят на кресте.

Христиане с тех пор повторяют эту последнюю трапезу, дабы соединиться со Спасителем, приобщиться к нему. Потир с кусочками хлеба и вином священник переносит на алтарь и закрывает платом (воздухом), затем, преклонив колена, молится. В это время происходит «пресуществление» (преображение) хлеба и вина в тело и кровь Господне.

Задача священника при этом — как можно полнее представить себе это преображение, пережить заново весь последний вечер и крестный путь Спасителя. Согласно «Житию» Сергия Радонежского некоторые монахи, служившие вместе с Сергием, настолько подчинялись волевому посылу своего игумена, что начинали видеть в причастной чаше младенца-Христа.

Причастие (кусочки хлеба, теперь уже — частицы тела и крови Спасителя) священник особою ложечкой вкладывает в рот тем, кто принимает причастие. (Причащающиеся обязаны в этот день, с двенадцати часов ночи, ничего не есть и не пить, и до причастия исповедаться и получить отпущение грехов. За некоторые тяжелые прегрешения верующие наказывались лишением причастия на определенное время, т. е. лишением благодати). Выплюнуть причастие было величайшим грехом. Съев причастие, верующий как бы объединялся заново с Христом, принимал в себя частицу божества. Поскольку Иисус Христос сказал, что эти хлеб и вино (тело и кровь Спасителя) приносятся им в жертву за «други своя», то каждый причастившийся тем самым освобождается от грехов и приобщается к Богу. В католической церкви причащение было изменено. Там причащают «под двумя видами» (вином и хлебом) только священников, а мирян — только хлебом (телом, но не кровью Христа). Такое различение явилось одним из главных поводов для спора православной и католической церквей. Более того, знаменитые гуситские войны в Чехии начались в основном из-за спора о причастии. (Гуситы требовали для всех причастия под двумя видами.) Спор этот отнюдь не так уж несуществен, как это может показаться неверующему. В одном случае все верующие рассматриваются как принципиально равные между собою, братья во Христе, а церковь — как собор (собрание верующих). Католичество, напротив, превратило церковь в строго иерархический институт, где самими обрядами подчеркивалось неравенство верующих, а глава церкви, папа римский, рассматривался как наместник св. Петра (по сути, заместитель Господа на земле), решения которого, принятые «ex cafedra» — с кафедры, должны были приниматься без обсуждения, как «глас свыше».

С православной точки зрения тем самым нарушался основной завет Христа, по которому все христиане — братья и равны между собою. Борьба эта переливалась в политическую борьбу за власть католического Рима и отнюдь не угасла до сих пор. «Земные» притязания пап много раз сталкивали их в борьбе со светскою властью французских королей и германских императоров и, в известной мере, явились поводом для раскола западной церкви и реформации. Вместе с тем чисто организационно католическая церковь оказывалась зачастую, по тем же основаниям, крепче православной. А православная зато «народнее», что выявилось при Никоне в момент раскола.

Е к к л е с и а р х (е к л и с и а р х) — распорядитель в храме, монастыре.

Ж и т и й — землевладелец в Великом Новгороде (род помещика). В Новгороде были «великие бояре» (приблизительно тридцать родов) и мелкие землевладельцы, «житьи», которые зачастую выступали против великих бояр, захвативших самые важные государственные должности.

Ж у п а н — теплая верхняя одежда, род охабня (зап.-русское), иногда короткий кафтан, полукафтанье.

З а в о р, з а в о р ы — засов, засовы. В полевой изгороди — жерди, закрывающие проход.

З а г а т а — соломенная окутка избы на зимнюю пору. Делалась из жердей, меж которыми и стеной дома набивалась солома.

З а з н о б а — обида.

З а з р и т ь — позавидовать.

З а р а н ь ш е н н ы й — прежний.

З е н д я н ь — хлопчатобумажная, цветная, узорчатая ткань из Бухары.

З е р н ь — игра в кости. Второе значение — способ украшения ювелирных изделий с помощью напаянных на изделие мелких металлических шариков — «зернышек».

И п а т — руководитель, начальник, командир (греч.).

И с и х и я — особый род внутренней молитвы, с помощью которой монахи («исихасты») приводили себя в состояние религиозного транса, в коем начинали видеть невещественный «Фаворский» свет. Исихия помогала верующему как бы соединиться с божеством, т. е. помогала, давала возможность всякому человеку самому, так сказать опытным путем, познать Бога. Точнее, не самого Бога, но энергии, от него истекающие. Противники исихастов в Византии утверждали, что видения монахов — это их галлюцинации, ничего общего не имеющие с реальностью, что Бог непознаваем вообще и может быть постигнут только путем отвлеченного, логического рассуждения. Виднейшими представителями исихазма в Византии был Григорий Синаит и Григорий Палама, посмертно канонизированный, а на Руси — Сергий Радонежский. Византийская церковь склонялась к исихазму и мистике, а западная — к рационализму, породившему затем просветительский атеизм.

Долгое время исихасты рассматривались у нас только как мракобесы и враги прогресса. Однако теперь начинается общественная и научная реабилитация исихазма. (См. работы Прохорова и др.) Дело в том, что исихасты были сторонниками народно-демократического направления в церкви. Их внимание к внутреннему миру человека особенно конструктивно сейчас, когда человечество зашло в тупик с однобоким ростом техники, угрожающей ныне истреблением всего живого на земле. А их представления об энергетической природе мира блестяще подтверждены современной наукой. Мы вряд ли ошибемся, допустив, что в ближайшие годы идеи исихастов будут приобретать все большее и большее значение.

К а м е н ь — Уральские горы.

К а п т о р г а — застежка, также род нашитого узора на верхней одежде (обычно из драгоценных металлов, золота и серебра с каменьями).

К а т и х у м е н и й — галерея, арочный проход, опоясывающий храм (греч.).

К в а д р (камня) — отесанный кусок камня.

К е р б а т ы — род речных судов.

К и л и ч е й — переводчик, посол-переводчик для сношений с Ордой.

К и ч и г а — палка с утолщенным (вроде стопы) концом для полоскания белья в проруби.

К л и р и к — член «клира», духовное лицо, иногда представитель свиты высокого духовного лица (митрополита и проч.).

К н е с, или «к н я з ь», — завершающее бревно в кровле. Исчезновение или разрушение кнеса во сне предвещало гибель, чью-то смерть в доме, большое несчастье.

К о л о н — одна из фигур византийской риторики.

К о л о н т а р ь — пластинчатый панцирь (в отличие от кольчатой рубахи «брони» делался из пластинок, соединенных кольчужным плетением).

К о м т у р — комендант крепости (зап.).

К о н д а к (церк.) — краткая песнь во славу Спасителя, Богородицы или какого-либо святого.

К о н с к о е п я т н о — тамга, тавро, также налог за клеймение лошадей.

К о р е ц — ковш, черпак. Долбленая посудина.

К о р з н о — княжеский плащ, застегивался на одном плече фибулой. В XIV веке постепенно выходил из употребления.

К о р о т е й, к о р о т е л ь — короткая верхняя женская одежда, род кофты (или очень короткой шубейки, чуть ниже пояса. Часто делался из дорогой ткани, например парчи).

К о с т е р — башня городской стены («костром» — круглою кучей, складывали дрова, поленница напоминала башню. Также складывали дрова во время топки, отсюда второе (наше) значение слова.

К у к о л ь — накидка, колпак, пришитый к вороту, род монашеской одежды.

К у р о п т и, к у р о п а т ь — куропатки.

К у я к — пластинчатый панцирь из нашитых на сукно чешуек. Также род шлема.

Л а г у н — бочонок для пива, в котором пиво выстаивалось, доходило после варки.

Л и т и я — 1. Молитвенное священнодействие вне храма.

2. Краткое молитвословие об упокоении душ усопших.

Л о п о т ь — мягкая рухлядь, одежда, материи.

М а н и х е й — последователь пророка Мани (Персия), учившего, что видимый мир есть царство тьмы, «беснующийся мрак», и его надо разрушать чередованием постов и разнузданности, жестокостью и проч. Учение манихеев, возникшее в III — IV веках на стыке христианства, иудаизма и зороастризма в Персии, явилось основою почти всех последующих еретических учений (павликиан, богумилов, катаров, альбигойцев и проч.). Всех тех учений, которые признавали мир принципиально плохим, созданным или испорченным дьяволом, и призывали к разрушению этого мира. В своей критике действительности, насилия, несправедливостей власти и проч. манихеи были очень сильны и их учение привлекало массу последователей. Но там, где они приходили к власти и начинали активно воплощать в жизнь свои принципы разрушения зримого мира, очень скоро обнаруживалось, что жить в «антимире» нельзя, можно только умирать, почему и начиналась реакция против их учений и их самих. Учение манихеев вместе с масонством, вместе с проповедью утопических систем решительного переустройства мира дошло до наших дней и, в известной мере, отразилось и в разрушении деревни в пору коллективизации, и в убийствах миллионов людей, и в пропаганде классовой ненависти, и в том, длящемся, разрушении природы, которое творится Минводхозом, химией и проч. Не надо думать, что все эти непотребства были бы возможны без идеологического обоснования, основою которого является утверждение, что мир плох, что его надо сломать, уничтожить, построив какой-то совсем иной, основанный на антиморали, антинравственности и проч., то есть без тех теоретических положений, которые восходят к учению персидского пророка Мани.

М е р н о с т ь — торжественное обращение к патриарху.

М и с ю р к а — плоский, вроде круглой шапочки, восточный шлем.

М о к ш а н а — большое грузовое речное судно (мордовск.).

Н а в е с т ь — весть, известие.

Н а д о л ы з н у т ь — надоесть.

Н а к о н — раз.

Н е в е г л а с — невежда, человек, не приобщенный к христианской культуре.

Н о т а р и й (греч.) — служащий канцелярии.

Н у н ц и й — представитель папы римского, посол папы.

О б р у д и — сбруя (та часть ее, которая пристегивается к хомуту).

О г л а н — зависимый от хана степной владетель, одновременно командир части войска, которое он приводит с собой. Нечто вроде бека или эмира. (Другое значение — свободный, самостоятельный, всадник. Отсюда «уланы», кавалерия, произошедшая от татарской.) О к о л ь н и ч и й — в XIV — XV вв. окольничий был у князя только один, на нем лежали важные обязанности (в частности, снаряжение и обеспечение войска), поэтому чин окольничего, полученный Тимофеем Васильевичем Вельяминовым был важною должностью, не уступавшей должности думного боярина. Можно думать, что ему приходилось выполнять и те обязанности, которые лежали до того на тысяцком (с ликвидацией должности последнего).

Позднее окольничих стало несколько и должность превратилась в промежуточную ступень к полному боярству.

О м о ф о р — часть архиерейского облачения, нарамник (длинный кусок ткани с вышитыми крестами надевается крестообразно на плечи).

О п л е у х — шапка с длинными ушами, круглая, по голове.

О р л е ц — круглая ткань с изображением орла, кладется на пол под ноги при архиерейском служении (т. е. архиерей во время службы как бы парит в воздухе).

О с л о п — дубина.

О ц е т — уксус.

П а й ц з а — татарский знак, служивший охранной грамотой, в виде пластинки с надписью (деревянной, серебряной или золотой).

П а н а г и я — нагрудное украшение (круглая металлическая икона) высших иерархов церкви, начиная с епископа.

П а н е в а — род юбки с разрезом спереди, кусок ткани (четвероугольный), который обертывался вокруг бедер и схватывался поясом.

П а р д у с — гепард. Пардусы быстро бегают, и их приручали для охоты. В древности очень ценились, сейчас почти исчезли.

П е н я з ь, п е н я з и — деньги.

П е р с т ь — пыль, прах, в том числе прах усопшего, останки (переносное значение).

П л и н ф а — старинный плоский кирпич. Употреблялся до XIV столетия. В русском зодчестве плинфою прокладывали ряды каменной кладки.

П о в а л у ш а — верхнее жилье в богатом доме, иногда — холодная спальня. В боярских домах — палата для приема гостей, парадная столовая.

П о в о з н о е — плата за провоз товаров, налог.

П о з о в н и к — приказной служитель, вызывающий в суд.

П о л т ь — половина туши, разрубленной вдоль, по хребту. (Мясные туши и крупную рыбу в этом отношении разделывали одинаково.) П о п р и щ е — путевая мера длины. По некоторым данным около двадцати верст. В переносном смысле вообще место, простор, пространство, место действия, арена, «поприще битвы», «поприще жизни», «служебное поприще» и т. д.

П о р ш н и — мягкая кожаная обувь, из обогнутого вокруг ноги и присборенного куска кожи, род сандалий.

П р и ш и п и т ь с я — затихнуть, спрятаться, замолкнуть.

П р о т о р — ущерб, убыток, потеря.

П р о т о м о т а р и й — начальник канцелярии, главный чиновник (византийск.).


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48