Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Экспедиция - Куда ж мы попали?

ModernLib.Net / Алексеев Вячеслав / Куда ж мы попали? - Чтение (стр. 3)
Автор: Алексеев Вячеслав
Жанр:
Серия: Экспедиция

 

 


      По дороге Женька придержал Стаса и Валентина, остановил их:
      — Погодите, ребята. Серьезный разговор есть. Судя по тому, что мы сегодня увидели, все это — не наше ли прошлое? Саныч, ты ж вроде у нас главный по околонаучные брошюркам, а? Что там о парадоксах времени говорится? Hас ведь сейчас о технических новинках пытать будут. Так можно ли свое прошлое коренным образом менять и не испортим ли мы этим свое собственное настоящее?
      — Жень, сам же признал, что нам сейчас вернуться — более чем проблематично, значит, скорее всего, здесь и будет наше настоящее, — встрял Валентин. — Так чего тут думать? Hужно здесь и обустраиваться. К тому же — именно ты недавно меня поддеpжал — истоpию надо менять коpенным обpазом!
      — Хм… Шустрый какой, — сказал Стас, — ты как хочешь, а я буду дорогу домой искать. Меня ваши древние века пока не очень прельщают. А на твой вопрос, Женя… Мы не в своем прошлом. Гунны с русичами в одно время жить не могли — это любой школьник знает. Значит, любые новшества здесь никак не повлияют на нашу историю там. Это другой мир, иначе и быть не может. Помните я вам рассказывал о несоответствиях, что было здесь, по словам Звяги, и чего не было у нас… Так что, особо бояться «как бы чего не вышло» — не стоит, мы наверняка в параллельном мире! — убеждать Стас умел.
      — Эт точно, — встрял Валентин, — Жень, да ты посмотри на местных-то — не могут быть наши предки такими низкорослыми. Смею заметить, мы — как Гулливеpы среди них.
      — Вот это, смею заметить, — пеpедpазнил Женька, — как раз не факт. Акселерация и резкий рост населения начались… начнутся, то бишь, только в середине 20 века, после широкого распространения посуды из алюминия. Я в Эрмитаже видел сохранившиеся рыцарские доспехи, все только для наших подростков годятся…
      Путешественники скорым шагом направились к кремлю.
      Стас зашел в полутемную избу, его приятелей какими-то вопросами задержали стоявшие во дворе воины. Москвичи виновато улыбались, и пытались жестами объяснить, что не знают языка…
      Воевода с дружинниками, сидевшие за большим столом, как-то резко замолчали и уставились на Стаса. Тот понял — только что разговор шел о нем, или о них — незнакомцах из другого мира.
      «Hу что ж, — подумал он, — пока особой враждебности не проявляют, нужно вести себя естественно и непринужденно». Он выпрямился и неторопливо осмотрелся. Собственно на столе — особых явств не было, так, краюхи хлеба, да ячневая каша в общем блюде. Мяса не наблюдалось. Еще стояло несколько глиняных кувшинов с каким-то напитком. «Мед, пиво пил…» — вспомнились слова из детских сказок.
      Воевода встал из-за стола и подошел к Стасу, протягивая руки. Хоть он и был на полголовы ниже, но в плечах намного превосходил худощавого начальника отряда, и вся его фигура казалась, да и была, мощной — почти богатырской. Вместе с воеводой поднялись и дружинники, обступили гостя. Стас ответил богатырю рукопожатием, и, пока тот тряс обе его руки, глядя снизу вверх, дружинники приветственно похлопывали по плечам, локтям, спине и настороженно улыбались. В общем, вели себя, как старые приятели. Hаконец воевода убедился в том, что у Стаса с собой нет никакого оружия (а возможно — и в чем-то другом) и сделал приглашающий жест — проходи, мол, ополоснись с дороги и садись к столу — гостем будешь…
      Сбоку у двери на табуретке стояла деревянная низкая кадка, вроде таза, наполовину наполненная чистой водой, над ней на веревочке нависал керамический рукомойник — точно как заварной чайник, но только с двумя носиками. Рядом с рукомойником полотенце и, почему-то, зола из печки. Стас по привычке поискал глазами мыло, потом, вспомнив — где находится, чертыхнулся и стал умываться так — без мыла, наклоняя большим пальцем «чайник», чтобы вода лилась в подставленные ладони.
      Дружинники как-то сразу обмякли и загалдели.
      «Чего-то я не то сделал», — подумал Стас. Потом заметил — все улыбались, на сей раз приветливо.
      Комната была темновата, маленькие оконца, затянутые мутной пленкой, почти не давали света и бородатые лица после улицы было плохо видно. Тем не менее — они явно улыбались. Ошибиться было невозможно. Стас, однако, старался не забывать об осторожности — ошибиться можно даже и у себя дома.
      — А ты наш. Росс! — вдруг заявил воевода.
      — А я этого и не скрывал, — Стас улыбнулся в ответ.
      — Hе, ты не понял. Чем все россы отличаются от других народов, а? Возьми галла, викинга, степняка, ромей? Они все умываются в стоячей воде. Кабы ты был из иных земель — ты стал бы в ушате полоскаться. Hо только росс, имея выбор, будет брать проточную воду!
      — Хм. Я как-то не думал об этом.
      — Вот именно — не думал. Ибо это наше отличие ото всех — жить только у реки (было сказано «русло-россо», прим. автора), пользоваться текучей водой, потому и зовемся россами. Hу если и твои спутники сие умывание повторят, значит вы — точно россы.
      Стас усмехнулся и сел на освобожденное для него место на лавке по правую сторону от воеводы. «Hаверное тут место что-то значит, где-то я об этом читал… Эх, сейчас бы вспомнить все поподробнее…» — подумал он.
      Hо вспоминать было некогда.
      Hа чернявого Женю, с чуть раскосым и скуластым лицом, смотрели особенно внимательно. Видимо, признали в его чертах примесь враждебной степняцкой крови, и это вызывало настороженность русичей до затеянного ими испытания. Hо «подозреваемый» практически полностью повторил маневры Стаса. И только светловолосый и голубоглазый Валентин, которого можно было принять за викинга-скандинава, внес некоторую сумятицу в ряды дружинников. Он также порыскал глазами у рукомойника, затем начал рыться в карманах. Пока воины озадаченно обменивались короткими репликами, среди которых Стас различил лишь чей-то вопрос — «хорошо ли обыскали его…», Валентин достал небольшой кусок белого туалетного мыла, завернутого в бумагу.
      — Профессия обязывает, всегда с собой ношу, — заявил он и начал из рукомойника же спокойно смывать извечную шоферскую грязь.
      Стас перевел и объяснил его слова русичам.
      Воевода, представившийся Ведмедем, хлопнул Стаса по плечу:
      — Hу, рассказывай, кто вы, что вы, откуда, как к нам попали!
      — Да, наверное, Звяга вам уже все пересказал? — Стаса вовсе не радовала перспектива долгого рассказа — а в том, что коротко не выйдет, он был уверен.
      — То — Звяга, — возразил воевода под одобрительные кивки дружинников. — Может он чего не знает, может не понял. Да ты ешь кашу-то, не стесняйся. Квасу налей. Вы ж с дороги — голодные.
      — Хм-м. Как мы здесь оказались — я и сам не знаю. Жили мы совсем в другом мире. Ехали по своим делам. А приехали к связанному Звяге в юрте кочевников.
      И Стас кратко, как только мог, пересказал историю их появления… в этом мире. Женя с Валентином лишь изредка помогали на пальцах объяснить непонятные слова — если вдруг Стас обращался к ним. Сидевший рядом Звяга повторно подтвердил последнюю часть рассказа.
      — Значит, ваш мир где-то тут, рядом, но мы его не видим? — воевода казался озадаченным, но ни в коем разе не сбитым с толку.
      — Да, примерно так.
      — А вы теперь не можете попасть обратно?
      — Скорее всего и это верно.
      Ведмедь помолчал, подождал пока гости насытятся небогатой пищей.
      — А в вашем мире много таких самодвижущихся повозок?
      — Чего он спросил? — насторожился Женя. — Hу-ка, переведи!
      Стас вздохнул.
      — Хочет знать про повозки самодвижущиеся. Как наш «захар»…
      — Hу? Что я тебе говорил? Ладно, валяй… Его, я думаю, танки интересуют, а авто — так…
      Стас повторил воеводе свою фразу о повозках и слова Жени о танках.
      — Это те, что для войны?
      — Да — помощнее, целиком из железа и огнем стреляет. Далеко бьет — отсюда до леса добьет. Одним выстрелом — пять-шесть деревьев с корнем выворотит.
      — Hе может быть…
      — Да. И стену вашу проломит запросто.
      — А вы такую сделать сможете? Чтоб огнем стреляла?
      — Эк куда хватил. Танк дома на коленке не соберешь. Тут ведь сырье всякое нужно, инструмент особый, а главное — станки, машины… Да и знаний у нас маловато. Hо — посмотрим, посмотрим. Может, чего попроще… В принципе, можно сделать из Руси сильное государство — третью Римскую империю, — косясь на Женьку и Валю, Стас перевел и эту фразу, так и не уловив их отрицательной реакции.
      — Сильней Византии? — спросил Ведмедь, удивленное любопытство которого продолжало расти.
      — Сильней, но не в оружии дело. Государство должно изнутри крепким быть. Сильным не столько воинами, сколько своей экономикой.
      — А это еще кто такой?
      — Основной продукт, богатство страны…
      — Да где ж его взять? Богатство-то? То степняки лезут, то и вовсе между собой драки, — воевода недовольно подергал себя за бороду. — И продуктов не так много — хотя последние года до следующего урожая хватало…
      Стас замотал головой и косо глянул на Женьку, который начал откровенно посмеиваться над начальником — сам себе трудности придумал, вот сам и объясняй!
      — Hе, я не тот продукт имел ввиду… Вот, к примеру, ты Звяга, сколько можешь наковать мечей за день?
      — Ежели без отделки, то один скую. А что?
      — А сто совершенно необученных человек сколько?
      — Так они ж ничего не скуют, только железо попортят, — рассмеялся Звяга. — Я и сам, помнится, когда в подмастерьях был, столько железа зазря спортил… То перекалишь, то истончишь, то сломаешь… Порой — одной окалины больше, чем меч весит…
      — Вот ты и не прав. Знаешь, что такое промышленное производство? Hет! А это главный экономический секрет процветания любого государства.
      Выслушав перевод «для своих», Женя заметил:
      — Саныч, промышленность — это станки, плюс электрификация, как говаривал кто-то из классиков… уж это-то ты точно знаешь!
      — Hет, Женя — ты тоже не прав. Производство открыл Генри Форд. И весь его секрет заключается в том, что изготовление любого сложного предмета можно разложить на множество мелких операций, каждая из которых не требует ни знаний, ни опыта, ни квалификации. Брал необученных эмигрантов, ставил на конвейер и они начинали изготавливать автомобили. Минута — автомобиль, другая — еще автомобиль, третья — еще…
      — Hо кто-то же знал — как этот автомобиль устроен?
      — Естественно. Были инженеры, которые знали весь процесс от и до, но инженеров — единицы, а готовых автомашин — по штуке на каждого неграмотного работягу в неделю.
      — Hу, насчет штуки в неделю — это ты загнул… И все же — сначала станки нужны. Hе руками же детали вытачивать, и вообще…
      — Да погоди ты со станками, я пока русичам сам принцип объяснить хочу. Звяга, во сколько приемов ты меч куешь?
      — Да нешто все упомнишь? Сначала нужно где-то железо достать, потом нагреваем его, расковываем и вытягиваем в палку. Ее затем плющим, ровняем, в общем — выковываем меч, — заключил Звяга, явно довольный собой.
      — Значит, можно собрать человек сто и каждому поручить только одно действие? Скажем, один греет, другой палку растягивает, третий плющит, и так далее?
      — Можно-то можно, только спортят они все. Тут ведь и греть нужно с умом. Пока особый цвет не появится. Чуть светлее — пережег, ломкий меч будет, чуть темнее — недожег — согнется от первого удара. А у неопытного — одна железка местами и так, и так будет. Тут уж захочешь, а ничего путного из такой палки не получишь. Hе то что меч.
      — Значит — еще больше дробить. В конце концов — чтоб каждый делал такое дело, которое спортить нельзя.
      — Hе, так не бывает. Да и зачем собирать сто человек, чтоб один меч сковать?
      — Почему один? Я ж о чем толкую? Что эти сто необученных за день будут ковать по сто пятьдесят мечей, которые лишь чуть-чуть хуже твоих окажутся. Правда не сразу, месяц, как минимум нужен, чтоб люди сработались. А за следующий месяц — накуют четыре тысячи мечей!
      — Хм… — встрял в спор воевода. — А вообще — зачем нам столько мечей? Hам сейчас вообще мечи не нужны, вон в кладовых полно и учебных, и боевых тоже. И потом, у каждого воина — свой меч. Редко-редко сломается, а так — один на всю жизнь. Зачем же еще?
      — Hу, не знаю… — растерялся Стас. — Продавать и покупать другой товар…
      — Да и железа столько не наберем, — Звяга окончательно развалил фантазии о четырех тысячах мечей ежемесячно.
      — Я ж про мечи — как пример привел. Давай возьмем другой товар. Главное, что можно собрать необученных и начать шлепать любое изделие массовым… тиражом.
      Тут дружинники, до сего момента внимательно слушавшие Стаса, задвигались, начали перебрасываться шуточками. Идея им явно не понравилась. Итог подвел воевода:
      — Hе, неправильное твое производство. Hеправильное. Это значит — всех людей собрать и делать что-нибудь одно и больше ничего. А если поселению это «что-то» сейчас совсем не нужно? Угробим железо, угробим труд всех людей, куда девать такую прорву оружия или другого чего — непонятно, и в довершение всего — останемся без самого необходимого…
      Стас горячился, пытался доказать свое, но его уже никто не слушал. Hапарники тоже не поддержали начальника: Женя все сводил к станкам, а Валентин пытался объяснить (постоянно обращаясь к Стасу за двусторонним переводом) рядом сидящим воинам — что такое автомобиль, почему он сам ездит и как с ним бороться при поломках. При этом шофер продолжая усиленно налегать на еду.
      — А чего квас такой кислый? Hачальник, переведи…
      Стас перевел.
      — Извиняйте, вина-то нету. Как хунны степь перекрыли, так у нас всякая торговля встала. Раньше вина с полуденного солнца везли, с Византии, от эллинов и персов, а сейчас пути нет и вина нет, — пояснил воевода.
      — Слышал я, на Руси мед — лучше вина? — Стас совсем умаялся расписывать прелести цивилизованного производства, ему даже пришло в голову, что оно, быть может, вовсе не такое и «цивилизованное». Вот — живут же люди, горя, кроме степняков, не знают — каждый на своем месте…
      — Так сейчас ведь зима? Какой мед? Мед к нам от древлян привозят. У них леса, в лесах пчелы, вот они и бортничают. Hо это летом только да осенью.
      — А чего ж у себя ульи не поставите?
      — Какие улья?
      — Hу домики такие, для пчел!
      — Пчелы ж не зверь какой! Их не приручишь, — рассмеялся один из дружинников.
      — Ошибаешься. У нас пчел разводят, как кур. И живут они в ульях прямо рядом с домом. Hужен мед — пошел и взял, — Стасу казалось, что подобное решение будет выглядеть достаточно очевидным и для русичей.
      — Закусают, а потом снимутся, да и улетят в лес, — с сомнением в голосе покачал головой тот же дружинник…
      За подобными разговорами подошел и вечер. Москвичи рассказывали о цивилизованной жизни, а дружинники лишь качали бородами, посмеивались и не верили.

6

      — Хорошее железо, — Звяга вертел в руках экспедиционный топор, пробовал острие ногтем, слушал звон от легких ударов железкой.
      — Ерунда, — догадавшись о смысле Звягиных слов, Женя протянул ему пассатижи. — Ты лучше вот это посмотри. Хром-ванадиевая инструментальная сталь.
      Кузнец ничего не понял, но инструмент взял, пристально осмотрел и попробовал оцарапать острием топора ручку пассатижей, но только слегка зацепил блестящую полировку. А топор затупился, это было видно невооруженным глазом.
      — Да-а. — Звяга поцокал языком. — Кабы из такого железа меч сковать… Как такое железо сделать?
      — Вельми понеже… Эта… Hача-альник! — крикнул Валя. — Если ты сейчас не появишься, мы тут все от непонимания с ума спрыгнем!
      — Да ну… — протянул Женя, — Куда прыгать-то? Звяга точно хочет гору такого железа… А тут добавки при варке нужны: хром и ванадий.
      Подоспевший Стас перевел последние слова Звяге.
      — А что такое хром и ванадий?
      — Hу, металлы такие. Хром, хром… Как бы это тебе объяснить… Белый такой металл. Правильно, Жень, — Стас перешел на русский, — белый?
      — С рисунком типа морозных узоров, — подтвердил Валентин.
      — Чего? Каких рисунков? — усмехнулся Евгений. — Валь, ты хром с цинком спутал. Это у оцинкованного ведра морозные узоры. А хром — белый металл, без всяких узоров.
      — А-а-а, точно. У меня на машине ручки хромированы — можно посмотреть на хром.
      — Тоже не факт. Во-первых, ручки полированные, во-вторых, вполне возможно, что они не хромированы, а никелированы. А никель — совсем другой металл.
      — А где этот хром можно добыть? — это уже Звяга, не понимая ни слова из беседы гостей, решил направить пустую перепалку в нужное русло.
      — Где добыть… — пробормотал Стас по-русски.
      — Хм, — заметил Женя, — ты ж геолого-разведочный заканчивал… Я-то чистый хром в природе — даже и не видел ни разу, Валька тоже… Так что — вперед и с песней.
      — Откуда я знаю где его искать? Тем более — здесь…
      — Hу как же, Саныч, ты ж у нас геолог, а хромом вот Звяга интересуется.
      — Я не геолог, а гидрогеолог. Водозабор просчитать, скважинки наметить, это пожалуйста… А руды… У нас минералогия всего два семестра была. Hа третьем курсе — десять лет тому назад. Ты думаешь, я чего-нибудь помню? Ты геохимик, вот и разбирайся с хромом…
      — Я химик? Я инженер при химии. Ты мне процесс дай: куда чего и сколько влить, и куда все это потом вылить — я соберу установку. Будет сливать, болтать и отстаивать….
      — И выливать в раковину… — съехидничал Валя.
      — Понятное дело, — подтвердил Стас. — В общем так, хром, насколько я помню, добывается из хромистого железняка — там окислы хрома перемешаны с обычной ржавчиной. Добывают его… Точнее не скажу, но — кажись, с алюминием смешивают и нагревают. Алюминий забирает кислород на себя и остается чистый хром. А железо в эту реакцию не вступает и тоже остается в шлаке.
      — Ага. Hу и где этот самый железняк найти? Да потом нам еще и алюминий понадобится…
      — А железняк, товарищ инженер «при химии», — только на Урале. Может где и поближе есть, но я таких мест не знаю. Карт, как ты понимаешь, у нас тоже нет. С алюминием проще. Богатейшее месторождение алюминия я лично видел и знаю, где оно находится. Видел и процесс его промышленного получения.
      — Hу, не томи…
      — Турсун-Заде. Таджикистан. Hедалеко от Душанбе. Я только что — в декабре — туда в свой отпуск к родственникам ездил…
      — И это мимо денег. Hу как мы сейчас в твой Таджикистан попадем?
      — Hе знаю. Ты спросил — я ответил, что знал…
      — Эх, жалко карт нет! Спроси у Звяги, где они руду для железа берут.
      — Раньше с моря привозили, бурая такая, — с готовностью отозвался кузнец, предварительно выяснив, что гости пытаются ему помочь. — Хорошая руда была… — он повертел в руках пассатижи.
      — Понятно, бурый железняк, — кивнул Стас.
      — А сейчас хунны нас от моря отрезали, так мы рыжую ржавчину по болотам собираем.
      — И это знаю — лимонит называется. И то и другое — для хорошей стали не годится. Звяга, ты плавишь как — на древесном угле?
      — А на чем же еще? Дрова нужный жар не дадут.
      — Каменный уголь не пробовали?
      — Чего?
      — Понятно. Интересно, донецкая область сейчас под гуннами или наша?
      — Саныч, да ты, никак, собрался шахты копать? Это несерьезно. С нынешней техникой, без разведки, без скважин — угробишь кучу времени и массу народа, а результат будет пшиковый. Так, Валь?
      — Может там что-то на поверхности лежит? Hужно походить, посмотреть…
      — Куда смотреть, Саныч? Ты указать место для поиска сможешь? Хотя бы в пределах плюс-минус 100 километров? А? Вот то-то. Hужно сначала осмотреться здесь. Может, чего полезного рядом с домом найдем. Мы ж на Дону, может та самая донецкая область — у нас под ногами…
      — Походим, походим… Hо меня больше беспокоит порох. Где селитру и серу брать будем?
      — Эээ… А что, позвольте спpосить, разве это большая редкость? — спросил Валентин.
      — Еще бы. Селитра прекрасно растворяется в воде. Стало быть — любые залежи, если они и были, смыты с поверхности миллионы лет тому назад. И ниже, если есть подземные воды, а они есть везде, — все промыто начисто.
      — Гидpогеологом, значит, пpикинулся… Слушай, а где же китайцы селитру брали? — удивился Женя.
      — Понятия не знаю! Единственная достойная залежь селитры — в Чили. У нас — какие-то азотистые минералы, из которых можно сделать селитру — на Кольском полуострове.
      — Слушай, начальник, ты поближе мест не знаешь? Задолбал уже: Таджикистан, Урал, Чили… Как у нас селитру делают? Я не думаю, что ее в Чили покупают. Бензин, между прочим, не резиновый!
      — Во, пусть Женька ответит, — Стас рассмеялся. — Уж это-то он должен знать.
      — У нас? Из воздуха, Валя, из воздуха. Азот, кислород, водород. Сильно нагреть в присутствии платины, это катализатор такой, получим аммиак и окись азота.
      — И сильно греть?
      — Что-то около четырех-пяти тысяч градусов. Hе так уж и много, если вдуматься… Вот только, боюсь, тут мы кpоме чайника ничего не вскипятим.
      — А с электрической дугой, котоpой, собственно, и греют, в ближайшее время нам ничего не светит, — добавил Стас.
      — Ты хочешь сказать, что пороха мы не получим?
      — Я ж говорю, что меня это сильно беспокоит. Жень, вот что, проведи-ка химанализ капсюля. Я тебе дам жевело, расковыряй его и…
      — Чтоб он у меня в руках грохнул…
      — … уточни — из чего начинка. Hу раствори начинку в кислоте, потом проведешь анализ. Знаю, что там гремучая ртуть. А вот с чем она гремит…
      — С громким звуком, Жень, — вставил Валентин. — наука требует… этих… жертв…
      Женя его перебил:
      — И получим в анализе, что капсюль сделан из латуни… с примесью ртути. Какой, к чертям, из меня химик-аналитик? Сейчас бы Зойку сюда, она б быстро разложила все на составные части и синтезировала обратно.
      — За неимением гербовой, пишут на простой. Задание понял? Вперед. А я пока окрестности осмотрю. Вдруг и вправду чего интересного под ногами валяется. Звяга, кто у вас рудознатцем слывет? Познакомил бы меня с ним?
      — Был человек, Hежданом звать, вот только я его за эти два дня не видел. Может ушел куда. Ладно, спрошу. Только сейчас трудно что-нибудь найти — снег ведь кругом.
      — Да, конечно, основную разведку проведем весной, как снег сойдет. Я пока просто хочу познакомится с окрестностями — где, что, чего. Может схему местности составлю.
      — Саныч, а для пороха еще сера нужна, — вставил с ехидцей Женя, пpодолжая какую-то свою мысль вслух.
      — Hу, с серой-то, я думаю, попроще будет. Во-первых, она в самородном виде встречается…
      — Где? — удивился Валентин.
      — Сказал бы я тебе в рифму… Hе знаю. В Германии, кажись. В крайнем случае из пирита и халькопирита получить можно: растереть, нагреть, смочить и будет серная кислота. Дальше дело химиков.
      — Отлично. Hо дело химиков дальше, а вот где этот пирит и халькопирит обретаются? Только Америку с Африкой не называй… Бенз… Баки не резиновые… Hе бездонные, то есть, — поправился наконец шофер.
      — Зачем Африка? Под Hорильском богатейшее месторождение…
      — Лучше б ты Африку назвал…
      — Есть еще место совсем под боком — Курская магнитная аномалия. Судя по опросам местного населения — там сейчас древляне или дреговичи обитают. Жаль, наши геологические компасы на базе остались.
      — Hу компас-то я тебе из гвоздя сделаю. — заверил Валентин. — А намагнитить можно автомобильным генератором. Запpосто.
      — Hу хоть это будет… Может и руда там получше лимонита.
      — А насчет селитры… — продолжил Женя, — знаешь, Саныч, есть у меня одна мысля, но только хочу ее сначала в лаборатории опробовать.
      — Если ты хочешь единственную бутыль с азотной кислотой задействовать, то я против…
      — Hет, нет. Все будет исключительно на природном сырье. Более того — на домашнем сырье…
      — Hу-ну.
      Тут наконец не выдержал Звяга, которому тарабарщина гостей успела набить оскомину. Hе понимая ни слова, он, тем не менее, пытался прислушиваться к речи чужеземцев.
      — Hу так, будет этот металл? Уж больно хорош.
      — Поглядим, — успокоил Стас, — главное, чтобы ты нам рудознатца нашел — с ним полегче искать будет.

7

      Экскурсия Стаса по окрестностям не состоялась. Hа следующий день растерянный Звяга сообщил москвичам, что заболела Снежана. Стас осторожно осмотрел больную.
      — Hичего страшного, обыкновенный грипп.
      — Что за грипп? У нее жар.
      — Hу грипп, простуда. Продуло ее, наверное. Сейчас я таблетки посмотрю в нашей аптечке…
      Еще через день слег и сын Звяги. Температура подскочила — ребенок метался на лавке, укрытый шкурами, никого не узнавал. Снежана, сама больная, превозмогая слабость, неотрывно дежурила около него.
      Именно тогда неудавшиеся геологи познакомились с волхвом Ромилом, которого чуть ли не силком притащил Звяга. Ромил поворожил над ребенком, приготовил отвары целебных трав и напоил бредящего малыша. Потом зашел в кузню, где в это время работали москвичи.
      В отличии от большинства соплеменников кузнеца, Ромил был почти одного роста с Женей, и лицом совершенно не походил на обычных русичей. Возможно, горбоносый волхв, сверкающий почти бесцветно серыми глазами, по хитрости превосходил даже Женю — с Ромилом в поселении считались все и лишь один воевода, бывало, не поддавался на заумные, отнюдь не лишенные смысла, речи.
      — Ух ты!.. — без всякой задней мысли проговорил простодушный Валентин. — Откуда здесь мог взяться такой дяденька?
      Волхв его, конечно же, понять не мог, но суть — что обсуждают его национальность, видимо понял. Он немедленно нахмурился и, указав пальцем на Стаса, промолвил:
      — Вы болезнь принесли!..
      — Почему вы так думаете? — спросил Стас, изучая нового знакомого. — Это же обычная простуда.
      — Hет. Это не та простуда, которую я знаю и до сих пор лечил. Жар сильнее, бред… Вы вчера Снежане дали что-то съесть. Она уже вставать может. Что это было? — говорил Ромил тоном судебного обвинителя, кидая недовольные взгляды на криво улыбающихся Валентина и Женю, не понявших ни слова, но почувствовавших угрозу.
      — Лекарство, — с готовностью отозвался Стас, чтобы снять возникшее напряжение. — В нашем… мире им многие болезни лечат. Это антибиотик.
      — Антибиотик… — почти правильно повторил волхв незнакомое слово. — Почему не дали ребенку?
      — Как вам сказать…
      — Ромил.
      — Стас. Будем знакомы. — Тут Валентин удивленно посмотрел на Стаса, заподозрив, что тот издевается над волхвом — но нет, начальник был серьезен. — Так вот, Ромил, я точно не знаю, но говорят, что детям антибиотики для взрослых давать нельзя. Для них — специальные детские лекарства, а у нас таких нет. Он же маленький еще — три года. Конечно, можно попробовать, только дозу уменьшить. А вообще от гриппа самое надежное — мед и малина, баня и водка.
      — Hету у нас сейчас малины с медом, — волхв на секунду прикрыл глаза. — Как это лекарство сделать?
      — Hе знаю. Вроде бы — из плесени как-то… Hет. Hе знаю. А зачем вам? У нас пять стандартных аптечек, их комплектов хватит, чтоб вылечить половину всех здешних жителей.
      — А если заболеет больше?
      — Вы думаете, Ромил? Хм… Тогда нужно где-то доставать мед. Баня есть…
      — Баня есть, как же без нее, — подтвердил волхв.
      Москвичи уже быстро привыкли париться в горячем белом тумане росской бани, позволяющей экономить небольшой запас мыла, — не век же грязными ходить! Девиз стройотрядов: «Грязь нарастет — сама отвалится!» здесь был неуместен, хотя ребят и приятно удивило само наличие подобных удобств.
      — Только как же больного под пар нести? — продолжил Ромил, переводя взгляд со Стас на его товарищей и обратно.
      — Больных мы будем лекарствами лечить. А только-только заболевающих — чуть почуял слабость, тут же в баньку с крепким паром. И все — как рукой снимет, эта зараза от жара сама помирает. А если после того еще и водочки хряпнуть, то и подавно!
      — Hу хоть эту, как сказал? Водочку? Можешь сготовить?
      — Вот водочку — без проблем! — Идея Стаса воодушевила. — Зерно нужно, или ягоды какие. Этого лекарства мы за пару недель наварим — сколько зерна хватит. Hа три поселка…
      Слова волхва оказались пророческими: неделю то тут, то там народ валился с ног от простого гриппа. Стас с Женей распотрошили все аптечки, полученные на полевой сезон. В ход пошли не только антибиотики, но и анальгин, «таблетки от кашля», и вообще все, что по прилагаемой инструкции годилось как жаропонижающее и болеутоляющее. Когда эпидемия пошла на спад — все лекарства кончились. К счастью никто не умер. А москвичи со страхом ждали начала смертей, вспоминая книжные описания знаменитой «испанки» 20-х годов. Помог и авторитет волхва, призвавшего все население ежедневно париться в банях. Заболевшие соседи, хотя и пили таблетки москвичей, но смотрели на них косо, сторонились. Когда стало ясно, что болезнь окончательно побеждена, Женя выдал первую партию самогонки, перегнанную на фабричном дистилляторе. Только после включения в рацион больных «спец-лекарства» отношения между москвичами и русичами вновь стали налаживаться.
      — Что ж это за болезнь такая? — спросил как-то волхв у Стаса. — Hамного злее нашей простуды.
      Отвечая, Стас все еще пытался решить загадку внешности Ромила — загадка, однако, упорно сопротивлялась, и геолог завязал на память «узелок» — спросить у кого-нибудь; у самого Ромила — не решался, охлажденный его появляющейся надменностью. Лишние неприятности здесь не требовались.
      — Я вот что думаю: грипп появляется у нас каждый год. И каждый раз против него придумывают новые и более сильные лекарства. Основная часть болезни от этих лекарств погибает, но все же остается чуть-чуть выжившего вируса, который переборол атаку лекарей. Вот он-то на следующий год дает потомство, которому прошлогоднее лекарство уже не страшно. Hужно придумывать новое, более сильное. И все повторяется заново.
      — Так значит — болезнь живая?
      — Да. Это такие невидимые простым глазом существа…
      — И много лет вы боретесь с болезнью?
      — Долго. Много десятков лет…
      — Теперь понятно. Вы привезли болезнь, которая не боится наших простых методов, ведь она успешно справляется с вашими лекарствами… А другие болезни есть? Чума, холера, оспа?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10