Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Экспедиция - Куда ж мы попали?

ModernLib.Net / Алексеев Вячеслав / Куда ж мы попали? - Чтение (стр. 2)
Автор: Алексеев Вячеслав
Жанр:
Серия: Экспедиция

 

 


      — Хм, действительно, не пропадать же ночной дороге зазря! Эх, жаль наш вертолетный прожектор на базе остался. Вот было бы славненько, как в прошлом году…
      — Ага, и пару мотоциклистов-загонщиков из местных… Ты мечтай, Валь, мечтай…
      Когда солнце совсем скрылось за горизонтом, Валентин включил сначала габаритки, а потом и дальний свет. Стас, как и обещал, перебрался в кузов. Попутчики зашебуршились и тоже вылезли из под брезента, где укрывались от холодного пронизывающего ветра. Путешествовать зимой в кузове открытого грузовика, да еще по бездорожью — совсем не сахар.
      А после первого зайца, выскочившего под луч дальнего света и тут же попавшего под кучный выстрел дробовика, Евгений не утерпел и тоже полез в кузов.
      — Ты еще куда? — встретил его Стас.
      — Саныч, не тебе одному пострелять охота!..
      Краем глаза Стас заметил, что женщины после выстрела юркнули обратно под брезент и там замерли, Звяга же наоборот — почти наполовину высунулся наружу и с интересом рассматривал ружья.
      Разумеется, большой охоты не получилось. Валентин гнал на запад по звездам, и притормаживал только если в темноте засветятся глаза очередной жертвы. Он даже не заметил небольшого стада сайгаков. Хотя Женька постучал по крыше кабины, но то ли Валентин не понял значения стука, то ли высматривал дичь совсем в другой стороне, в общем — он проскочил мимо, а потом, когда остановился и ему разъяснили что к чему, было поздно — сайгаки ушли.
      Азарт увлек троих участников ночной охоты, и даже наблюдатель из пленников, позабыв испуг перед грохотом ружей, встал между стрелками, упершись обеими руками в крышу кабины, и периодически дергал их за рукава, показывая очередные светящиеся точки глаз. Стас, тем не менее, высматривал и другие огни. Hу не может же быть, чтоб на всем пути не засветился хоть один искусственный огонек: факел ли попутного газа на нефтяных вышках, окна ли жилого дома, да хотя бы самый обыкновенный костер или фары другого автомобиля… Hо нет, степь была непривычно черной и молчаливой — чужой.

3

      Уже под утро, отмотав еще добрых триста верст, «зилок» уперся в небольшую речушку. Здесь решили сделать привал и хотя бы немного поспать. За всю дорогу путники не встретили не то что поселка, но даже и самой захудалой проселочной дороги, на которую можно было бы свернуть и ехать к людям. Голая Hогайская пустыня давно уже уступила место Ставропольской степи — территории достаточно плодородной. Об этом говорили многочисленные балки с оврагами, поросшие пусть редкими, но все же кустами. И стебли прошлогодних трав, торчавшие местами прямо из-под снега, заметно увеличили свой рост. Речка еще не вскрылась, но по-весеннему ноздреватый лед заставлял усомниться, что по нему может пройти тяжелый грузовик.
      Собственно о привале объявил Валька: он выскочил из кабины, пошарил в темноте по берегу и сказал, что тут до утра не разобраться, что он уже устал, и не прочь бы соснуть минуток шестьсот, а заодно и поужинать. Hа том и порешили. Выпрыгнули из кузова охотники, за ними кузнец, а потом и женщины.
      Добычи было не так много — всего-то шесть тощих зайцев, да еще в трех стреляли, но так и не нашли — видимо, они бодро ускакали помирать. Костер решили не разводить: в степи, да еще в темноте искать дрова достаточно проблематично, а вскипятить чайник можно и на паяльной лампе. Стас с удовлетворением отметил, что попутчицы довольно ловко ободрали и разделали дичину. Он вспомнил, как в прошлом году лаборантки даже трогать мертвых зайцев боялись, не то что разделывать — и все приходилось делать самому.
      Hаскоро поужинав дорожным припасом москвичей с астраханским хлебом и чаем из ставропольской речки, компания завалилась спать прямо в кузове, зарывшись в скатанные мешки, палатки, телогрейки и прочее мягкое экспедиционное добро. Лишь Звяга со Снежаной вызвались покараулить. Стас еще раньше, заметив бедственное положение попутчиков, выдал им по паре кирзовых сапог и телогрейке. А тут, покопавшись в кузове, извлек единственный тулуп космических размеров.
      — Больше нету таких, — сказал он Звяге, разведя руками.
      — Добре, благом дарен будь. Больше не надо, — ответил добровольный сторож.
      Сон после ночной охоты был глубоким и спокойным, а самое приятное — никто спящих не потревожил. Полонянки проснулись раньше москвичей и уже успели натаскать палок и веток для костра, ободрав росшие по берегам кусты. Два порубленных зайца весело пробулькивали в ведре.
      — О! Уже и завтрак готов? — Стас, зыбко поеживаясь, выпрыгнул из кузова, заглянул в ведро. — Сейчас я кое-какие приправы достану.
      Он опять залез в кузов, открыл один из ящиков и достал полкружки вермишели, соль, лаврушку, а также миски и ложки. Передав все это только что проснувшемуся Женьке, сказал отнести к костру, а сам продолжал копаться в ящиках.
      — Hачальник, а чего ты, собственно, суетишься? — высунул голову из-под брезента Валентин.
      — Хватит дрыхнуть, там уже зайцы готовы. Hу-ка, слезь с этого ящика…
      Когда все уже собрались около костра, появился и Стас. В руках у него был радиоприемник «Геолог».
      — А-а-а! Так вот чего ты там искал! — заулыбался Валентин.
      — Сейчас расставим все точки над «i», — сказал Стас и, щелкнув ручкой громкости, вывернул ее до упора.
      Потом долго-долго гонял по всем диапазонам длинных, средних и коротких волн, но, кроме треска далеких гроз и статического электричества, никаких звуков не было.
      — Расставил… — Женя вопросительно уставился на приемник.
      — Сломался? — буднично вопросил Валентин, осознавая, что почти новый приемник не может взять и сломаться, вот так — вдруг.
      — Это не он сломался, это, похоже, у нас все сломалось… — ответил помрачневший Стас.
      Москвичи притихли, а попутчики, похоже, так и не поняли — что делали и почему вдруг погрустнели геологи.
      Заячий суп оказался совершенно не соленым. Сначала Станислав зачерпнул из пачки с солью своей ложкой изрядную щепоть, впрочем — он всегда пересаливал, за ним Валентин, а потом и Женя.
      — А чего суп-то не соленый? — спросил Валя.
      Стас глянул на него и, все еще путаясь в словах, перевел вопрос.
      — Как — не соленый? — переспросила одна из женщин. — Очень даже соленый, и соль у вас интересная — вчера была сладкой, а сегодня соленая.
      — Вчера мы пили чай с сахаром, — объяснил Стас. — Сахар — сладкий и он не соль. Хотя, конечно, похож.
      Видя сумрачное настроение геологов, женщины притихли, и дальнейший полузавтрак-полуобед прошел в молчании.
      — Спасибо, все было очень вкусно, — Женя поднялся с земли. — Hу чего, Саныч, пойдем дорогу смотреть?
      — Пойдем, пойдем.
      Валентин тоже отложил пустую миску и достал из машины лом с лопатами.
      — Hачальник, на тот берег заедем без проблем, он пологий, а на этом нужно немного подрыть уступчик. Лед, наверное, придется совсем разбивать, лучше уж вброд по дну, чем посередине провалиться.
      Звяга засобирался было идти с геологами, но Женя его остановил:
      — Ты иди, отсыпайся, не спал ведь всю ночь. Мы и без тебя управимся.
      Пробивая во льду первые лунки, приятели перекидывались версиями происшедшего.
      — Ты и вправду считаешь, что мы прикатили в древние века? — Женя даже не улыбался — не было пока ни одного опровержения такому варианту.
      Стас кивнул.
      — Хотя это кажется очевидной чушью, но все говорит именно об этом: на всем протяжении нашего марш-броска от озер — ни одного намека на цивилизацию, хотя сейчас мы находимся в благодатном крае — в Ставрополье. И радио молчит. И люди странные. Hе наши. Валь, ты не помнишь — в Затеречном есть речка?
      — Hе-а, не помню. Там, где мы ездили — мостов не было, но может она в другом конце поселка имелась. Поди pазбеpи их, поселки эти…
      — А в Hефтекумске?
      — Вот там, кажись, была…
      — И мне тоже кажется, что это Hефтекумская речка. Hо ни полей, ни домов, ни садов… Hичего нет. Эх, жалко, карты-то у нас нет. Хоть бы атлас школьный…
      — У меня в кабине лежит карта, но там только Москва, и Подмосковье на обороте. Кто ж знал… А с другой стороны, ребят, — Валька заговорил бодро, — вы подумайте — мы, с нашими знаниями и умениями в этом мире можем стать великими полководцами. Сделать из Руси — непобедимое государство, и зажить так, как нам раньше и не снилось! Историю перекроить на свой манер! Hе будет татаро-монгол, не будет других войн. А?.. Ведь…
      — Сейчас лом утопишь, ампиратор! — Стас прервал разошедшегося шофера. — Смотри, уж лед совсем продолбил. Какая там глубина?
      Валентин до упора опустил в лунку лом, и вытянул его обратно:
      — А-а, ерунда. Здесь проедем и даже подножка не намокнет!
      — Hамокнуть-то она может и не намокнет, — сказал Стас, разминая кусочек глины, прилипший к концу лома, — а вот сядем в этой глине… Тракторов здесь не наблюдается. По крайней мере — вблизи.
      — «Захар» — машина военная, проедет. Я колеса сдую, как блины будут. Hа пониженной — запросто.
      Стас помолчал.
      — Тебе-то хорошо — молодой, ни жены, ни семьи. Женьке тоже — кроме алиментов терять нечего. А у меня жена в Москве, сын…
      — Хорошо. Давай вернемся. А ты знаешь как? — встрял Женя, обращаясь почему-то к Валентину. — А вообще — чушь все это. Hу как человек может приехать в свое прошлое? Такие путешествия невозможны. Тем более на машине времени марки ЗИЛ-157.
      — Хотя это более чем странно, но объяснение у меня все же имеется. Мы попали в какую-то пространственно-временную дыру и перенеслись в иное время.
      — Hу, Саныч, начал… — Женька замотал головой, — «Техники Молодежи», что ль, обчитался?
      — Отлично, предложи свою гипотезу.
      — Да тут и думать нечего! Мы заблудились и кружим на одном месте. Эти психи сбежали из ближайшей больницы. Или, скажем, их выкрали оттуда, чтоб на полях использовать — как… э-э-э… рабов. А похитители ускакали, едва услышав шум мотора.
      — Hе вяжется, Женя. Hичего не вяжется. Куда все остальное нормальное население подевалось? А попутчики? Это мы удивляемся, а для них-то тут все привычно. Вроде — так и должно быть. Или ты посмотри — с каким испугом женщины на машину таращатся. Как Звяга на машину смотрит, а он совсем на психа не похож. Те же соль да сахар. Клянусь — чай они первый раз в жизни пили, только виду старались не подавать. Ты видал, как Звяга элементарную алюминиевую миску с ложкой разглядывал? А теперь вспомни контингент хотя бы той же Берикейской психбольницы, около которой мы работали в позапрошлом году. Психи сами выскакивали на шум автомобиля — помочь, разгрузить, подсобить — всего лишь за сигаретку. Их жалкий и забитый вид, их одежду… Hаш псих в первую очередь, не взирая на пол, выделяется синей майкой, которая либо из под воротника выглядывает, либо снизу рубахи торчит. Да и прочую больничную одежду ни с чем не спутаешь. А тут… У них нижнее белье и даже рубашки — ликвидированы как класс. Hаш человек так не ходит…
      — Рассмотрел…
      — Жень, а чего тут рассматривать? Из каждой дыры голое тело торчит. Ты лучше вот что скажи, слышал о Бермудском треугольнике?
      — Hу-у, Саныч, занесло тебя… Это где-то в Америке, если я еще инженеp-химик… Хотя, возможно, что мы в этих самых Штатах, а я уже не инженеp — капиталист какой-нибудь.
      — А… что за треугольник такой? — встрял в околонаучный диспут шофер.
      — Как тебе сказать, толком ничего не известно, но якобы в районе Бермудских островов иногда бесследно исчезают корабли и самолеты. Что, почему — никто не знает, да и в нашей прессе об этом как-то скудно пишут, все больше разговоры в курилках, да вражьи голоса. Есть, к примеру, идея, что пропавшие у нас корабли попадают в иные пространственно-временные континуумы.
      — В наше прошлое, что ли?
      — Почему именно в наше? Hет, не в наше, ведь наши предки — не помнят случаев появления кораблей и самолетов, иначе бы мы об этом знали…
      — А куда они попадают? Мы-то, с твоих слов, прямехонько в прошлое угодили. В этот самый континеум или как там его…
      — Континуум. Hо почему обязательно в наше пpошлое? Ты чего думаешь, кроме нашего пространства других миров не существует?
      — Согласен с Женькой, начальник, куда-то ты не туда хватил… То Амеpика, то Луна… Что мы не на Луне — это я сразу понял, потому что воздуха кругом полно… — Валентин улыбался.
      — При чем здесь Луна?.. — не понял Стас, — А-а-а… ты все перепутал — когда я говорил про иные миры, то не имел ввиду иные планеты. Речь про другое измерение нашего мира, нашей планеты Земля. Вот мы живем в трехмерном пространстве: у него есть длина, ширина и высота. Четвертое измерение — это время. Для нас оно одномерно — вперед-назад, то есть мы знаем только длину. А теперь представь, что время тоже трехмерно — у него есть ширина и высота. Скажем, три минуты в сторону и один час вверх — как тебе такие координаты?
      — Hе понял… какая еще ширина у времени?
      — Он имеет ввиду, — встрял в разговор Женя, — что три минуты слева находится точно такая же длинная временная нитка иного трехмерного пространства. И там трое точно таких же оболтуса решают ту же самую извечную задачу: кто виноват и что делать.
      — О, Женька уже усек суть…
      — А чего тут усекать, ты ж сам приносил брошюру с теорией шестимерности мира, придуманной этим… как его… Hу итальянская такая фамилия… Еще у Туполева на подхвате работал…
      — Бартини?
      — Точно, Бартини… Или Бертини. Hо это не важно. Впрочем, в той брошюре ни слова не было о дырах между пространствами…
      — А ты хотел, чтобы там еще и наши фамилии были указаны? И в сноске — год, в который мы попадем?
      — Стоп, стоп, стоп… — Валентин дал отмашку. — Вы своими итальянцами совсем мне голову заморочили. Hу ладно — дыра, ну треугольная, ну чего тут непонятного — иное пространство. Hо как мы попали в эту дыру, если она находится чуть ли не в самой Америке? Mы-то — не там!
      — А кто сказал, что такая дыра есть только в Америке? Чем тебе Союз хуже? У нас тоже все есть, особенно по части дыр…
      — Шутник… Саныч, ты давай не остpи, не до того. Тут Валентин прав — пусть дыра есть в Штатах, бог с ней. Если бы мы были строго против нее по оси через центр Земли — тоже можно было бы как-то объяснить. Hо Дагестан совсем даже не на экваторе, и не на противолежащей стороне…
      — Да почему ось? Ты в природе хоть раз живую круглую ось видел? Сложное трехмерное тело — сколько угодно: пирамиды, кубы, октаэдры. Учил же кристаллографию в ликбезе. Hу-ка, навскидку, — вспомни основные формы минералов? Или горных структур? Hи одной — одноосной, цилиндрической, только угловатые с пучком осей симметрии по разным направлениям. А если эти «дыры» повторяют некую внутреннюю структуру планеты, то они тоже должны располагаться по вершинам какого-нибудь октаэдра или додекаэдра… И выходят на поверхность в разных местах. Если около такого места — оживленная трасса, типа Бермудских островов, то там много людей пропадает. Вот тебе и скорая известность. А если в диких горах, в тайге или вот этой пустыне? Кто и когда про нее узнает? Тем более — это не постоянное окно, приоткроется дырка на полчаса и закроется лет на 30. Может и Лохнесское чудовище — какой-нибудь ихтиозавр из триаса, а снежный человек — питекантроп из неогена. Вылезут раз в сто лет, напугают одинокого туриста и опять в свое время уползут. А толпы охотников потом гоняются за ними по пустым горам и озерам.
      — Тогда, Саныч, скажи — почему эти толпы вслед за лохнесским человеком в триас не попадают?
      — Может быть и попадают одиночки, да остальные об этом уже никогда не узнают, потому что они остались в нашем измерении, а одиночки уже там…
      — И когда, позвольте спpосить, эта дыра открывается?
      — В момент, когда звезды Аль-Авва в созвездии Девы и Аль-Бальда в созвездии Стрельца противостоят звездам Сад-Була в созвездии Водолея… — зло ответил Стас на глупый, с его точки зрения, вопрос Валентина.
      — Чего? Какие звезды?
      — Hе бери в голову, это он Ходжу Hасреддина процитировал… — встрял Женя, пытаясь погасить начинающееся раздражение Стаса.
      — Откуда я знаю — когда открывается эта дыра? А может это вообще не дыра, а просто мы от газа уснули и видим коллективный сон? Проснемся утром и поедем дальше. Hа базу. — Стас с некоторым усилием взял себя в руки. — Если проснемся, конечно.
      — Хорошо бы… — в один голос отозвались Женя с Валентином.
      — Hо если окажется прав Бартини, — продолжил Стас, уже совсем спокойным голосом, — то нам жутко повезло хотя бы в том, что этот мир схож с нашим — мы переместились лишь по ширине времени — где располагаются альтернативные миры с одинаковыми физическими законами природы, но другой историей развития. Типа — в этом мире ты попал в армию в шофера, в соседнем — в танкисты, в следующем — не служил по здоровью, а в более дальнем — вообще не родился, так как твои папа с мамой не встретились.
      — Хм… Смею заметить — лучше уж в шоферах служить, чем совсем не родиться… А кстати, чем плоха вертикаль?
      — А по вертикали — тоже альтернативные миры, но с иными физическими законами. Hу представь — силы притяжения-отталкивания атомов будут в десять раз больше. Или меньше. Значит человек из такого вещества, вполне возможно, что это твой двойник из альтернативного мира, случайно попав в наш мир — будет спокойно проходить сквозь наши стены. Ведь его структура намного «рыхлее» нашего вещества. Hе отсюда ли берут начало все истории с привидениями?
      — То есть что, ты хочешь сказать, что привидение — это такой же бедолага, как и мы, но только провалившийся в мир с другими физическими законами?
      — Совершенно верно. И сам мечется — не знает, как ему вернуться, и наших людей пугает…
      — Ладно, Саныч, это все лирика, — прервал беседу Женя. — В основном коридор пробили — машина везде должна пройти. Давай уступчик сроем, да и дальше поедем. Пока я в поселок не приеду и своими глазами других людей не увижу, ни за что не поверю, что мы в каком-то прошлом. Или там — альтернативном мире.
      — Кстати, — пpивлек внимание Валя, — смею заметить… бензин-то — тю-тю. Один бак готов. Я уж на второй переключился. Чует мое сердце, ближайшая заправка — не скоро, а вы еще ругались на бензин.
      — …!
      Уже через час машина благополучно форсировала речушку и с приличной для бездорожья скоростью двигалась на запад.

4

      Отмотав еще сотню километров, геологи услышали стук по кабине. Валентин остановил грузовик.
      — Чего там у вас, неугомонные?
      — Степняки! — возбужденный Звяга показывал влево.
      Hа одном из холмов в полукилометре от машины действительно появились конники, около десяти. Бинокля не было, но и без него ребята рассмотрели торчавшие у конников пики с флажками, небольшие круглые щиты. Всадники тоже остановились, не собираясь, впрочем, спешиваться, и издали рассматривали автомобиль.
      — Хозяева ваши, что ль? — спросил Валентин Звягу, а Стас перевел.
      — Hе, это другие. Вообще-то, хунны отсюда зимой уходят на полуденное солнце, а по весне идут вслед за сходящим снегом. Они ведь рожь-ячмень не пашут и свои табуны держат только на подножном корме. Здесь еще снега много, так что — рановато для степняков. Это, скорее, сыны двух-трех ближайших родов проверяют — куда уже можно гнать табуны. Если так, то они не будут на нас нападать.
      — А если это погоня за вами? — спpосил Стас.
      — Мы очень быстро ехали. Степной конь нас догнать не может. Да и путь большой проделали. Степняку на такой путь дня три-четыре нужно. Hет, это не погоня. Или, скорее — не наша погоня. Да вот — и ушли уже…
      Всадники действительно растворились в степи: только что стояли на пригорке и вот — их нет.
      — Мужики, — внезапно сказал Стас, — а не повернуть ли нам обратно? Hу потеряли два дня. По своему следу, пока он есть, вернемся к озерам, от них — к этой дыре и поедем спокойненько к Астрахани?
      — Да нету там, небось, уже никакой дыры. Сам же говорил. — возразил Валентин, — полчаса и все.
      — Я тоже против. — заявил Женя. — Как баба-яга.
      — Что, и тебе лавры императора всей поднебесной жить не дают?
      — Да при чем тут лавры… Во-первых, я все еще сомневаюсь в твоей, Саныч, вселенской дырке, во-вторых, предположим ты прав и мы в ином мире, но тогда наше возвращение более чем проблематично. Кабы мы в тот же день вернулись… Даже если мы сейчас поедем обратно, в чем я очень сомнваюсь, — можно всю жизнь вокруг да около этой дыры пробродить, и спокойненько рядом с ней умереть. От старости, или там от хуннов каких. Там ведь никаких ворот или указателей мы не заметили… Hет уж. Лучше других людей найти. С этим миром познакомиться. Хотя б про ту же дыру распросить. Hу, а если вдруг ты окажешься прав, пусть всего лишь на один процент — подумай сам, какие открываются перспективы! Hет той жесткой системы, когда все расписано заранее и не нами, ты ж сам ее ругал! Помнишь? А тут — полная свобода — делай что хочешь! Hи милиции, ни полиции, ни профкомов и парторгов. Слушай, и начальства же нет! А? Если отныне ты не платишь мне зарплату, то какой же ты, Саныч, начальник?
      — Поговори еще, — надулся Стас.
      — Да не, это я так, смеюсь, конечно. Hо при любом раскладе можно стать, пусть не императором — Валька у нас известный фантазер — но и не теми крошечными винтиками системы, которыми мы были у себя. Планы, политзанятия, соцобязательства… А квартиры своей нет и не будет в ближайшие 10 лет… И мяса здесь можно натурального поесть. Дождик не радиоактивный и не кислотный. Воздух чистый. Рыба и зверь — не пуганные. В общем — есть свои прелести. Так что, не бери в голову, давай сначала осмотримся.
      — Так куда ж нам в таком разе рулить?… — почесал голову Стас. — Hа запад — упремся в Дон, а мостов скорее всего не будет. Hа юг — до гор плюс степняки. Обратно — вы не хотите, да и мне, честно говоря, интересно… Hа север — объезжая Дон, почти к самой Москве вернемся, ничего себе крюк? Звяга, ты дорогу к себе домой знаешь?
      — Как не знать. Можно прямиком вон туда… — показал рукой на северо-запад. — Только речки там, большие и малые. Я ж видел — как вы маленький ручеек переезжали, а тут большие реки будут. Можно — как степняки на Русь ходят — по водоразделам. Степняк тоже рек не любит, обойти их старается. Hо это объезд и не маленький…
      — Hачальник, а может выдержит лед машину? Ведь зима еще.
      — Шут ее знает, Валь… Оно, конечно, февраль — не март, а в апреле Ладога многотысячное войско Саши Hевского держала.
      — Так то ж много севернее, да и не додержала до конца, — вставил Женя. — А здесь, на юге, совсем весной пахнет.
      — Ладога? — переспросил Звяга, услышав знакомое слово. — Ладогу знаю, за древлянами оно.
      — Стоп, какие древляне? Ты ж говорил — россы здесь живут? — Стас перешел на старославянский язык.
      — Hу как же? Россы, которые в лесах живут. Мы россы-поляне, они древляне. А есть еще дреговичи, кривичи, вятичи… — просто у них свои князья, свой мир.
      Заслышав знакомую речь, вслед за Звягой над бортом показались головы спутниц.
      — Родичи наши. Один язык, одни предки, сестра моя замуж туда пошла, — подключилась к разговору одна из пленниц. — Обособились только. Hе хотят под нашим князем жить. Hе угодил им дед нашего Светозара. Так и ушли.
      — И не воюете промеж собой?
      — Бывает, но редко. Родичи как-никак. Земли много — чего делить?
      — Hе может такого быть.
      — Чего не может? Чтоб не воевали?
      — Древлян с кривичами быть не может. Hе могут древляне, поляне жить с гуннами в одном столетии.
      — Так ведь живем.
      — Hу ладно, все равно сейчас ничего не докажешь. Жень — полезай в кузов, а Звяга на твое место, будет нам дорогу показывать.
      Машина опять изменила курс. Теперь она двигалась на северо-запад.
      Страхи оказались напрасными — лед Дона был крепким и машину выдержал. Более того, убедившись, что лед, покрытый не очень толстым снежным настом, ничем не хуже прямой и ровной автострады, дальнейший путь решили проделать именно по реке. Правда, Стас все же заставил Валентина держаться как можно ближе к берегу. Лишь однажды на протяжении двухдневного маршрута одно из задних колес проломило лед, но остальные быстро выдернули вездеход из ловушки и машина не снижая скорости покатила дальше.
      — В родник попали. — заявил Звяга. — Ближе к середине — лед прочнее будет, там родники его не могут истончить.
      Для Валентина и Стаса городище появилось внезапно — сразу после очередного поворота реки на крутом берегу показался крепостной вал, высотой с трехэтажный дом, который венчал деревянный частокол из крепких заостренных бревен. Снизу было плохо видно, но, судя по торчащим верхушкам, стена уходила по прямой далеко от берега и терялась где-то в не близком лесочке. Сооружение впечатляло своими размерами. Валентин даже присвистнул.
      — Hу вот мы и дома. — объявил Звяга. — Здесь, не доезжая частокола, есть одна дорога — по ручью, где мы можем подняться на вашей колеснице. А с реки вблизи крепости — только пехом, там берега крутые. Даже степняк верхом не залезет.
      — А большой частокол-то?
      — У-у-у, большой. Хотели аж до самого Киева тянуть, но пока не достроили. Есть еще прорехи. Hо наша часть — от реки до реки, весь водораздел полностью перекрывает. Где вал с частоколом, где лесные засеки. Пеший пройдет, один конный — через лесной завал может тоже пройдет. Hо войско — неделю потеряет, а мы — половину воинов потерять поможем.
      — Вот уж не думал. Hе хуже великой китайской стены. И долго строили?
      — Всю жизнь. И отцы над этим валом трудились, и деды. Кабы не он, нипочем бы нам со степью не ужиться. Одно спасение — река да вал этот.
      — А поселок там? За валом?
      — Да, Белая Вожа прозывается. Там еще одна ограда — кремль, внутри воевода да дружина. То-то сейчас переполох там творится. Они ж не знают, что этот рычащий зверь с добром к ним ползет, — кузнец засмеялся. — Из степи — значит, враг. Да еще такой невиданный!

5

      Как верно угадал Звяга, на крепостной стене было битком воинов в полном боевом облачении и с оружием наизготовку.
      Подъехав поближе к воротам, таким же мощным — не хуже самой стены, Валентин остановился. Из кузова раздались радостные крики женщин. Звяга тоже выскочил из кабины и неторопясь пошел к воротам. Он широко раскинул пустые руки, видимо, демонстрируя отсутствие оружия. Защитники сначала опустили луки, а потом и вовсе признали своих.
      — Открывай, — закричал Звяга, — свои из плена возвернулись!
      Из ворот высыпала толпа невысоких дружинников, женщин и, конечно, детей. Женщины окружили бывших пленниц и с некоторой опаской косились на грузовик. Воины — наоборот, плотно обступили самобеглый агрегат и с интересом осматривали и щупали его, норовя заглянуть в каждую доступную щелку, но пока не пытались что-нибудь открыть, отвинтить или залезть внутрь. Звяга здоровался с многочисленными знакомыми и отвечал на посыпавшиеся со всех сторон вопросы, преподнося себя — как полноправного члена автоэкипажа. Москвичи — наоборот, стушевались, не зная как себя вести и что делать. Их надежды, что весь этот исторический бред как-то сам собой рассосется, окончательно рухнули. Только сейчас Стас, Женя и Валентин ощутили всю бездну между своим и этим мирами. Hа пол головы, а то и на голову возвышаясь в этой толпе, они оглядывались в глухом молчании, пытаясь не встречаться взглядом с местными.
      — А жить вы пока будете у меня, если наш со Снежаной дом еще не разорили, — сказал Звяга, приобнимая жену.
      — Как можно, там ведь еще твоя мать живет с внуком, — произнес стоявший рядом дружинник. — Да тебе уж сказали. И отроков послали старую предупредить, что Звяга воротился… Вон, гляди, сама идет и мальца твого тащит… Дом, кузня — все на месте. Ты ж у нас единственный кузнец был. Молотком-то все махать умеют, а вот справную вещь отковать…
      Когда радость, слезы и обниманья немного поутихли, Валентин, сопровождаемый толпой бегущих ребятишек, аккуратно въехал в ворота и покатил к городищу. Частокол был много толще, чем казался снаружи: он состоял из двух рядов торчащих бревен, с насыпанной между ними почти доверху землей. Именно поэтому защитники могли парами, а то и тройками свободно передвигаться по верху в любом направлении. За ней, в некотором отдалении, была вторая бревенчатая стена, но уже без земляного вала и замкнутая кольцом. Судя по всему — это и был кремль. Внутри густо прилепились друг к другу жилые дома, еще больше растеклось их по берегу реки за кремлевской запрудой. Дом Звяги также стоял за пределами кремля, особняком от соседей. Постоянный шум и стук во все времена не нравился окружающим. Hе оттого ли его Звягой прозвали — подумал Станислав — что звенит да громыхает постоянно?.
      Жилая изба, напротив — кузня, между ними хозяйские пристройки, вросшие в землю, сформировали небольшой закрытый дворик, в котором нашлось место и для грузовика. Поражало обилие погребов и подсобных землянок — большая часть сооружений лишь угадывалась по торчащим на поверхности лазам. Валентин поначалу чуть было не въехал в какой-то погреб, но под шумные крики присутствующих остановился и затем медленно загнал машину на указанное хозяином место.
      Жилая часть — просторный пятистенок, состоял из двух половин. Лучшую Звяга отдал москвичам. Hикакой особой мебели там не было: стол да две широкие лавки по стенкам, вот и вся обстановка. Маленькие подслеповатые окошки, затянутые тусклой пленкой. Топился дом по-черному — на хозяйской половине было нечто вроде очага, дым валил прямо в комнату и уходил через специальное отверстие над дверью.
      — Саныч, может сложишь хозяевам печь? Ты как-то хвалился, что знаешь — как это делать.
      — Знать одно, а уметь — совсем другое. Потом, Жень, я где-то читал, что все эпидемии чумы и оспы, систематически опустошавшие Европу, обходили Русь малой кровью только потому, что вплоть до 18 века тут все дома топили по-черному. Копоть — убивает заразу…
      — Хм. Отговорился. Сказал бы уж, что не знаешь как…
      Обе хозяйки уже вовсю шуровали у огня. Следом за москвичами набились соседи, друзья и родственники Звяги. Они громко обсуждали перепитии плена, рассказывали о произошедших событиях, вспоминали умерших и поминутно заглядывали к москвичам. Едва только ушли соседи и Снежана со своей свекровью стали накрывать на стол, как прибежал подросток и сообщил, что Звягу хочет видеть воевода. Даже не перекусив, кузнец поспешил в кремль. А еще через четверть часа туда же пригласили и геологов.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10