Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Рубеж

ModernLib.Net / Абрамкин Антон / Рубеж - Чтение (стр. 8)
Автор: Абрамкин Антон
Жанр:

 

 


- Братик! Братика увозят! - Гринь бросился вперед, но тщетно. Из-за хаты вырвались кони. Впереди на огромном белом жеребце скакал пан Рио; за ним, на соловой кобыле, чернявая ведьма с ребенком в руках... Выстрел ударил внезапно - резкий, словно удар бича. Агмет мрачно усмехнулся и опустил дымящуюся янычарку. Ярина вначале не поняла, но тут же увидела еще одного коня - гнедого, с пустым седлом. Значит, не промахнулся! Последним ускакал фертик в зеленом плаще - на вороном, точно смоль, аргамаке. Гнедой помчался вслед, но затем неуверенно остановился, ударил копытом по звенящему насту, повернул назад... * * * На окровавленном снегу лежали двое: Хведир - без шапки, в залитом кровью кожухе, и тот, что ударил его, - страшила со вздыбленной бородищей. - Жив? - Ярина бросилась к парню, но кто-то, то ли Луцык, то ли Малей, положил ей тяжелую ладонь на плечо: - Не лезь, панночка! Мы сами! Девушка закусила губу, отступила на шаг. Хведира приподняли, чьи-то пуки расстегнули кожух. Послышался сдавленный стон. - В хату! В хату несите скорее! - опомнившийся Гринь подбежал, помог поднять раненого. - Заморозите! - Н-не надо! Я... Сам... Живой! Ярина облегченно вздохнула. Кажется, и вправду живой! Бурсака осторожно поставили на ноги. Близорукие глаза раскрылись, моргнули: - Окуляры! Яринка, скажи, чтобы нашли! Девушка кивнула, походя отметив "Яринку". Прямо как в детстве, после драки, когда пропавшие окуляры приходилось искать то в кустах, то в ручье. Она уже успела заметить большое красное пятно на правом плече. Значит, не смертельно. Только бы кровь остановить! Окуляры лежали на снегу, целые, только дужка слегка погнулась. Подбежал заполошный Гринь, мотнул головой: - Бабку нужно! Бабка Руткая кровь останавливает! Она тут, рядом! Да только, боюсь, не пойдет... - Пойдет, пойдет! - Агмет ощерил кривые зубы. - Сам не пойдет - на аркане бабка притащим! Ярина махнула рукой, соглашаясь. Между тем один из сивоусых склонился над бородачом: - А ведь жив, панна Ярина! Или прирезать? Девушка подошла ближе. Страшила лежал на земле. В открытых темных глазах горела ненависть. - Ишь, ровно волчина! - добавил второй черкас. - Да только резать ни к чему, панночка. Не на войне, чай! Вот копный суд соберется, там и определим лиходея! - Хорошо, - вздохнула Ярина. - Этого - тоже в хату. И найдите сани... Вокруг была ночь. Под копытами звенел наст, сквозь редкие тучи неярко светила осторожная луна. Кони шли шагом - ехать предстояло долго, а силы были еще нужны. - Нагоним! - Ярина кивнула вперед, где за широким оврагом темнели сгрудившиеся у дороги хаты. - Некуда им деваться, разбойникам! Шлях один, снег глубокий, не свернут. - Так, панна! - Гринь вздохнул, поудобнее пристраиваясь в седле. Ездить верхом он был не горазд. - Только бы до Минковки не доехали, там дорога сворачивает. Девушка пожала плечами. Враги уходили на юг, но до кордону еще скакать и скакать, а путь вел через села, где каждого подозрительного обязательно остановят. А не остановят - погоню пустят. Раненых отправили в Валки. У Хведира оказалось проколото плечо, страхолюду пуля пробила бок. Бабка Руткая остановила кровь, заметив: "Что чорт, что бурсак - выдюжат!" Осмелевшие мужики в дюжину глоток вызывались помочь, но Ярина решила взять с собой только Гриня. Во-первых, не побоится - за братом едет. А во-вторых, спокойнее, дабы посполитые сдуру вновь за камни не взялись. - Ну-ка расскажи еще раз! - велела панна сотникова. - Ну... - Гринь вздохнул. - Появились, стало быть, они и спрашивают: чего, мол, тут происходит? Потом ко мне: жив братик? Я и смекнул - нечисто дело. Главного, в доспехе который, Рио зовут; того, что пана бурсака подранил, Хвостик; а ведьму эту клятую (парень не выдержал, сплюнул) и вовсе - Сало! Девушка невольно усмехнулась. Хороши имена! Немцы? Вряд ли! - А молодой - он вроде как лекарь, К'Рамольником кличут. Мы как в хату пришли, он вместе с этой ведьмой братика смотреть стал. Мол, не захворал ли. А как цацку золотую увидели, обрадовались, и к этому старшому - Рио. Тот тоже обрадовался... Село приближалось. Возле крайней хаты мелькнула темная фигура. Девушка нахмурилась и невольно коснулась сумы, где ждали своего часа пистоли. - Я так понял, панна Ярина, - ждали они кого-то. Вроде как проводника. Ярина кивнула - что-то подобное говорил и пан Рио... - Стой! А ну, стой! Из-за ближайшего плетня выбежали четверо, загородили путь. - Кто такие? Пугаться или пистоли доставать было не к чему. Это оказались свои местные черкасы-подсоседки, поднятые среди ночи по тревоге. Объяснились быстро. Ярина не ошиблась: сторожа видела беглецов. Не только видела, но и задержать пыталась. Да не смогла: верховых коней у местных посполитых не оказалось, и всадники ушли дальше на юг - к Минковке. С шага перешли на рысь. Минковка была рядом, за горбом. А там уж беглецам деваться некуда. В селе - тоже сторожа, но уже не из подсоседков, а из настоящих Черкасов. Эти не пропустят. - Как думаешь, Гринь, зачем им твой брат? Парень насупился, отвернулся: - Так... Оно и говорить нехорошо, панна сотникова. Батька его - исчезник, чортяка. А эти - оттуда же, видать. Родичи! Ярина еле сдержала усмешку. Как это бедняга-Хведир назвал? Фольклор? Вот уж точно, фольклор! Но пергамент с золотой печатью заставлял задуматься. И вправду - приходит в Гонтов Яр чуж-чуженин, явно издалека, женку заводит, сын рождается. Потом этот чужак куда-то исчезает, а затем... Затем за сыном приезжают - тоже издалека! Приезжают, на амулет смотрят, что батька оставил... Интересно, в каких это краях на подорожные золотые печати вешают? - Слышь, Гринь, а батька братика твоего куда девался? Отвечать чумаку явно не хотелось. Он вздохнул, скривился: - Мы с ним... Подрались мы. Очнулся - нет его. Да только потом он вроде как приходил - цацку золотую братику оставил. Девушка согласно кивнула - сходится. Не иначе, прятался чужак. Забрался подале, да только и здесь нашли. Вот и ушел, а сына оставил. Думал, наверное, что младень в безопасности будет. А не вышло! - Родитель этот... Батька который. По-нашему говорил? Православный? - Да где там православный! - вновь скривился Гринь. - Чортяка и был, хоть бы раз на образ перекрестился! А говорил по-нашему, да как-то странно. Вроде пана Рио. И это сходится! Опять не обошлось без невидимого толмача. Кто же это такие? - В том пергаменте сказано, что пана Рио какой-то владыка послал, - вслух заметила девушка. - Владыка - или князь. Значит, чортяка этот ему либо родич, либо ворог смертный. Так, что ли, Гринь? Чумак не ответил и поспешил сотворить крест. Ярина улыбнулась. Видимо, парень вспомнил, кто всем чертям князь и владыка. Фольклор! При въезде в Минковку их вновь остановили. Да не просто окриком - стволами в упор. Ярина даже испугаться не успела. Набежали, наставили рушницы и только после извинились - узнали. Старшой, пожилой черкас с глубоким шрамом на всю щеку, только руками развел, прося прощения у "панночки Загаржецкой". Обдурили старого! И как обдурили! Беглецы были в Минковке за полчаса до этого. Въехали с криком и воплями, старшого кликнули и принялись плакаться, что-де купцы они заморские, лихими людьми грабленные. А люди эти лихие все как есть забрали - и возы, и золото, и бумаги, какие были, а теперь за ними, бедолашными, вдогон идут. Товарища их уже убили, ребятенок расхворался, плачет. А люди лихие не успокаиваются, за ними наметом скачут... Пока старшой суетился, Черкасов поднимая да стражу у околиц выставляя, пока рушницы заряжали и рогатку посреди улицы громоздили, беглецы и сгинули. Не по большому шляху, что на полдень ведет, - там своя сторожа, без разрешения не пропустит, - а по дороге, что в лес сворачивает. Теперь старшой с досады усы седые рвал, перед панной сотниковой извиняясь. И действительно: кто ж его знал? У беглецов и зброи огненной не было, одни шабли, и не шабли даже, а так, баловство заморское. И дите при них, и баба. Ну как не поверить? Впрочем, было еще не поздно. Уехали беглецы совсем недавно, а дорога плохая, узкая, снегом покрытая. К тому же ведет не в город, не в село же, а к Дикому Пану. Ярина отправила Гриня на околицу - следы поглядеть; сама же подозвала Стариков-Черкасов. Те выглядели изрядно смущенными. Не беглецов боялись тут дело простое. Двое мужиков да баба - невелико войско, к тому же без рушниц. А вот Дикий Пан... О Диком Пане Ярина слыхала и сама. Слыхала - и даже как-то знакомство свела, когда тот в Валки ненароком заглянул. Да только вдругорядь видеться не хотелось. Черкасы вздыхали, отводили глаза. Агмет - и тот хмурился, головой мотал. Ярине тоже было не по себе, но отступать не хотелось. Вернуться домой, прийти к дядьке Лукьяну, руками развести? А потом объяснять Хведиру, что она, сотникова дочка, какого-то Дикого Пана испугалась? Ну уж нет! Старшой, все еще переживая свой промах, предложил привести свежих коней. Это кстати - лошади успели выдохнуться. И у них, и у беглецов. Значит, и нагонять сподручнее будет. Ярина подождала, пока вернется запыхавшийся Гринь, велела зарядить рушницы и выступать. С ней не спорили, только сивоусы дружно, не сговариваясь, перекрестились, да кто-то (уж не Агмет ли?) вполголоса помянул какого-то "шайтан-багатура". Теперь вокруг темнел лес. Дорога стала уже, но все-таки ехали по двое в ряд - плечом к плечу, толкаясь горячими конскими боками. Вперед Ярину на сей раз не пустили. Не пустили и назад, пришлось ехать посередине, рядом с хмурым и мрачным Агметом. Гриня сивоусые отправили вперед - и не без умысла. Мало ли чего этот чумак, чортов пасынок, удумать может? Вот его первая пуля и найдет! Ярина не стала спорить. Здесь, в лесу, среди заледенелых деревьев, все воспринималось по-другому. И вправду, странные дела деются! Ну, приехали чужаки за ребенком, ну, сцепились по дурной лихости с черкасами. Но почему они бегут к Дикому Пану? Ведь этой дорогой больше никуда не попасть! Знают? Страх, до того прятавшийся в самой глубине души, распрямился, вылез наружу. Может, не так уж и не правы мугыри из Гонтова Яра? Повадился нечистый к вдове, выродил чертенка - а после и подмога приехала с толмачом-невидимкой. Добро бы печать на пергаменте была серебряная! Так нет, золотая! А вдруг и того страшнее - уговорилися пан Рио с Гринем Чумаком, Гринь и повел глупую панночку прямиком в засаду? Выстрел ударил внезапно - резкий, оглушительный. Ярина зажмурила глаза, зачем-то дернула узду. - Ах, шайтан! В руках Агмета уже плясала янычарка. Сивоусые тоже были при рушницах, но стрелять не имело смысла. Всадники - со всех сторон, спереди, сзади, из-за деревьев... - Стоять! Стоять! Герш-ту? Незнакомый гортанный голос заставил вздрогнуть. Ярина очнулась, выхватила из сумки пистолю - и опустила руку. Слишком их много! Дюжина? Две? Крепкие хлопцы в серых жупанах, обвешанные зброей. При поясе шабли, в руках рушницы - прямо в лицо смотрят. - Оружие опустить! Агмет оглянулся, оскалился по-волчьи и нехотя закинул янычарку за спину. Сивоусые последовали его примеру. Гринь замер, черная шапка сползла на лоб. - Кто такие будете? Гортанный голос прозвучал совсем рядом. Ярина перевела дух. Если не стреляют - спрашивают! - значит, не разбойники. - Я - Ярина Загаржецка. Со мной мои люди. Голос прозвучал неожиданно громко, и Ярина смутилась. Словно не отвечает, а кричит от страха. - То панна сотникова? Так-так, что за встреча! Теперь в голосе слышалась откровенная насмешка. Послышался топот. Всадник на вороном коне подскакал совсем близко к Ярине, чуть склонился в седле. - То не объяснит ли мне панна мостивая, отчего черкасы валковские обычай нарушают и ездят конно да оружно по владениям зацного пана Мацапуры-Коложанского, моего господина? Ярина попыталась разглядеть говорившего, но лесная тьма прятала лицо. Почему-то показалось, что этот человек стар - несмотря на звучный голос и лихую посадку опытного наездника. - Я - Ярина Загаржецка, дочь сотника валковского, - девушка сцепила зубы, перевела дух. - Со мной - мои черкасы, мой слуга и поенолитый из Гонтова Яра. Мы здесь по державной надобности! А ты кто будешь? По какому праву твои люди преградили нам путь? Послышался смех - веселый, искренний. - Панна сотникова сердится? Ой, вэй, не сердись, панна Ярина, от того морщинки бывают! Я - Юдка, надворный сотник зацного пана Мацапуры-Коложанского, со мною мои сердюки, и эта земля - моего господина. - С каких это пор? - возмутилась девушка. - Или я не знаю, где начинаются владения твоего пана? - Или не знаешь, панна сотникова! - охотно подтвердил гортанный голос. Но не станем ссориться, зацная панна! Стережем мы дорогу от лихих людей, а не от черкас валковских. Если могу помочь - скажи! Ярина облегченно вздохнула. И в самом деле, чего бояться? Мацапура-Коложанский хоть и Дикий Пан, но все же не станет ссориться с Валковской сотней. - Мы гонимся за разбойниками, пан Юдка. Их трое, одна - женщина, они украли ребенка. - Вэй! - Юдка явно удивился. - Так то они от вас убегали! Так-так, интересно! То поехали со мной, поглядишь! Агмет сердито заворчал, но девушка не стала слушать. Сердюков Маца-пуры она не боялась. К тому же беглецы здесь, а это главное. - Туда! - Юдка ткнул рукой вперед. - Там поляна! Ярина кивнула, ударила каблуком горячий конский бок. Юдка пристроился рядом. - Дозором мы ехали, панна сотникова. Глядим - скачут. Стрелять не стали свалили дерево на дорогу и прижали голубчиков. Девушка кивнула, отметив про себя некую несуразность. Чтобы свалить дерево, немалое время нужно! Или в этом лесу деревья подпиленные? На поляне стало светлее. Девушка повернулась, вновь пытаясь рассмотреть своего спутника. Серый сердюкский жупан, шапка с синим верхом, на поясе шабля, за плечами - рушница. Но что-то в этом человеке было не так. - Чему удивляешься, панна? - Юдка вновь весело рассмеялся. - Жида с шаблюкой не видела? Ярина лишь моргнула. Ну точно - жид! Горбатый нос, темные глаза навыкате и рыжие с проседью пейсики, свисающие из-под шапки. Ну и, конечно, борода - широкая, пушистая. Ясное дело, Юдка! - Прости... э-э-э... пан Юдка! И вправду не видела! ...Видать - не видела, а вот слыхивать доводилось. Давно поговаривали, что у Дикого Пана новый надворный сотник объявился. Да не черкас, не москаль беглый и даже не турчин - жид. Кто да откуда, не знали. но шел слушок, что издалека сотник, - то ли из заднепровских гайдамаков, то ли из опришков карпатских. Будто разбойничал он по битым шляхам, а как те земли к Войску Запорожскому отошли, подале подался --от греха. И еще шептали (еле слышно, одними губами): колдун. И - не простой колдун. Ярина все это, конечно, слыхала, да не шибко верила. С чего это жиду не за дукат, а за шаблюку браться? А выходит, вот оно как! Коли и врут, то не подряд, а с разбором. Юдка улыбнулся, и вдруг девушка поняла: перед ней не парень взрослый мужик, старше ее на много-много лет. Лицо казалось молодым, голос тоже, но глаза... И улыбка... Сколько же ему? - Вот видишь! Панна зацная не встречала жида с шаблюкой, а жид с шаблюкой не видел молоденькую панночку с пистолями в сумке! Ярина не выдержала - улыбнулась. Кажется, этот Юдка - не такой уж и страшный. Дивно, конечно, но чего только на свете не бывает! Опять же сам сказал: надворный, мол, сотник... стоит ли зря лаяться? - Отец на войне, - пояснила она. - Пан Еноха, писарь сотенный послал меня в Гонтов Яр, а там - люди лихие. - Вот я и смотрю, чего это они байстрюка малого на ночь глядя везут, кивнул сотник. - Да вон они! Беглецы сгрудились на краю поляны: пан Рио в своем странном доспехе, Крамольник в зеленом плаще и ведьма по прозвищу Сало. И ребенок был здесь - на руках у черноволосой. Кони стояли чуть в стороне, а вокруг расположился десяток серожупанных сердюков с рушницами наготове. Ярина невольно усмехнулась - добегались, голубчики! - Мы уж их отпустить хотели, - заметил Юдка, ловко спрыгивая с коня. Пусть бы себе назад ехали! По раз ты, панна, говоришь, что они, заризяки, дите украли... Внезапно Ярина поняла: сотник врет. Нет, не собирались отпускать! Что-то они задумали, да не успели... - Ну, как ехалось, пан Рио? - Ярина бросила поводья одному из сердюков, шагнула вперед. Тот не ответил - отвернулся. Тоненько запищал ребенок, чернявая ведьма склонилась над ним, что-то зашептала. - Пан Юдка! - девушка повернулась к удивительному сотнику. - Эти разбойники украли ребенка - брата Гриня Чумака из Гонтова Яра, да человека моего подранили, да приказов не слушались. А посему требую их мне передать и в Минковку отвести под стражей. Юдка задумался. Бросил быстрый взгляд на пленников. - А вы что скажете, панове? - Ребенок этот - наш, - негромко ответил пан Рио, не поднимая головы. Раз мы на землях вашего господина, то пусть он и рассудит! - Вот как? - сотник задумчиво погладил окладистую бороду. - А и вправду, панна Ярина! Раз они во владениях пана Мацапуры, то пусть он и суд творит. Губы дернулись в короткой усмешке - и девушка все поняла. Договорились! Все подстроено! Уж не потому ли надворный сотник на ночь глядя в глухой лес выехал? - Здесь не владения твоего пана, - вздохнула Ярина. - Согласно универсалам гетьмана Зиновия да гетьмана Ивана Ляха лес этот за сотней записан. Юдка вновь улыбнулся, широко, весело: - Ну... То пусть наши паны решают! Я - человек подневольный, чего прикажут, того и делаю. Так что, извиняй, панна зацная, отвезу я этих приблуд к пану моему Мацапуре-Коложапскому, а он в сотню отпишет, что и как. Пусть они с паном писарем сами решают. Ярина беспомощно оглянулась. Ее люди далеко, да и что тут поделать? Даже будь с ней сотня, не доставать же шабли из ножен из-за подобного спора! Юдка прав: так всегда и делалось - приказ выполняли, а потом начиналась тяжба, когда на год, когда и на десять лет. И батька ее, и дед старались не ссориться с такими, как пан Мацапура. И тут вспомнилось - ребенок! Не зверь же этот Юдка! - А с младенем как быть, пан надворный сотник? Брат его со мной. Гоже ли дите отбирать да неведомо куда увозить? Крепкая рука Юдкн вновь коснулась бороды. Сотник задумался - вернее, сделал вид, что задумался. Темные глаза хитро блеснули: - То пусть брат старший сюда едет! С ним и решим. Он махнул рукой сердюку, что-то пояснил. Тот кивнул. Ударили в наст копыта. Ждали молча. Ярина пыталась понять, что задумал сотник. Неужто ребенка отберет? Но ведь этак и разбойники не поступают! Подъехал Гринь, коротко поклонился - и замер, увидев похитителей. Дите словно услышало: вновь подняло крик. - Так-так, - Юдка удовлетворенно вздохнул. - Ты ли Григорий, именуемый Чумаком? Гринь кивнул, не отрывая взгляда от плачущего на руках у чернявой ведьмы ребенка. - Тот младень - твой брат? - рука с плетью протянулась к вопящему свертку. - Да, пан, - голос парня звучал сдавленно. - То брат мой. Сын моей мамки... - Так ли это, пан Рио? Сотник резко повернулся, лицо на миг стало суровым, даже злым. Но Ярине вновь почудилось, что все это - игра. - Это так, господин Юдка, - спокойно проговорил пан Рио. - Но мы имеем права на этого ребенка. Девушка хотела возмутиться, но Юдка опередил: - Так ли это, то пусть суд решает. А пока, пан Рио, пусть ясна пани, твоя спутница, отдаст дите этому брату его, чумаку Григорию. Никто не возразил, Гринь недоверчиво покосился на сотника, соскочил с коня, медленно подошел к чернявой. Та молча передала чумаку сверток. Гринь глубоко вздохнул, прижал ребенка к груди. Тот вновь словно все понял затих. - Я... Я могу ехать? - парень нерешительно поглядел сперва на сотника, после на Ярииу. - Кто же тебя держит, чумак? - Юдка хмыкнул, пожал плечами. - Возвращайся в свой Гонтов Яр! Думаю, камни там давно припасли! Вей, может, и хату хворостом обложили! Парень замер, словно камнем стал. Ярина и сама вздрогнула. А ведь верно! Гриня и так чертовым пасынком почитали, а после налета "чертей" да после того, как кровь пролилась!.. - Я... К соседям уйду, - нерешительно проговорил Гринь. - В Ко-пинцы или в Минковку... Юдка только усмехнулся. Ярина и сама поняла: не выйдет. Слух о бесовом семени прошел по всей округе. Даже те, кто не поверил, побоятся принять парня. А вдруг "черти" вдругорядь налетят! - Так чего же?.. - Гринь затравленно обернулся, отчаянно поглядел на Ярину. Та не нашлась, что сказать. Отвезти парня в Валки? С чего бы это валковским обывателям быть храбрее соседей? Был бы дома батька, так нет его, и некому прикрикнуть на трусов. - А не поехать ли тебе с нами, Григорий? - Юдка наивно моргнул и не выдержал - усмехнулся во весь рот. - От имени пана моего обещаю, что никто тебя и пальцем не тронет. Ни тебя, ни брата твоего. А ему мы бабу найдем, чтоб кормила. Ведь негоже - столько часов дите на морозе держать! И тут Ярина окончательно поняла - сговорились. Хитрый пан Рио что-то пообещал пану надворному сотнику. И ведь не придерешься, не станешь возражать! Все в своем праве: и Юдка, и Гринь Чумак. - То може, на денек-другой? - Гринь вновь взглянул на девушку. - Хоть успокоятся в селе? Как думаешь, панна сотникова? Ярина видела: парень устал. Смертельно устал быть "чертовым пасынком". Устал бороться - и за себя, и за жизнь брата. Впервые ему пообещали защиту. - Смотри сам, чумак! Девушка отвернулась, не зная, что сказать. Происходило что-то плохое, может быть, даже страшное, но не поймешь, не пояснишь. И шаблю из ножен не выхватишь. - Гоже ли решили, панна зацная? - Юдка подъехал, улыбнулся. - Чумак с братом в усадьбе поживут, чтоб мугырей-дурней в соблазн не вводить, а разбойников, что младеня забрать хотели, мой пан по справедливости рассудит. Сотник бросил быстрый взгляд на невозмутимого пана Рио, и Ярина почувствовала, как ее охватывает гнев. Страшный, унижающий гнев бессилия. Все было не так. Все было неправильно. - Нас четверо против твоей сотни, - тихо проговорила она, стараясь не глядеть на ухмыляющегося Юдку. - Будь у меня хлопцев поболе... - Нас всего три десятка, панна зацная. Но ты права. Только... Сотник на миг умолк. Исчезла наглая усмешка, глаза стали серьезны, даже суровы: - Не держи на меня зла, Ярина Логиновна! Каждый свой приказ сполняет, а ежели что не так было, то прости! Кто знает, может, в следующий раз ты сама мне башку шаблюкой снесешь! И вдруг стало ясно: сотник не шутит. И когда прощения просит, и когда о шаблюке говорит. Гнев исчез, словно не бывало. Внезапно навалилась усталость - свинцовая, неподъемная. Весь день в седле, затем - вечер, потом - ночь... - К чему нам насмерть рубиться, пан Юдка? Или твой господин войску черкасскому враг? Но ты прав, будет еще следующий раз! - Будет... Слово упало тяжко, словно камень в черную воду. Словно приговор. И вновь Ярине стало не по себе. О чем это сотник? И почему ей самой так не хочется этой будущей встречи? Конские копыта ударили в снег. Поляна осталась позади, но девушка еще долго чувствовала неотрывный тяжелый взгляд, которым провожал ее Юдка. Так провожают Смерть, заглянувшую в гости и пообещавшую вернуться... Юдка Душегубец Моя Смерть уезжала. Худая плосконосая Смерть, ладно сидящая на кровном жеребце. Некрасивая девчонка, еще не знающая, но уже начинающая догадываться. Я бы мог убить ее - легко, одним взмахом клинка. Мог заточить в подземелье и замуровать выход серым камнем - навечно, пока стоят стены замка. Да только зачем? Смерть не обманешь! Я прикрыл глаза, прогоняя Тени. Поляна засияла белизной, и только удаляющийся силуэт горел недоброй мерцающей синью. Как давно я не видел цветов! Да, так и обещано - Смерть оденется в синее... Все, хватит! Ты знал, что так и будет, Иегуда бен-Иосиф, сопливый мальчишка из Умани. Знал о дне, когда встретятся Смерть, Двойник и Пленник, - Дне Встречи. И нечего теперь боятся! - Пан сотник! Михал, молодой десятник, которого я подобрал четыре года назад еще за Днепром, кивнул на дорогу. Да! Пора! Смерть ушла - до поры до времени. И только Святой, благословен Он, знает, когда быть той поре: завтра или через полсотни лет. Сколько этой девчонке? Восемнадцать? Меньше? Я кивнул, и Михал начал собирать хлопцев. День Встречи не кончился. Пан Станислав ждет, а мне еще надо решить. Решить - и решиться. Можно ли обмануть Рубежных Малахов? И надо ли? Не станешь ли ты Б-гоборцем, глупый Юдка? Отряд был выстроен, гости размещены там, где и должно, - посередине. Я махнул рукой, и Михал поскакал вперед, чтобы возглавить колонну. Впрочем, в этом лесу ничего опасного не встретишь, сколько ни блуждай по заснеженным чащобам. Самые опасные здесь - мы. С кем поговорить вначале? С чернявой бабой или с Двойником? Наверное, с ним. Он - старший. Я направил коня к гостям. Хлопцы посторонились, и я занял место рядом с паном Рио. Понял ли он? Думаю, нет. Значит, можно не спешить. Сначала - о пустяках. - Я хотел бы поблагодарить вас, господин сотник... - Пустое, пан Рио! Чужая речь сама собой ложилась на слух. Читать о таком часто приходилось, а вот встречать - редко. Прозрачное Имя, способное сделать понятной любую речь. Почти любую. Знают ли они? - Почему вы свернули в лес, пан Рио? Легкое пожатие плеч. Кажется, он и сам не очень уверен. - Но... За нами гнались, господин Юдка! Я подумал... - Это я подумала! И не ошиблась, не правда ли? Я обернулся. Чернявая баба усмехалась - знала! Ну что же, так даже проще. Как бишь ее зовут? Сале? Да, кажется. - В таком случае, Панове, вы не можете пожаловаться, что вас слишком поздно встретили. Чернявая кивнула и ударила коня каблуками, пристроившись рядом. - Значит, с визой трудностей не будет? - Глаза Рио удивленно моргнули. Стало ясно - не знал. Значит, Сале и есть "Кеваль" - Проводник. Так я и думал! - В таком случае, позвольте еще раз представиться, пан Рио! Я не только надворный сотник, но и Консул Рубежа. - Рад познакомиться, господин Консул! Отреагировал он на удивление быстро. Да, мой Двойник - парень не промах! Одно дивно... - Прежде чем мы поговорим о деле, панове, позвольте узнать. Почему вы не взяли с собой хотя бы рушницу? Это не запрещено. - Не взяли... что? Да, этого он не знал. - В вашем Сосуде... в вашем мире нет оружия огненного боя? - К сожалению, нет, - ответила вместо Двойника Сале. - Иначе бы мы не потеряли Хосту... нашего спутника. Его схватили эти разбойники и, кажется, серьезно ранили... Я еле удержался, чтобы не рассмеяться. Над чем тут смеяться? Чужой Сосуд, чужие порядки, а они тут и суток не пробыли. - Они не разбойники, уважаемая пани! Та девица с плоским носом - дочь здешнего сотника... - Но ведь сотник - вы? - вмешался в разговор третий, парень в зеленом плаще. - Вы - слуга здешнего князя! - Не совсем... Только сейчас я понял, что значит попасть в чужой Сосуд. Хорош был бы я сам в их мире - с рушницей и пистолями! А может, в их Сосуде и порох не горит? - Власть в нашей земле принадлежит гетьману, а тут, в Валках, - сотнику. Панна Ярина Загаржецка - его дочь. А мой господин, пан Мацапура, - зацный владелец, но все-таки не князь. Так что вашего друга скорее всего будут судить. Они переглянулись, пан Рио поджал губы. - Я... Я не хотел бы, чтобы с ним что-нибудь случилось. Если надо, я сам пойду на суд, объясню... Оставалось пожать плечами. Долго же объясняться придется! - Про то у нас еще будет время поговорить, панове. А сейчас о главном. Мне поручено оформить вам обратные визы через Рубеж. Могу это сделать я любой момент, хоть сегодня. На вас - и на ребенка. Рио кивнул, и я еще раз подумал, что Двойник действительно похож на меня. Вырвать дитя из рук брата - и даже не поморщиться! Смог бы я такое? Наверное, смог. - Благодарим вас, господин Юдка! Полагаю, надо оформить визу и на его старшего брата... Ах вот оно что! Пан Рио решил быть добрым! Точнее, добреньким! Вей, так не бывает! - Увы, панове, только что я сказал панне Загаржецкой, что все мы подчиняемся приказам. Могу добавить - к сожалению. Я уполномочен выписать визы на вас четверых и на ребенка. Его брат не имеет права перейти Рубеж. - И кто это решил? Мы потребуем! В голосе пана Рио слышалось раздражение, и я вновь едва удержался от усмешки. Двойник ничего не знает о Малахах. Интересно, Сале нарочно оставила его в неведении? Я оглянулся. Дорога пуста, заснеженный лес тих и спокоен. А вот и Веселый Дуб! Говорят, при батюшке пана Станислава его ветки никогда не пустовали, причем вешали не реже раза в неделю. А теперь - только ржавая цепь свисает. Пан Станислав приказал не снимать: пусть смотрят. Увидят вспомнят, все польза будет. - Вы первый раз перешли Рубеж? - Я - нет, - негромко ответила чернявая, и все стало ясно. Когда-то я тоже был таким, как мой Двойник. Потребовать у Малахов? А хорошо бы! - Но... Как я понял, у его брата здесь... неприятности, - неуверенно проговорил пан Рио. - Может, будет лучше, если мы отвезем парня... в безопасное место? В его голосе слышалось сомнение, и я еле сдержал вопрос: есть ли у него самого братья? Хотя кто знает? Если бы тогда мне предложили отправить Ицыка и Шлему с таким вот паном Рио? Но мне не предложили... - Есть еще кое-что, панове. Я вздохнул и вновь прикрыл глаза, чтобы Тени ушли. Яркий белый свет, чисто и пусто. Но я знал - меня слышат. Можно ли обмануть Малахов? - У вас хорошее Прозрачное Имя, пани Сале! Отлично действует! Она улыбнулась, явно польщенная, хотя ничего особенного в этом нет. Рабби Моше Кордоверо понимал любой язык без всяких ухищрений. И рабби Ицхак Лурия тоже. - А понятно ли тебе будет то, что я скажу сейчас? Ибо не все прозрачное прозрачно! Пан Рио недоуменно оглянулся, хотел переспросить, но я предостерегающе поднял руку. С моим Двойником все ясно - не знает. Не знает язык, на котором я заговорил, не знает и о Великом Исключении. Сейчас меня интересовал не он, а чернявая. - Кажется... - она поджала губы, помолчала. - Кажется, понимаю. Меня немного учили этому. Но разве язык имеет какое-либо значение?.. Я облегченно вздохнул. Легко ли обманывать Малахов? Иногда легко, особенно если знаешь Язык Исключения. Язык, непонятный ангелам. - Слушай меня внимательно. Сале. Слушай и не перебивай, иначе за головы и за твою, и за мою - не дадут и шекеля... Впереди послышался крик. Я привстал в седле - подъезжаем! Сторожа на месте. В доме ли пан Станислав? Кажется, он собирался в замок... - Язык, на котором мы говорим, - единственный, который неизвестен Малахам. У нас его зовут арамейским. На нем написаны наши священные книги... Я заставил себя остановиться. Что толку рассказывать чернявой о книге "Зогар"! Если в ее Сосуде она есть, то ей поведают - в свой срок. Если нет - то и говорить не о чем. - Малахи (их у нас еще называют по-гречески - "ангелами") - стражи Рубежа. Я выполняю их волю. Но я - человек, и вы - люди, поэтому я решился заговорить о тайном. А теперь - главное. Вы не должны просить визы. Это понятно? Она подумала и кивнула. Темные глаза блеснули. - Кажется, ты догадываешься, в чем дело, Сале. Вы нарушили таможенные правила. Ты дала взятку стражам. Тот, кто нарушил долг, уже наказан, а теперь Малахи ждут вас, дабы сурово покарать - так, чтобы это стало уроком прочим. Поняла ли ты? Сале вновь кивнула, затем нерешительно посмотрела на пана Рио. - Потом расскажешь ему, - понял я. - А лучше напишешь, чтобы не произносить вслух. Вам придется пока остаться здесь. - Навсегда? - ее голос дрогнул.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42