Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Поспели вишни в саду у дяди Вани

ModernLib.Net / Отечественная проза / Зензинов Алексей / Поспели вишни в саду у дяди Вани - Чтение (стр. 5)
Автор: Зензинов Алексей
Жанр: Отечественная проза

 

 


      Ой да вэй да трам-па-па, сильнее, сильнее ударь.
      Половой .
      Африка -Пушкин, Россия - Дантес, и вместе им не сойтись:
      Над Черной речкой - березовый крест, а над Оранжевой - бриз .
      Тум-баба-тут, барабанит шаман.
      Доль-дили-дам, подпевает звонарь.
      Ой да вэй да трам-па-па, Сильнее, сильнее ударь.
      Марина медленно поднимается из-под сцены с подносом, на котором рюмка водки и кусочек хлеба. К груди у нее прижат фотопортрет Астрова с траурной лентой.
      Ведущий. Прощание!
      Марина. Help yourself.- Кушай!
      Астров пригубляет водку.
      To your good health, my dear Eat your bread with it.На здоровье, батюшка!
      А ты бы хлебцем закусил.
      Астров (ставит недопитую рюмку у портрета, кладет на нее горбушку и крестится.) No, I like it so. And now, all the best to you! (Марине)
      You needn't come out to see me off, Nanny.- Нет, я и так: Затем всего хорошего! Не провожай меня, нянька. Не надо.
      XIII Сверху спускается второй половой. Скрутив руки Астрову, они медленно уводят его под сцену. Соня напряженно смотрит им вслед.
      Ведущий. Та же сцена, и все немногие оставшиеся лица. Жизнь сыграна и проиграна. Только что герои распрощались с доктором. Им остается только осознать, что всякое прощание - это прощание с самим собой.
      Войницкий (пишет). On the 2d of February, twenty pounds of butter; on the 16th, twenty pounds of butter again. Buckwheat flour: (Швыряет перо на пол.)- "2-го февраля масла постного 20 фунтов: 16-го февраля опять масла постного 20 фунтов: Гречневой крупы"
      Слабый вскрик и слабый выстрел.
      Марина. He's gone.- Уехал.
      Пауза. Соня, перекрестившись, закрывает люк и встает рядом с Войницким.
      Соня . He has gone.- Уехал:
      Войницкий (подбирает перо и записывает.) Total, fifteen -- twenty-five - -- Итого: пятнадцать: двадцать пять:
      Соня пишет рядом с ним.
      Марина. Oh, ho! The Lord have mercy.- Ох, грехи наши:
      Из люка выглядывает половой и манит Марину за собой. Она покорно следует за ним и исчезает под полом.
      Войницкий. Oh, my child, I'm terribly depressed; if you only knew how miserable I am!- Дитя мое, как мне тяжело! О, если бы ты знала, как мне тяжело!
      Соня. What can we do? We must live our lives.- Что же делать, надо жить!
      Пауза. Войницкий поворачивается и видит, как из-под сцены возникают два половых и манят Телегина за собой. Тот испуганно пятится. Половые бьют его по лицу и вместе с ним спускаются под сцену. В продолжении следующего монолога Войницкий вскрывает себе вены и замирает, свесив руки и ноги вниз, на металлических конструкциях.
      Yes, we shall live, Uncle Vanya. We shall live through the long procession of days before us, and through the long evenings; we shall patiently bear the trials that fate imposes on us; we shall work for others without rest, both now and when we are old; and when our last hour comes we shall meet it humbly, and there, beyond the grave, we shall say that we have suffered and wept, that our life was bitter, and God will have pity on us.
      Ah, then dear, dear Uncle, you and I shall see that bright and beautiful life; we shall rejoice and look back upon our sorrow here; a tender smile -- and -- we shall rest. I have faith, Uncle, fervent, passionate faith.Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный, длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба; будем трудится для других и теперь и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой - и отдохнем. Я верую дядя, я верую горячо, страстно.
      Она не видит, как снова появляются половые, ищут взглядом Войницкого, а увидев, что он мертв, переглядываются и уходят под сцену. Соня встает на колени и, опустив голову, утомленным голосом продолжая.
      We shall rest. We shall rest. We shall hear the angels. We shall see heaven all shining with diamonds. We shall see all evil and all our pain sink away in the great compassion that shall enfold the world. Our life will be as peaceful and tender and sweet as a caress. I have faith;
      I have
      faith. My poor, poor Uncle Vanya, you are cryingYou have never known what happiness was, but wait, Uncle Vanya, wait!Мы отдохнем! Мы отдохнем!
      Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую: Бедный, бедный дядя Ваня, ты плачешь: Ты не знал в жизни радостей, но погоди дядя Ваня, погоди:
      Оглядывается и видит пустую сцену и мертвого Войницкого. Медленно прижав его руку к щеке, повторяет, как заговоренная.
      We shall rest: We shall rest!: We shall rest!:Мы отдохнем: Мы отдохнем!..
      Мы отдохнем:
      Занавес
      (R I, 5)

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5