Современная электронная библиотека ModernLib.Net

газета завтра - Газета Завтра 216 (55 1998)

ModernLib.Net / Публицистика / Завтра Газета / Газета Завтра 216 (55 1998) - Чтение (стр. 2)
Автор: Завтра Газета
Жанр: Публицистика
Серия: газета завтра

 

 


      Так как автономий много, естественно, много и руководителей автономий, и, стало быть, много возможных вариантов их решений и действий структур автономий.
      Один из вариантов действий по борьбе с “русским фашизмом” виден на примере лумумбовского интернационала: захват и избиение подозреваемых в фашизме русских парней из близлежащих домов, сколачивание отрядов и больших коалиций с целью наведения в Москве своего, интернационального порядка.
      Есть русская пословица: “От добра, добра не ищут”. Когда в последние 10 лет во многих местах бывшего СССР бушевали кровавые межнациональные конфликты и войны, - в Москве был национальный мир.
      И вдруг создаются мощные национальные структуры - автономии, которые всей своей мощью будут отстаивать каждая свои национальные интересы в Москве, развернут деятельность по защите и борьбе. Что из этого может получиться?
      Раскручивающийся сейчас конвейер по созданию в Москве многочисленных автономий может превратить мирную сейчас столицу в многочисленные Карабахи.
      Валерий АНТОНОВ

Николай Я - РУССКИЙ ХОЗЯИН!

      Крупный частный капитал в России - капитал блатной. Он создан на блате. Создан подписями высших чиновников, которые давали право избранным лицам на халявную приватизацию наиболее прибыльных предприятий, на централизованные дешевые госкредиты, на прокрутку бюджетных денег, на экспортные квоты и лицензии.
      Кто в последние шесть лет такое право от власти получал, тот ныне входит в так называемую элиту российского бизнеса.
      Взращивание этой элиты было подобно взращиванию козла в огороде. Элита скушала доходы от нефти, газа, угля, металлов и банковского дела, но молока не произвела. Все средства употребила на подкожный жир - на офисные и жилые особняки для себя, на лимузины и предметы роскоши, на покупку личной недвижимости за рубежом и на многомиллионные личные же вклады в загранбанках.
      Новая капиталистическая элита оказалась гораздо более паразитической и более озабоченной лишь собственным благополучием и комфортом, чем прежняя партийно-советская элита времен Брежнева - Горбачева. Блатной капитал с толстой козлиной мордой обескровил экономику, но окончательно не парализовал ее только потому, что в деловую хозяйственную жизнь, несмотря на удушающую кредитно-финансовую политику власти, удалось прорваться нескольким миллионам людей не с сосательно-жевательными, а с созидательными инстинктами. И в результате в России возникли и существуют рядом как бы два разных капитализма. Один, элитарно-паразитический, выгребая у государства огромные материальные и денежные ресурсы, переплавляет их в личную собственность в европейских столицах и на мировых курортах, ничего не давая своей стране. Второй, массовый, получив крохи от общенародного достояния, бросает их на развертывания нового производства товаров и услуг.
      Московский предприниматель Александр Ионов получил не в собственность - в аренду - два неотапливаемых склада, построенных в 1929 году, и участок земли в три гектара в районе Марьиной Рощи, и уже через пару лет раскрутил на этой базе предприятие по перевозке грузов населению с миллиардными оборотами. То есть сделал кое-что фактически из ничего.
      У Ионова не было денег. Но они были у людей, которые желали выехать за границу. Ионов, предложив им не только упаковку и транспортировку багажа по Москве, но и отправку его до страны назначения, приобрел себе массу клиентов с деньгами. Соединение двух видов услуг оказалось жутко привлекательным. Ионову платили вперед. И он, снимая куш, думал наперед, всю прибыль вкладывал в развитие предприятия. Провел в склады центральное отопление, подключил их к канализации, утеплил и отделал стены, заменил перекрытия.
      Переоборудование складов позволило ему использовать их для хранения импортных грузов и проведения растаможивания. Новый приток денег от нового вида услуг Ионов опять пустил на развитие. На строительство вместительного ангара, на лесопильный цех, на мехмастерскую по ремонту техники, на оборудование столовой, на покупку грузовых автомобилей. Наращивая базу, он добился для предприятия статуса таможенного перевозчика и получил для него лицензию на таможенное декларирование. Так мало-помалу из ничего появилось не просто кое-что, а нечто уже достаточно солидное.
      Старт Ионова как предпринимателя был гораздо успешней, чем старт многих из тех, кто сегодня числится в элите российского бизнеса. По нюху на конъюнктуру, по волевой хватке, по организаторским способностям и умению управлять людьми Ионов вряд ли уступал кооператорам Гусинскому, Смоленскому и Фридману. Но ему и близко не светило то, что светило им.
      Он родился в многодетной крестьянской семье в Тульской области. В Москву приехал по лимиту. Работал слесарем-сантехником и заочно учился в юридическом институте. Карьеру по советским меркам он сделал неплохую - стал заместителем генерального директора "Мострансагентства", где было 5 тысяч работников. С этого поста и рванул в предпринимательство. Рванул, не имея ни родственных, ни дружеских связей с теми кланами, из которых вышла новая российская власть - источник богатства нынешней капиталистической элиты.
      У Ионова не было пропуска в коридоры власти и, судя по всему, не было желания его добиваться. Он родился крестьянином и по духу крестьянином остался: работать надо, а не искать барской милости.
      Когда у него завелись вольные деньги, он взялся финансировать школу-семинар по теоретической физике в Ярославле. Платил стипендии студентам-землякам в Москве. Покупал вещи, игрушки и сладости для детдома в г. Донском. Внес круглую сумму в Союз писателей России на учрежденную им премию "Левша" для тульских литераторов , мастеров и учеников. Во время чеченской войны Ионов объехал десяток госпиталей с подарками и деньгами на лечение раненых и оплату проезда солдатских родителей. Короче говоря, он предпочитал тратить свои личные деньги на то, что требовала душа, а не на то, чтобы протолкнуться в элиту бизнеса.
      Ельцин, характеризуя систему созданной им власти в России, однажды обронил: "Именно позорная взятка становится зачастую пропуском к решению многих проблем".
      Ионов в искусстве дачи взяток не преуспел и поэтому ключа "к решению многих проблем" не приобрел. Его бизнес не вышел за рамки одного предприятия. Но оно из года в год работало все успешней. Высокая зарплата и приличные условия труда позволяли Ионову производить отбор кадров, жестко с них спрашивать и, таким образом, расширять круг как отечественных, так и иностранных клиентов.
      За семь лет своего предпринимательства Ионов доказал, что частный капитал в руках порядочного русского хозяина может быть производительным и может не иметь хищного оскала. Но его же опыт доказал и то, что такой капитал в нынешних условиях абсолютно бесправен и никак и ничем не защищен.
      Поводом к неприятностям Ионова послужила некая неопределенность арендных отношений его предприятия. В свое время он, заместитель генерального директора "Мострансагентства", выделился из него с группой работников и зарегистрировал самостоятельное предприятие "Ространс". Между ними был заключен договор об аренде двух складов с правом их дальнейшего выкупа. Через пару лет, как только Ионов поставил "Ространс" на ноги, то предложил "Мострансагентству" выкуп произвести. Но его гендиректор Горин, увидав, как чудесно склады преобразились, продавать их отказался. То есть отказался выполнять заключенный ранее договор. Ионов поставил склады на свой баланс и стал платить налоги за них и за землю, отведенную его "Ространсу" решением Дзержинского райсовета.
      Отношения между двумя некогда родственными фирмами окончательно распались. Вопрос же о складах повис в воздухе.
      Так продолжалось пять лет. Но процветание Ионова, видимо, лишило Горина покая: ну почему бы первоклассную производственную базу не отнять. И гендиректор "Мострансагентсва" пишет заявление в Управление по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД г. Москвы: мои склады насильственно удерживаются "Ространсом", помогите их вернуть.
      "Ространс" самостоятельное юридическое лицо. И "Мострансагентсво" - самостоятельное. Спор между двумя юридическими лицами вправе решать только арбитражный суд. И только он. Но роль суда взяла на себя милиция. Ее спецназ берет штурмом офис и склады "Ространса" и выдворяет оттуда работников. То есть милиция прекратила деятельносить предприятия без суда, совершив тем самым преступление.
      Факт этого преступления установил Останкинский межрайонный прокурор Иван Божко, который распорядился возбудить уголовное дело по статье о самоуправстве. Началось следствие. Началось следователем УВД Северо-Восточного округа Гнездиловой. Началось и прекратилось.
      Прокуратура того же округа отменила решение Гнездиловой о закрытии уголовного дела и передала следователю Останкинской прокуратуры Сидорову. От него оно переходит в ОВД муниципального округа "Марьина Роща" к следователю Долгачевой и приостанавливается.
      Ходу уголовному делу нет. Нет, и все тут. Спецназ взломал решетку и двери, захватил здания, оборудование и ценности одного юридического лица и передал другому юридическому лицу без всяких законных оснований, в нарушение всех прав на собственность, но привлечь его к ответственности невозможно.
      Если бы точно такое же преступление совершила установленная группа с улицы, то она бы давно уже попала на скамью подсудимых. Но что нельзя штатским, можно милиции.
      Малый и средний бизнес так же бесправен перед властью, как и рядовой гражданин. Если бы спецназ захватил контору "Мост-банка" Гусинского или "Логоваза" Березовского, то беззаконие было бы пресечено немедленно. Гусинского с Березовским милиции обижать нельзя, а Ионова можно.
      "Ространс" не работает уже больше года. Вопрос о том, будут ли восстановлены его права или нет - есть сегодня вопрос о том, насколько прогнили наши правоохранительные органы. Если на обращение Ионова в Прокуратуру РФ и Министерство внутренних дел не последует соответствующая реакция, то это будет означать, что их руководство практически дает добро на использование отрядов милиции в качестве банд рэкетиров. Будет это также означать и то, что мелкому и среднему бизнесу защитить себя с помощью закона практически невозможно.
      Ионов и десять его ближайших соратников ни прощать беззакония, ни мириться с ним не намерены. Пролетариат, когда его загоняют в угол, берет, как известно, в руки булыжник. А что возьмет в руки русский хозяин?
      Николай АНИСИН
      Фото Дм. МАКАРОВА

СУД НАД ВРАГАМИ НАРОДА

      “По заданию разведок враждебных СССР иностранных государств обвиняемые по настоящему делу организовали заговорщическую группу, поставившую своей целью свержение в СССР социалистического общественного и государственного строя, восстановление в СССР капитализма и власти буржуазии, расчленение СССР и отторжение от него Украины, Белоруссии, Средне-Азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана и Приморья”
      Эти строки из обвинительного заключения появились в газетах не в 1991 году, когда произошло свержение советского государственного строя и расчленение СССР, а в 1938 году. Тогда взорвать страну изнутри силами “пятой колонны” не удалось. Изменники были разоблачены и по приговору суда расстреляны. Но в середине 50-х началась их негласная реабилитация, и в общественное сознание был внедрен миф об их невиновности. И именно внедрение этого мифа о безвинно пострадавших помогло скрыть подготовку нового заговора против СССР, который успешно завершился в 91-м.
      Накануне Нового года в Москве в издательстве “Международная семья” вышла книга, где дана подлинная и полная стенограмма судебных заседаний по делу Бухарина, Ягоды, Раковского, Розенгольца и других. Их выступления в суде и представленные следствием документы раскрывают истинные лица “невинных жертв сталинских репрессий”.
      Справки о приобретении книги “Судебный отчет” можно получить через пейджер: 974-22-22 (абонент 714-38).

ЧЕРНЫЕ МАСКИ ЗА НОВОГОДНИМ СТОЛОМ

      Редкий по своей дерзости “новогодний подарок” приготовили преступники для семьи нового главы Ленинского района Тульской области Андрея Анатольевича Самошина. В самый канун Нового года, когда домашние были в праздничных хлопотах, группа вооруженных людей в масках, взяв в заложники ребенка, ворвалась в дом. Забрав все обнаруженные ценности, преступники удалились, пригрозив физической расправой в случае, если начнется расследование.
      Очевидно, что спланированный профессиональный налет на дом главы районной исполнительной власти не укладывается в версию банального ограбления. Скорее всего, мы имеем дело с фактом откровенного политического террора.
      Андрей Анатольевич Самошин, поддержанный молодыми патриотическими силами Тульской области, победил на выборах главы района 7 декабря, то есть всего за три недели до нападения. Сразу по вступлении в должность им были предприняты решительные меры по наведению порядка и финансовой дисциплины в районе. Самошину удалось за кратчайшие сроки сократить бюджетную недоимку на 7 миллиардов. Были предъявлены жесткие требования руководителям предприятий, выпускающим подпольную неучтенную продукцию. Началась индивидуальная работа по сбору налогов с коммерческих структур. Вполне вероятно, что эти действия вызвали тревогу у бандитских “крыш”, не желающих, чтобы их клиенты увеличивали выплаты в народный бюджет.
      Еще одним поводом для столкновения молодого патриотического лидера с криминалом стал кадровый вопрос. Вступив в должность, Андрей Самошин сразу же поставил вопрос об увольнении лиц, так или иначе запятнавших свое имя. Незадолго до нападения, поздно вечером 27 декабря, новый глава возвращался домой на личном автомобиле. Дорогу ему перекрыла автомашина, из которой вышел неизвестный и предложил обсудить кадровые вопросы, оставить в администрации людей, “нужных определенным структурам”. Самошин наотрез отказался обсуждать подобные темы и пригрозил ответственностью за подобные формы давления. Через четыре дня пожаловали незваные “гости”.
      Запугать молодого главу района бандитам не удалось. Обезопасив семью, он не намерен сворачивать с избранного пути. И он может рассчитывать на единодушную поддержку земляков. 6 января в газете “Тульские известия” появилась статья губернатора Василия Стародубцева: “Вызов мафии принимаем!” 9 января пресс-конференцию по данной теме организовала областная дума. Мобилизованы правоохранительные органы области.
      Организуя налет, преступники рассчитывали сломить личную волю одного человека. Но дело им придется иметь с обновленной системой власти, власти, преследующей прежде всего интересы народа.
      Владимир ТИМАКОВ

ВРЕМЯ ИВРИТА

      Обычный русский поселок Михали вблизи подмосковного Егорьевска.
      Тихая размеренная жизнь. Нет торгашеской суеты, нет визга автосигнализаций.
      Ничего не напоминает о "московском княжестве", кроме неизвестно как оказавшегося здесь супермаркета европейского типа с европейскими же ценами и рекламирующего продукты огромного щита. Этот щит, установленный при въезде в поселок, своего рода "визитная карточка".
      Присмотримся повнимательней к нему. Вслед за словом Михали идут какие-то непонятные закорючки. Что это?
      От местных жителей узнаю, что эта надпись сделана… на иврите. Почему на иврите?
      Неужели сельчане решили таким образом продемонстрировать свое расположение властям за подаренную им "свободу"?
      Только перед кем подобная демонстрация? Или же группа раввинов путешествует по России и на каждом удобном месте делает какую-нибудь надпись на родном им языке?
      Ответ оказался довольно простым. Прибывший из Израиля "новый русский" Вальд Гунис скупил за копейки сельский магазин и преобразовал его в супермаркет. Да еще скупил за те же копейки птицефабрику, снабжавшую район яйцами и курами. Птицефабрика работает, но продукцию свою продает по таким ценам, что не каждый, если он не Гунис, сможет ее купить.
      Спрашивается, а при чем тут ивритские загогулины?
      А дело все в том, что израильтянин Вальд Гунис решил продемонстрировать столь экзотическим образом, кто в поселке, кто на этой земле хозяин. Пометил, так сказать, территорию.
      Перевод этой надписи неизвестен, так как ни одного еврея в поселке нет (Гунис в поселке не живет).
      Может быть, нам пора оптом закупать в Израиле словари и учить иврит?
      Может быть, пора вместо Пушкина изучать в школах Шолом Алейхема, а вместо Достоевского - Кафку?..
      Так где же мы живем? В какой стране? Еще в России, или уже в Израиле?
      Алексей ВОЛИН, студент МЭИ

ЧЕТВЕРТЫЙ РИМ - ИЛИ ВТОРАЯ ОРДА?

      ВВЕДЕНИЕ
      Наша попытка развернуть системную аналитику вокруг столь частного эпизода, как ставшее сенсационным высказывание А.Куликова по поводу превентивных ударов по базам террористов, вызвана вовсе не желанием в том или ином виде поучаствовать в сенсации. Будь реакция общества на это высказывание иной, мы, может быть, и не стали бы «подверстывать» системный анализ к столь частному эпизоду. Но уровень и тип реагирования столь показательны, что отсутствие рефлексии на них было бы таким же «знаком духовной капитуляции», как и поездка в Орду на день рождения высокопоставленного террориста или «державное высказывание» по поводу покаяния России за вандализм в Чечне.
      Кроме того, наша аналитика никогда не была отделена непроходимыми барьерами от того, что причастно уже не только рефлексии, но и воле, поступку. Это можно назвать «целостным анализом», «гештальт-анализом», «аналитической феноменологией»… Словом, чем угодно, кроме выхолощенного системного «аналитикс», которое в нынешней российской действительности сразу переходит в «рассуждения патологоанатома», а в конечном итоге в политологический постмодерн. Наша задача противопоставить этому постмодерну пусть и мрачный (“не мрачный” взгляд на происходящее это лживый взгляд), но не танатический подход к действительности. «Под-ход», в котором, пусть скрыто и размыто, содержался бы «вы-ход». Иначе исследования «ходов» превращаются в описание «у-ходов». У нас другие цели и другой метод исследования.
      Этот метод (а метод в данном случае содержателен) требует соответствующего предмета, в котором есть что-то, кроме всеобъемлющей политической «смердяковщины».
      В высказывании А.Куликова такой предмет просматривается. И потому важно, чтобы это высказывание сохранилось в совокупном отечественном хранилище надежд и возможностей, а не оказалось переведенным в разряд курьезов, профессиональных “заморочек” или внесодержательных игровых ходов. Рефлексия, восстанавливающая целостность, а не препарирующая труп, нуждается в понятии «музыкальность». Напомнить уху, полуоглохшему от суетливой какофонии «киданий», «разводок», «заточек», «подставок» (того, что Осип Мандельштам называл «червями, кишащими в тверди»), о существовании музыки над (и именно над!) всем этим совершенно необходимо. Приведем полностью эти строки поэта, порожденные предчувствием трагического исхода первой мировой войны:
      «Нельзя дышать, и твердь кишит червями,
      И ни одна звезда не говорит.
      Но, видит Бог, есть музыка над нами.
      Дрожит вокзал от пенья аонид
      И снова, паровозными гудками
      Разорванный, скрипичный воздух слит».
      Высказывание Куликова (при всей его малости) все-таки как-то соотносится с тем, что мы называем “музыкой бытия”. Спросят: «А что особенного в этом высказывании, за вычетом желания высокопоставленного «сапога» прикрыть беспомощность российской армии горловой амбициозностью? “Дядя”, озверев, бьет барабанную дробь…»
      Отвечаем. По большому счету, Куликов в нынешней маразматической ситуации сказал хоть о какой-то Готовности. В абсолютно неготовом ни к чему обществе это уже «музыка бытия». Часть общества, понимающая, как важна Готовность, и как знаменательно отсутствие во власти хоть чего то, соотносимого с этой Готовностью, прислушалась к «знаку Готовности», а не к рекомендации соответствующих спецтехнологий.
      Возможно, эта часть общества преувеличила содержание данного знака Готовности. Боже нас избави патетизировать высказывание Куликова! Аналитика нашего толка ничуть не менее скептична, чем у собратьев, занимающихся совсем уж отчужденными выкладками. Ниже мы это докажем. Но так уж устроена наша сегодняшняя пакостная жизнь, что музыкой становятся любые адекватные трагизму и не чуждые (эмоциональной хотя бы) правде знаки духовного предуготовления.
      Вот почему мы возьмем высказывание Куликова за отправную точку и пойдем, двигаясь от нее, вширь и вглубь. Не до конца понимая, возможно, в начале движения, где оно завершится, но твердо веря, что «путь осилит идущий».
      ПРОСТРАНСТВО ОХМЫРЕНИЯ
      Выступление А.Куликова 6 января, где он заявил, что вправе наносить превентивные удары по базам боевиков на территории Чечни не только срезонировало с ожиданиями живой еще части общества, но и чуть-чуть пощекотало уже потерявшие чувствительность почти до трупного уровня нервные окончания российского истеблишмента, пребывающего в глубокой и упоительной коллективной политической прострации.
      Конечно, внутри этой прострации спрятался зверек ожидания, весь состоящий из напряженных для броска мышц, сумасшедшего властолюбия и ненависти ко всему, что мешает насыщению каждой конкретной высокопоставленной алчущей власти утробы. Мы все это увидели в момент, когда Верховного одолел очередной, более опасный чем предыдущие, псевдогрипп, развившийся на почве старых пристрастий. Вот тут-то пахнуло серой, завыли адским воем все спрятавшиеся в коллективной бормотальной неге зверьки властолюбия.
      И вновь затаились, когда могучая натура Верховного переломила в очередной раз (этой же натурой, ее бесшабашной жаждой гульбы вызванный и раскрученный) могучий недуг.
      Сколько еще раз судьба и биологические резервы позволят ответственному за Россию лицу забавляться стоянием на краю не знают ни Дебейки, ни Миронов, ни те, кто, пряча отчаяние на дне зрачков, мужественно улыбались рядом с президентом, отпуская бюллетени в урну московских выборов.
      Говорить о том, что бытовые сложности одного вполне еще благоденствующего семейства (не являющиеся в Отечестве нашем чем-то исключительным и присущие многим миллионам семейств) “никак не тянут” на трагизм, на наш взгляд, глубоко ошибочно. Ибо уже слишком ясно, частью какого далеко не частного шабаша стал быт именно этой семьи. Здесь идет речь об очень страшном (и потому сопричастном трагедии) сплаве малого и большого, курьезного и более, чем масштабного.
      Вот почему, если бы не падающие самолеты (и высокопоставленные вертолеты, не желающие, “гады”, быть исключением во всеобщей катастрофичности), если бы не шахтерские гробы, не северокавказские мелкоочаговые бойни, не готовящееся принятие Прибалтики в НАТО, не ропот отчаяния от Курил до Мурманска, не визг “Кенигсберг это немецкий город”, не рушащиеся дома и не пальба по трамваям Москвы…
      Если бы не Сорос с его приговором “преступной России”, проведшей (как он теперь лишь, бедолага, “проунькал”) “бандитский передел собственности”… и не Березовский, вынужденный со скрипом зубовным отстаивать ненавистного рыжего Толю, отстаивая себя… Если бы не Басаев в качестве нового субъекта диалога с Кремлем… И, главное, если бы не суетливое “московское всепроститутство” в штанах и юбках, ломанувшееся из высокопоставленных кабинетов туда, где можно суетливо отдаться новому-старому Доминантному абреку “ах, эта повязка… ох, этот взгляд”… (Ну чем не московские привилегированные бабоньки в Сухуми и Сочи 70-х годов, с лихорадочно-заискивающим вопрошанием: “ну кому, ну кому?” демонстрирующие свои прелести местным молодцам?)…
      Если бы не все перечисленное… Что ж, тогда можно было бы и посочувствовать такой знакомой семейной трагедии с ее немым бабьим криком в глазах (“ой, ты мое горе горькое!”)… Вкупе с накрывающими этот крик шепотками по средствам спецсвязи, адресованным в части и спецподразделения, в банды, в клики, изготовившиеся для яростного прыжка по общей для всех отмашке: “Готов! Загнулся!”
      А что? Разве нельзя было в 1917-м (а не с опозданием на 80 лет) посочувствовать другой семейной трагедии? Что ж тогда-то ничье сердце не тронули ни отрок в матроске, ни отмеченный уже прикосновением смерти (ясно ведь сразу, что не свирепый, не людоедский) мужчина средних лет, ни заплаканная и очевидно оклеветанная по части распутства своего женщина, ни девичий выводок?
      Так почему не тронула сердца та беда? Да потому, что иная беда гуляла от Бреста до Владивостока, иной, не личный, не семейный, а коллективный стон, стон миллионов, насыщал собой сгустившийся до адской плотности воздух России, иной, не единичный урожай собирала на бескрайних просторах костлявая старуха, возбужденно попискивающая в ожидании, что ей отдадут Все до конца, а сам конец уже не станет ничьим началом.
      При таком уровне бедствия никто не размышляет о трагизме властвующих семей. Здесь отключается жалость. Ее оставляют будущим поколениям, которые начнут, как минимум, выражать запоздалые соболезнования и, как максимум, переоценивать исторические роли. Ибо в этот момент власти не прощают одного и главного: несоразмерности происходящему, отсутствия той самой Готовности. Но если власти не прощают этого, то околовластному “истэблишменту” без всяких оговорок и с окончательной беспощадностью не прощают его прострации вкупе с затаившимся мелочным властолюбием.
      Между тем, эта прострация в “истэблишменте” стремительно нарастает в самый неподходящий момент! И суетливость этой прострации не опровергает ее наличия. Бывает такая особая прострация на бегу, судорожная зевотно-лихорадочная сонливость.
      Была она и в том 1917 году, аналогии с которым все чаще сами собой напрашиваются. Был странный и ужасно похожий на нынешний гибрид суеты и паралича. Вспомните хотя бы “Дни Турбиных”. Лихорадит, лихорадит и вдруг зевок… И расслабуха… неладуха… суетуха-залепуха… И ведь тот же автор назвал полный иллюзорных фантомов паралич воли, ума и чувства, то бишь суперпрострацию, отрицающим прострацию словом “Бег”.
      А разве не было подобной прострации в 1991 году? Когда по цековским коридорам в марте августе лихорадочно куда-то неслись и внезапно застывали на ходу “вдруг-зевунчики”? Только тогда прострацию, все же не лишенную ожидания “капитализм!!!, новая Россия!!!” можно было назвать “прострацией охмурения”. От слова охмурять, зачаровывать. Эту же, сегодняшнюю, прострацию, приходится характеризовать иначе как прострацию “охмырения”. От слова “хмырь”.
      И не сочтите за каламбур! Что такое прострация охмырения? А это так: просто, и никаких умствований. Это когда хмырь с фамилией, именем-отчеством, с неимоверным трудом, вертясь как белка в колесе, раздобыл этак сто сто пятьдесят тысяч баксов. Или “полтора лимона” не в этом суть. И строит этот хмырь себе “хазу”… По финским или югославским чертежам, с бассейном или без оного. И вертится! Аж пар от него валит! И ведь работа тоже! Не сачканешь! Не в “эсэсэрии”, понимаешь! Только зевни!
      Вертится хмырь, строит себе что-то… Зачем? Да сам не знает! Соседи строят! Кореша строят! А он что, хуже других?… И на работе вертится то кто-то начальству “компру” сольет, то надо зачем-то “срочно” концепцию… Концепцию, гады, им подавай! Станьте на стул, прыгните вниз видите, уже отвалилось! Вот вам и вся концепция!… “Что Вы сказали, Иван Иваныч? Да, конечно же, концепцию, разумеется, к завтрашнему дню!”
      Во скорость-то! Во многомерность! Во класс! Крутится, значит, хмырь, охмыряется в суетливо-безнадежной прострации через силу, преодолевает собственные хохотки и зевочки… А тут ему сообщают, что его страна, его президент, премьер-министр и прочие, кто помельче… С Басаевым… Зикр распевают, медленный, по-накшбандийски… При незримом присутствии убиенных и поруганных… Разного пола и возраста…
      Что, этот хмырь отреагирует, изменит скорость или направление своего очередного лихорадочного хмырь-виража? Как же! Нет у него на это ни единого шанса! И все вокруг в таком же охмырении пребывают!
      Только не надо на отдельные личности переводить стрелки. Да, президент в прострации… Но у него свое “охмырение”. Этот хотел вот так подкопаться! А этот этак! А те… А эти… А у премьера? А у тех, кто помельче? А Березовский? У него что, своего охмырения нет? А ну как Толя… А у Толи?.. А ну как Боря? А Зюганов? И пошло, и поехало…
      Помните: Стругацкие назвали подобное прострационное состояние одержанием. И не сказали кто одерживает! Ясно, кто! Именуйте это бесом, адом, или как хотите еще, но то, что речь идет о паскудстве крайнем и запредельном понятно каждому, у кого душа еще не отмерла вконец за ненадобностью.
      И вот Куликов А.С., один из “нормальных представителей” нашего истэблишмента, вроде бы обязанный пребывать в таком же прострационном охмырении, как и все, вдруг такое залепил… про эту самую превентивность… Скажут: “ему легче, у него хаза построена! Да еще какая: сами по телеку видели”… Нет, братцы! Тут легче не бывает!
      Охмырение, если оно есть, всегда найдет для своей жертвы очередной сладостный и страшно необходимый тип суетности наподобие вышеуказанного «хазоверчения». Стал хмырем вертись! А то, вокруг чего вертеться, подбросит сама Великая Хмырь та действительность, где охмырение каждого является условием для охмырения всех… И, как и подобает, охмырение всех есть условие для охмырения каждого. Так что дело не в том, у кого хаза уже построена, а кто вертится, ее строя. А в этой самой душе проклятой! И еще в единстве места, времени, обстоятельств… И знаете, ли этих самых… людей.
      Ибо на встречу с тобой приходят люди, которых давно знаешь, и которых Беда уже коснулась лично, категорически и безусловно. И люди эти жены и дети погибших твоих товарищей может, так же бы и охмырялись в прострации, да вот уж нет не дано! Рука судьбы вырвала их из этого круга. И приходят они… И смотрят… И спрашивают: “Ты моих-то за что угробил?” А душа болит! А они спрашивают! Еще! Еще! И о чем бы ни спрашивали вся их боль, вся их отдаленность от охмырения она ведь в итоге об одном только спрашивает: “Толя, ты скажи, ты хмырь? Как и эти?”
      И вот рвется навстречу этому их вопросу крик обыкновенного, достаточно простого, еще душу до конца не залившего мужика из Ставрополя: “Да не хмырь я! Не хмырь!” И заполняется этот крик души словами, взятыми напрокат из учебников по спецработе, описывающих, как это все делается “у них”. У тех, кто не распадается, кто не ложится под каждого чужого самца за бесплатно… Так как там это? “Пре-вен-тивные”?! А что? Как говорят сейчас “круто”!

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9