Подвенечное сари. Русские девушки в объятиях Болливуда

– Аман говорит, что вы ему очень понравились и он хочет на вас жениться!

Я тоже засмеялась:

– Хорошо, я согласна выйти за тебя замуж, Аман! Только ты сначала окончи школу, я подожду!

Аман осмелел и откровенно заявил:

– Нет, я хочу жениться сейчас, потому что, когда я окончу школу, ты будешь уже старая!..

Как мы хохотали!..

Потом Санни повез меня в ресторан… За ужином я ему в приказном порядке заявила, чтобы он обращался ко мне только на «ты», хватит уже всяких «Джули-джи»!

– Ты очень понравилась моим родным, – сказал он.

– Они мне тоже… – пожимаю плечами.

– А может… – И он замолчал.

– Что? – спрашиваю.

– Да так, ничего, – отвечает. – Я просто сейчас подумал: как я жить-то без тебя буду? Я тебя не смогу забыть…

– Но ведь раньше-то жил как-то… – говорю ему, а у самой в голове та же мысль: Господи, как же я жить-то без него буду?!

– Это я думал, что жил… А оказывается – нет…

Потом он отвез меня в гостиницу…

На прощание вдруг берет меня за руку. Нежно так… Только я расстроилась. «Ну вот, – думаю, – как пить дать, сейчас приставать начнет, напрашиваться остаться у меня на ночь… А такой парень казался хороший, порядочный!» Нет, конечно, я не говорю, что заняться сексом с понравившимся парнем – это непорядочно, на этот счет у меня предрассудков нет и не было, но почему-то вот именно от него я такого не ожидала… Хотя по идее должна была ожидать – нормальный, здоровый мужчина, с естественными желаниями, тем более он говорит, я ему нравлюсь (тогда я еще не знала, что в Индии все не так просто, что для парня и девушки провести вместе ночь, если они не женаты, вовсе не является нормой)… Так вот, значит, уже стою и думаю, как бы так интеллигентно его послать, чтобы не обидеть… Ну не хочется мне с ним спать, вот не хочется! Не хочется портить впечатление от такого вечера… А он мне руку поцеловал и говорит:

– Спокойной ночи, Джули… Приятных снов…

Я аж обалдела. Думаю – ничего себе, а где приставания?! Я тут уже мысленно целую защитную речь приготовила… А он попрощался и уехал. УЕХАЛ!!! ОТ МЕНЯ!!!

Всю ночь, конечно, я промаялась одна в этом гостиничном номере, сна не было ни в одном глазу, я постоянно ворочалась и думала – ну и что дальше? Ты по уши влюбилась, дорогая, а что будет, когда ты уедешь из Агры? А уехать придется – не завтра, так послезавтра (вот уже какие у меня мысли появились, хотя до этого я задерживаться в Агре больше чем на сутки не собиралась), и мы никогда больше с ним не встретимся… Ну, зачем это все надо?.. Разбитое сердце и полный бесперспективняк?.. Нет уж, увольте-с…

К утру я приняла решение – все, мне не нужны никакие проблемы, я должна уехать в Дели этим же вечером, и мне придется поскорее забыть Санни, а ему – меня…

Утром раздался стук в дверь. Открыла… и только увидела его сияющую улыбку и счастливые глаза – тут же пропала…

– Доброе утро, Джули… Как спалось?

– Отлично, – вру я и понимаю, что рот сам собой расплывается в ответной улыбке до ушей…

– У тебя потрясающая улыбка, – говорит, – когда ты улыбаешься, я чувствую себя таким счастливым…

«Я тоже!» – думаю, но вслух, понятное дело, не говорю ничего, помалкиваю…

Очередной незабываемый день, который мы провели вместе… Вроде бы ничего особенного – гуляли, катались на машине, пели песни, разговаривали, он знакомил меня со всеми своими друзьями с плохо скрываемой гордостью, затем пригласил меня на обед к себе домой – сестра специально наготовила всяких вкусностей… Решено – я остаюсь в Агре еще на одну ночь… Естественно, звоню в Дели и предупреждаю; естественно, семья другого Санни не в восторге, хотя подчеркнуто дает понять: «Делай что хочешь, нам уже все равно…» Снова вечер, мы ужинаем в ресторане, и под конец ужина он торжественно надевает мне на шею очень красивое серебряное колье с топазом… Я пытаюсь слабо протестовать, он не слушает никаких возражений… А потом, набравшись смелости, говорит:

– Джули, выходи за меня замуж, а?..

У меня даже голова закружилась, чуть со стула не рухнула, сижу, а в мыслях только одно: «Я счастлива, я счастлива, я счастлива!» Но вслух говорю ему:

– Ты что, с ума сошел? Мы знакомы всего несколько дней…

– Ну и что?

– И ты собираешься всю жизнь со мной прожить? Да ты же меня не знаешь совсем…

– Поверь мне, я знаю…

– Ты не можешь знать…

В общем, ведем бессмысленный разговор, на протяжении которого я тщетно пытаюсь внушить ему, что мы совершенно не готовы к этому и что это огромная ошибка, а он твердит: «Если это и будет ошибкой, то я хочу ее совершить, – это будет самая прекрасная ошибка в моей жизни…»

Договариваемся, что он дает мне время подумать и не будет торопить. После этого он отвозит меня в гостиницу. Далее все развивается по вчерашнему сценарию – он целует мне руку и желает спокойной ночи, собираясь уехать… «Э-э-э, нет, – думаю, – так дело не пойдет!» У меня вообще по жизни принцип: лучше что-то сделать и потом жалеть об этом, чем не сделать и потом жалеть еще больше.

– Мне тут одной очень одиноко и грустно, – говорю ему.

Он (нерешительно):

– Может быть… мне остаться с тобой?..

Я киваю… У него в глазах – целая буря эмоций: сначала недоверие, сомнение, осознание, смятение, затем шок и, наконец, безумный, безумный восторг… И он остается…

Разумеется, обойдусь без подробностей, но вот чего я никогда не забуду: всю ночь он просто не отпускал меня никуда, даже во сне так крепко прижимал к себе, словно боялся, что я убегу, а первые его слова, когда я проснулась, были:

– Как же я раньше жил без тебя? Я так счастлив…

Наутро он просто сам не свой от мысли, что я сегодня уезжаю в Дели… Уговаривает меня еще остаться, но я непреклонна… Обещает приехать в Дели, чтобы проводить меня в аэропорт, но я отказываюсь – не хватало еще такого «подарочка» родственникам другого Санни: обнаружить, что я мало того что отказалась от брака с их сыночком, но еще и кого-то в Агре себе нашла!

Последний мой день в Агре я помню плохо. Единственное, что отпечаталось в памяти: мы разговаривали с каким-то очередным другом Санни, и тот по традиции спросил меня, нравится ли мне Индия и собираюсь ли я еще раз сюда когда-нибудь приехать. Прежде чем я успела что-либо сказать, Санни ответил за меня:

– Она вернется сюда насовсем, потому что выйдет за меня замуж…

Я пыталась показать ему взглядом, как возмущена (мол, что это он распоряжается за меня?!), а он в ответ состроил такую невинную гримаску – типа, а ты что, еще сомневаешься, что все так и будет?..

Все оставшееся время перед отлетом в Россию – как в тумане. Меня даже родственнички Санни в Дели не донимали – видимо, у меня на лице было написано что-то такое, из-за чего они не решались ко мне приставать. Тот Санни не звонил, да я ему и не давала номер телефона в Дели, а мой мобильный, как я уже упоминала, в Индии не работал. Я сказала, что сама буду звонить, если понадобится… Несколько раз набирала его номер, но потом вдруг становилось страшно, и я бросала трубку. Мне почему-то казалось, что ничего хорошего у нас с ним не выйдет, что я напрасно втюрилась по уши, а он на самом деле вовсе и не собирается на мне жениться…

Аэропорт в Дели, перелет, «Шереметьево-2»… Не успела я пройти паспортный контроль, как зазвонил оживший мобильный. Это был Санни… Оказывается, за последние сутки он набирал мой номер каждые пятнадцать минут, надеясь, что я буду в зоне доступа…

– Как ты, моя девочка? Что случилось, почему ты мне не звонила все эти дни? Я так волновался… Как ты долетела? Я по тебе ужасно скучаю, я люблю тебя…

Тут нервы у меня сдали. Я разревелась прямо в аэропорту, наплевав на то, что все смотрят, и только и повторяла в трубку: «I love you, I love you, I love you…»[6]

…На этом, пожалуй, можно закончить. Нет, конечно, сама наша история на этом не заканчивается, после этого много еще чего было – и хорошего, и не очень, и сомнения, и терзания, и счастье, и слезы, и, наконец, мое согласие выйти за него замуж, и многое другое, как, впрочем, у всех влюбленных… но это уже не история знакомства и завязывания отношений, это – история ПАРЫ, и соответственно совсем другая история, которая еще продолжается, и я надеюсь, будет продолжаться еще очень, очень долго…

ИСТОРИЯ 2: КСЮША

Откуда: Казань, Россия Муж: Суприт Дети: дочь Сония

Место жительства: Нью-Дели, Индия

Мы познакомились по переписке. Я хотела улучшить свой английский язык и поэтому с радостью ухватилась за предложение нашей «англичанки» в универе вступить в Международный клуб друзей. Мы с одногруппницей заполнили одну анкету на двоих, заплатили по три доллара, выбрали страны, в которых хотим завести друзей.

Парень из Индии ответил мне первым из всех адресатов. Как сейчас помню – это было накануне экзамена по физике после второго курса универа. Я прибежала в универ и дрожащими руками показывала всем письмо: оно же было первое, и это было так в диковинку!

Индийца я поразила своими познаниями о его стране, в первом же письме попросив его писать часть письма на хинди (для практики), а потом еще спросив: «А правда, что Шах Джахан планировал построить другой Тадж-Махал – из черного мрамора – и соединить эти два дворца черно-белым мостиком?» Заставила беднягу полезть в книги и выяснить, что я была права.

Переписывались мы по простой почте три года, весь мой остаток учебы в универе. Причем переписывались не так уж часто – по моей вине, так как для меня было тогда большим подвигом сочинить письмо на английском, я обкладывалась словарями и сидела писала… А еще он мне казался таким серьезным, что я вечно боялась написать какую-нибудь глупость. Он к тому же прислал такое устрашающее свое фото, на котором он сам себе кажется жутко крутым, а мне показался ужасно важным и умным.

Опыта общения с противоположным полом у меня тогда не было абсолютно никакого, у нас была девчачья компания, все – в розовых очках и живущие в своем мире. Мне было 22 года, но о замужестве я даже не думала, факт отсутствия бойфренда тоже пока не заботил, я, как Скарлетт, говорила: «Подумаю об этом завтра», а точнее, лет в 27–28. В общем, когда в его письме в первый раз проскользнуло что-то типа «как хорошо было бы, если бы рядом со мной был такой человек, как ты», я намека абсолютно не поняла, даже вообще не заметила. Окончание универа было сложным – диплом, мамина операция, затем поступление на работу, испытательный срок – честно говоря, я и думать забыла про переписку.

Один раз, уже работая, я получила от него письмо-напоминание: мол, что случилось, почему я не пишу? У меня совесть проснулась, помучила меня немного, но я снова так и не собралась написать. Тут мне на рабочий комп подключили Интернет. Коллега установил мне аську и научил ею пользоваться. Эх, руки чешутся, с кем бы поболтать, кому бы написать? Вдруг я вспомнила, что в последнем письме Суприт мне писал и номер своей аськи, и адрес электронной почты. Я тут же нашла его и черкнула пару строк, типа «Помнишь меня?». Ответ был на следующий день – он меня помнил, и очень хорошо! В общем, с той поры пошло-поехало…

Мой рабочий день начинался с того, что утром я читала письмо от Суприта, которое он писал накануне вечером, до обеда писала ему ответ, а потом вторую половину дня ждала, когда он в пять вечера выйдет в онлайн. Я стала ненавидеть праздники и выходные, потому что во время них у меня не было доступа в Интернет…

Писать что-то для меня совсем не понятное, личное, он стал довольно быстро… Я опять же не сразу поняла, к чему он клонит, а когда поняла, то жутко испугалась. Старалась убедить его, что мы друг друга не знаем, что вот так, виртуально, невозможно узнать человека; а что, если я кривая-косая и вообще с дурным характером? Его почему-то ничего не пронимало. Я описала ему все свои недостатки – лень, неряшливость, неумение готовить и вообще хозяйничать, упрямство, раздражительность и т. д. и т. п. И опять почему-то его это не огорчило. В общем, постепенно я поняла сама, что эти письма, это общение стали для меня как наркотик, я думала только об этом все время. Причем удивительно было то, что у нас во многом совпадали мысли, взгляды, мы даже стали чувствовать друг друга. Один раз мы поссорились и не успели помириться до окончания моего рабочего дня. Я весь остаток дня ходила дома смурная, потом все собиралась с силами и наконец решилась ему позвонить. И в тот самый момент, когда я вознамерилась звонить, позвонил он сам!

Ну, в общем, не буду в лирику вдаваться, со стороны эти аспекты всех историй похожи, это только нам они кажутся уникальными…

За год общения по Интернету мы умудрились договориться о свадьбе. Причем я же себя считала вполне здравомыслящим человеком, а тут меня как будто течение подхватило и понесло, сейчас вспоминаю и удивляюсь – а в чем была моя роль во всем этом? Все как будто происходило само собой. Итак, ни разу не видев друг друга вживую, мы договорились о том, что он приедет за мной и попросит у родителей моей руки, а потом мы с ним вместе поедем в Индию, чтобы там пожениться. Это я выдвинула условие: если я ему нужна, то он приедет за мной, потому что я не могу так поступить со своими родителями – взять и уехать в незнакомую страну. Они бы умерли от беспокойства, они же знали, какая я стеснительная – в Казани и шагу без них сама не могла сделать. Конечно, год работы и общения с будущим мужем добавили мне уверенности, но комплексов все равно было хоть отбавляй. Кстати, ухажеров у меня никогда не было, потому что у меня всегда был очень неприступный вид, да и когда женщина не уверена в своей привлекательности, другие это сразу чувствуют. Когда я почувствовала себя любимой, все разом изменилось – в тот год перед отъездом на меня стали обращать внимание и русские парни, может, и правда, внутренние перемены видны извне. В общем, мы обо всем договорились, и я рассказала родителям. Вернее, я рассказала давно, они ни словом не препятствовали, но папа упорно надеялся, что я встречу хорошего русского парня и выброшу эту историю из головы. Рады они были или нет, но они сделали все, чтобы мне помочь – и морально, и материально.

Итак, встреча… 2001 год… Я еду в Москву встречать Суприта. В первый раз в жизни в поезде одна, в незнакомый город… Боже, как я боялась! Я распечатала себе карту аэропорта «Шереметьево», все способы доехать до него, карту московского метро и даже адреса интернет-кафе на всякий случай.

Знакомых и друзей у меня тогда в Москве не было, остановиться не у кого. Мой поезд прибыл в три часа дня, а самолет Суприта прилетал в семь утра на следующий день. Деваться мне было некуда, и я сразу поехала в Шереметьево. Ух, и изучила я его! Хорошо, что в Интернете я вычитала про дешевую столовую для персонала на третьем или четвертом этаже, а то сидела бы там голодная при тамошних ценах…

Уснуть в аэропорту я так и не смогла. К тому же там было так мало кресел, что, заняв одно, приходилось не вставать с него, чтобы другие не заняли. Но мы там в итоге познакомились с одной женщиной, которая ждала дочь с Кипра. У нее тоже самолет прилетал утром, так что мы по очереди караулили наши места.

Всю ночь я представляла себе возможные варианты нашей встречи с Супритом, причем преобладал вариант, когда он, высокий и красивый, появляется, видит меня, и тут его всего передергивает от отвращения. Всю ночь я бегала в туалет смотреться в зеркало… В общем, такой нервной ночи у меня никогда в жизни не было.

Ночь закончилась! Шесть утра… семь… Я вся как на иголках, уже несколько раз бегала и к табло, и к выходам – самолет не прилетел… Восемь утра – ура, объявили! Я пошла к выходам и стала ждать. Жду, жду… вокруг много других индийцев, тоже встречающих этот рейс… Девять утра… начали выходить пассажиры, обниматься с встречающими, уходить… Десять утра… почти все люди «индийского вида» уже ушли, уже начал выходить рейс из Токио… Одиннадцать утра… никого нет, а я стою и стою, мобильных в ту пору у нас не было, никакой связи, да я даже не знала, сел ли Суприт в самолет, а как узнать – не представляла. Просто тупо стою, еще ничего не соображаю, но внутри меня уже потрясывает – после такой ночи, да еще и неожиданные треволнения…

И тут слышу по радио объявление:

– Встречающая Ксения Иволгина, просьба подойти к справочной.

Думаю: «Блин! Как он мимо меня прошел?! Замуж собралась, а человека не узнала!» Бегу к справочной: никакого индийца там нет, а стоит русский дядька с какой-то картонкой в руке. Дядька отдает мне эту картонку, и я вижу, что это послание от Суприта! Оказалось, что его задержали наши таможенники, требуя от него мое приглашение в Россию. Оригинал приглашения забрало наше посольство, когда он делал визу, а копия лежала у него в чемодане в багаже, который отдавали только после прохождения таможенного досмотра!

Дальше я вся как в тумане… Кто руководил мной, какие высшие силы – не представляю. Помню, как я гигантскими скачками неслась по лестнице, игнорируя лифт (слишком долго!), на верхние этажи, где сидело руководство. Помню, как ломилась во все двери, требуя начальника таможни. Когда я к нему наконец попала, то вместо членораздельных звуков разразилась слезами, судорожно крутя перед его носом этой картонкой-письмом. Сейчас я сама себе удивляюсь, как это я (я!!!) решилась вот так ворваться в кабинет начальника! В общем, начальник приставил ко мне таможенника, и меня провели внутрь, туда, где пассажиры проходят таможенный досмотр.

Там, в стеклянной комнате, я и увидела Суприта – высокого, в темно-зеленой рубашке, грустно меряющего помещение шагами из угла в угол… Мне было уже все равно, какой впервые увидит меня он – зареванной, с трясущимися после бессонной ночи и от волнения руками…

С меня взяли обещание, что через месяц ноги его не будет на российской земле, и, спросив, сколько у него денег, отпустили со мной.

В первый момент у меня абсолютно отнялся язык, я совершенно забыла даже самый элементарный английский. Но довольно скоро мы разговаривали так, как будто знали друг друга давно, и темы легко находились… В общем, мы как будто продолжили общение в онлайне, только оно перешло в реальное измерение.

Вечером того же дня мы сели на поезд, идущий в Казань, куда и прибыли на следующий день утром. Нас встречал мой папа, который мужественно выдавил из себя фразу:

– Хау ду ю ду, велкам ту Казань![7]

Мы поселили Суприта в пустующей малосемейке наших знакомых, так как он заранее сказал, что в нашем доме не остановится – это не положено по индийским обычаям. История наша была необычная по тем временам, и поэтому даже мои родственники из Екатеринбурга в полном составе примчались в Казань смотреть на него. Он всем понравился, бабушка даже бросалась к нему на шею с воплями: «Ай лав ю!» Это после его речи о том, что он обещает заботиться обо мне всю свою жизнь. Папа, правда, моим переводом не удовлетворился и вызвал с работы свою переводчицу. Отослав меня прочь, он поговорил с Супритом с глазу на глаз и после разговора вполне успокоился. О чем они беседовали тогда, для меня до сих пор остается тайной…

В общем, Суприт пробыл у нас две недели, а потом мы с ним вместе уехали в Москву, а оттуда – в Индию, где начиналась моя новая жизнь…

Наш самолет опоздал на пять часов. Нас встречала вся семья в полном составе – свекор, свекровь и золовка Долли. Сейчас, хорошо зная их, я просто недоумеваю, что подвигло их всех приехать ночью в аэропорт и спать на креслах пять часов в ожидании нас. Скорее всего, простое человеческое любопытство, потому что за последующие пять лет я вообще не видела, чтобы они кого-нибудь встречали, даже на вокзале!

Мы вышли. Мне сказали: «Welcome to India!»[8] и вручили букет цветов. Нас повезли в квартиру его родителей, где мне предстояло делить комнату с золовкой. А Суприт снимал комнату отдельно (у него были нелады с отцом, вот он и отселился). Меня сразу же спросили, когда мы планируем пожениться. А я и сама не знала точной даты. Ради спокойствия своих родителей пообещала им, что не буду выходить замуж сломя голову, а сначала присмотрюсь хорошенько, а затем уж решу. Конечно, у нас с Супритом была любовь, все было решено, и я, как декабристка, была готова ехать хоть куда; я верила в наши силы, верила, что мы справимся, но родителей я не могла разочаровать, вот и пообещала им, что буду благоразумной.

Сейчас я считаю, что тянуть три месяца со свадьбой – это была моя самая большая ошибка (одна из многих, но самая критическая), хотя тогда я об этом, конечно, не знала и считала, что все делаю правильно, умно и обстоятельно.

Первые несколько недель все шло просто прекрасно. Свекор заявил, что я «very innocent»[9] и вообще у меня чистое сердце. Свекровь водила меня по магазинам, покупала одежду и вкусности. Долли занималась со мной английским – мы с ней читали тексты, и она работала над моим произношением.

Когда все пошло наперекосяк, в какой момент, из-за какой моей ошибки? Я не знаю до сих пор. Но примерно через месяц я начала ощущать, что взгляд свекрови, направленный на меня, стал уже не таким добрым, как раньше. В доме установилась какая-то враждебная атмосфера, а уйти мне было некуда – квартира в три комнаты, причем сквозные, одна в другую, никуда даже не скрыться.

Позже, после пяти лет анализирования, я пришла к выводу, что основной причиной стало то, что я слишком долго мозолила им глаза. Посудите сами – вы живете в малюсенькой квартирке, вам самим мало места, а тут приезжает незнакомка, к которой неизвестно с какого боку подойти и непонятно что у нее в голове. И вот вы начинаете видеть ее перед собой каждый божий день, двадцать четыре часа в сутки. У родителей нелады между собой, а я была свидетельницей их ссор. Долли любит поспать до полудня, а мне, живущей с ней в ее комнате, это неудобно. Я часто плакала – как получу письмо из дому, так и в слезы, а им это непонятно, они начали думать, что я таким образом играю на чувствах их сына. Я ничего по дому не делала – свекровь мне не давала, зато потом одно из обвинений было на этот счет. Наверное, это тоже моя ошибка, надо было делать все равно, это я сейчас понимаю, а тогда – нет.

Суприт меня поддерживал в любых ситуациях, поэтому, несмотря на напряжение, у меня почему-то и мысли не возникало все бросить и уехать. Я пыталась поговорить со свекровью по душам, объяснить ей, что я приехала сюда не портить им жизнь, я приехала быть счастливой и делать счастливыми других (наивная – жуть!). Это я сейчас знаю, что разговоры по душам такого типа тут, в Индии, ни к чему не приводят, наоборот – их ни в коем случае нельзя затевать. Но тогда я этого не знала, а мои родители меня учили, что любую проблему можно решить, если обговорить ее начистоту. Я в это свято верила до двадцати трех лет!

Мы подали заявление на брак, прошел месяц, но с назначением даты свадьбы все тянули. Свидетелями мы записали родителей Суприта и друзей их семьи – семейную пару.

В конце сентября 2001 года родители сняли нам квартиру неподалеку от себя, в которой мы должны были жить после свадьбы. Квартирка была дешевая – 4000 рупий в месяц; договорились, что половину будем платить мы, половину – свекор, так как у мужа пока была маленькая зарплата – 6000 рупий (примерно 120 долларов).

В квартире даже не было раковины – ни на кухне, ни в ванной, а в туалет надо было идти через большую террасу.

Мы перевезли туда вещи Суприта, кое-какую мебель. Родители нам купили кровать, матрасы и стиральную машину. Я же должна была переехать после свадьбы, а ее день все никак не назначали.

Да, забыла сказать, что где-то в это же время я устроилась веб-дизайнером в одну компанию – просто как практикант, без зарплаты. Я согласилась на это, так как хотела, во-первых, пересилить себя (а я уже поняла, что мне надо избавляться от своей застенчивости), а во-вторых, хотела посмотреть на обстановку в индийском офисе. Ну и выбраться на время из дому, который становился уже невыносимо враждебным… Ох, я до сих пор помню это чувство: я иду по улице одна (а внутри все сжимается от страха), гордо игнорируя все взгляды и крики «Хэлло!».

Второе октября – праздник, день рождения Ганди, выходной день. Мы с Супритом решили поехать в Агру, проведать мою казанскую подругу Гульнару, которая изучала там хинди по стипендии. По возвращении я обнаружила, что во время моего отсутствия Долли почистила всю свою комнату и перевезла мои вещи в новую квартиру. Мне даже не во что было переодеться, чтобы лечь спать (мы приехали поздно ночью). Надо сказать, у меня был пунктик насчет того, что жить вместе с Супритом мы будем только после брака: это был какой-то мой внутренний сигнал «стоп», и я не могла его перебороть. Но что тут было делать – я не такая тупая, чтобы не понимать явных намеков: «Не ясно тебе – убирайся!» И я подумала – ну кому я что хочу доказать, эти люди все равно уверены, что у нас с Супритом все давным-давно было, ведь я же «развращенная иностранка». А с другой стороны – вот человек, который меня любит и ради меня идет на противостояние с семьей. Отсюда меня явно выгнали, и идти мне больше некуда – только в нашу с ним квартиру. Ну, мы и переехали…

День свадьбы все не назначали, Суприт уже устал ездить и ругаться с ними. А тут еще я из того дома уехала, и теперь в каждый приход Суприта к ним начиналась его обработка:

– Она тебя бросит… она тебя бросит через шесть месяцев… она убежит с русским пилотом… она бросит тебя с ребенком на руках – у них, белых, никаких ценностей в жизни нет… если ты отошлешь ее назад, то все тебе будет: квартира, машина, бизнес, звезда с неба!

Ну и так далее, всего не упомнишь, да я и не старалась специально…

Ура, нам назначили день – 25 октября! За несколько дней до этого из Агры приехала Гульнара с подругой, чтобы присутствовать на нашей свадьбе. Утром за два дня до свадьбы раздался звонок в дверь – свекровь и тетка Суприта. Ворвались в квартиру, решительным шагом прошлись по ней, заглянули на кухню, в которой от страха спрятались Гульнара с подругой. Свекровь прокричала:

– Вот! Грязь! Она не умеет ни за домом следить, ни готовить – ничего!

Потом начала кричать на меня, что она меня ненавидит, что я специально захомутала ее сына, прикинувшись «nice»,[10] что я испорчу ему жизнь… Меня била мелкая дрожь, и я только лепетала:

– Ну что вы говорите, что вы говорите, зачем вы…

Тетка и Суприт силой увели ее. Уходя, она обернулась и напоследок прокричала:

– Ты думаешь, у него никого не было до тебя? Да у него были девушки, и он с ними спал!

Честно говоря, единственная мысль в тот момент у меня была – как она, мать, может про сына так говорить?! Но, видимо, она просто пыталась использовать все возможные средства поссорить нас. Суприту в тот вечер сказали, что они не будут свидетелями на свадьбе. Мы стали судорожно думать, где искать новых свидетелей. Потом другие свидетели – семейная пара, друзья семьи, – все-таки уговорили свекровь. Сказали, что я тоже чья-то дочь; а если и с их дочкой так обойдутся?.. Родители согласились, но заявили Суприту, что если он не передумает и свадьба все-таки состоится, то все связи между ними будут порваны окончательно и у него больше не будет семьи.

Примечания

1

Простите? (англ.)

2

Из какой вы страны? (англ.)

3

Национальная индийская одежда, наряду с сари: состоит из просторных шаровар, рубахи и накидки (хинди).

4

Приставка джи употребляется в знак особого почтения и уважения, чаще всего – в обращении к старшим по возрасту или вышестоящим по званию (хинди).

5

Why not? – Почему бы и нет? (англ.)

6

Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя (англ.).

7

Как поживаете, добро пожаловать в Казань! (англ.)

8

Добро пожаловать в Индию! (англ.)

9

Очень невинная (англ.).

10

Милая (англ.).

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.