Древнегреческая религиозная скульптура

Владимир Германович Аппельрот

Древне-греческая религіозная скульптура

Въ древн?йшую пору искусства, когда челов?къ не обладалъ ни знаніемъ природы, ни знакомствомъ съ техникой д?ла, въ силу роковой необходимости не оказывалось различія между изображеніями смертныхъ и боговъ: когда посл? грубыхъ ????? ???? (необд?ланные камни), всл?дъ за деревянными ????? (истуканы), посл? такихъ идоловъ какъ знаменитый Аполлонъ въ Амиклахъ, посл? эпохи, гд? еще не думали изображать смертнаго, прим?няя свое скромное знаніе и всю силу своей фантазіи къ изображеніямъ покланяемыхъ божествъ, выработалась, наконецъ, форма для образа челов?ческаго, мужского и женскаго, тогда эти стереотипные образы стали безразлично употребляться по отношенію ко вс?мъ божествамъ и къ наибол?е прославленнымъ смертнымъ. Типъ полугреческій, полуегипетскій, съ которымъ знакомятъ насъ напр. статуи Лувра и Падіональнаго Музея А?инъ (Артемида Делосская), одинаково пригоденъ былъ для каждой богини, такъ какъ въ самомъ себ? не заключалъ ничего характернаго. Изв?стный типъ улыбающихся «Аполлоновъ», въ род? Орхомейскаго, ?ерскаго, Тенейскаго, Птойскаго и др. – кого обозначаетъ онъ? Почему эти таинственно улыбающіяся загадочныя лица должны принадлежать только Аполлону? почему не быть имъ, этимъ подъ часъ очень уродливымъ фигурамъ, съ равнымъ усп?хомъ и простыми смертными, и другими какими-либо богами, смотря по надобности? И недавняя догадка г. Омолля, что въ образ? двухъ подобныхъ Аполлоновъ найдены въ Дельфахъ прославившіеся своей сыновней любовыо и почтительностыо братья Клеобисъ и Битонъ[1], весьма остроумна и близка къ истин?. Вс? эти изображенія равно пригодны были для неприхотливой публики, чтобы зам?нять собою и челов?ка, и бога. При томъ же, богъ не могъ негодовать на художника: эти изображенія одинаково далеки были и отъ идеала божественнаго, и отъ земной красоты челов?ческой. Нельзя, поэтому, сказать, что челов?къ и божество въ древнюю, еще наивную эпоху религіозной и художественной жизни Эллина были отожествлены вполн?: во 1) изъ людей удостоивались этой чести – быть выр?занными изъ дерева или выс?ченными изъ камня или мрамора – лишь немногіе избранные, лишь т?, которыхъ, какъ вышеупомянутыхъ аргосцевъ, отм?тило само божество, a во 2) люди эти въ дерев? и мрамор? теряли значительную частъ своей челов?ческой природы и уже какъ-бы не были «настоящими» людьми.

Но, повидимому, уже въ давнюю пору это см?шеніе челов?ка съ божествомъ стало наводить в?рующихъ художниковъ и мастеровъ на размышленія, заставившія ихъ въ конц? концовъ изобр?сти способъ для различія какъ смертнаго отъ небожителя, такъ и одного божества отъ другого. Прост?йшимъ средствомъ для этого было снабженіе божественныхъ изображеній особыми аттрибутами: отличая ихъ отъ жалкихъ людей, аттрибуты различали въ то же время боговъ и между собою, указывали на ту или иную функцію изображеннаго въ стереотипномъ вид? божества. Такъ грубый идолъ, найденный на о. Делос?, судя по отверзтіямъ среди пальцевъ, плотно сжатыхъ въ кулакъ и словно пришитыхъ къ закутанному въ тяжелую ткань т?лу, былъ отм?ченъ особыми аттрибутами, в?роятно лукомъ и стр?лами, какъ богиня охоты и зв?рей, рожденная на Делос? Артемида. Это пристрастіе къ аттрибутамъ, сохраненное греческой пластикой до самаго конца ея, перешло зат?мъ и въ христіанское искусство, особенно въ церкви римско-католической, гд? каждый святой и каждая святая им?етъ свой аттрибутъ, отличающій ихъ отъ другихъ, напр. ключи отличаютъ ап. Петра, мечъ – ап. Павла, левъ – бл. Іеронима, колесо – велкм. Екатерину, р?шетка – св. Лаврентія, музыкальный инструментъ – св. Цецилію и т. д.

Въ дальн?йшемъ своемъ развитіи, греческая пластика вступаетъ съ разу, такъ сказать, въ два русла, въ строгомъ смысл? слова никогда уже, вплоть до паденія Греціи, не сливавшіяся во едино, хотя н?которая "видимость" этого сліянія отличаетъ собою исторію искусства съ IV в. до Р. Хр. Но, какъ мы над?емся уяснить это, при этомъ "видимомъ" сліяніи двухъ направленій – д?йствительнаго см?шенія по существу не было. Итакъ съ самаго начала существованія бол?е усовершенствованной техники, но м?р? накопленія опыта и одновременно знаній, по м?р? выясненія различія между челов?комъ и божествомъ, оказываются въ Эллад? два рода скульптуры или пластики: религіозный и св?тскій, хотя иногда и соприкасающійся со сферою религіи, такъ какъ посл?дняя слишкомъ проникала жизнь челов?ка. Уже въ конц? VI в. являются чисто религіозныя изображенія, которыя не могли быть см?шаны ни съ какими иными, при созданіи которыхъ художникъ не задавался ц?лью очаровать взоръ зрителя, любующагося на его произведеніе, но им?лъ въ виду исключительно представить в?рующему вн?шній образъ божества, дабы онъ, этотъ в?рующій, могъ т?мъ легче сосредоточить мысли свои на молитв? именно этому божеству, дабы т?мъ отчетлив?е воспринималъ челов?къ идею того или иного божества, дабы онъ им?лъ большую ув?ренность въ д?йствительномъ существованіи того, чей образъ вид?лъ онъ передъ собой подъ с?нью храма выс?ченнымъ изъ камня или мрамора.

Примечания

1

Th. Homolle, Decouvertes de Delphes, гл. IV въ начал?, въ Gazette des Beaux-arts, 1895.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.