Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Виселица на песке

ModernLib.Net / Приключения / Вест Моррис / Виселица на песке - Чтение (стр. 1)
Автор: Вест Моррис
Жанр: Приключения

 

 


Морис Вест

Виселица на песке

Глава 1

Все началось с письма, которое принесли в мой номер в среду, 13 июня, в начале первого. На конверте стоял адрес:

Австралия, Сидней, Сиднейский университет, исторический факультет, мистеру Ренну Ландигэну.

На лицевой стороне конверта стояла вычурная печать, в нижнем левом углу был обратный адрес на испанском языке. Марка была наклеена немного криво, но отпечатанный на машинке текст был четким и ясным.

Я запомнил эти подробности потому, что долго рассматривал письмо, не решаясь его распечатать.

В конце концов взял нож, аккуратно разрезал конверт, достал сложенный листок бумаги и, закурив, приступил к чтению.

Письмо было написано главным архивариусом города Акапулько, Мексика.

С присущей латинским языкам цветистостью фраз он писал о том, какой интерес вызвал мой запрос о своем желании доказать связь между испанскими мореплавателями XVIII века и новым континентом Терра Австралия Инкогнита. Подчеркнул, что ему приятно сотрудничать с таким высокообразованным джентльменом, как я, в таком важном вопросе исторического исследования.

Он сообщил, что в октябре 1732 года "Донна Люсия" отплыла из Акапулько с двадцатью сундуками золотых монет для колонии Его Католического Высочества на Филиппинских островах. "Донна Люсия" так и не появилась в Маниле. Официальные власти решили, что корабль попал в шторм и потерпел крушение или стал жертвой пиратов в Китайском море.

Архивариус хвалил оттиск с моей золотой монеты и сообщал, что они чеканились в те самые времена. Она действительно могла быть частью груза.

Он писал...

Остальное меня мало интересовало.

Я думал о маленьком островке недалеко от побережья Квинсленда, одном из сотен островов и атоллов, нанизанных как осколки нефрита на коралловую нитку Большого Барьерного рифа.

В форме вытянутого полумесяца, крутым берегом с одной стороны и тонким серпом белоснежного пляжа с другой. Зимой он был закрыт для туристов. Власти Квинсленда утверждали, что там нет судоходного прохода через рифы. Но я знал проход. Мы с Джанет прошли по нему и пришвартовались на пляже. Медное днище нашей яхты не получило ни одной царапины. Раскинув лагерь под большим деревом, мы обнаружили родник у подножья Западного мыса. Занимаясь подводной охотой во время прилива, Джанет нашла облепленный коралловыми наростами золотой дублон.

Когда наш медовый месяц подходил к концу, она умерла от менингита. Я остался один на один со своей работой младшего лектора, с полустершейся монетой, с воспоминаниями о золотой от загара девушке на белоснежном, залитом солнцем пляже.

Воспоминания о Джанет постепенно стирались, отзываясь в сердце тупой болью, которая время от времени перерастала в острые вспышки. В такие дни я запивал и искал удачу среди умников за покерным столом, в игре баккара, по воскресеньям спозаранку толкался среди конюхов на ипподроме.

Воспоминания о Джанет угасли, но всякий раз, когда я открывал стол, казалось что старая, отполированная до блеска монета горит как яркий день. Я потерял свою девушку, потерял навсегда, но у меня осталась мечта об испанском галеоне с сокровищами среди буйной растительности кораллов. Он был где-то там, у маленького острова, со сломанными шпангоутами, с палубой под наростами кораллов и водорослей, с сундуками в трюме, вокруг которых сновали радужные рыбки.

Я был историком и мог доказать, что корабль был там; по крайней мере, должен там быть.

Ключ к разгадке дал старик Энсон. Джордж Бэрон Энсон. В то время он еще не был адмиралом флота и первым лордом Адмиралтейства, тогда он караулил галеоны, которые каждый год направлялись из Акапулько в Манилу. Его парусник обрастал ракушками, трескались от жары бочонки с водой, люди умирали под тропическим солнцем от цинги, а Джордж Энсон все ждал и ждал свой счастливый случай.

Выйдя из Акапулько, старый испанец должен был искать северо-восточные пути на запад по экватору, а потом, после Ладронских островов, повернуть на север к Маниле... Но октябрь – слишком позднее время года для такого плавания.

Лето уходило к тропику Козерога, он забрал далеко на юг, и попал в зону ураганов. Они подхватили его корабль, закрутили и вынесли на запад к Большому Барьерному рифу. Истрепанные паруса, крен и возможная течь не позволяли ему лавировать в один прекрасный день или, вернее, ночь он должен был оказаться у внешнего рифа острова в виде вытянутого полумесяца.

Все могло быть именно так. Иначе откуда появился мой дублон, дразнивший меня из ящика письменного стола золотым блеском.

Раздался стук, и в дверь впорхнула маленькая блондинка из регистратуры с плетеным подносом в руках, заваленным конвертами с еженедельной зарплатой.

Она улыбалась, моргая длинными ресницами. Отодвинув поднос, чтобы я мог рассмотреть ее обтянутую свитером грудь, протянула мне деньги и пошутила:

– Сильно не кутите, мистер Ландигэн.

– Может, выберемся куда-нибудь вечерком вместе? – предложил я.

Она захихикала, молча взяла поднос и вышла, покачивая бедрами.

Открыв конверт, я высыпал содержимое на промокательную бумагу. Две пятерки, восемь банкнот по одному фунту, немного серебра – вся моя еженедельная стипендия младшего лектора по истории.

Если из этой суммы вычесть плату за гостиницу, на сигареты, проезд и фунт, который я занял у Дженкина, у меня оставалось достаточно, чтобы сыграть у Мэнни. Но этого было явно недостаточно для покупки острова, лодки, акваланга, припасов и других вещей, необходимых человеку для поисков затонувших сокровищ.

Но надежда была. На прошлой неделе я видел парня, который поставил пятерку, выиграл пять сотен, а потом превратил их в две тысячи. После чего Мэнни отправил его домой на такси в сопровождении одного из своих вышибал. Я видел все это своими собственными глазами. Может быть, и мне когда-нибудь повезет?..

Я бы обошелся без двух тысяч, мне хватило бы и одной. Пятьсот – за остров (власти Квинсленда не жмотились, ведь считалось, что на острове не было воды, бухты и судоходного прохода). Две сотни – за лодку (никаких яхт!). Сотня – за новый акваланг, и две сотни на все про все. Этого было больше чем достаточно. Я бы выпутался, если в выиграл тысячу у Мэнни...

Сложив письмо главного архивариуса Акапулько и убрав его в пиджак, я достал из ящика золотую монету. Повертев ее в руках, спрятал на счастье в жилетку. Потом отсчитал восемь фунтов десять шиллингов и запечатал их в конверт – это деньги на еду, жилье, трамвай и пачку сигарет в день, если продуюсь у Мэнни.

У младшего лектора по истории нет телефона, поэтому мне пришлось спуститься вниз и долго копаться в поисках мелочи.

– Чарли слушает, – лаконично сказал голос на другом конце провода.

– Это командир. Как дела?

– Как на прошлой неделе. Безоблачная ночь.

– Спасибо.

Я повесил трубку. "Безоблачная ночь" – означало, что Мэнни уплатил полиции и в его заведении не будет облавы. Это мой шанс выиграть тысячу.

Вы бы видели Мэнни Маникса! Тот еще парень. Его отец – ирландец, мать – итальянка, оба из Бруклина. Во время войны он был сержантом американской интендантской службы и отсиживался в глубоком тылу в Кинг Кроссе. После войны решил остаться в Сиднее. Сидней, по его мнению, был Нью-Йорком, уменьшенным до рентабельных размеров. Мэнни был готов разрабатывать его.

Он занимался рэкетом, тайной продажей спиртного, перепродажей ворованных автомобилей, контрабандой людей. Когда его доходы стали падать, он вывернулся, купив на отложенные в банке деньги несколько квартир и приличный ночной клуб. Содержал двух-трех классных девчонок в качестве декоративного оформления: Мэнни никогда не мешал любовь с бизнесом. Еще одна покупка – небольшой игорный зал, посетители которого исчезали до того, как в конце улицы появлялась полицейская патрульная машина.

Мэнни понимал – жизнь слишком хорошая штука, чтобы проводить ее за решеткой. Одевался он с иголочки, вкусно ел и ездил на длинном-предлинном кадиллаке. Несмотря на это, от него всегда несло запахом продажных женщин и грязных денег.

Он называет меня командиром. Как-то в порыве откровения я признался, что в последние годы войны плавал на люгере вокруг Трабриандских островов. Он всегда щупает мои мышцы, бьет по плечу и предлагает выпить. От последнего я никогда не отказываюсь. За рюмкой Мэнни любит рассказывать о себе – о деньгах и о себе, о девушках и о себе, о своих планах на будущее. Он улыбается одними губами, его взгляд мечется между стоящими у входа вышибалами, тесными группами вокруг столов и разносящими напитки официантами.

Если бы вы его знали!

Вы бы стали ненавидеть его так же, как я. Может быть, вы бы и не испытывали к нему такой ненависти. Ведь я пью за его счет, слушая бессмысленную болтовню, улыбаясь плоским шуткам и сохраняю за собой право проигрывать деньги в его заведении, терпеливо ожидая успеха в следующей игре.

Когда выиграю, следующего раза не будет. Получу деньги и сразу уеду на Зеленый остров с белым пляжем и золотым кладом, лежащим там, где кончаются рифы и начинается глубоководье.

* * *

13 июня, в среду, в девять часов вечера я взял такси, проехал мимо базы летающих лодок и остановился у знакомого дома, окруженного высокой стеной.

Чугунные ворота были закрыты, я позвонил. Из будки привратника появился человек, услышав пароль – "безоблачная ночь", он молча открыл боковую дверцу.

Я прошел по длинной дорожке из гравия к дому. Окна были закрыты ставнями, но главный вход открыт. В зале стояло несколько пар, выглядевших как участники вечеринки, по ковру прошел официант в белом фраке.

Кивнув швейцару поляку с печальными глазами, я передал ему пальто и поднялся в большую комнату с баром из черного стекла и огромными окнами, выходящими на гавань. Никто никогда не видел ее огней, потому что окна были постоянно закрыты.

Если вы ворочаете такими делами, как Мэнни, вам нужно отгородиться от луны, звезд и дующего с простора океана ветра, задернуть шторы, приглушить шелковый шелест отлива, включить музыку, наполнить комнаты смехом, щелканьем рулетки и перестуком жетонов, достать крепкие напитки, прокурить комнаты и создать хрупкую иллюзию дружбы и общности.

Если вы ворочаете такими делами, как Мэнни, вам нужны лакированные туфли, отутюженные как лезвие ножа черные брюки, серебристо-серый фрак с алой розой в петлице и темно-красный галстук цвета бургундского вина. При появлении гостя подмигнуть спрятавшейся в углу красавице и сказать:

– Привет, командир! Сколько лет, сколько зим?!

– Привет, Мэнни. Сколько лет, а денег все нет, – выдал я реплику с легкой улыбкой. Мэки засмеялся, взял меня под руку и посадил рядом со своей девчушкой. Постучал по стойке, подзывая бармена:

– Френк, порцию розового джина для командира. Командир, хочу тебя познакомить со своей подругой. Мисс Джун Долан. Джун, это командир Ландигэн. Дорогая, присмотри за ним. Ты же знаешь этих моряков.

Ее губы тронула легкая улыбка, долгий профессиональный взгляд на меня не выразил интереса. Маникс был уверен, что все будет именно так, иначе он никогда бы нас не познакомил.

– Может, повезет сегодня? – спросил он.

– Не более чем всегда, Мэнни. Если бы мне подвернулась удача, я бы не выпустил ее из рук.

– Как и все мы, – ответил Мэнни. – Послушай, командир, а что ты скажешь об этом?

Он сжал мягкие пальцы девицы и поднял ее руку, чтобы показать мне тяжелый золотой браслет, увешанный монетами.

– Купил сегодня. У моей малышки день рождения, и я подумал, что это как раз для нее. Стоит кучу денег, она этого стоит. Что скажешь, командир?

– Соответствует ее индивидуальности.

– Видишь, здесь еще есть свободные места. Если она будет хорошей девочкой и принесет мне удачу, на каждом звене этой цепочки будет болтаться монетка.

– Мэнни, я хочу пить, – промямлила девица.

Мэнни постучал по стойке, вынырнувший неизвестно откуда официант наполнил ее бокал. Она опустила руку и стала шарить в сумочке. Именно в этот момент в мою голову пришла дурацкая идея.

Я достал из кармана золотую монету и, подбросив ее в воздухе, положил на стойку бара.

– Кстати о монетах. Ты видел что-нибудь подобное?

В его настороженных глазах промелькнули искорки заинтересованности. Он внимательно осмотрел ее, царапая бриллиантовым кольцом.

– Золотая?

– Чистое золото. Мой талисман.

Быстро засунув монету обратно в карман, я с удовлетворением наблюдал за блеском его глаз.

– Командир, что это за монета?

– Испанская, восемнадцатого века. Длинная история!..

– Хорошо бы ее услышать.

Именно на это я и рассчитывал: Мэнни почуял золото и был готов потрясти мошной.

– Между прочим, – сказал я самым равнодушным голосом, – у меня есть предложение относительно данной монетки. Возможно оно тебя заинтересует.

Мэнни на мгновение закрыл глаза. В его голосе появился тусклый безразличный тембр мелкого лавочника.

– Ты же меня знаешь, командир. Я всегда за предложение, если оно безопасно и приносит выгоду. Поговорим?

Я покачал головой.

– Позже.

– Как хочешь, командир, – Мэнни повернулся спиной к бару и унылой девице с бесцветным голосом и проницательным профессиональным взглядом.

Через час и семь минут я вернулся в бар пустой, без пенни в кармане.

Глава 2

– По стаканчику, командир? – спросил Мэнни.

– Извини, не могу, беден как церковная крыса, – равнодушно ответил я.

Мэнни прищелкнул языком:

– Плохо, командир, плохо! Деньги как вода, приходят и уходят. По-моему, заведение должно поставить проигравшему выпивку. Садись.

– Нет, спасибо. Мысль неплохая, но я лучше пойду, – и я направился к двери, но Мэнни последовал за мной. Никогда не думал, что он так неохотно расстается с проигравшими.

– Командир!

– Да.

– Ты что-то говорил о предложении. Может быть, обсудим его в моем офисе?

Значит, он все-таки клюнул на наживку. Сердце бешено заколотилось в груди, во рту пересохло. Сцепив руки, чтобы остановить дрожь в пальцах, я ответил самым безразличным тоном:

– Куда спешить? Время терпит. Но, если ты настаиваешь...

– Сюда, командир.

Мэнни провел меня через обитую кожей дверь в огромную комнату с мягким ковром и люстрой итальянского стекла. Мягкие занавески с золотыми шнурами на окнах, письменный стол с инкрустацией из бронзы и перламутра, стул с высокой спинкой орехового дерева, сказочный диванчик, обитый золотой парчой. В светлой обшивке панелей оборудован бар. Феи из интендантской службы сделали все, чтобы Мэнни расхаживал петухом. Никакой подделки, одни дорогие вещи. Впечатление непомерной роскоши угнетало.

Мэнни склонился над бокалами, искоса наблюдая за мной.

– Нравится, командир?

– Наверняка влетело тебе в копеечку, – прищелкнул я языком.

Мэнни принял это за комплимент и захихикал:

– Еще в какую, ужас! Я здесь работаю, в моем кабинете все должно быть удобно. Кроме всего, это производит впечатление на клиентов.

– Не думаю, чтобы ты пустил сюда хоть одного клиента.

Я подмигнул, поднял бокал и улыбнулся. В подобных случаях люди типа Мэнни раздувают грудь, забывая о том, как им это досталось.

Мэнни, подмигнув в ответ, поднял бокал.

– За девочек, да хранит их бог!

Мы выпили. Мэнни кивнул мне на диванчик, а сам остался у камина, облокотившись о мраморную доску. Старый прием – очень трудно торговаться, когда сидишь на диване, а твой противник стоит. Я решил устроиться с максимальным комфортом, откинулся на золотую парчовую спинку, положил ногу на ногу и в ожидании разговора попытался расслабиться.

Мэнни опять, как птица, прикрыл глаза. Его первая фраза прозвучала мягко, почти ласково:

– Чем ты занимаешься, командир?

– Какое это имеет значение?

Мэнни откусил щипчиками кончик дорогой сигары, долго раскуривал ее, потом выпустил клуб дыма и показал на дверь:

– Там, у столов – никакого. Каждый платит за свою выпивку и за фишки. Выиграл, молча собрал деньги и ушел. Остальное меня не интересует. Ты, командир, из таких людей. Мне нравится, что ты мой клиент. Но в моем кабинете – другое дело. Это – бизнес, нам придется работать вместе, поэтому я хочу знать.

Он взял сигару в зубы, затянулся и выжидающе замолчал. Я улыбнулся доброй дружеской улыбкой:

– Ради интереса, как ты считаешь, кто я такой?

Выпустив дым, он поджал губы.

– Часто об этом думал. Ты не армеец, хотя выправка у тебя военная. Для человека, занятого разведением овец, ты мало тратишь. Играешь осторожно, когда у тебя кончаются фишки, заканчиваешь. Для посредника у тебя не та внешность. Может быть, ты врач?

– Я историк.

Он чуть не выронил сигару.

– Кто?

– Историк. Читаю лекции в Сиднейском университете.

Мэнни был заинтригован. Я выбил почву у него из-под ног. Если бы мне удалось удержать его в таком состоянии! Мэнни молчал, приходя в себя, потом спросил:

– Что ты с этого имеешь?

– Тысячу сто в год, если читаю дополнительные лекции, больше.

– Это же пшик, – выразительно пробормотал Мэнни. – Пустяки для человека с головой.

– Поэтому меня интересует бизнес.

– Для того, чтобы им заниматься, нужен капитал. Что есть у тебя?

Я встал, подбросив перед его носом монету.

– Это!

– Сколько оно стоит?

– Шесть австралийских фунтов, как лом и около тридцати, как старинная монета. Я узнавал.

– С этой суммой ты сможешь открыть торговлю кукурузными хлопьями, но это не по мне.

Наступил критический момент. Одно неверное слово, и я проиграл, тогда прощай мой корабль с сокровищами. Поэтому я молча улыбнулся, подошел к бару и наполнил свой бокал, потом вернулся к камину и чуть-чуть пригубил вино.

– Знаешь, в чем беда таких, как ты? Вы полагаете, что знаете ответы на все вопросы.

Мэнни вспыхнул, но сдержался.

– Так расскажи, командир. У меня есть все, что необходимо, не говоря о свободных деньгах в банке. Что ты можешь сообщить интересного?

– Например, откуда появилась эта монета.

– Расскажи. Откуда?

– С испанского галеона, который отплыл из Акапулько в Манилу в октябре 1732, но так и не прибыл в порт назначения.

Мэнни расслабился, скептически ухмыляясь.

– Сказки о затерянных кладах! Старая приманка для дураков. У тебя, конечно, есть карта? Наверное, пиратская? На любом острове Карибского бассейна такую можно купить по пять долларов за штуку. Их продают туристам вместе с сушеными головами.

– Карты нет.

– Давай, что у тебя есть?

Я достал из кармана письмо и протянул ему. Он с трудом читал, выискивая факты среди цветистых фраз и высокопарного стиля. Потом посмотрел на меня и постучал по конверту:

– Подлинник?

– Да. Какой смысл подделывать? Достаточно одного телефонного звонка, чтобы выяснить правду.

Мэнни кивнул: это он мог осилить.

– Так-так, вроде все сходится. Но этого недостаточно. В письме ни слова о том, что монета с этого корабля.

– Я же сказал, я – историк. В мои обязанности входит сбор, оценка и определение значимости исторического материала. Я собрал достаточно доказательств, чтобы утверждать, что галеон потерпел кораблекрушение рядом с тем местом, где я нашел монету.

– И где оно?

Теперь я был уверен, он уже больше не размахивал своей сигарой. Я читал в его глазах алчность, интерес и расчет лавочника, прикидывающего расходы, доходы и процент выгоды. Теперь я мог действовать более решительно, как рыбак, подтянувший к лодке уставшую рыбу. Поэтому резко оборвал его:

– Это мой секрет. Монету нашел я и не собираюсь открывать места, пока мы не пришли к соглашению и не подписали все бумажки.

– Сколько ты хочешь?

– Тысячу фунтов на все расходы – и половина клада твоя.

Итак, рулетка была запущена, фишки расставлены по своим местам: все, что можно было сказать, я сказал. Очередь за Мэнни Маниксом.

Но он не был готов принять решение. У него оставались вопросы.

– Предположим мы нашли корабль, сколько мы будем с этого иметь?

– В письме говорится о двадцати сундуках с золотом. Трудно сказать точно, сколько это будет стоить...

– Вот именно! Может быть, монету подбросили, и тогда мы останемся с носом.

– Возможно, – согласился я. – Только не в этом случае. Эту монету мы нашли с женой.

Мэнни бросил вопросительный взгляд.

– Ты не говорил, что женат.

– Она умерла через месяц после свадьбы.

– Паршиво, – прокудахтал Мэнни и сделал новый заход. – Говоришь, тысяча на все расходы? Что это за расходы, командир?

– Можно обойтись и меньшей суммой, но тогда прибавится работы.

– Что сюда войдет?

Мэнни был так заинтересован, что бросил торговаться и стал мыслить практически. Я потерял всякую осторожность:

– Пятьсот, чтобы купить остров: ты получаешь права на землю, воду и обходишь закон о разделе клада с государством. Затем яхта, подводное снаряжение, съестные припасы и, возможно, профессиональный водолаз на последнем этапе операции. Могу составить список, когда мы к этому подойдем.

Я радостно подрубил сук, на котором сидел, но тогда еще не понимал этого. Осознание пришло позже. В тот же момент я даже не догадывался, почему он улыбается. Когда он отвернулся, чтобы налить по третьей, я подумал, что он решил обмыть нашу сделку. Еще одно доказательство, что я абсолютно его не знал и был тем, за кого он меня принимал – простым историком, который не мог понять элементарного: история, прежде всего, – тщеславные желания мужчин и непостоянство женщин. И еще, неудачник никогда не получает половины, потому что он этого не заслужил.

Мэнни вернулся с напитками. Мы подняли бокалы и улыбнулись друг другу. Потом чуть слышно он сказал:

– Извини, командир, я не играю!

Его слова ударили меня как пощечина. А он все улыбался и улыбался. Мне было не до смеха. Я чувствовал себя усталым, больным, униженным и хотел поскорее уйти. В этот момент Мэнни нанес решающий удар.

– Знаешь, командир, чтобы между нами не оставалось никаких обид, я куплю твою монету за тридцатку. Она украсит браслет моей девушки.

Я рассмеялся. Черт его знает почему, но мне было смешно. Подбросил монету, поймал ее и ответил:

– Вечер в баре – и она твоя.

Мэнни оглядел меня с холодным презрением, подошел к резному столу, отсчитал тридцать фунтов в новеньких хрустящих банкнотах, перетянул их резинкой и положил в мою протянутую руку.

– Если у тебя, командир, осталась хоть капля разума, ты будешь держаться подальше от карт и застрянешь в баре. Выпивка за счет заведения, как ты хотел.

– Спасибо, Мэнни. Спасибо и спокойной ночи!

Последнее, что я помню, было двойное виски, заказанное мной в баре.

* * *

На следующее утро ровно в девять я проснулся в кустарнике перед окнами деканата.

В тот же день, в четыре часа дня, меня рассчитали, вручив жалованье за месяц. Я остался без работы, перспектив на будущее, с жуткой головной болью и немногим более ста фунтами в кармане. Выпроваживая меня на улицу, добрый Мэнни засунул мне в карман тридцать фунтов и записку:

«Жаль, мне понравилась игра».

Такой уж человек этот Мэнни. Добрый парень с чувством юмора.

Глава 3

В пятницу утром я сел на утренний поезд до Кэмпдона – маленького, опрятного городка, построенного на средства самых старых землевладельцев самой молодой страны мира. К его домам подступают зеленые пастбища. Черное битумное шоссе извивается среди бесконечных полей с сочной травой, пестрящие огромные кусты отбрасывают причудливые тени, маленькие водоемы со всех сторон окружают ивы. В них живут потомки тех, кто приплыл сюда в числе первых или обосновался в жестокие буйные годы, когда страна была колонией для ссыльных.

Здесь выращивают почти весь племенной скот: молочные и мясные породы коров, овец-мериносов и лошадей. Эти места никогда не посещает засуха, ручьи здесь не пересыхают, а деревья и люди пускают глубокие корни. Только я перекати-поле, не знаю, где приткнуться.

В Кэмпдоне я сел на такси и проехал по шоссе до ворот из проволочной сетки, обвитых сверху плющом, которые вели к легендарному конскому заводу Мака Эндрю. От ворот до дома – долгий путь, шофер вытаращил глаза, когда я заплатил и попросил его вернуться через час. Мне было нужно прогуляться среди цветущего кустарника, чтобы подготовиться к встрече с Алистером Маком Эндрю.

Дорога пошла в горку, а у большого одноэтажного дома из песчаника, окруженного кустами, белыми пристройками и загонами для лошадей, спустилась вниз. Слева, на большом лугу, паслось несколько племенных лошадей. Справа, под небольшим тентом, группа людей наблюдала за объездкой молодого жеребца.

Среди них я увидел Мака Эндрю – коренастого темноволосого кельта в рубашке хаки и коротких штанах. Он облокотился об ограду с видом отдыхающего фермера, но его глаза, окутанные сетью морщин, не упускали ни одной детали. Время от времени он отдавал тихие приказы всаднику в седле. Услышав мои шаги, он обернулся, на секунду замер, широко улыбаясь подошел ко мне и протянул руку.

– Ландигэн! Черт возьми, рад тебя видеть!

Глупо улыбаясь, я потряс его руку и выдавил из себя:

– Привет Мак!

– Какими судьбами в Кэмпдон?

– Ну, я... мне нужно поговорить с тобой, если у тебя есть время...

Меня, видно, выдали глаза и интонация, потому что он посмотрел на меня с пристальным вниманием.

– Конечно. Сколько угодно! Извини, мне надо сказать пару слов ребятам.

Он подошел к ограде уверенной походкой человека, который находится дома и чувствует себя в своей тарелке среди этих людей, лошадей и многочисленных пастбищ.

Когда-то я спас его у Трабриандских островов – высохший, желтый скелет, последний из оставшихся в живых десантников, которых через два дня после высадки вырезали японцы. Измученный дизентерией, малярийной лихорадкой, он один вышел к назначенному месту. Я вытащил его из-под огня патруля и теперь пришел за долгом.

Мак Эндрю вернулся, и мы направились к дому.

– Давненько мы с тобой не виделись, Ренн.

– Да, одиннадцать, двенадцать лет?..

– Моя жена сейчас в городе. Конечно, ты останешься?! Я хочу вас познакомить, она с радостью с тобой встретится.

Я покачал головой:

– Извини, Мак, мне нужно ехать.

Он был удивлен, обижен и немного нажал на меня.

– Но так же нельзя! Неожиданно появился, внезапно исчезаешь. Ты должен остаться!

– Может быть, ты сначала выслушаешь, зачем я приехал.

Такой ответ не очень приятная вещь, если ты не видел человека двенадцать лет. Но, что еще я мог сказать? Я чувствовал себя неудобно и уже жалел, что приехал.

Он взял меня под руку и провел через веранду с огромную гостиную с начищенными до блеска полами, яркими коврами, дорогими картинами, кожаными креслами около большого каменного камина.

– Устраивайся поудобней, Ренн. Я налью по стопочке. Виски?

– Спасибо.

Кресло было большим и удобным, но я не мог расслабиться. Мышцы лица задеревенели, во рту пересохло, пальцы тряслись. Я сжал ручки кресла, чтобы унять дрожь. Мак Эндрю принес бокалы, передал один мне и сел напротив:

– Твое здоровье, Ренн, и со встречей!

– Твое здоровье, Мак!

Шотландское виски незаметно проскочило внутрь, по телу разлилась приятная теплота. Мак Эндрю наблюдал за мной с хладнокровным участием.

– Ты нездоров, Ренн?

– Нездоров? – я попытался рассмеяться, но вместо этого выдавил из себя сухой кашляющий звук. – Нет. По крайней мере, с точки зрения врачей, я абсолютно здоров.

– Друг может поставить совершенно другой диагноз.

Его доброта, смущение, искренняя благожелательность неожиданно заставили меня разозлиться на самого себя. Я с усилием поднялся с кресла, подошел к камину и посмотрел на него. Казалось, слова с трудом находят дорогу, обдирая мое горло.

– Так вот. Я плохой друг, и приехал сюда не для того, чтобы тебя увидеть. Я приехал, потому что мне нужна тысяча фунтов, и ты единственный, кто может мне помочь.

На лице Мака Эндрю не появилось ни малейшего удивления. Он посмотрел на бокал.

– Тогда я очень рад, что ты пришел именно ко мне, Ренн. Тысяча фунтов – не деньги, если они нужны человеку, спасшему мне жизнь. Перед уходом я выпишу тебе чек, а теперь успокойся и отдохни.

Его ответ был таким простым и дружеским, что у меня захватило дыхание. И все же, несмотря на это, я не мог принять помощь в таком виде и нахально полез напролом.

– Хочу по-другому.

– Как?

– Прежде всего, расскажу, зачем мне понадобились эти деньги.

– В этом нет необходимости.

– Все равно.

И я рассказал. О Джанет, о себе, о нашем острове под солнцем, о старинной монете и галеоне, о Мэнни Маниксе, последней игре и унизительном уходе из университета. Это было похоже на приступ самобичевания. Когда я закончил, то почувствовал себя пустым и разбитым.

Мак Эндрю не проронил ни слова. Он встал, еще раз наполнил мой бокал и передал мне.

– Выпей, полегчает.

– Старая сказка. Уже пробовал, не помогает, – кисло улыбнулся я.

Мак Эндрю дружески потрепал меня по плечу.

– Значит, пил не с теми. Если бы ты сразу сообразил прийти ко мне... – Мы выпили.

– Да, мне нужны деньги. Очень! Но я не хочу брать их у тебя просто так.

– Тогда возьми взаймы. Поднимешь свой корабль – отдашь.

– Нет, Мак, так не пойдет. Хочу, чтобы это были мои деньги! Если я найду то, что ищу... Не знаю, сможешь ли ты меня понять. У тебя есть твоя земля, лошади, дом. И я мечтаю о такой жизни. Именно этого жду от своего корабля с сокровищами: собственный дом, мир.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9