Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Пейзаж с ивами

ModernLib.Net / Детективы / Ван Роберт / Пейзаж с ивами - Чтение (стр. 3)
Автор: Ван Роберт
Жанр: Детективы

 

 


      – Разумеется, коротко бросила хозяйка дома. – Это Е, наш заклятый враг. Он уже долгие годы вынашивает план уничтожения дома И.
      Заметив недоумение судьи Ди, Tao Гань быстро подошел к нему.
      – Сто лет назад владения семейства Е располагались на другом берегу реки, – шепнул он. – Род их уже лет шестьдесят как угас.
      Судья вопросительно взглянул на служанку. Та пожала плечами, подошла к жаровне и, присев, начала перемешивать лекарство двумя медными палочками.
      – Е приходил сюда сегодня? – осведомился судья Ди.
      – Посещения мужской половины меня не касаются, – холодно отозвалась госпожа. – Спросите военачальника Ху.
      Уголки ее губ начали подергиваться. Янтарные четки, прошелестев, упали с ее коленей на пол. Женщина встала с трона и какой-то странной, угловатой и дергающейся походкой спустилась с возвышения, ступая на край каждой ступеньки мыском крошечной вышитой шелковой туфельки.
      Неожиданно госпожа И опустилась на колени перед судьей и, воздев руки в мольбе, воскликнула вдруг обретшим глубину и полнозвучие голосом:
      – Отомстите за моего мужа, достопочтенный господин! Он был великим и прекрасным человеком. Пожалуйста!
      По впалым щекам покатились слезы. Служанка быстро подошла к хозяйке, помогла ей подняться и дала выпить какого-то снадобья из маленькой фарфоровой чашечки. Старая госпожа погладила ее сухонькой лапкой, а когда вновь заговорила, голос совсем утратил на миг окрасившие его чувства:
      – Я приказала военачальнику Ху и его воинам помочь вам в поисках убийцы. Вы можете идти.
      Судья с жалостью взглянул на безвременно увядшее лицо. Уже повернув к двери, он вдруг увидел, что служанка делает какие-то знаки за спиной своей госпожи, указывая при этом на Tao Ганя. Очевидно, женщина хотела, чтобы его помощник задержался. Судья Ди кивнул в знак согласия и вышел.
      – Ведите меня на галерею! – велел он привратнику.
      Следуя за юношей по выщербленным полам бесчисленных покоев и длинных безлюдных коридоров, судья ощущал, как с каждым шагом его подавляет все более нестерпимая тяжесть, словно он волок на себе чудовищный груз здешних покрытых вековой копотью и сажей потолочных балок. Встреча с достойной сострадания больной телом и духом старой знатной особой, ведущей мрачное существование среди реликвий иллюзорного прошлого, потрясла Ди до глубины души. Однако еще более его удручала жутковатая, полная непонятной угрозы атмосфера этого старинного, покинутого людьми дворца. На долю секунды судья представил себя призрачным гостем вполне реального мира, существовавшего сто лет назад, зловещего века грубого насилия и отвратительной кровожадности. Может быть, здесь прошлое и впрямь обрело власть над настоящим? Или мертвецы минувших времен встают, дабы присоединиться к неуспокоенным душам жертв чумы, и эта бесплотная орда мало-помалу захватывает вымершую столицу! Не в этом ли причина непонятных страхов и дурных предчувствий, охвативших судью раньше, когда он со своего высокого балкона смотрел на пустынный город?
      Ди не без труда взял себя в руки, отер со лба холодный пот и по пятам за юношей вскарабкался по узкой лестнице. Распахнув двустворчатую дверь, привратник отступил, пропуская судью в плохо освещенную галерею.
      – Вы можете вернуться в покои госпожи И, – разрешил судья.
      От двери он увидел мужчину в зеленом домашнем халате, откинувшегося на спинку кресла у стола, поставленного посреди галереи. Свет оплывающей на столе свечи бросал жутковатые отблески на страшно изувеченное лицо. Ди остановился и, прислонясь спиной к двери, стал оглядывать необычную картину. Вымощенная красными плитами галерея представляла собой длинный и узкий прямоугольник длиной примерно в шесть чжанов. Внешнюю стену, лицом к которой стоял судья, через равные промежутки прорезали вертикальные щели вроде тех, какими пользуются лучники, отбивая нападения врагов на крепость. Вдоль стены шел ряд покрытых красным лаком колонн. В середине прямоугольника, позади стола, за которым сидел мертвый хозяин дома, четыре выступа образовывали нечто вроде павильона. Высокие окна наглухо закрывали занавеси из полосок бамбука. Ближайшую к судье стену украшали панели из темного дерева. Напротив стола располагалось довольно странное возвышение (поверхность его отделяло от пола расстояние примерно в один чи. Судья прикинул, что на нем мог бы устроиться небольшой оркестр, хотя в галерее лучников это было совершенно неуместно. За возвышением виднелась низкая, покрытая толстой циновкой постель – скорее для сидения, нежели для сна. Если не считать полудюжины стульев, расставленных между колоннами, больше никакой мебели в галерее не было. Судья подумал, что в старину эта галерея являла собой важную стратегическую точку, ибо отсюда было очень удобно следить за движением по каналу и мосту. Выступы и павильон, очевидно, пристроили позже для уюта, чтобы превратить караульный пост в покой.
      Судья Ди медленно подошел к столу и, внимательно осмотрев тело, против воли поморщился. Он видел смерть в самых разных обличьях, но от такого кого угодно могло стошнить. Часть черепа вдавилась под сильным ударом, один глаз выскочил из орбиты и болтался на нескольких красных нитях, а в другом застыло выражение неизбывного ужаса. Раскрытый в безмолвном крике рот словно бы продолжал взывать о помощи. Вся левая сторона халата задубела от запекшейся крови. Мертвую тишину нарушало лишь надоедливое жужжание мух.
      Руки покойного безжизненно свисали, ноги были расставлены. Должно быть, И стоял у стола, когда сильный удар по голове опрокинул его в широкое кресло черного дерева. Судья ощупал руки и ноги усопшего. Тело еще не окоченело. Подняв длинные рукава, Ди убедился, что на теле нет ни ушибов, ни других следов насилия. Он выпрямился и отошел. Остальное – дело судебного лекаря.
      На полу, около свалившейся с головы убитого черной шапочки, лежал кнут с короткой толстой рукоятью и длинными, тонкими плетьми. В последних заплуталось несколько увядших цветов и черепки разбитой фарфоровой вазы с голубым рисунком. На столе помимо свечи стояли большой светло-коричневый глиняный кувшин и блюдо с рыжеватыми леденцами, над которыми роилась туча прожорливых черных мух. Рядом с нетронутой корзиной еды судья углядел две фарфоровые чашки. В одной донышко покрывали остатки чая, другая осталась совершенно чистой. К противоположной стороне стола было пододвинуто второе кресло, но им, очевидно, никто не воспользовался.
      Судья со вздохом распрямил спину, медленно погладил бороду и еще раз взглянул на неподвижную фигуру. Он очень досадовал, что так и не познакомился с И. Ведь теперь, чтобы получить представление о личности покойного, придется использовать сведения, полученные из вторых рук. Но даже их будет раздобыть весьма затруднительно, поскольку И, в отличие от Мэя, всегда держался замкнуто, общаясь лишь с представителями «старого мира», и не дружил ни с кем, кроме Мэя и Ху. Но с последним судья тоже не был знаком. Он напряг память, пытаясь вспомнить, упоминал ли когда-нибудь Мэй о двух других.
      – Жаль, что я даже не могу толком представить, как выглядел этот человек, – в отчаянии пробормотал он.
      Теперь же, когда половина головы И просто исчезла, восстановить его облик очень нелегко. Продолговатое бледное лицо с тонкогубым ртом, седыми усами и жиденькой бородкой – вот и все! А тот факт, что убитый был чуть выше среднего роста и довольно худ, ровно ничего не меняет.
      Судья тяжело вздохнул. Ладно, в конце концов, внешность – отнюдь не вопрос первостепенной важности, главное – характер покойного. Это всегда самая верная зацепка для раскрытия убийства. Еще раз посмотрев на изуродованное лицо, он лениво подумал, что, наверное, он, как и его жена, обитал по большей части в прошлом…

Глава 9

      Появление Tao Ганя и прислужницы хозяйки дома отвлекло судью Ди от раздумий. Tao Гань, знаком приказав женщине подождать у двери, подошел к судье.
      – Служанка ненавидела И, мой господин, – тихо проговорил он. – И может рассказать о нем очень интересную историю. – Покосившись на тело, он с нетерпением спросил: – У вас возникли какие-нибудь предположения, мой господин?
      – Убийца мог быть либо близким другом, либо человеком самого низкого происхождения, – медленно произнес судья. – К такому выводу я пришел на основе того, что И, хоть и лично впустил убийцу в дом, не предложил ему сесть или выпить чаю. Приведя его сюда, сам И уселся в кресло, попил чаю и съел немного имбирных леденцов, если не сделал этого раньше, до прихода гостя. Потом возникла ссора, а то и рукопашная схватка: видите этот кнут на полу и разбитую вазу? И закричал, и убийца нанес ему удар каким-то тяжелым предметом. Судя по форме и характеру повреждений, я думаю, он орудовал толстой дубинкой с закругленным концом. Удар нанесли с недюжинной силой, Tao Гань. Убийца, по всей видимости, очень крепкий малый. Пока это все, что я могу сказать. А сейчас давай поищем улики.
      Ди опустился на край скамьи и подозвал служанку. Та, даже не взглянув на мертвеца, подошла к судье и застыла, почтительно сложив руки. Ди, не обращая внимания на ее угрюмый вид, приветливо спросил:
      – Как вас зовут?
      – Кассия, мой господин, – коротко ответила женщина.
      – Как долго вы здесь работаете, Кассия?
      – Сколько себя помню. Я родилась и выросла в этом доме.
      – Понятно. У вашей госпожи помутнение рассудка?
      – Нет, мой господин. Она начинает путать прошлое и будущее, только если сильно расстраивается. – Служанка метнула полный ненависти взгляд на покойника и скрипучим голосом добавила: – Это все он виноват! Он был подлым, жестоким демоном и с лихвой заслужил такой отвратительный конец! Жаль только, что умер сразу. По справедливости ему бы следовало страдать, как он заставлял мучиться других, особенно свою бедную жену!
      – Жена назвала его великим и прекрасным человеком, – холодно напомнил судья. – Именно благодаря любви к нему бедную женщину посетило короткое просветление, когда, опустившись передо мной на колени, она умоляла привлечь к суду убийцу ее мужа.
      Кассия пожала широкими, костлявыми плечами:
      – А я говорю вам: хозяин был развратником! Почти каждый день он принимал здесь самых распоследних потаскушек. И зачем? Чтобы глядеть на их грязные танцы – если всякие мерзкие ужимки можно так назвать! – вот на этом возвышении. – Заметив, что судья собирается дать ей гневную отповедь, служанка поспешила развить мысль: – Хозяин подхватил кучу гнусных болезней, и по заслугам! Но он передал их своей несчастной жене, совсем расстроив ее здоровье. Но господина И это ничуть не беспокоило. Вот так!
      – Тело вашего хозяина еще не успело остыть, женщина! – взорвался негодованием судья Ди. – Вы понимаете, что его дух, быть может, еще здесь и слышит ваши ужасные слова?
      – Я не боюсь призраков! В этом старом и злом доме их полным-полно! Когда ночью бывает гроза, мы все слышим, как они воют. Призраки мужчин и женщин, искалеченных и замученных в этом самом проклятом месте или умерших от голода в темницах!
      – Вы говорите о том, что творилось сто лет назад, – надменно возразил судья.
      – Да, отец и дед были так же порочны, как и он. Дикими зверями – вот кем они все были! Но мне незачем поминать о делах столетней давности, чтобы это доказать. О нет! Всего шесть лет назад хозяин до смерти запорол рабыню прямо здесь, на этой самой скамье, где вы сидите, мой господин!
      – Вы нашли запись этого дела? – резко спросил судья Ди Tao Ганя.
      – Нет, мой господин. Единственное, в чем когда-либо обвиняли И, было ростовщичество. И он был оправдан.
      – Вы солгали, женщина! – рявкнул судья.
      – Нет, сказала чистую правду, мой господин! Прикажите своим людям выкопать бамбук у южной стены двора, и они найдут ее кости. Но кто в этом доме посмел бы обвинить хозяина? Наши родители служили его отцу, наши деды – его деду. И был плохим человеком, но он оставался нашим хозяином. Так было угодно Небу.
      Судья Ди задумчиво посмотрел на служанку и, немного помолчав, ткнул пальцем в лежащий на полу кнут.
      – Вы когда-нибудь видели это раньше? – осведомился он.
      Кассия фыркнула:
      – Еще бы! Одна из любимых игрушек хозяина.
      – А господин Ху? – снова спросил судья. – Он такой же, как ваш покойный хозяин?
      Бесстрастное лицо служанки внезапно оживилось.
      – Не смейте трогать достопочтенного Ху! – крикнула она. – Это прекрасный, честный господин! Знаменитый охотник и великий воин, как и его предки. А теперь, теперь ему даже не дозволено носить меч! Это глупое правило оскорбляет такого человека как он.
      – Господин Ху мог бы подать прошение в канцелярию императорских войск, – сухо пояснил судья Ди.
      – Канцелярия! Старшие в роду Ху всегда были военачальниками, мой господин!
      Судья вынул из рукава веер. Спертый воздух галереи стал совершенно невыносим. Некоторое время он обмахивался, сверля дерзкую прислужницу взглядом.
      – Кто убил вашего хозяина? – неожиданно бросил судья.
      – Кто-то из новых, – тотчас ответила Кассия. – Ни один человек из «старого мира» не поднял бы руку на вельможу! Должно быть, какой-нибудь поставщик продажных женщин, которого хозяин сегодня сам пустил в дом.
      – В последнее время к вашему хозяину приходило много гостей?
      – Нет, мой господин. До чумы к нему чуть не каждый вечер таскались непотребные женщины со своими сводниками. Но после того как в доме умерло несколько слуг, эти негодницы сюда ни ногой. Изредка заходили лишь господин Мэй и господин Ху. Господин Ху живет напротив, нa том берегу канала.
      Судья Ди захлопнул веер.
      – Кстати, – обронил он, – кто лечит вашу хозяйку?
      – Доктор Лю. Говорят, известный целитель. Но развратник такой же, как и ваш хозяин. Он часто принимал участие во всяких безобразиях тут, на галерее. До некоторой степени, конечно, ведь любому известно, что Лю не может иметь дело с женщиной.
      – Попридержите-ка свой ядовитый язык! – рассердился судья. – В конце концов, у нас существует закон о клевете! Отправляйтесь и пришлите сюда сына с новой свечой.
      – Как будет угодно господину.
      И Кассия неуклюжей, размашистой походкой направилась к двери.
      Судья Ди задумчиво погладил усы.
      – Потрясающе! – пробормотал он. – Удивительная смесь ненависти и слепой абсолютной преданности!
      – Это, мой господин, отголоски переворота столетней давности, – заметил Tao Гань. – Поднебесная тогда поделилась на несколько враждующих государств, не было ни единой власти, ни общего для всех закона. Средства существования, сама жизнь людей полностью зависели от хозяев-феодалов. Иметь плохого хозяина было лучше, чем оказаться вообще без покровителя, ибо последнее означало рабство у варваров-захватчиков или голодную смерть.
      Судья Ди кивнул.
      – Если И на самом деле был таким развращенным выродком, почему торговец Мэй ничего не рассказал мне о его темных делах? – с раздражением буркнул он.
      Tao Гань пожал плечами:
      – Мэй был человеком самых светлых устремлений, мой господин, но он родился и вырос в «старом мире».
      – И видимо, И старался держать свои увлечения в строжайшей тайне. А эта служанка скорее умрет, чем хоть словом выдаст убийцу. Правда, ее сын может оказаться поразговорчивее, он ведь очень молод и, вероятно, не так одержим предрассудками прошлого. Что там у тебя?
      Tao Гань нагнулся и поднял с пола какую-то вещицу, лежавшую возле массивной ножки скамьи. Разжав руку, он показал судье серьгу – дешевый красный камешек в простой серебряной оправе. Судья потрогал безделушку кончиком указательного пальца.
      – На застежке – следы еще не высохшей крови! Сегодня вечером здесь была женщина, Tao Гань!
      Вошел юный привратник с горящей свечой. Ставя ее на стол, он испуганно отвел взгляд от изуродованного трупа.
      – Идите сюда! – приказал судья Ди. —Я хочу с вами поговорить.
      Широкое плоское лицо юноши побледнело, на низком лбу выступили капельки пота. Судья заключил, что первое впечатление его не обмануло: мальчик не на шутку испугался.
      – Что за женщина приходила сюда сегодня вечером? – почти прорычал Ди.
      Мальчик затрясся.
      – Она… она не могла этого сделать, мой господин! – запинаясь, выдавил он. – Такая молодая.., и…
      – Нет, я вовсе не думаю, что эта женщина убила вашего хозяина, – сказал судья Ди на сей раз очень мягко. – Но она может оказаться важной свидетельницей. Поэтому вам лучше не откладывая рассказать все, что вы о ней знаете. Для ее же блага, кстати говоря.
      Несколько раз глотнув, юноша ответил:
      – В первый раз она пришла десять дней назад, мой господин, уже после того, как хозяин отослал слуг. Он не хотел, чтобы мать или я их видели, и…
      – Их, вы сказали? – перебил судья.
      – Да, мой господин. С ней всегда приходил мужчина. Я… я однажды подглядывал за ними. Понимаете, я услышал, как она поёт здесь, на галерее… Удивительно нежный, красивый голос! И мне очень хотелось посмотреть, какая она, вот я и…
      – А мужчина? – нетерпеливо оборвал его судья.
      Юноша немного поколебался, вытер лицо рукавом и медленно, без особой уверенности промямлил:
      – Ну, его я не так уж ясно рассмотрел, мой господин, двор был плохо освещен. Это был.., наверное, ее… хозяин… здоровенный такой, просто громадина. И нес с собой барабан. А вот ее я очень внимательно разглядывал, мой господин. Совсем молодая девушка! У нее такое милое, невинное лицо! И все же она, видно, танцевала для хозяина, потому что я слышал барабан…
      – А сегодня они приходили сюда?
      – Не могу сказать, мой господин. Как я уже говорил, мне пришлось поработать на кухне, я помогал матери мыть посуду.
      – Хорошо. Можете идти.
      Как только юноша закрыл за собой дверь, судья Ди повернулся к Tao Ганю:
      – Эти двое точно приходили сюда сегодня, и доказательство тому – серьга. Стало быть, служанка попала в точку, когда уверяла нас, что И, скорее всего, убил сводник. Кнут наводит на мысль, что И вздумал отхлестать девушку, а ее хозяин этому воспротивился. Подобных людей обычно презирают, Tao Гань, и делом они занимаются, конечно, отнюдь не похвальным, но сводники – тоже люди и порой питают искреннюю привязанность к женщинам, чьими прелестями торгуют. Вполне возможно, что этот парень пришел в бешенство, вырвал у И кнут и стукнул по голове утяжеленной дубинкой, какие зачастую носят при себе такие люди.
      Tao Гань кивнул:
      – Крепкого сложения профессиональный сводник вполне вписывается в картину убийства, мой господин. Заодно это объясняет, почему И не предложил ему стул или чашку чаю.
      – А поскольку они бывали здесь раньше, – добавил судья Ди, – то не могли не знать, что легко выскользнут отсюда незамеченными через дверцу в воротах, которая закроется за ними сама. Найти эту девушку будет не так уж трудно, Tao Гань. Она, должно быть, работает на одной из цветочных лодок в старом городе. – Поразмыслив немного, он с сомнением покачал головой. – Странно, у меня было предчувствие, что с этим убийством мы изрядно намучаемся… А теперь выходит, дело-то совсем простое… – Судья встал. – Что ж, тем не менее будем искать другие улики. Ты возьмешь на себя стол, кушетку и возвышение, а я осмотрю оставшуюся часть галереи.
      Ди направился к павильону. В горячем воздухе висел неприятный запах оплывшей свечи, поэтому он поднял бамбуковую занавеску левого окна в привязал наверху лентами. Опираясь на широкий подоконник, судья высунулся наружу и только теперь увидел, что павильон нависает над каналом и опирается на длинные, тонкие колонны, поднимающиеся из черной воды, а стало быть, на самом деле это просто закрытый балкон. Слева кирпичная стена уходила в воду под небольшим углом. А весь берег внизу зарос невысокими деревцами и густым кустарником. А за ним виднелся высокий центральный проем моста Полумесяца. Стену по обе стороны от балкона венчали квадратные сторожевые башни. За правой канал делал резкий поворот, так что остальная его часть была скрыта от глаз.
      Ди бросил рассеянный взгляд на двухэтажный дом, стоявший в излучине на том берегу канала. Так вот оно, жилище друга И – военачальника Ху. Дом строили в изящном стиле загородного приюта отдохновения, и его изогнутая кровля четко выделялась на фоне неба. Над вершинами ивовых деревьев с безжизненно обвисшими ветвями высился узкий балкон. Все окна были темными. Проходя по мосту Полумесяца, судья никогда не замечал дома Ху, с левой стороны почти полностью скрытого зеленью высоких деревьев. И все же возникло явственное ощущение, что эта картина ему знакома.
      От воды исходил неприятный запах гниющих растений, в судья поспешил отойти от окна. Tao Гань склонился над столом, пытаясь сложить вместе несколько фарфоровых черепков.
      – Мне кажется, И попробовал защищаться, мои господин, – сказал он, отрываясь от своего занятия. – Это черепки вазы для цветов. Вкупе с другими предметами они показывают вполне ясную картину. И особенно помогают ее истолковать липкие имбирные леденцы.
      Судья подошел к столу, и Tao Гань продолжал:
      – Когда пришли гости, И сел за стол и бросил в рот несколько имбирных леденцов. От жары последние немного раскисли – пальцы правой руки испачканы липкой массой, а на верхней части рукава – пятно. Затем И, должно быть, взял кнут, потому что я обнаружил на рукояти опять-таки липкие следы. Убийца, очевидно, пришел в ярость и, как вы предполагали, мой господин, вырвал кнут из рук И. Правда, не исключено, что И просто его выронил. Как бы то ни было, он стал искать оружие, надеясь отбиться, и схватил вазу для цветов. Судя по черепкам, это был сосуд с длинным узким горлышком и массивным основанием. Но убийца нанес удар раньше, чем И успел пустить эту вещь в ход, потому что ни на одном из черепков не видно крови. Видимо, ваза выпала из рук умирающего и разбилась. Кроме того, я пришел к выводу, что И вооружился ею лишь после того, как уронил кнут, поскольку два самых крупных черепка лежали поверх ремней плётки.
      – Разумно! – согласился судья Ди. – Но почему ты так уверен, что И собирался использовать вазу для защиты? Возможно ведь, ее просто толкнули или она могла случайно упасть во время драки, не так ли?
      – Посмотрите сами, мой господин!
      Tao Гань взял крупный черепок, поднес поближе к свече и тонким, костлявым пальцем указал на липкое коричневое пятно.
      – Этот черепок был частью горлышка вазы. С какой иной целью И стал бы за него хвататься?
      – Отлично! – с довольной улыбкой кивнул судья. – Так вот что напомнил мне дом Ху – известный рисунок!
      Он махнул рукой в сторону доброй дюжины фарфоровых черепков, которые Tao Гань аккуратно подогнал друг к другу на столе, так что получилось изображение дома на засаженном ивами берегу реки. Да, это был не дешевый трафарет, а прекрасная старинная ваза с изящным рисунком, мастерски нанесенным тонкой кистью.
      – Все осколки – на месте, – сказал Tao Гань, – так что вазу можно склеить. Что до остального, то я заглянул под скамью, мой господин, и обыскал пол. Увы, безрезультатно.
      – Давай пройдем вдоль всей галереи и посмотрим вместе. А потом нам надо идти, Tao Гань, впереди слишком много работы! Поиски танцовщицы и ее хозяина мы можем предоставить городскому суду. Начни с оснований и колонн!
      Сам судья вернулся на балкон и, опустив глаза, вдруг замер – у цоколя третьей колонны лежал смятый кусок белой ткани. Ди сел на корточки и крикнул:
      – Принеси свечу, Tao Гань!
      Они вместе осмотрели находку – квадратный лоскут белой ткани, то ли большой носовой, то ли шейный платок с красным пятном посередине.
      – Видно, убийца и вытирал им оружие, мой господин! – воскликнул Tao Гань. – А может, руки. – Он вынул из рукава кусок промасленной бумаги. – Дайте-ка, я прихвачу эту улику, мой господин!
      Он отнес платок на стол, и оба внимательно рассмотрели ткань.
      – Больше никаких следов, – разочаровано протянул Tao Гань.
      Судья пощупал все четыре уголка указательным пальцем.
      – Странно, – задумчиво сказал он. – Пятно крови посередине почти высохло, а уголки еще влажные, как будто платок побывал в воде. И посмотри! К шву прилип листок водоросли! Заверни платок и возьми с собой, Tao Гань. Это может быть очень существенным доказательством чьей-то вины. – Судья вдруг изумленно уставился на собственные руки. – А вот и еще одна загадка! – воскликнул он. – Поднимая бамбуковую занавеску, я заметил, что весь подоконник – в пыли. Позже, когда выглядывал в левое окно, я опирался о другой, но на пальцах не осталось ни пылинки!
      Он быстро подошел к левому окну и знаком попросил Tao Ганя поднести поближе свечу, внимательно осмотрел широкий, покрытый красным лаком подоконник.
      – Начисто вытерт, – объявил Ди. – А остальные три черны от грязи! – Судья вернулся к окну и высунулся наружу, да так далеко, что Tao Гань заботливо схватил его за рукав. – Смотри! – взволнованно бросил судья. – Вдоль балкона над колоннами пролегает узкий выступ. Видишь зеленый стебель у самого его края? Это водоросль, Tao Гань! – Ди выпрямился и уже спокойно добавил: – Это означает, что кто-то переплыл канал и проник сюда, взобравшись по колонне!
      Судья сердито встряхнул рукава и отошел от окна, потом тяжело опустился на стул и, мрачно взглянув на помощника, вздохнул:
      – Вот видишь, Tao Гань, мои дурные предчувствия оправдались. Не такое уж это простое и ясное дело!

Глава 10

      Судья Ди стоял у перил центрального проема моста Полумесяца и, опираясь локтями о грубую каменную поверхность, разглядывал темную воду канала, освещенную лишь четырьмя сигнальными фонарями из промасленной бумаги. Tao Гань стоял рядом и по обыкновению наматывал на указательный палец три длинных волоска, что росли у него на щеке. Ожидание затягивалось. Судья приказал двум солдатам завернуть тело И в циновку и в его паланкине доставить судебному лекарю для тщательного изучения. Еще двух солдат он послал за другим паланкином, чтобы они с Tao Ганем могли вернуться во дворец.
      – Как тут все изменилось! – посетовал судья Ди. – На этом мосту всегда было самое многолюдное в городе движение и не прекращалось оно до глубокой ночи. Вдоль парапетов выстраивались ярко освещенные лотки уличных торговцев, вокруг сновали толпы народа, а внизу проплывали большие и маленькие суда, весело посверкивающие разноцветными огнями. Теперь все мертво и заброшено. Чувствуешь, какой запах? Вода в канале почти стоячая. Взгляни на бревна, вон там, они едва шевелятся!
      – Внизу, наверное, целые тучи москитов, – заметил Tao Гань. – Здесь и то слышно, как они жужжат. Если…
      Судья поднял руку:
      – Тихо! Там что-то случилось!
      То, что Tao Гань счел жужжанием москитов, постепенно перешло в неясный рев. Над домами вдали поднималось багряное зарево.
      – В той стороне зернохранилище! – с тревогой воскликнул Tao Гань. – Что, если на солдат набросилась толпа?
      Оба чиновника надолго застыли в напряженном молчании. Рев на мгновение затих, но потом стал еще громче. Внезапно послышался оглушительный грохот военных барабанов, невероятно мощный в опустевшем городе.
      – Прибыли наши стражники, – с облегчением перевел дух судья Ди, глядя на поднимающиеся вверх всполохи огня и дыма. – Надеюсь, им удастся подавить мятеж без кровопролития.
      На мосту, кроме них, по-прежнему не было ни души. Окна дома Ху оставались темными, и ни в одном из домиков, разбросанных вдоль берега вверх по течению от моста, Ди не заметил никаких признаков жизни. Жители столицы, обычно преисполненные любопытства ко всем необычным происшествиям на улице, за эти три мучительные недели утратили интерес к сторонним делам и думали только о том, как бы выжить. Красное зарево потухло, а отдаленный рев смолк. Вновь наступила мертвая тишина. Но она не успокоила судью Ди. Если люди решились ограбить зернохранилище…
      – Присутствие третьего человека на месте убийства, безусловно, осложняет дело, – заметил Tao Гань.
      – Третьего? Ах да, ты имеешь в виду того, кто переплыл канал! – Судья, размышлявший о возможном бунте, обрадовался, что его отвлекли. – Что ж, переплыть, конечно, было нетрудно. Но для того, чтобы забраться наверх по колонне и перелезть ограду балкона, нужна немалая сноровка и хорошо развитые мускулы. И господин И, видно, знал этого человека, ведь при виде залезающего в окно мокрого незнакомца он наверняка поднял бы тревогу. Отослал ли И женщину и ее спутника, когда появилось третье лицо? Или странный гость был сообщником этой пары? И от кого И рассчитывал отбиться цветочной вазой? Если предположить, что… – Судья умолк и, нахмурив густые брови, пристально уставился на темный дом. – Знаменитый воин и охотник, говорила Кассия… А вдруг?..
      – Что – вдруг? – нетерпеливо переспросил Tao Гань.
      – Ну, – медленно протянул судья Ди, – мне пришло в голову, что И мог схватить вазу вовсе не для защиты. Служанка описала его как человека порочного и подлого. Что, если он разбил вазу нарочно, желая привлечь внимание к рисунку, и таким образом указать на своего друга Ху, живущего в доме, очень напоминающем изображенный художником?
      Tao Гань задумчиво подергал козлиную бородку.
      – Да, вполне могло быть и так, – согласился он. – Вообще-то, основываясь на том, что я узнал, изучая дела наших сограждан, могу подтвердить: Кассия не лгала насчет преданности старожилов традиционному предводителю и вряд ли кому-то из их тесного сообщества пришло бы в голову поднять руку на господина И. И все-таки у господина Ху была возможность это сделать…
      Судья довольно долго молчал, поглаживая бакенбарды и глядя на темные окна дома напротив.
      – Раз уж мы здесь, Tao Гань, – наконец решил он, – пожалуй, стоит неожиданно нагрянуть в гости к господину Ху. Я признаю, что рисунок на вазе – зацепка очень слабая, но Xy, по крайней мере, побольше расскажет нам о своем друге И, и мы проверим показания Кассии. Идем!
      Они перешли во мосту на другой берег и, сделав всего несколько шагов, отыскали среди деревьев грубые бамбуковые ворота. Над ними висела деревянная дощечка с каллиграфической надписью: «Ивовый Дом». Извилистая дорожка вела к обиталищу привратника. Красную лакированную дверь украшали позолоченные листья ивы.
      Tao Гань решительно постучал в дверь костяшками пальцев, немного подождал и, не услышав отклика, поднял с земли камень.
      – Боюсь, мы долго тут простоим, мой господин, – мрачно предрек он, колотя в дверь. – Привратник, похоже, крепко спит.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9