Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Клуб разбитых сердец

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Уокер Рут / Клуб разбитых сердец - Чтение (стр. 31)
Автор: Уокер Рут
Жанр: Современные любовные романы

 

 


Ей также казалось, что царящий здесь дух роскоши на грани декаданса – это скорее плюс, чем минус. Все, что выделяет этот курорт в ряду оздоровительных центров, разбросанных по здешней местности, – во благо, ибо конкуренция на этом рынке достигла невиданных масштабов. Все, похоже, устремились в курортный бизнес, и поразительно большое количество видных людей с готовностью поддерживают его своим именем и своей репутацией.

Отдавая себе отчет, что для успеха предприятия нужно нечто совершенно необыкновенное, Шанель решила, что клиентура тут будет только избранная. Никаких выскочек, никаких нуворишей, разве что низкое происхождение может быть компенсировано известностью или пусть даже дурной славой – для разнообразия и это неплохо. Как мудро решил Стет, публика сюда будет съезжаться только по персональным приглашениям. Богатые, очень богатые, предпочитают держаться своего круга и выставляться желают, как правило, перед своими же. А поскольку только они и могут позволить себе платить бешеные деньги, курорт должен предоставить максимум услуг на самом высшем уровне. Пусть снобы остаются снобами и не стесняются своего снобизма.

Предусмотрено все. Мужской персонал, уже в основном подобранный, будет состоять из молодых, крепких парней, получивших строгое указание всегда улыбаться, но ни при каких условиях не прикасаться. Девушки, с которыми Шанель пока только начала проводить собеседования, тоже должны быть привлекательными – это реклама для курорта, – но не настолько, чтобы затмевать клиентуру. И непременно большое количество бесплатных услуг, потому что никто так не любит халяву, как богатые, которые всю жизнь прожили в убеждении, весьма нередко обоснованном, что все вокруг стремятся их надуть, обжулить и вообще как-нибудь использовать.

Для этого Шанель закупила множество новейших косметических наборов, лосьонов, мыл, а также сделанных по специальному заказу купальных халатов и спортивных костюмов, которые гости будут надевать во время процедур, сеансов массажа, в салоне красоты, а потом возьмут домой в качестве сувениров. В комнатах каждый день будут меняться цветы, в кинозале – по два сеанса в день, и насчет вечерних развлечений Шанель уже тоже позаботилась – концерты, казино, турниры по бриджу для заядлых игроков, дансинг, где в качестве партнеров всегда к услугам молодые люди из местного персонала.

– «Только по приглашению» – это, разумеется, трюк, но он способен привлечь многих, – заметила Шанель в разговоре с Глори, с которой делилась теперь почти всем, что касалось курорта.

Они пили апельсиновый сок – Шанель плеснула в стакан каплю водки, – устроившись в небольшом патио с каменным бордюром, прямо позади директорского домика, который Стет велел отделать в соответствии с пожеланиями Шанель и который прекрасно вписывался в испанский стиль виллы, а также вновь выстроенных коттеджей для гостей.

Шанель было легко и удобно в просторном восточном халате, а на Глори, которая работала здесь в только что открывшемся спортивном зале, были ярко-голубой тренировочный костюм и в цвет ему лента, не дающая рассыпаться волосам.

Никакой косметики – Шанель позавидовала безупречной коже и естественному цвету лица Глори, в какой уж раз подивившись, откуда все это может взяться у девушки, выросшей на гамбургерах, содовой и шоколадках.

Как Шанель и предполагала, Глори с обычной своей уверенностью погрузилась в новое дело. Можно поздравить себя с удачным выбором. Удивительная способность Глори применяться к любым обстоятельствам, сохраняя при этом собственное лицо, была, возможно, прирожденной, а может, и приобретенной на грязных бедняцких окраинах города. И при этом, самодовольно подумала Шанель, удалось сторговаться с ней на вполне приемлемых условиях.

– Ну, как там у нас с приглашениями? – спросила Глори, встряхивая лед в стакане с апельсиновым соком.

Самодовольство Шанель как рукой сняло.

– Да пока не очень. Большинство гостей пока из круга деловых партнеров Стета. Публика приличная, иначе бы мы им и приглашения не посылали, но настоящих звезд, кроме сенатора Брака с супругой, пока нет.

– А кто у нас здесь вообще будет? Всякий, у кого денег куры не клюют?

Шанель покачала головой:

– Вокруг полно курортов, которые по такому принципу и живут. И большинство из них едва сводит концы с концами.

Так что мы рискуем стать погорельцами. Нет, план у меня другой. Надо завлечь сюда избранных.

– Но ведь вы знаете столько больших шишек.

– Знаю. Но влияния на них не имею. Должно произойти чудо, чтобы они слетелись сюда. Ну да хватит об этом. Скажите лучше, как там ваша программа по аэробике.

– Пока еще не закончила. Как я и говорила мистеру Стетсону, нельзя ее делать слишком тяжелой и в то же время надо, чтобы мышцы хоть немного укрепились. А главное, чтобы все было в охотку, пусть нашим дамам нравится то, что они делают. И пусть гордятся тем, что они умеют преодолевать трудности. Поверите ли, я использую элементы программы, которую придумала когда-то для своих толстушек. – Она искоса посмотрела на Шанель. – Кто знает, может, запишу курс на видео и сделаю миллиончик. Если у Джейн Фонды получилось, почему у меня не получится?

– Джейн Фонда была звездой до того, как составила свою программу упражнений. Так что у нее было перед вами некоторое преимущество.

– Ну, там видно будет.

– Ну что ж, в добрый час. Однако не забывайте, прежде всего – наше дело, – наставительно сказала Шанель.

Глори широко улыбнулась, и Шанель подумала, что эта девушка ей в дочери годится и они могли бы с удовольствием поболтать как-нибудь теплым октябрьским днем. Неожиданно ей стало грустно. Как она только не старалась завлечь Ферн, предлагала ей работу по выходным и в школьные каникулы, но все тщетно. «У меня другие планы на выходные, и на рождественские праздники тоже», – неизменно отвечала Ферн, поступившая нынче осенью в Беркли.

И пояснила, что Жак приглашает ее съездить в Европу.

Шанель вышла из себя, они крупно повздорили, и кончилось все тем, что Ферн вылетела из коттеджа со словами, что вернется сюда только под страхом смерти.

Глори ушла, чтобы не пропустить городской автобус, а Шанель двинулась к себе в рабочий кабинет и закрыла дверь, чтобы не доносился шум стройки. Прежний директор, видно, испытывал слабость ко всему большому – стены кабинета были покрыты толстыми дубовыми панелями, посредине громоздился массивный дубовый стол, а по всему периметру, от пола до потолка, поднимались встроенные книжные шкафы, тоже из дуба. Поскольку книги, если они вообще здесь были, прежний хозяин кабинета взял с собой, у комнаты был какой-то голый вид, и Шанель решила как можно быстрее исправить это.

Она села за стол и подняла трубку телефона. Неделями Шанель откладывала этот звонок, и не без причины. Хоть события последних месяцев немного приглушили обиду на Лэйрда, она все же решила дождаться того момента, когда будет уверена, что сможет говорить с ним спокойно. Эмоций она позволить себе не могла, ведь предстоит просить об одолжении.

Шанель набрала служебный номер Лэйрда и, на удивление, пробилась к нему довольно быстро, миновав на пути лишь оператора, секретаршу и помощника.

– Шанель, очень рад тебя слышать. – Приветливые интонации, наверняка искренние, едва не заставили Шанель скрипнуть зубами. – Я и сам собирался позвонить, но дел по возвращении из Мексики свалилось немыслимое количество.

Недавний скандал на рынке молочных продуктов по всем ударил, так что…

– Мне тоже скучать не приходится. Я теперь работаю с Уильямом Стетсоном. На курорте минеральных вод.

– Поздравляю. – Лэйрд откашлялся. – Всяческих тебе успехов.

– Добрых пожеланий мне мало, Лэйрд. – Шанель даже Прищурилась, стараясь говорить легко и непринужденно. – За тобой должок, не забыл?

– Помню. То, что я сделал, непростительно. Конечно, это не оправдание, но, знаешь ли, я впервые в жизни влюбился по-настоящему и совсем голову потерял. Я пытался как-то исправить положение, хотя понимаю, что деньгами вины не загладишь. А вот ты оказалась на высоте, ни слова не сказала Ариэль о нашей помолвке. Спасибо тебе огромное – что еще сказать?

– Ладно, не будем копаться в этом старье. Когда мне передали то твое письмо, у меня едва инфаркт не случился.

Если бы не друзья, я, наверное, не выдержала бы.

– С письмом случилась какая-то путаница. Ты должна была его получить задолго до начала приема…

– Какое это теперь имеет значение? Я солгала и избавила Ариэль, да и тебя тоже, от дурных сплетен. Знаешь ли, отвернуться от невесты на виду у всего Сан-Франциско – это даже для Лэйрда Фермента слишком. Теперь-то все, кажется, знают, что вы с Ариэль живете вместе, но – не от меня. Так что ты мой должник, и я хочу получить по счету.

– Что же, справедливо. Сколько ты хочешь?

Шанель почувствовала, как в ней снова закипает гнев.

Этот самовлюбленный ублюдок – неужели он считает, что можно откупиться деньгами, единственным, что у него есть в достатке? И как он смеет считать, что она пришла к нему с протянутой рукой!

Но голос ее звучал по-прежнему ровно:

– Деньги мне твои не нужны. Двадцать тысяч, которые ты перевел на мой счет, я расцениваю только как плату за черную и неблагодарную работу, что мне выпала на том приеме. Курорт финансирует Стет. А вот что мне действительно нужно, так это твое имя и твои связи. Торжественное открытие намечено на первое воскресенье декабря. Мы устраиваем целый фестиваль – дегустация вин, концерт на открытом воздухе в дубовой аллее, полет на воздушном шаре, танцы на воздухе, в общем, чего только не будет. Я хочу, чтобы ты убедил своих друзей принять приглашения, а после открытия купить путевки на неделю или две. И пусть они это сделают по собственной воле. От нас они уедут помолодевшими и чувствовать себя будут так, как за последние десять лет не чувствовали, но если их как бы принудят к лечению и отдыху, то это им испортит удовольствие.

На противоположном конце провода молчали, и Шанель начала волноваться. Но когда Лэйрд наконец заговорил, первые же слова заставили ее с облегчением вздохнуть.

– Думаю, смогу помочь тебе. – Голос Лэйрда звучал спокойно и деловито, но Шанель чувствовала: он тоже доволен, что все разрешилось именно таким образом. А почему бы, собственно, ему не быть довольным? Ведь не луну же она с неба просит его достать и даже не вложить деньги в какой-нибудь проект. Найдет для нее нужных людей, и совесть его очистится.

– Что скажешь, если я стану младшим партнером вашей компании? – продолжил Лэйрд. – Вместе с Уильямом Стетсоном рисковать не страшно. А ты тогда сможешь использовать мое имя на официальном бланке. Как тебе понравится, если среди твоих клиентов будут члены английской королевской семьи? В конце ноября в Сан-Франциско приезжают герцог и герцогиня Чанингхэм. Они проведут здесь все рождественские праздники. Уверен, что, если сказать Лолли, что пара недель в несравненном Напа-Вэлли сделают ее стройной как лоза, она непременно поедет к вам, и на открытие тоже. Как тебе такая перспектива?

У Шанель перехватило дыхание. Ничего себе! Имя Лэйрда на официальном бланке, герцогиня Чанингхэм в качестве почетного гостя – о какой еще рекламе можно мечтать! Как заманить к себе герцогскую чету или хотя бы оказаться с нею в одном обществе – да об этом только и говорят светские дамы западного побережья с тех самых пор, как стало известно, что герцог с герцогиней проведут декабрь в Сан-Франциско. Заполучить Лолли Чанингхэм не только на открытие, но и в круг отдыхающих на водах – вот это да!

– Это было бы прекрасно, – сумела почти равнодушным тоном сказать Шанель. – А ты можешь гарантировать, что они примут приглашение?

– Думаю, да. Мы с Арчи вместе учились, у него мать – американка. С тех самых пор и поддерживаем дружеские отношения. Уверен, что его жена не откажет мне в маленьком одолжении, особенно если узнает, что я и сам в деле. Тем более что это не будет стоить ей ни копейки, ведь правда?

– Естественно, – протянула Шанель. Какие там копейки, она и сама готова приплатить герцогине, лишь бы только приехала. – Но взамен хотелось бы иметь возможность воспользоваться ее именем. О, никакого шума, просто так – слово здесь, слово там…

– Полагаю, возражений не будет. А когда станет известно, что она у тебя была, вся элита западного побережья, включая голливудскую публику, слетится в Напа-Вэлли. Только, знаешь, народ это привередливый, ублажать их надо, иначе сорвутся с крючка.

– Обеспечь мне герцогиню, а уж об остальном я сама позабочусь. И между прочим, если тебя это волнует, теперь мы квиты.

– Спасибо. – И после продолжительной паузы Лэйрд добавил:

– Тут такое дело, посоветоваться бы надо. Это насчет наших с Ариэль свадебных планов…

* * *

Через четыре дня почта принесла большой, кремового цвета, с изящным вензелем, конверт из Лондона. В письме говорилось, что приглашение, переданное «через нашего друга Лэйрда» с благодарностью принимается. Герцогиня будет рада провести в Напа-Вэлли первую неделю декабря. А на церемонии открытия к ней присоединится и герцог. Подпись:

«Лолли».

* * *

Не прошло и нескольких дней, как новость облетела всю округу. Первым признаком того, что семена, брошенные Шанель в местную почву, дают ростки, был неожиданный поток писем, открыток и телефонных звонков. Иные уведомляли, что готовы принять приглашение, посланное ранее, другие интересовались, есть ли в пансионате свободные места и нельзя ли зарезервировать номер. Любопытно, что среди первых большинство были женщины, ранее отклонившие приглашение.

Теперь они справлялись, не поздно ли все переиграть.

В таких случаях Шанель рассылала вежливые письма, выражая готовность возобновить приглашение Уже через две недели на декабрь и январь все было расписано, да и февраль уже почти весь был занят. Тем, кому приглашения не посылались изначально, Шанель писала, уже в не столь изысканных выражениях, что, к сожалению, сейчас все забронировано.

Может, попозже…

Шанель сосредоточенно изучала свои записи, когда в кабинет вошла дочь. На ней были, как обычно, выцветшие джинсы, такие тесные, что, казалось, вот-вот лопнут по швам, и драная майка с эмблемой ресторанчика в Беркли, известного своим пивом, дающим какую-то совершенно необыкновенную пену. Хоть перед тем, как устроиться небрежно на стуле и вытянуть свои длинные ноги, Ферн чмокнула мать в щеку, Шанель сразу догадалась, что привели ее сюда отнюдь не дочерние чувства. Ферн что-то надо. Вопрос только – что?

И сколько это будет стоить?

– Гляди-ка сколько писем. – Шанель, как колоду карт, принялась тасовать многочисленные конверты и открытки. – До марта у нас все забито.

– Чудесно! И у тебя уже есть люди, которые будут заниматься этой публикой? Или остались какие-нибудь вакансии? – спросила Ферн.

– Тебе что, работа нужна? А я-то думала, ты на каникулы уезжаешь в Европу. Вроде бы Жак оплачивает билеты на пароход…

Уголки губ у Ферн опустились.

– Тут, оказывается, была небольшая ловушка. Он собирался ехать со мной в одной каюте. Ну я и послала его.

– Обидно, – негромко проговорила Шанель.

– Да неужели? А почему бы прямо не сказать, что у тебя на уме: мол, я же тебя предупреждала…

– Да нет, мне действительно очень жаль, и ничего такого я не собиралась говорить. Ладно, давай о деле. Знаешь ли, это довольно тяжелая работа, в том числе и физическая. Ты уверена, что хочешь ее?

– Что бы ты на этот счет ни думала, я не лентяйка. И к тому же хватит мне сидеть у тебя на шее, пора самой на хлеб зарабатывать.

Молчание Шанель, казалось, смутило дочь. Она поглядела куда-то в сторону.

– Есть и еще кое-что. В Беркли… в общем, мне там ужасно скучно, и я решила завязать по крайней мере на год. Так что поработать у тебя было бы в самый раз.

– Драить полы и застилать постели? Ты же ничего не умеешь, ведь даже работа в грязевых ваннах требует некоторой подготовки.

– Мне хотелось бы работать на кухне. Я люблю готовить, о чем, тебе, впрочем, неизвестно, верно ведь?

Шанель пристально посмотрела на дочь. Что это она такое задумала?

– Не помню, чтобы ты мне об этом говорила, но готова поверить на слово, – осторожно сказала она. – Этой весной, приезжая домой на выходные, ты вроде действительно что-то такое стряпала. Вкусно было. Ладно, поставим тебя в ученицы к шефу. Начнешь с самых первых ступенек. Да, и должна тебя предупредить, что Жан-Пьер – это жуткий тип, фанатик кухни.

– Сексуальный мужчина, – закатила глаза Ферн.

– Сексуальный? Может, мы о разных людях говорим?

Жан-Пьер – бывший борец, из которого давно песок сыплется. У него уже внуков полно.

– А то я не знаю. – Ферн наставила на мать указательный палец. – Но уж повар-то он первоклассный. У него многому можно научиться. А кулинария меня интересует с тех самых пор, как я в школе прослушала курс по домоводству.

– А я-то думала, ты записалась на него, чтобы, не прилагая больших усилий, заработать пару лишних баллов в диплом.

– Не прилагая усилий? – простонала Ферн. – Да это был каторжный труд. Но я выдержала. Похоже, у меня неплохой нюх и фантазия развита, во всяком случае, так говорила преподавательница. Так что отчего бы не попробовать? Если через полгода мне не надоест, может, уговорю тебя послать меня в Париж поучиться в «Кордон блю».

– Сначала выучи французский. Они косо смотрят на тех, кто коверкает их родной язык, – сказала Шанель.

– Je parle un meilleur francais que quelques unes de mes amies qui parlent anglais, – ухмыльнулась Ферн. В переводе это означало примерно следующее: я говорю по-французски лучше, чем некоторые из моих друзей говорят по-английски.

– С тобой не соскучишься, – заметила Шанель.

– И с тобой тоже, мамочка.

Ферн осталась пообедать, а перед уходом снова удостоила мать легкого поцелуя, и это настолько удивило Шанель, что она даже к работе вернулась не сразу, усевшись у окна и глядя на виноградники, окружающие большой дом. Октябрь полыхал желтым, красным, бордовым цветами.

Видимо, Ферн изменила свое отношение к ней, думала Шанель, уже не наскакивает постоянно. Чудеса какие-то, еще год назад об этом и помыслить было невозможно. Все началось с того злосчастного вечера в «Святом Франциске» и идет своим чередом. Не исключено, со временем они станут друзьями, а то и родными.

Все дело в том, что с Ферн ей легче иметь дело как с проблемой, чем как с дочерью. Может, Шанель просто не приспособлена к материнству и той ответственности, которую оно предполагает? Впрочем, временами ее охватывает совершенно материнское чувство к Глори, почему же к собственной дочери она того же не испытывает? Что ж, через силу тут ничего не сделаешь, со временем, глядишь, само придет. Вот здорово было бы.

Шанель вернулась к письмам. Очередное – от Нэнси Андерсон. Источая патоку, отправительница писала, что вдруг обнаружилась возможность принять приглашение на открытие курорта да и провести там недельку. Нельзя ли зарезервировать номер на первую неделю декабря?

Шанель улыбнулась и тупым концом карандаша набрала нужный номер.

– Да? Кто говорит, простите? – послышался тягучий голос Нэнси.

– Это Шанель Деверю. Как поживаешь?

– Все прекрасно, только занята страшно. Скоро зимний сезон начинается, и у меня каждый Божий день расписан.

– Рада слышать, это облегчает мою задачу, – сладко проговорила Шанель.

– Извини?

– Боюсь, придется тебя огорчить. На декабрь в Напа-Вэлли все забито, да, собственно, не только на декабрь – по конец февраля. Ближайшая возможность… Сейчас, минутку… да, март. Только решай скорее, у нас полно заявок. Скоро на все лето ни одного местечка не останется.

Шанель прямо-таки заурчала. А сейчас – последний удар.

– Ой, извини, ради Бога! Мне надо было сразу сказать тебе, что первую неделю марта мы не работаем. На первое воскресенье этого месяца назначена свадьба Лэйрда и Ариэль.

У них нет родственников, вот и попросили, чтобы свадебные торжества состоялись здесь, на вилле, и, естественно, я не могла отказать дорогим друзьям. И еще обещала им помочь кое в чем. На свадьбу из Англии приезжают Чанингхэмы – Лэйрд и Арчи учились вместе, слышала, может? Будут эту неделю моими гостями. Ты ведь встречалась с ними? Такая славная пара, даже не скажешь, что Лолли королевских кровей. Извини еще раз, но что поделаешь? Как говорится, сначала друзья, а уж потом бизнес. Однако я буду рада записать тебя на вторую неделю марта.

– Мне придется отменить пару дел, – с явным напряжением выговорила Нэнси, – но ладно, пусть будет вторая неделя.

– Одна или две?

– Одна, нет, лучше две. Надо отдохнуть перед тем, как мы поедем летом на восток, в свое имение.

– Договорились, две недели, а если что переменится, я дам тебе знать заранее.

– Спасибо.

Шанель повесила трубку. Вписывая имя Нэнси в свой гроссбух, она подумала, что ждала этого момента с тех самых пор, как ей исполнилось семнадцать. Жаль только, что сейчас это, кажется, уже не имеет того значения, какое имело тогда.

Глава 42

Весь октябрь Дженис не могла избавиться от простуды, если это, конечно, была простуда. Иногда, вся в соплях, она все-таки поднималась с постели, спрашивая себя, может, причиной всему нервы. Однако дома вроде все наладилось С Джейком они не ссорились уже целый месяц, а диссертация вот-вот будет готова, мелочи остались.

Чего лучше, казалось бы, но, по правде говоря, Дженис все тянула и тянула с завершением, находя различные предлоги, лишь бы не заниматься рукописью. Не то чтобы каких-то материалов не хватало. Просто что-то изменилось. Возможно, ей стало трудно сохранять объективность.

Лаконично и четко описывая «объект А», который предстояло лишь бегло проанализировать и найти этому сюжету подходящее место в работе («Объект А – двадцатилетняя женщина, выросшая в городских трущобах; мать – алкоголичка, отца нет; забеременела, вышла замуж, в шестнадцать лет оставила школу; в восемнадцать развелась; работала в баре официанткой, затем в клубе инструктором по аэробике»), Дженис не могла избавиться от маячившего перед ней образа колючей, вспыльчивой, невоспитанной, отчаянной и очень практичной рыжеволосой девушки. Какая уж тут объективность.

А при описании «объекта Б» – воплощения женщины-хищницы, женщины-паука – перед глазами все время стояла Шанель, заставляющая всех их смеяться и дающая всегда такие разумные советы Глори, а иногда и Стефани.

«А мне – никогда», – подумала Дженис, и ей снова сделалось грустно. Почему – опять же непонятно. Ведь не ради же новых знакомств ввязалась она в это дело. На уме у нее была одна лишь диссертация.

Дженис громко чихнула и пошарила по карманам в поисках салфетки. Из гостевой в дальнем конце коридора доносились шаги Джейка. Последнее время он ходит какой-то подавленный. Не в настроении, сказала бы мать.

Отчасти дело, наверное, в ее простуде. Редкие недомогания Дженис всегда ужасно раздражали Джейка. Странно, ведь сам-то он, стоит палец на ноге поранить, чуть ли не в обморок падает. Но что-то еще его гнетет, только не говорит, что именно. Началось все, кажется, с того момента, когда Джейк оставил свою работу на телевидении. Может, ее винит в том, что пришлось уйти? Или в университете что-нибудь случилось?

Как бы то ни было, Джейк все держит при себе.

Пора, наверное, потолковать по душам. Но только после того, как она поправится Джейк патологически боится заразиться, он даже перебрался в комнату для гостей: мол, ей будет удобнее спать одной А может, в этом все и дело – он ее хочет, а она нездорова Дженис обратилась к рукописи, но сосредоточиться не удалось. Да что же это такое с ней происходит в последнее время?

Уж не испытывает ли она чувство вины?

Дженис изо всех сил сжала карандаш. Ну конечно. Вот почему она в последнее время найти себе места не может. Но это же глупо, глупо, глупо. И тем не менее ничего с этим не поделаешь, и что толку напоминать себе, что диссертацию прочитают только доктор Йолански и члены квалификационной комиссии Ну может, еще студент или студентка, занимающиеся сходной проблемой, закажут ее в библиотеке Стэнфордского университета да полистают бегло, но даже и в этом случае откуда кому знать, что «объект В» – это Ариэль, а «объект Г» – Стефани?

Так что нелепо волноваться по этому поводу, думать, что предала друзей. К тому же разве это друзья, в смысле настоящие друзья? Все остальные, правда, завязали какие-то личные отношения, но она-то, Дженис, всегда остается в стороне.

И винить в этом, кроме себя, некого. Она сама решила сохранять некоторую дистанцию между собой и другими, чтобы не терять объективности.

Зазвонил телефон. Дженис сразу же взяла трубку – привыкла за последний год, иначе трудно будет объяснить членам группы поддержки, что это за мужской голос отвечает по ее телефону.

– Дженис? – На том конце провода послышался хрипловатый голос Стефани.

– Привет.

– Есть минутка? Мне надо кое о чем с вами посоветоваться.

– Да-да, разумеется. Что там? – Настроение у Дженис немного поднялось.

Но Стефани явно не знала, как подступиться к делу, а когда все же заговорила, долго запиналась и в конце концов умолкла.

– Может, с самого начала начнем? – предложила Дженис.

– Это насчет того мужчины, с которым я познакомилась в Орегоне…

И Стефани разразилась бессвязным потоком слов. Услышав, что она назвала своего любовника племенным бычком, Дженис против воли улыбнулась: еще год назад Стефани такого бы себе не позволила.

«Глори всех нас в оборот взяла, – подумала Дженис – Или точнее будет сказать, мы все друг друга в оборот взяли.

Странно, ведь близости-то особой нет. А может, как раз в этом и дело? Не отметить ли в диссертации: группа поддержки может оказаться весьма эффективной, даже если между ее членами не сложилось близких, дружеских отношений…»

Ладно, об этом потом будет время подумать, а сейчас Дженис сосредоточилась на рассказе Стефани, отметив про себя лишний раз, что та, судя по тону, действительно чуть ли не в отчаянии. Да дело даже не в манере говорить, подумала Дженис, – в нормальном состоянии она ни за что не стала бы делиться такими интимными подробностями своего романа.

Интересно, ей действительно нужен совет или просто хочет выговориться?

– Я так запуталась, просто не знаю, что делать, – продолжала тем временем Стефани. – Я по-прежнему… то есть я хочу сказать, что физически меня по-прежнему влечет к Клею.

Но ведь нужно принять решение. Иначе в один прекрасный день станет ясно, что я жить без Клея не могу и пусть жена его и дочери катятся ко всем чертям.

– А что, собственно, так волноваться по поводу его жены? Ведь оба они сказали, что их семейная жизнь пошла под откос задолго до вашего появления. Как это говорится: счастливый брак не разобьешь.

– Да я и сама себе то же самое говорю. Но дело в том, что в Джокелин я все время вижу собственное отражение. Только год назад я была в точности, как она: муж, дети – вот и весь свет в окошке. И боюсь, не так уж я с тех пор переменилась.

И если мы с Клеем начнем жить вместе, он быстро убедится, что я вовсе не такая уж легкая на подъем девчонка, с которой он, бывало, раз в две недели занимался любовью. И все кончится так же, как с Джокелин, – я буду ждать его дома, а он тем временем подыщет кого-нибудь еще.

– Но ведь он явно почувствовал в вас что-то особенное, Стефани. – Прозвучало это не вполне ловко, и Дженис дипломатично добавила:

– И вы действительно особенная женщина.

– Мы встретились в необычной обстановке. Женщина, которая отправилась в ту поездку на плотах, в общем, мало на меня похожа. Ну и еще… зов плоти, что называется. Я не думала, что так чувственна. Эту часть моей души Дэвид так и не разбудил, но, с другой стороны, с ним мне было хорошо, потому что я нравилась ему такой, какая есть на самом деле.

А если выйду за Клея, не знаю, как долго смогу притворяться…

– А может, это никакое не притворство. Может быть, истинное в вас просто не выходило до поры наружу.

– Да нет же, я обожаю быть хозяйкой. На карьеру мне наплевать, я с каждым днем в этом все больше и больше убеждаюсь. Дело я свое, конечно, делаю, и как будто неплохо, но нет во мне этого, как бы сказать, стремления к успеху. Я любила держать дом в чистоте, готовить, ждать, когда Дэвид вернется с работы, а мальчики из школы. Вот это и есть подлинная я. Еще ребенком мечтала, что когда-нибудь у меня будет собственный дом. Уже тогда видела, как обставляю его, уже тогда собиралась поступить на курсы кулинарии и шитья.

Знаю, что для большинства современных женщин все это чистейшая тоска, но такова уж я. А Клея все эти домашние дела только раздражают. Ему никогда не сидится на месте, и женщина ему нужна такая же.

– Иными словами, вы, как тот жук-светлячок из стихотворения Роберта Фроста, дневного света не переносите, – заметила Дженис. И кто бы мог подумать, что Стефани способна так разговориться да и еще так точно высчитать, что ждет ее впереди.

– Вот именно. О, какое-то время все будет хорошо, а поначалу так просто сногсшибательно, но в конце концов он увидит мое истинное лицо и пожалеет, что сменил одну домохозяйку на другую – такую же скучную.

– Вовсе не скучную, – запротестовала Дженис. – И вы далеко не одна такая. Я тут, занимаясь одним исследованием, проводила беседы и выяснила, что примерно половина разведенных женщин не интересуются карьерой. Что им нужно, так это…

Дженис прикусила губу, но поздно.

– Исследование? Что за исследование? – подозрительно спросила после недолгой паузы Стефани.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35